Декаданс

Дом потрясал. Не в смысле, что выглядел потрясающе, а потрясал воображение своей абсолютной непригодностью. Чем ближе подходила Хром, тем яснее становилось: здесь жить нельзя. Покосившиеся стены, явно сделанные наспех, пережить лето, не больше, обвалившаяся черепица, как черепаший панцирь с пробоинами, разбитые стекла, провисшие провода. Хром снова и снова пыталась распознать иллюзию, но дом, кажется, был совершенно настоящим. Вообще никто был не в курсе, где живет Мукуро. Он никого к себе не звал и появлялся, только когда хотел того сам. В остальное время все попытки связаться были тщетны, и когда Хром удалось получить приглашение увидеться, от волнения она перестала спать. По вечерам темнело быстро, тем более зловеще выглядел темный мертвый остов. Пустые глазницы окон не горели — жизнь этого монстра давно угасла. — Моя дорогая девочка, почему ты не заходишь? У Хром заколотилось сердце. Было что-то в этом голосе, волнительное и чарующее, как волшебная флейта. Хром не хотелось слушать другие голоса. Наверное, вообще никогда. — Мукуро-сама... Дверь распахнулась, в лицо ударил яркий свет, Мукуро стоял на пороге темным силуэтом, порталом в самого себя. И Хром вошла. Внутри дом оказался гораздо больше, чем снаружи, уходил бесконечными коридорами во все направления сразу. Хром показалась себе маленькой бабочкой, угодившей в паутину. От смятения она влетела в сверкающую мраморным кафелем ванную и попыталась умыть лицо. — Мукуро-сама, простите, у вас здесь не работает кран... — растерянно произнесла Хром, выходя в немилосердно длинный коридор. — У меня не работает что? — Мукуро появился из-за спины мгновенно, будто все это время там и стоял, взглянул на кран так, словно видит это чудо техники впервые. — Ах, это, — и повернул смеситель. Его кран отчего-то послушался, вода забила вверх, вниз, в стороны, как родник из-под земли. Хром моргнула — перед ней журчал живописный ручей. Если бы ванная была побольше, к нему наверняка уже слетались бы лесные птицы и сбегались оленята. В воде мелькнул и пропал рыбий хребет. — С-спасибо, Мукуро-сама... — вежливо поблагодарила Хром. Ручей весело побежал вдоль стены в темный угол. Мукуро вышел в коридор, и свет над ручьем потух. Зато зажегся в гостиной. — Иди сюда, моя дорогая, расскажи мне, как твои дела. Мукуро царственно восседал на огромном диване, великолепный и сияющий, словно звезда сцены. Хром скромно присела рядом — что-то больно уперлось в ногу, но выяснять казалось невежливым, Хром выбрала стоически пережить неудобства, тем более Мукуро-сама смотрел прямо на нее теплым немигающим взглядом, словно змея. — Все хорошо... я так благодарна вам... так рада быть с вами, — Хром редко удавалось смотреть на Мукуро настолько близко. Если бы он только знал, как много для нее значит, если бы обратил внимание, что она давно не ребенок... Нет, не суждено этому сбыться. От Мукуро веяло холодом, словно он был ветром, случайно залетевшим в дом. Хром поежилась. Действительно холодно. — Ты мерзнешь, милая. Сейчас, — как бы Хром ни хотелось, чтобы Мукуро снял с себя вычурный пиджак с эполетами и набросил ей на плечи, Мукуро встал и вышел из гостиной. Модная каскадная люстра из позвякивающих ракушек тут же погасла. Мгновением позже Хром осознала, что никакой люстры не было вовсе — под потолком одиноко свисал на хлипких проводках пустой плафон, а вместо дивана оказалась ржавая пружинная кровать, заваленная тряпьем. Неужели он живет вот так? Величайший иллюзионист, ее спаситель, ее самый дорогой человек... Гостиная снова озарилась ярким светом — Мукуро плавно взмахнул руками и набросил на Хром пушистый яркий плед, как сеть на рыбу. За панорамным окном загорелось море огней большого города, разлитого по долине. — Спасибо, — Хром и правда была благодарна, так сильно, что все внутри трепетало от болезненного чувства, — Мукуро-сама, может, у вас есть лампочка? — Прости? — Лампочка... Вам, наверное, темно здесь, — пояснила Хром, щурясь, потому что над диваном в ответ на ее слова зажглись мощные бра. — В порядке ли ты, моя милая Хром? Не заболела? — обеспокоенно спросил Мукуро и прикоснулся к ее лбу ладонью. Ледяной, как утро после расставания. Да это же вы, вы, наверное, заболели! Не можете же вы не замечать своих же иллюзий! Но рука на лбу привела к неожиданной немоте, Хром только дышала и надеялась, что природная бледность не даст проявиться румянцу. Мукуро убрал руку, и снова стало невыносимо. Так несправедливо, что Мукуро приходится ютиться в этом ужасном доме. Когда им нужна была помощь, он не думал о себе, почему же они такие неблагодарные? Хром собралась с силами и решительно выпалила: — Не хотите пожить со мной, Мукуро-сама? У меня уютная квартира, не в резиденции Вонголы, я знаю, вы бы туда не поехали. Мукуро рассмеялся, и Хром никак не могла понять, что такого смешного в ее предложении. — Переехать в тесную квартиру из этого великолепия? — наконец произнес он. — Милая Хром, только если я сойду с ума. Хром смотрела на Мукуро во все глаза, с непониманием и неясным восторгом, мешающим дышать. Иногда ей казалось, что она почти понимает его, а потом случалось это... — Тогда, может, просто прислать вам кого-нибудь, чтобы привести дом в порядок? — Не нужно волноваться, дорогая, — голос Мукуро стал низким и бархатным, тем самым, что он использовал только для нее. — Нет большего порядка, чем хаос. Я люблю декаданс. Когда Хром уходила, была уже глубокая ночь. Мукуро долго стоял на пороге, из-за его спины лился свет, и тени тянулись через поле дрожащими призраками. Хром оглянулась шагов через десять — разумеется, никакого дома не было. Надо было сказать ему, как без него одиноко, как ей хочется понять его хаос, как она готова полюбить декаданс. Может, тогда было бы иначе? Хром оглянулась снова. За спиной стояла пустота, и пустота была ей ответом.