Nattmus

Омега, словно тень скользит по стене, цепляясь кончиками пальцев за никому невидимые углы кирпичного дома. Нога бесшумно ступает на чей-то подоконник. Вниз смотреть не страшно, наоборот, внутри просыпается азарт при виде высоты в пять этажей и каменной плитки, о которую разбиться, как нечего делать. Одна рука прижата к груди, в нежелании потерять только что украденные документы, вторая закрывает голову. — Malle vinden og veran, leim men til em, — прошептал одними губами, — Veiles. Вдох-выдох… Он прыгает. Пятнадцать метров свободного полёта ощущались глотком свежего воздуха. Особенно после полуторачасового брожения по складу недавно прибывшего в город земельного магната, где каждое движение должно было быть аккуратным и отточенным. Такой полёт, как способ расслабиться – самое то. За секунду до падения тело рефлекторно сгруппировалось, чтобы приземлиться кувырком и смягчить удар о плитку. Улицы района Уллерн даже ночью охранялись и освещались десятками фонарей. Всё, лишь бы богатенькие жители думали, что они в полной безопасности. Лансманны наблюдали за периметром района, думая, что обеспечивают сохранность элите, проживающей здесь. Только вот навыки обычных патрульных не сравнятся с навыками этого омеги. Из-за чего те не увидели, как прямо над их головами проскользнула самая ужасная летучая мышь Норвегии – Ким Тэхён – Шигэ. Из-за слишком освещённых улиц идти по дороге попросту небезопасно. Придётся дальше бегать по крышам и балконам. Отталкиваясь от земли, он чувствует, как ветер сначала сопротивляется, а после помогает прыгнуть выше. Ладони хватаются за перила чьего-то балкона, полусогнутые ноги готовы снова отталкиваться для следующего прыжка, уже на крышу. Перед рывком Тэхён заглядывает в окно дома, за чей балкон зацепился: дорогая мебель, идеально вписывающаяся в светлый ремонт и картина с изображением трёх людей с мелкой собачёнкой, по всей видимости, семьи. От вида улыбок стоящих плечо-к-плечу людей на картине у Тэхёна внутри что-то болезненно сжалось. Он не сразу понял в чём дело, ведь был уверен, что давно убил в себе тоску за своими близкими. Он больше не увидит своих родителей. Никогда. И дело не в том, что они мертвы или отказались от него – нет. Просто Тэхён не даст им увидеть себя нынешнего. А если те станут искать? Что ж, придётся скрываться до последнего. Тот, кем он стал, никогда не предстанет перед родными. Узнай они, чем занимается их сын, наверное, разочаровались бы. Ни папа, ни отец не воспитывали в нём приобретённых в образе Шигэ качеств. Жестокость, ложь и ненависть, которые в детстве называли ужасными чертами, – стали рутиной. Перебороть себя и подняться рывком всё же приходится. Ударивший в лицо поток воздуха слегка отрезвляет, однако не возвращает в здравие полностью. Перед глазами пролетают не только вид стены и пары окон, а также воспоминания с детства, всплывающие в памяти яркими отрывками. Вот он с папой готовит ванильное мороженое с горячими ягодами, отец смеётся, смотря на Тэхёна, всего измазанного в сок ягод. Стоя на крыше, омега слышит бой курантов, это заставляет вынырнуть из вязкого потока воспоминаний. И вот, вместо красочных картинок детских лет, перед глазами луна и парочку созвездий. Ещё немного и он снова будет в месте, где мысли о семье покажутся грехом. Спустя пару секунд приходит осознание, что Матс ждёт около десяти минут. Тело сорвалось на бег. Лодка, причалившая у берега реки около Уллерн в пол-одиннадцатого ночи, на борту которой стоит человек, облачённый полностью в чёрное, точно ни у кого не вызвала бы подозрения. Он сполз по стене, из-за спешки стерев кожу на ладонях. Прыжком рвануть вниз было бы, конечно, быстрее, но в таком нерассудительном состоянии это слишком рискованно. Риск не для здоровья, а для чести и документов. Поскольку, если он потеряет хоть одну из нужных бумажек, Чонгук не постесняется закопать Шигэ, ещё и поминать не самым добрым словом. Заметив мчащегося Тэхёна, Матс стал активно махать руками, подгоняя его. — Я уж думал тебя подбили где-то, — Матс оглядел запрыгнувшего на борт омегу, искал подтверждение своим словам. — Пусть только попробуют, — буркнул Тэхён и снял капюшон, бандану с лица. Под лунным светом белые волосы приобретали жемчужное сияние, а серые глаза вовсе казались ненастоящими. — Чонгук уже вернулся? — Точно, Чонгук! — воскликнул штурман, хлопая себя по карманам. — Да-да, приехал. Просил передать тебе, — он протянул омеге пластинку таблеток. Тэхён благодарно кивнул, закидывая пластинку в противоположный от ножей карман. Чем ближе они подплывали к району Пипервика, тем сильнее ощущалась разница в уровнях жизни. Засаженные деревьями улочки сменились видом на побитые временем стены, деревянные, часто без пары досок, крыши. На одной из таких крыш сейчас может сидеть наёмник, а может наркодилер. Кто бы ни находился – никому нет дела. Лансманны давно не лезут в дела этого места, разве что, если здесь убьют какого-то, непонятно зачем пришедшего туриста. Хотя, по правде говоря, последний раз Тэхён видел неместного пару месяцев назад, а то и больше. Те перестали совать свои носы в портовые районы после жестокой расправы с путешественником из США – он зашёл на территорию наркоторговцев из группы Онд, за что с унижением попрощался с жизнью. Фотографии с цензурой, слухи и громкие заголовки гуляли по газетам пару недель. Только ни один заголовок так и не смог описать весь произошедший ужас. Тело того парня так и не собрали до конца, потерянные конечности находились в неизвестном, для Лансманнов, месте. Матс пришвартовал лодку около причала. Он подал руку Тэхёну, когда тот выходил из лодки. Ночные улицы Пепервика встретили шумом, звуками джазовой музыки из лавок с азартными играми. Резкий запах алкоголя, смешанного с сыростью и помоями бил в ноздри сильнее обычного. С каждым шагом, приближающим к пристанищу семьи Эккельт, всё стихало, а улочки пустели. На территории, принадлежащей семье, можно было встретить лишь знакомые лица. Вот, к примеру, стоят их шестёрки, а вон там, ближе к восточному крылу сидят Шэрере – местные «мясники», они помогают избавляться от тел провинившихся профессионально – измываются над очередным бедолагой или скорее, его остатками. Неважно, кто ты, здесь все кипят в одном котле, костёр под которым разжёг Шиттен. Омега останавливается под каменным двухэтажным домом. На втором этаже горит приглушённый свет, а окно приоткрыто – его ждут. Пару заученных прыжков, несколько движений вверх и он оказывается внутри небольшой комнатушки. — Ну и шоу, – саркастично отмечает сидящий за столом парень. — Ты никогда не перестанешь устраивать эту показуху, мм? Тэхён усаживается на край стола и мотает головой. Конечно он никогда не перестанет, не зря же учился годами. — Господин Шиттен, видели, вас объявили в розыск? Даже награду за голову предлагают, – говорит он, копируя саркастическую манеру. Особый акцент падает на «Господин Шиттен». Сейчас Тэхён ни за что в жизни бы так его не назвал. — Знаешь ведь, я ненавижу, когда ты меня так называешь, – ручка, которой парень оставлял подпись на каком-то документе, полетела в сторону Тэхёна. Омега прыснул и ловко увернулся. Он прочитал это действие ещё когда Шиттен сжал ручку между пальцами. — Чонгук, – он всё же исправился, — Так что по поводу розыска? Я понимаю, не впервой, но чтобы твои фотографии висели на улицах Уллерна.. Такого ещё не было. — Звезда получается. Междурайонного масштаба, – альфа усмехнулся, — А вообще, что я могу сделать с тупостью Лансманнов? Думают, что поймают меня на улицах богатеньких районов. Даже смешно звучит. Просто устроим повторную проверку семьи и приближённых. Тэхён кивает, мол «разумно», и достаёт из-под своей рубашки несколько бумаг – документы, которые он вынес из дома магната. Он протягивает их Чонгуку, попутно пересчитывает, чтобы в случае пропажи какой-то бумажки успеть выскочить отсюда и остаться с головой. По реакции Чонгука стало понятно, что все на месте. — Превосходная работа, как и обычно, – Чонгук скользнул взглядом по подписям, буквам и именам в договорах. На последней, лишней по подсчётам Тэхёна, бумаге, его бровь выгнулась. — На кой чёрт ты принёс мне свидетельство о рождении его сына? — Fenn! Это случайно. — Вернёшь.

𓆩𓆪

Запах сырости проел помещение ещё, кажется, столетие назад. Кабинет собраний семьи Эккельт – подвал, по размеру больше смахивающий на коробку. Интерьер тут довольно неплох, если учитывать где находятся этот подвал и как тяжело было притащить сюда банальные кресла. Кроме кресел внутри был круглый деревянный стол, картина с портретом и дохрена-и-немного искусственного света: ламп, ночников, свечей. Где-то в углу ещё пылился сейф на экстренный случай, но Шинке – лучший стрелок семьи и по совместительству шут – решил, что пароль запоминать не стоит, ведь: «Если я запомню пароль, значит, я не уверен в нашей безопасности здесь. А как я могу быть не уверен, когда если мы выключим свет, то здесь не то что враг, здесь чёрт ногу сломит». — Я считаю, что это Шиммер выкладывает всю информацию. Его исключите, – на лице стрелка появился оскал. — Ага, точно, – Чимин, а также Шиммер и крыса по мнению Шинке, передразнил оскал. — То, что я тебе не дал, не значит, что я «иду против семьи». — Против потребностей семьи! — Иди закрывай свои потребности с другими! — Оба заткнитесь, – раздражённо прошипел Чонгук. И оба замолчали, застыв с открытыми ртами. Они могли бы спорить вечно. — Я не считаю никого из вас крысой, – он всё так же недовольно вздохнул. Никто из Четвёрки-Ши не мог быть предателем. Шигэ, Шиммер, Шинке – каждому из них Шиттен доверял, как себе. Или даже немного больше. Попасть в розыск совсем не тяжело, особенно для Чонгука. Он там ещё с 12 лет, так-то. Но чтобы стражи порядка обращались к обычным людям, другим бандам и семьям, объявляли награду за голову… О, ну, это что-то новенькое. Началось всё с ограбления дома одного адвоката супер-люкс сегмента.

flashback

Чонгук с Хосоком сидят на заднем дворе огромного особняка, забившись под какие-то доски, чтобы камеры не засекли их движений. Они ждали сигнала от Тэхёна, который в этот момент уже зачищал личный кабинет адвоката и попутно заметал следы. По плану он должен был залезть в кабинет, собрать часть ценностей и документы, прибраться за собой, отключить камеры и после открыть дверь Чонгуку с Хосоком изнутри. Коварно? Той ночью без дела не сидел никто. Чимин, например, очаровывал мужа адвоката, представляясь неким заблудившимся омегой по имени Акке. Работа не пыльная, тем более, языком чесать он умел лучше всего. —…И я не знаю, куда идти, – с театральной жалобностью в голосе говорил омега. — Вы молодец, что не постеснялись обратиться ко мне! Вам нужно пройти прямо от моего дома, там будет большое стеклянное здание. И от этого здания вы уже сможете добраться попуткой. Однако будьте осторожны, – светловолосый муж адвоката, тоже омега, пытался искренне помочь. — Я бы вас провёл, но мне нужно смотреть на сыном. — Ага, прямо до стеклянного здания, а там, говорите попутку можно словить, – повторил Чимин, задумчиво кивая головой. Спустя пару минут разговора о детях, семейной жизни со светловолосым омегой, он увидел знак от Тэхёна. Наконец-то. — Рад был познакомиться, – слова отлично сочетались с наигранной дружелюбной улыбкой. Спутник адвоката глупый, думает только о детях и шмотках, поэтому обвести его вокруг пальца было не тяжело. Как только дверь закрылась, Тэхён вышел из тени, крепко захватывая другого омегу. Тот не успел даже пискнуть, как к его ноздрям и рту приложили пропитанную хлороформом и эфирными маслами. Он надавливает на сонную артерию, от чего тело жертвы ослабевает спустя полторы минуты. А дальше всё чётко по плану: Тэхён открывает дверь, остальная тройка заходит внутрь и продолжает ограбление. Хосок уходит с Тэхёном, чтобы вынести ценности из остальных комнат, Чонгук уносит в комнату усыплённого омегу и чистит записи с уже выключенных камер, Чимин заметает следы.

end of flashback

После этого адвокат обратился в полицию, где дело быстро списали на семью Эккельт, опираясь на идеальность проделанной работы. Ни одного следа. Четвёрка долго играла с полицией, мешала их работе, много раз подставляла – за что Чонгука, как покровителя семьи и единственного человека оттуда, чья личность известна, объявили в розыск. — Мы должны продолжить игру, – заявляет Чонгук. Если он решил, спорить было бессмысленно.