Последний в списке

      Подготовка к камбэку оставляет слишком мало свободного времени, и Хенджину кажется, что он сходит с ума. Он подолгу засматривается на любые продолговатые предметы, слишком усердно облизывает соломинки и палочки от мороженого и почти скачивает Грайндер.              Хенджин просто хочет трахаться. Хочет, чтобы его задушили толстым членом, а потом посадили на него. Чтобы колени болели, натертые ковром. Чтобы на следующий день вздрагивать при попытке сесть. Но искать безопасного партнера, который не сольет его скандальные фото, – непозволительно долго. Замкнутый круг.              В порыве отчаяния Хенджин вспоминает, что совсем рядом с ним есть безопасный владелец члена. Возможно даже толстого.              Так он оказывается перед дверью Чанбина. Чанбин всегда понимал его лучше всех. Чанбин учил его читать рэп и вытирал слезы по ночам, когда казалось, что весь мир против него. Конечно, Хенджин приходит к нему.              Чанбин лежит на кровати, когда Хенджин входит после быстрого стука. Его выпуклая задница в одних трусах захватывает все внимание, и Хенджин не отказывает себе в удовольствии, опуская на нее обе руки. Чанбин отрывается от телефона и вопросительно поворачивает голову.              – У тебя лучшая жопа в нашей группе, – Хенджин мнет ее снова, а затем наклоняется и слегка кусает через тонкую ткань. Чанбин издает очаровательный звук, похожий на мяуканье.              Хенджин не знает, что сказать, да и зачем, если Чанбин все понимает? Он целует его ягодицу, поднимается выше, проводя губами по позвоночнику, целует шею сзади и вдыхает запах шампуня от пушистых волос. Чанбин, такой мягкий и теплый, расслабляется под его руками и подставляет шею, отбрасывая телефон куда-то подальше.              Хенджин через одежду потирается уже вставшим членом и тянет Чанбина за плечо, чтобы перевернуть. Когда он садится сверху, Чанбин почти вгрызается в его губы, сосет нижнюю. Хенджин тяжело дышит и открывает рот шире, пропуская язык внутрь.              Он мнет пышную грудь, потирает соски пальцами, заставляя Чанбина задыхаться в поцелуй. Чанбин выгибается, гладит по голове и пытается потянуть за волосы, но они слишком короткие, чтобы ухватиться. Он все-таки отрывается ото рта Хенджина, чтобы прошептать:              – Подожди, подожди, я не готов…              Хенджин не сразу осмысливает предложение, неспособный оторвать взгляд от покрасневшей мягкой груди в своих руках.              – Что? Почему? У тебя же уже стоит!              Чанбин рассматривает его, как идиота.              – Этого мало, я же не мылся, ну… Там…              – Я возьму твой член и немытым!              Чанбин смотрит на него, а затем начинает смеяться, почти истерически. Из-за смеха у него не получается соединить буквы в слова, и Хенджин терпеливо ждет, когда тот просмеется, чувствуя, как его член постепенно опадает.              – Я думал, ты хочешь быть сверху! Прости, Хени, я не люблю наоборот, тебе же не нужен секс длиной в две минуты?              Хенджин грустно вздыхает и падает на Чанбина сверху, зажимая в объятиях. Он устраивает голову на голом плече и чувствует, как рука Чанбина опускается на его волосы, привычно поглаживая.              – Так вот почему мы никогда не трахались! Я думал, ты просто стеснялся меня нагнуть.              Чанбин смеется снова, и вместо секса они в очередной раз смотрят Бестолковых. Хенджин ловит себя на мысли, что согласен трахнуть даже отца Шер.              Он решает не расстраиваться и продолжить поиск. Чан кажется логичным вариантом – не зря же они написали уже две слишком сексуальные песни вместе? Хенджин отправляется в студию.              Чан работает в одиночестве, заканчивая сводки каких-то треков. Хенджин покупает кофе и пробирается в тесную комнатку. Чан, ссутулившийся за столом в наушниках, вздрагивает, когда Хенджин кладет руки на его плечи. Хенджин разминает его шею и горячо дышит, склонившись над ухом. Чан расслабляется, и когда Хенджин просит помочь ему немного переключиться перед камбэком, податливо кивает.              Хенджин довольно мнет объемные мышцы груди, спускается на пресс, поднимается обратно к выступившим под футболкой соскам. Когда руки Хенджина забираются под футболку, Чан издает вымученный сжатый звук. Его уши красные.              Хенджин целует его шею и поднимается, разворачивая к себе стул вместе с сидящим в нем Чаном, а затем опускается на колени. С красным лицом и ушами Чан выглядит очаровательно. Хенджин улыбается и проводит руками по бедрам Чана, приближаясь к члену.              Когда рука Хенджина опускается на его пах, член Чана только немного твердый. Хенджин не хочет ждать, он быстро спускает треники Чана, доставая член, и кладет его в рот. Чан пахнет мылом, когда Хенджин упирается носом в его бритый лобок.              Хенджин старательно сосет, не очень внушительный член помещается в рот без проблем, но отказывается вставать до конца. Хенджин вытаскивает его и пытается дрочить, облизывает головку, снова заглатывает. Чан тяжело дышит и сжимает ручки кресла.              Когда Хенджин поднимает взгляд на лицо Чана, оно выглядит еще более красным. Чан смущенно поднимает брови домиком, его влажные глаза постепенно наполняются слезами. Хенджин выпускает член изо рта.              – Тебе не нравится?              Чан мотает головой.              – Мне нравится, я просто... Я не знаю...              Чан шмыгает, пытаясь сдержать слезы. Хенджин теряется – еще никто не плакал от его отсоса, даже от счастья. Он отстраняется, поглаживая Чана по бедру.              – Если ты не хочешь, то давай остановимся. Тебе стоило сказать мне нет.              Чан снова мотает головой, но не находит слов. Хенджин заправляет его мокрый член обратно в штаны и поднимается. Гладит Чана по плечу.              – Все в порядке.              Хенджин уходит, потрепав Чана по волосам, и старается не терять надежду. Следующим в этом ненаписанном списке становится Чонин.              Остаться наедине с Чонином легко, пока Чан пропадает в студии, их квартира свободна, так что Хенджин покупает ящик пива и приходит в гости. Вернувшийся из зала Чонин, кажется, рад пиву даже больше, чем Хенджину.              План Хенджина работает безупречно. После пары бутылок Чонин позволяет себя тискать, довольно подставляясь, а после еще нескольких Хенджин сидит у него на коленях и вылизывает его рот. Чонин мнет его задницу и гладит по спине, а потом отводит руку куда-то в сторону, и краем уха Хенджин слышит звон.              Когда Хенджин отрывается от Чонина и все-таки смотрит в сторону, он понимает, что Чонин уронил бутылку пива, которая разбилась и залила пол, тапочки и его телефон, который почему-то валялся под диваном. Хенджин пьяно хихикает.              После перерыва на уборку и хаотичного поиска риса на кухне, чтобы положить в него утопленный телефон, Хенджин и Чонин закидываются еще парой бутылок и переходят в спальню. Чонин сам лезет целоваться, тянет майку Хенджина вверх. Раздается треск.              Хенджин отбрасывает порванную майку в сторону без всяких сожалений. Чонин целует его грудь, живот, спускается ниже и бьет себя ремнем по лицу, пока пытается его расстегнуть. Хенджин решает, что пока он не убился, стоит поменяться местами.              Чонин укладывается, приложившись головой об угол кровати, и Хенджин спускает с него штаны, доставая член. Твердый и толстый, он приятно растягивает рот, когда Хенджин сосет, стараясь взять поглубже. Чонин тяжело дышит.              Хенджин так увлекается процессом, что теряет счет времени. Пока не слышит храп. Когда он смотрит наверх, он видит Чонина с открытым ртом и закрытыми глазами. Спящего.              Член в руке Хенджина все еще стоит, и Хенджин с минуту раздумывает над тем, чтобы использовать его как дилдо без участия Чонина, но решает, что это будет некрасиво, да и к тому же скучно. Он спускает с Чонина штаны до конца и накрывает его пледом, который приподнимается на члене как палатка.              Пробовать с Чонином еще раз Хенджин больше не хочет, обиженный таким пренебрежением, и переходит к следующему варианту. По Минхо всегда сложно понять, о чем он думает, поэтому Хенджин решает попросить напрямую:              – Давай потрахаемся.              Минхо поднимает бровь и осматривает Хенджина с головы до ног, а затем улыбается.              – Ты сейчас серьезно?              Хенджин кивает с нескрываемым энтузиазмом. В дебютные времена Минхо восхитительно целовался, и Хенджин надеется, что он не растерял свои способности.              – Я не против, но только если Джисони тоже будет участвовать.              – Два члена лучше, чем один!              Когда Хенджин приходит в квартиру Минхо и Джисона, ему кажется, что они живут тут вместе не год, а все двадцать. Совместные фото, парные кружки, не хватает только ванильной надписи вроде «Живи, люби, смейся» курсивным шрифтом.              Его не приглашают в супружескую спальню, вместо этого Минхо раскладывает диван. Джисон набрасывается на Хенджина первым, прижимает и целует, сразу проталкивая язык в рот. Хенджин с удовольствием мнет раздавшиеся мышцы на его плечах.              Минхо оттаскивает Джисона, разрывая их поцелуй, и прижимается сам. Он более медленный, нежный, но вместе с этим – более дразнящий. Хенджин вплетает пальцы в его волосы, думая о том, как он соскучился.              Поцелуй заканчивается слишком быстро. Минхо отстраняется, облизывая свои припухшие сладкие губы и поворачивается к Джисону. Джисон вцепляется в него, тянет на себя, кладет руку на задницу. Они целуются с пошлым хлюпаньем прямо над Хенджином.              Минхо расслабляется, податливо и привычно тянется к Джисону, позволяет кусать себя. Сначала это выглядит возбуждающе, но пауза затягивается. Хенджину кажется, что про него уже забыли.              Он кашляет, пытаясь привлечь к себе внимание, но его не слышат. Хенджин тянет Минхо за плечо, отклеивая от Джисона. Его мутный взгляд постепенно фокусируется, и он хмурится, недовольный, что ему помешали.              Джисон первый вспоминает, что они тут не одни, и пытается потрогать Хенджина за член. Но его взгляд то и дело убегает в сторону Минхо, который недовольно сопит рядом. Джисон все-таки спускает штаны Хенджина и дрочит его член без особого энтузиазма.              Хенджин смотрит то на руку Джисона, то на недовольное лицо Минхо сзади, и не выдерживает:              – Может, сделаете лица попроще?              Джисон вздыхает и останавливается.              – Наверное, это была плохая идея. Я не хочу делиться своим Минхо, а он не хочет делиться мной.              Минхо кивает. Хенджин со стоном возвращает член в трусы и встает, чтобы уйти домой.              – Детка, нам жаль, что так вышло, – Джисон пихает Минхо в бок, и он угукает. – Может, лучше поужинаем?              Хенджин ест еду Минхо и весь вечер рубится в Марио Карт, что в принципе тоже неплохой итог, хоть и не то, что он хотел. Из воображаемого списка вычеркиваются еще два имени, и вариантов остается совсем мало. Следующим Хенджин решает попробовать Феликса. Уж он-то ему не откажет, да?              Он решает подождать Феликса в его комнате. Он садится на кровать, немного откидывается, чтобы выглядеть более соблазнительно, проводит ладонью по покрывалу в поисках самой удачной позы, когда его рука натыкается на что-то жесткое. Он машинально берет предмет в руку и вытаскивает из-под подушки, чтобы бросить на пол почти сразу же.              Предмет оказывается носком. Тем самым носком. Твердым от засохшей внутри спермы. Хенджин чувствует подступающую тошноту. Надо же вернуть его на место? Он встает с кровати и брезгливо морщится, наклоняясь. Пока он осторожно поднимает носок двумя пальцами, Хенджин поворачивает голову вбок, чтобы не смотреть на этот ужас, и случайно заглядывает под кровать.              Лучше бы он этого не делал. Под кроватью стоит куча бутылок с желтоватым содержимым. Некоторые из них наполнены целиком, некоторые лишь на половину, одни почти прозрачные, другие темные, почти коричневые. Блять. Хенджин резко выпрямляется, запихивает носок обратно под подушку и отворачивается.              На столе стоит еще одна такая бутылка. Тот самый Феликс, которого считают чуть ли не ангелом, который сияет на подиумах и красных дорожках, ссыт в бутылки, когда не хочет отрываться от очередной катки. Так мерзко Хенджину не было с тех пор, как он забыл про контейнер с рыбой на месяц, а потом открыл его. Ему кажется, что он чувствует запах общественного туалета, хотя в комнате достаточно чисто.              Хенджин собирается выбежать, но дверь открывается, и хозяин комнаты появляется на пороге.              – О, ты что-то хотел? – Феликс приветливо улыбается ему, пока в голове Хенджина вертится лишь один яркий образ бутылок под кроватью.              – Я, да, хотел позвать тебя фильм посмотреть, но вспомнил, что у меня тренировка, так что я пошел!              Удивленный Феликс что-то говорит ему в спину, но Хенджин уже не слышит, выбегая из квартиры младших. До своей он почти бежит, и первым делом моет руки. Несколько раз. Черт, он больше никогда не возьмет Феликса за руку! И он хотел с ним переспать?              Остается последний вариант, но Хенджин, если честно, уже ни на что не надеется. Если бы его попросили назвать мембера с самой несексуальной аурой, он, безусловно, назвал бы Сынмина. Он вообще занимается сексом? А вдруг он девственник? Тем не менее, Феликс удачно уехал по своим спонсорским делам, так что Хенджин напрашивается в гости.              Сынмин, слегка лохматый и в милых мягких шортах, заставляет Хенджина устыдиться. Он правда собирается его соблазнять? Сынмин предлагает газировку и фильм, и Хенджин жмется к его боку под пледом. Он почти успевает расслабиться и отбросить свои планы.              – Итак, ты попытался трахнуть нескольких мемберов. Это какой-то челлендж?              Хенджин замирает в ужасе. О том, что ребята могут рассказать о его попытках друг другу, он не подумал. Стыд подступает как лавина, и Хенджин чувствует, что дрожит.              – Что? Нет, конечно нет! Я просто ужасно хочу секса, и мне было больше некуда пойти.              – Сегодня моя очередь? Или ты решил исключить меня из списка?              Сынмин заглядывает в глаза, и Хенджин не может понять выражение его лица. Сердце колотится.              – Сегодня твоя очередь. Если ты хочешь, – Хенджин облизывается, и взгляд Сынмина опускается к его губам, становясь хитрым.              Сынмин наклоняется, касаясь губ легким поцелуем. Хенджин расслабляется, углубляя поцелуй. Пальцы Сынмина сжимают шею, залезают под одежду, щипают за соски. Он ведет себя гораздо более уверенно, чем Хенджин ожидал.              Сынмин ехидно хихикает и отклеивает Хенджина от себя, роняя на диван. Прижимает к дивану и нависает сверху, но не двигается. Не делает совершенно ничего.              – Так и будешь смотреть?              – О, и что ты хочешь, чтобы я сделал? Нужно просто попросить.              – Блять, просто трахни меня!              – Просто? А волшебное слово?              – Пожалуйста, трахни меня! – Хенджин не собирается звучать настолько умоляюще, но отчаяние сквозит в каждом его слове.              Сынмин наваливается сильнее, упираясь коленом в полутвердый член. Хенджин трется, призывно расставляя ноги.              – Ты такая шлюшка, хен. Проси получше.              – Пожалуйста, трахни меня, – Хенджин заламывает брови, продолжая тереться. – Пожалуйста. Мне так нужен член внутри. Я схожу с ума!              Хенджин быстро оказывается голым и раскрытым. Сынмин прижимает его ноги к груди, рассматривая слишком внимательно. Хенджин никогда не был стеснительным, но от такой пристальности жар охватывает лицо. Он отворачивается.              – Нет, так не пойдет, тебе нужно смотреть на меня.              Хенджин поворачивается обратно, встречаясь с хитрыми глазами. Сынмин облизывает его дырку, не разрывая зрительного контакта. Хенджин ноет и впивается пальцами в свои поднятые ноги. Стимуляция одновременно кажется слишком сильной и недостаточной.              Когда Сынмин отрывается, Хенджин может наконец-то разогнуться и лечь прямо. Сынмин шарится в тумбочке, и Хенджину в грудь больно прилетает бутылка со смазкой.              – Давай, покажи мне, что ты этого хочешь. Растяни себя.              Сынмин, все еще одетый, приближается к кровати, но остается стоять на полу. Хенджин, пробурчав, что он лентяй, переворачивается на четвереньки и наливает смазку в руку. Пальцы заходят довольно свободно, но не приносят удовлетворения.              – Знаешь, если бы я хотел трахать себя сам, я бы остался дома.              – Да? Я могу уйти, если тебе что-то не нравится.              Хенджин ложится лицом на постель и стонет, ускоряя движения пальцами. Ноги слегка разъезжаются, заставляя его раскрыться еще больше. Сынмин продолжает просто смотреть.              – Ну же, пожалуйста, сделай что-нибудь! Мне нужно тебя умолять?              Сынмин смеется и кладет руку на ягодицу, сжимая. Он мнет ее и слегка шлепает, убирает руку Хенджина и вставляет пальцы сам. Угол более удачный, Хенджин стонет и выгибается, подставляясь.              – Трахни меня, пожалуйста, трахни меня, я больше не могу, пожалуйста, пожалуйста…              Хенджин скулит и продолжает умолять, прогибается как кошка в течке, сам кладет руки на ягодицы и тянет их в стороны, предоставляя лучший обзор. Сынмин усмехается и убирает руку, оставляя Хенджина пустым и еще более нуждающимся.              – Пожалуйста, пожалуйста, Минни, пожалуйста!              За собственным сбивчивым шепотом Хенджин не слышит, как Сынмин спускает штаны, поэтому прикосновение мокрой горячей головки к его входу заставляет его вздрогнуть. Сынмин водит членом, лишь слегка прикасаясь, и снова медлит. Хенджин пытается насадиться на него сам, но получает предупреждающий шлепок.              Сынмин ничего не говорит, но отстраняется, от чего Хенджин скулит еще громче. Плечи и шея затекают от неудобной позы, но он продолжает выгибаться и слегка качает задницей из стороны в сторону, вызывая очередной смешок от Сынмина. Член возвращается на место и слегка проникает внутрь, после чего Сынмин снова замирает.              Хенджин дрожит и продолжает упрашивать, но не двигается навстречу несмотря на то, как сильно ему этого хочется. Сынмин поглаживает его по спине и постепенно проникает глубже и глубже, мучительно медленно. Его член больше, чем Хенджин представлял, и приятно давит на стенки. Приятно, но недостаточно.              Ноги и руки Хенджина все сильнее дрожат от напряжения, мольбы становятся более бессвязными, а простынь под лицом мокрая от слюны. Ему кажется, что проходит бесконечно много времени, когда Сынмин наконец резко подается назад и врезается обратно, выбивая заглушенный матрасом крик.              Сынмин движется быстро и ритмично, и после слишком долгого ожидания Хенджин неожиданно оказывается на грани почти сразу. Его внутренности судорожно сжимаются на члене, от чего Сынмин снова замедляется, а затем и вовсе останавливается.              – Уже собираешься кончить? Еще рано.              Хенджин стонет и продолжает сжиматься, но без движения члена стимуляция недостаточная. Оргазм постепенно отступает на второй план. Хенджин звучит жалобно, совсем разбито.              – Минни, пожалуйста, Минни, дай мне кончить… Я так хочу кончить, пожалуйста, пожалуйста…              Сынмин шлепает его по заднице и снова делает резкое движение, сразу набирая быстрый темп. Возбуждение захлестывает, Хенджин старается сдерживаться, но его трясет, член дергается и прижимается к животу, истекая смазкой. Сынмин давит на его затылок, вжимая лицом в постель еще сильнее, лишая возможности даже вдохнуть.              Через шум в ушах Хенджин слышит одно слово: «Кончай». Он чувствует, как дрожь расходится по всему телу, перед глазами мелькают цветные пятна. Оргазм накрывает словно в замедленной съемке, крик заглушается матрасом, когда Хенджин пачкает постель под собой.              Хенджин почти отключается, но Сынмин резко выходит и тянет за плечо, помогая снова вдохнуть. Тело словно превращается в кисель, и Хенджин падает на постель, дезориентированный удовольствием. Сынмин ложится сверху и снова входит внутрь, игнорируя скулеж.              Ощущений слишком много, Хенджину почти больно, но к счастью Сынмину хватает нескольких движений, чтобы кончить следом. Он скатывается с Хенджина и ложится рядом, тяжело дыша.              – Пиздец, – единственное, что может сказать Хенджин.              Сынмин смеется.