Хочу забыть

Я проклинаю тот день, когда увидела тебя. И последующие дни, когда разговаривала с тобой, смотрела, наблюдала, когда украдкой могла подглядывать на тебя. Ненавижу тот день, когда нас представили друг другу. — Ооо, доктор Бауэр, познакомьтесь, это майор Ханджи Зоя, — представил нас какой-то сопровождающий, что показывал замок. Сейчас даже и не вспомню, кто это был. Она стояла рядом с военными и о чём-то увлечённо рассказывала. — Здравствуйте, меня зовут Мира Бауэр. Главный врач группы, которую к вам переводят. Я наслышана о вашей деятельности и ваших экспериментах, думаю, мы часто будем контактировать. Она обернулась ко мне и, не растерявшись, сразу же протянула руку. — Конечно, я про вас тоже знаю. Но теперь будем знакомы поближе. Хочу стереть эти моменты из памяти. Просто вырвать вместе с корнями. Почему? Ну почему не придумали такой метод, где можешь просто убрать их? Дальше она частенько приходила ко мне в кабинет. Хочу убить того придурка, который выделил мне кабинет на том же этаже, где и она. Но кто бы её остановил? Она и в соседнее здание пробиралась — и в дождь, и в снег, когда затягивалась операция или я засиживалась с экспериментами. Не знаю, сколько было времени, но я, как всегда, засиделась с работой. На улице — кромешная тьма, даже луны не видно. Практически во всех окнах замка погас свет. Только в лазарете горела лампочка. Я как раз изучала тело человека, что умер от заражения крови, и услышала, как резко отворилась дверь. — Доктор Бауэр, здравствуйте. Я зайду? — Не успела я ответить, как она тут же заходит и проходит в помещение. — Майор Ханджи, здравствуйте. Вы меня напугали, — нервно усмехнулась я. — Ой, я постучалась, извините в любом случае. Сегодня вас не видела в столовой. Как вы? Ооо, что вы делаете, это что, труп? — Её глаза заблестели, и через мгновение она оказалась рядом со мной. — Да. Мужчина два дня назад умер от заражения крови, не успели спасти. Завтра передают тело семье. Вот кое-что проверяла, теперь нужно обратно зашивать и сделать пометки, — меня пугает её гиперактивность. — ООО, как интересно! Что проверяли? Да ну, это что внутренности? Можно их потрогать? А вы их тоже вскрывали, да? А это что? — Она забегала по всему кабинету, и я не удержала смешок от её метаний. — Давайте я покажу вам всё быстро и разъясню коротко, а то думаю, не успеть. Коротко продлилось целых три часа. Она слушала всё внимательно, активно участвовала. С ней было очень интересно разговаривать. Она всё понимала на ходу. — Кстати, а зачем вы зашли ко мне? — спросила я уже на рассвете, когда она собиралась уходить. — Ах, точно! Мне нужна ваша помощь в одной теории насчёт титанов. После этого мы часто засиживались до утра над экспериментами. Часто заставали друг друга уснувших над столом. Носили чай друг другу, бывало и что-то покрепче. Почему я это так чётко помню? А ведь прошло так много времени — лет 10. Самое паршивое то, что её голос потихоньку забываю, но помню, в чём она была… Ненавижу тебя за то, что поцеловала меня. Хочу забыть. Нет, это не была любовь с первого взгляда. Да даже с десятого. Когда она внезапно поцеловала, у меня не было чёткого понимания, что она мне нравится как девушка. До неё у меня не было опыта с девушками. Я даже не знала, что меня могут интересовать представители женского пола. Но, как видите, Ханджи — это особый случай. Я как раз по договору отца была помолвлена с одним мужчиной. Главный торговец из Троста. — Я слышала, у вас скоро свадьба, доктор Бауэр, — мы как раз проверяли кровь носителя титана Эрена на разные реакции. Я удивилась этому вопросу. Обычно, когда мы проводили эксперименты, она была в состоянии одержимости и полностью поглощалась работой, особенно если работа про титанов. А тут — вообще далёкая тема. — Да, пригласительные ещё не раздавали, но вас тоже приглашаю. Свадьба через два месяца. — В тот момент я не понимала, почему мне было одновременно грустно и страшно говорить это ей. — Хорошо, конечно приду. Раз такая хорошая новость, то это же надо отметить. Я угощаю — как раз есть хорошее подаренное вино. Сегодня в моём кабинете, можете после отбоя подойти. Отказ не принимается, — быстро добавила она, выскочив за дверь. Закончив работу, к отбою сразу пошла в душ. Переодевшись в форму, направилась в её кабинет. Мы часто сидели у друг друга после отбоя, так что это меня не смутило. Я предчувствовала отдых и в хорошем настроении постучалась и зашла. Мы сидели на мягком диване. Много смеялись, болтали, шутили. Успели затронуть всё: политику, титанов, коллег, эксперименты и многое другое. Как раз говорили об отношениях, когда уже были под градусом. — Вы, как я знаю, не замужем? Есть молодой человек? — спросила я, глотнув вина. — Нет. Да и зачем он мне нужен? На крайняк могу и в бордель сходить. — Ахахахаха! Точно, зачем они нужны… — уже изрядно охмелев, засмеялась я. И вдруг, приблизившись, неожиданно серьёзно спросила: — А вы правда любите своего жениха? Так хотите за него замуж? Её лицо стало непривычно серьёзным, даже решительным. Она так пристально смотрела мне в глаза, что в груди резко усилилась знакомая боль. Рядом с ней всегда было тяжело: стыдно, страшно, будто я предавала её одним только взглядом. Не выдержав, я опустила глаза в бокал вина. Смотря на блики огня в стекле, я ответила: — Конечно люблю. Думаете, я бы вышла замуж, если бы не хотела? — я улыбнулась, но поднять глаза так и не смогла. Если бы посмотрела, она сразу бы меня раскусила. — Понятно… Доктор Брауэн, мы с вами работаем уже больше полугода. Я знаю вас лучше, чем людей, с которыми проработала пять лет. Если не хотите что-то говорить — это ваше дело. Но больно видеть, как вы сами себя принуждаете. Я же вижу: вы не хотите этого. — Она отвела взгляд в сторону камина. — Вот именно, майор Ханджи. Это не ваше дело. Для этого вы меня позвали? Какая вам разница, за кого я выхожу и хочу ли я этого? А если я скажу, что это не моё решение? Что жениха я видела всего раз в жизни? Что он с первого взгляда был мне неприятен, что я его ненавижу?! — сорвалась я, почти шипя, глядя ей прямо в глаза. Не знаю, что она там увидела, но её следующий поступок был для меня неожиданным. Я полулежала на диване, спиной к углу, одна нога согнута, другая свисала вниз. Она сидела чуть дальше, но внезапно отставила бокал и резко придвинулась ко мне, нависая сверху. Одна её рука упёрлась в диван возле моего плеча, другая — легла на затылок. Она изучала моё лицо, а потом тихо прошептала: — Большая разница. Не успела я и слова сказать, как её губы накрыли мои. Сначала это были лёгкие, осторожные касания. Я дёрнулась, хотела оттолкнуть её, но она оказалась сильнее, чем казалась. Я застыла с руками на её плечах, а она продолжала — тяжёлое дыхание, секундная пауза… и поцелуй стал глубже. В голове была каша. Я не могла думать ни о чём, кроме жара её губ. Каждое место соприкосновения горело огнём. Она усилила нажим, начала втягивать мои губы в свои, сминать их. Подожди… это неправильно. Что происходит?! Наконец мысли начали проясняться. Я резко толкнула её и, зажимая ртом крик, в ярости прокусила её нижнюю губу. — Ты совсем с ума сошла?! Что это вообще было!? Титаны остатки твоего разума сожрали?! — меня всю трясло. Я вскочила с дивана, но потеряла равновесие и, зацепив стол, рухнула на пол, разбив бокал. — Мира, извини! — Она тут же бросилась ко мне, всё ещё с мутной головой от вина. — Я не хотела… то есть хотела, конечно, но не так! Ты же не хочешь замуж, зачем ты себя мучаешь? Ты же не такая, как остальные — не из тех девушек, что просто плывут по течению и смотрят, как жизнь проходит мимо! Она схватила меня за руку, прикрывая ладонью свежий порез от осколка, и заглянула мне в лицо. — А если даже и так?.. — едва слышно прошептала я. Я чувствовала себя полностью опустошённой, словно кто-то выжег изнутри всю силу. — Посмотри на меня, — попросила она и мягко подняла мой подбородок. Я нехотя встретила её взгляд. — Ханджи… зачем тебе всё это? — Скажу просто: твоя жизнь мне небезразлична. — Ты не поймёшь. Он… мой отец. Я его люблю. Он сделал для меня слишком много. Как я могу ослушаться его? — Но это неправильно. Эти слова добили меня. — Я знаю… В ту ночь я ушла к себе разбитая и не смогла сомкнуть глаз. Всё ворочалась, пока утром не вызвали на срочную операцию. Целый месяц после этого мы с Ханджи не виделись. Прошу, боги, услышьте меня. Не могу больше — вырежьте эти моменты из моей головы. Как я справлюсь с этим? Зачем вы послали её мне, если сами же… Я всё-таки отменила свадьбу. Была большая ссора. С отцом мы какое-то время не разговаривали, но Найл Док — хороший человек, долго обиду держать не смог. В каком-то смысле я даже благодарна Ханджи. Она словно открыла мне глаза. Но поговорить с ней так и не получилось. После отмены свадьбы с плеч словно свалилась тонна груза. Я уже успела напридумывать себе жизнь с семью детьми, готовкой, уборкой, стиркой и бесконечным детским плачем. Но теперь в голове засела другая мысль. Почему она поцеловала меня? Разве девушка может целовать девушку? Может, это всё случилось по пьяни, а я лишь усложняю? Почему я сразу её не оттолкнула? Мне что — понравилось? Да нет, не может быть… А если даже так? Как это вообще происходит между женщинами? С каждой мыслью глаза начинали светиться. Любопытство проснулось и почуяло что-то новое. После этого я часто украдкой наблюдала за Ханджи. Всё чаще вспоминала тот поцелуй. Однажды, задержавшись в лаборатории, я зашла в столовую. Она сидела там с кружкой чая. — Доктор Бауэр, — подняла голову. — Не думаешь, что уже неправильно фамильярничать? — усмехнулась я, тоже наливая себе чай. Мы сидели в тишине минут десять. Я никак не могла унять червячка любопытства. — Почему ты меня поцеловала? — Захотела. Не знаю почему, но на эти слова я не смогла обидеться. — Тебе нравятся девушки? Или… как? Разве девушки могут… Как это вообще происходит? — Если хочешь, могу показать. Её взгляд и эти слова перехватили мне дыхание. Сейчас, вспоминая этот момент, я хочу придушить тот самый червячок. Разрезать на куски и выбросить в глубокое озеро. Или сварить и выбросить в мусорку. Не помню, как мы оказались в её кабинете, совмещённом со спальней. Она предложила выпить, но я отказалась. — Ложись в кровать. Как и тогда, горел камин. В комнате было темно, лишь огонь давал мягкий свет. Я легла в кровать, и она легла рядом, сверху. Сначала — поцелуи в щёки, в лоб, в веки. Опять в щёку. После каждого она смотрела мне в глаза, и наконец коснулась губ. Поцелуй был долгим, глубоким. Мне это так понравилось, что в этот раз я ответила сама. Осмелев, я коснулась её языком, услышала её тихий стон, ощутила вкус её дыхания. От нехватки воздуха мы оторвались, и она спустилась к моей шее. Губы, язык, лёгкие укусы. Её руки скользили по мне, снимая одежду. Я закусила губу, сдерживая стон, но не смогла. Почему ощущения так отличались от того, что я знала раньше с мужчинами? — Ааах… Ханджи… — я уже не могла молчать. — Нравится? — с хитрой улыбкой оторвалась она. — Д-да… Она стянула с меня штаны и бельё, на секунду замерла, словно наслаждаясь видом, и только потом освободилась сама. Её тело снова прижалось к моему, горячее и нетерпеливое. Поцелуи постепенно скользили всё ниже, пока дыхание не коснулось самого чувствительного. Внутри всё пылало. Низ живота тянуло, будто натянутую струну вот-вот сорвёт. Она хищно усмехнулась, поймала мой взгляд снизу и прикоснулась губами к самому центру. Я резко втянула воздух, пальцы вцепились в её плечи. Почувствовала, как её рука скользнула ниже, у самого входа. — Ты вся дрожишь… и такая мокрая, — шепнула она срывающимся голосом. Я посмотрела вниз — зря. От этого вида во мне взорвалось ещё больше жара. — Ханджиии… — выдох вырвался сам. Её пальцы вошли в меня — я уже не могла сдерживать стоны. В полуслепом тумане заметила, что её другая рука скользнула к себе. Она тоже терялась в собственном удовольствии, движения становились всё быстрее. Моё тело взорвалось в оргазме, я резко притянула её к себе, впилась в её губы, чувствуя на них свой вкус. Она задыхалась в моём рту, доводя себя до предела. И простонала так, что у меня по спине пробежала дрожь. Утром проснулась в её объятиях. — Как вам эксперимент, доктор Брауэн? — в её глазах светилась озорная искра. — Я не до конца поняла его ход. Думаю, нужно повторить. Такие ночи случались нечасто, но я давно не чувствовала себя настолько живой. Почему-то я ревновала её почти ко всем: к Моблиту, что вечно бегал за ней хвостом, к капитану Леви — особенно когда узнала, что он однажды купал её. После этого я сама не раз тащила её в душ. Ревновала к девушкам, что заглядывались на неё. Даже к Эрену, что проводил с ней целые дни на экспериментах. Долгое время я думала, что это просто увлечение, эксперимент. Но однажды она призналась мне. Сейчас я молю: прошу, позвольте мне поменять хранилище памяти. Хочу выбросить всё это далеко за стены. У меня были выходные. Какой-то подонок напал на меня — похоже, собирался изнасиловать. Я вытащила складной нож. В драке, кажется, убила его, но он успел пырнуть меня в живот. Я чудом осталась жива — лезвие не задело жизненно важные органы. Тогда я чуть не умерла. И именно в тот момент она призналась мне в своих чувствах. — Мира, больше никогда не выходи за пределы территории разведкорпуса без меня. Никогда, слышишь? Мне сказали, что ты умерла, — её голос дрожал. Она обычно держала дистанцию, особенно вне своего кабинета. — Со мной всё хорошо, видишь? Я уже могу вставать, сама есть и даже ходить в туалет. Ты же не собираешься держать меня в оковах или приставить ко мне солдат? Зачем так волноваться? — Как это "зачем"? Ты бессердечная женщина, знала об этом? — Сама ты бессердечная. Хочешь меня здесь запереть. И вообще — здесь женщина только одна, я ещё девушка, — поддразнила я её. — Ах вот как… До сих пор задеваешь меня возрастом. Да ладно, всего восемь лет разницы. Ну скажи же, ещё какая женщина? — Ты как всегда в своём репертуаре. Мне твои слова не указ. Я пойду куда захочу, и мне… — я не успела договорить. Вдруг меня скрутил кашель, вместе с которым вырвалась кровь. Я осела на пол. Слышала только как кто-то орал,после темнота. Позже мне сказали, что раны открылись и началось заражение крови. Я приходила в себя от всхлипов и бормотаний. Она сидела на полу, уткнувшись головой в край кровати и крепко сжимала мою руку. — Мира, прошу, проснись. Я же тебе ещё не успела сказать… Ты мне очень нравишься. Очень сильно. Как я справлюсь без тебя? Я не вынесу. Нет… Не просто нравишься. Я тебя люблю. Никогда в жизни так не любила никого. Я не могла поверить. Как всегда, я отставала от неё в чувственных вопросах. Только сейчас поняла, насколько сильно она мне нравится тоже. — Я тоже… — прошептала я. …Хочу забыть эти слова. Почему ты сказала их, если потом не смогла..... Через несколько месяцев разведкорпус объявили изменниками. Меня отец забрал к себе. Я не видела её несколько недель. Потом столкнулась со своим недоделанным женихом Флегелем Ривзом. Мы вместе отстаивали честь его семьи и разведкорпуса, просвещали народ. Потом случился переворот. Я снова увидела её — мою Ханджи, с простреленным плечом. Но больше всего она орала от того что я ходила с этим Ривзом. — Нет, я пойду с вами! — Мира, да кто тебя возьмёт? Я всё твоему отцу расскажу. — Не делай из меня ребёнка! А если вдруг с тобой что-то случится? Я могу помочь. Прошу, я пойду с тобой! — Обещаю, я вернусь. — Ага, приведут мне твоё тело… или руку, как у некоторых солдат. Ты же сама лишила меня жениха, так теперь бери меня и на войну! — Мира Брауэр… кстати, почему Брауэр, если у отца другая фамилия? — Это семейные тайны, не переводи тему! Но она, конечно, не взяла меня с собой. Я провела бесконечные ночи без сна. Потом пришла новость: стену Мария вернули, и она тоже жива. Но без глаза. И уже командор. Пять долгих лет я видела, как она увядает на моих глазах. Ей было тяжело, но я ничего не могла сделать. Я просто старалась быть рядом. — Ханджи, ну пожалуйста… возьми меня с собой в этот раз. Ты оставишь меня здесь? Среди этих людей? — Здесь хотя бы безопасно. Это была наша последняя ночь. Она отвезла меня к отцу и ушла. Я кричала, билась, истерила, но меня заперли. Она оставила меня. Улетела спасать мир. Через несколько дней сообщили: титанов больше нет. А от неё и от их команды не было вестей. Я незнала что делать, не могла поверить что её больше нету. Всё ждала что она вот придёт. Приходили жуткие мысли что она лежит там окроваленная и зовёт меня. Но вестей от них никакого не было. А через четыре года я узнала, что она погибла тогда. Приехали солдаты с бывшего разведкорпуса. Мне передали её сообщение. "Мира, если ты читаешь это — значит, меня уже нет. Я написала это письмо заранее перед миссией. Думала не пригодится, но как видишь, судьбе не помешать.Ты никогда не была слабой. Люди восхищались моим умом и силой, но я восхищалась тобой с первого взгляда. Сначала красотой, потом всем остальным. Ты всегда казалась мне сильной. Ты выжила, даже когда тебя едва не убили. Ты боролась за отца, даже когда тебя выдавали замуж. И теперь тоже встанешь и проживёшь достойную жизнь. Найди хорошего спутника. Пусть у тебя будут дети, такие же красивые, как ты сама. А я… я буду ждать тебя наверху, сколько бы ни потребовалось. Прости меня за то, что оставила. Я бы не вынесла, если бы что-то случилось с тобой. Вечно твоя, Ханджи Зоя." Ненавижу… так же сильно, как люблю. Зачем ты целовала меня, если сейчас не можешь поцеловать? Зачем обнимала, если не можешь обнять? Зачем говорила о любви, если не можешь повторить это сейчас? Скажи мне… почему? Я хочу забыть. Но знаю — никогда не смогу. Она навсегда останется в моём сердце. — Познакомимся? Я майор Ханджи Зоя, — услышала я, открыв глаза. Спустя сорок пять лет, умирая от старости на постели, я снова увидела её. Всё та же улыбка.