Ощущение счастья?

      Оуэн сидел за столом при свете свечей. Ночь окутала дом плотной пеленой тишины, лишь изредка нарушаемой отдалённым уханьем ночной птицы. За окном царила непроглядная тьма, и только редкие звёзды робко пробивались сквозь густые облака, словно остерегаясь нарушить сокровенность этого часа.       Свечи, расставленные на столе, горели ровным, приглушённым пламенем. Их мягкий золотистый свет дрожал в воздухе, рисуя причудливые блики на деревянных поверхностях и отбрасывая длинные, извилистые тени на стены. Пламя то и дело вздрагивало от едва уловимых движений ночного воздуха, создавая иллюзию живого танца — то вспыхивая ярче, то вновь умиротворяясь в тихом мерцании.       Тёплый воск медленно стекал по бокам свечей, застывая причудливыми каплями, будто слезами застывшего времени. Свет, пробиваясь сквозь тонкий налёт копоти на стеклянных подсвечниках, окрашивал пространство в янтарные тона, придавая всему вокруг оттенок старинной гравюры.       В этом приглушённом сиянии черты лица Оуэна казались мягче, а взгляд задумчивее. Он сидел неподвижно, погружённый в свои мысли, и лишь изредка проводил рукой по страницам раскрытой книги, словно пытаясь уловить не только смысл написанного.       Тишина вокруг была почти осязаемой. Она обволакивала, убаюкивала, но в то же время будила в душе неясные воспоминания и смутные предчувствия. В этом свете даже самые обыденные предметы обретали таинственный облик: стопка бумаг превращалась в древний архив, чернильница в сосуд с магическим зельем, а тень от пера на столе молчаливого собеседника, готового выслушать и понять без слов.       Оуэн глубоко вздохнул, на мгновение прикрыл глаза, а затем вновь устремил взгляд на пламя. В его мерцании ему чудились отголоски прошедших дней, образы тех, кого он потерял, и тех, кому ещё предстояло войти в его жизнь. Ночь, свечи и тишина, всё это сливалось в единый поток размышлений, в котором прошлое и будущее переплетались, как тени на стене.       Уже очти неделю в этом доме жили две сестры — Минлин и Лулу. Их появление тихо, но ощутимо изменило устоявшийся порядок вещей.       Минлин, словно солнечный луч, быстро проникла в каждый уголок дома и в сердца его обитателей. Она часто подходила к Оуэну, когда он был занят, или просто садилась рядом на стул, с любопытством разглядывала страницы его книги, задавала вопросы и легко заполняла паузы своими историями и смехом. К Айвену она относилась с детской доверчивостью — могла неожиданно обнять или попросить помочь, даже если справлялась сама.       Лулу, напротив, держалась на расстоянии. Её движения были сдержанными, а взгляды — осторожными, будто она постоянно измеряла границы дозволенного. С Оуэном она общалась коротко и по делу: «Спасибо», «Не нужно», «Я сама». Даже когда он приносил еду девушке, та держала дистанцию и старалась закончить прием пищи как можно быстрее. К Айвену Лулу испытывала настороженное уважение: признавала его заботу, но не позволяла себе эмоциональной близости. Может это только из-за того, что Лулу не смотря на не раскрывшийся вторичный пол осознает, что Айвен альфа и поэтому у девушки такая реакция?       Скрипнула дверь. Оуэн не обернулся, он узнал поступи без слов. Только один человек двигался так: уверенно, но почти бесшумно, будто боялся нарушить хрупкую гармонию сумерек. — Не спишь? — голос Айвена прозвучал тише, чем обычно, словно он тоже подчинялся ритму ночи. — Не могу — Оуэн наконец повернул голову. В свете свечей черты Айвена казались резче, но в глазах читалась та же усталость, что сжимала сердце самого Оуэна — Всё думаю о них. О Лулу и Минлин.       Айвен медленно подошёл, остановился за спиной Оуэна, положив руки на спинку стула. Его пальцы слегка сжались, будто он хотел что‑то сказать, но не находил слов. — Она слишком старается быть сильной — продолжил Оуэн, не дожидаясь ответа — Каждый раз, когда я вижу, как она пытается встать, как скрывает дрожь в руках… Мне кажется, я должен сделать больше. Но что? — Ты уже делаешь всё, что можешь — голос Айвена звучал ровно, но в нём угадывалась скрытая напряжённость — Ты даёшь ей время. И безопасность. Это важнее любых слов.       Оуэн опустил взгляд на страницы книги. Буквы расплывались перед глазами. — А если этого мало? Если она сломается, прежде чем успеет восстановиться?       Айвен наконец опустился на стул рядом. — Она не одна, с ней рядом любящая сестра… — тихо произнёс Айвен — И ты не один. Мы справимся. Вместе.       В его взгляде было что‑то большее, чем просто поддержка. Что‑то, что Оуэн чувствовал кожей, но боялся назвать. — Ты тоже выглядишь уставшим… — Оуэн попытался сменить тему, всматриваясь в тени под глазами Айвена — Когда ты последний раз спал нормально? — Когда ты спал нормально? — парировал Айвен с лёгкой усмешкой — Мы оба знаем ответ.       На мгновение в комнате повисла тишина, но теперь она не давила. Наоборот она была тёплой, почти интимной. Свечи продолжали гореть, отбрасывая на стены причудливые узоры, а за окном ночь всё так же хранила свои тайны. — Я беспокоюсь не только о них… — неожиданно признался Оуэн, понизив голос — Я беспокоюсь о тебе. Ты берёшь на себя слишком много.       Айвен замер. Его пальцы, лежавшие на краю стола, слегка дрогнули. — Кто‑то должен держать оборону, пока ты заботишься о тех, кто нуждается в тепле. — Но не ценой себя — Оуэн наклонился вперёд, и свет упал на его лицо, обнажая тревогу, которую он обычно скрывал — Мы не можем позволить себе сломаться. Ни один из нас.       Айвен долго смотрел на него, словно взвешивая каждое слово. Затем медленно кивнул. — Хорошо. Но только если ты пообещаешь то же самое.       Они обменялись взглядами, в которых читалось больше, чем могли выразить слова. В этом молчании была и забота, и невысказанные страхи, и та особая связь, что не нуждалась в громких признаниях.       Неожиданно ладонь Айвена мягко коснулась щеки Оуэна. Прикосновение были тёплыми и уверенными, но не настойчивыми. Пальцы едва ощутимо провели по нежной коже, словно запоминая каждое прикосновение.       Оуэн замер, дыхание сбилось на миг, а потом, он едва заметно наклонил голову к его руке. Этот молчаливый ответ был громче любых слов.       Айвен приблизился, не отрывая взгляда от голубых глаз, которые в темноте выглядели как драгоценные камни. В их глубине отражались блики свечей, превращая радужки в расплавленное золото. Время словно остановилось, растянулось в бесконечной паузе между вдохом и выдохом.       Его слегка губы коснулись чужих губ. Сначала невесомо, почти робко, будто спрашивая разрешения. А когда Оуэн ответил, слегка приоткрыв губы, поцелуй стал глубже, наполняясь теплом и невысказанными чувствами. Рука Айвена плавно скользнула вверх, пальцы осторожно погрузились в длинные волосы. Он медленно провёл ладонью по шелковистым прядям, ощущая их мягкость, запоминая их тепло. Постепенно его пальцы переплелись с волосами, словно пытаясь удержать это мгновение навсегда. Лёгкое движение, и он слегка притянул Оуэна ближе, углубляя поцелуй, но сохраняя ту же бережную нежность.       Свечи продолжали гореть, отбрасывая на стены танцующие тени двух людей, чьи дыхания слились в едином ритме.       За окном вновь прокричала ночная птица. Но теперь её голос звучал не как предупреждение, а как напоминание: даже в самой глубокой тьме есть место для тепла. Для надежды. Для тех, кто готов разделить этот путь до конца.

***

      Рассвет в лесной глуши наступает неторопливо, словно не решаясь нарушить первозданную тишину. Сначала, едва заметная светлая полоска на востоке, едва пробивающаяся сквозь густую бахрому еловых ветвей. Воздух ещё хранит ночную прохладу, от земли поднимается лёгкий туман, стелясь между стволами, как полупрозрачная кисея. Первые лучи солнца, пробившись сквозь кроны, зажигают на траве россыпь росинок — каждая искрится, будто крошечный алмаз. Где‑то в вышине раздаётся робкий щебет проснувшейся птицы, затем вторит другая — и вот уже лес наполняется перекликающимися трелями, словно настраивает невидимый оркестр.       Пахнет влажной землёй, хвоей и прелыми листьями. В тени ещё держится сумрак, но на освещённых участках уже играют золотые блики. На поляне, укрытой ковром из мха и полевых цветов, роса образовала прозрачные капельки на лепестках — они дрожат при малейшем движении воздуха. Между деревьями тянутся длинные нити паутины, украшенные крошечными росинками, словно нанизанными на невидимые нити жемчужины.       Солнце поднимается выше, рассеивая остатки тумана. Тени становятся короче, воздух постепенно теплеет. Лес уже не спит — он дышит, шевелится, наполняется жизнью, будто огромный зверь, неспешно расправляющий плечи после долгой ночи.       Лулу лежала на кровати, прислушиваясь к доносящимся с улицы звукам. Звонкий смех Минлин и ещё чьи-то голоса. Они явно принадлежат тем двум стражникам, которых Лулу увидела лишь на несколько мгновений, когда у неё случилась истерика.       Тяжело вздохнув, девушка вновь попыталась подняться. Она не могла больше лежать, когда остальные заняты своими делами. Медленно, стараясь не делать резких движений, она села на край кровати.       Комната слегка покачивалась перед глазами, но Лулу упрямо сжала губы. Она должна доказать себе, что способна двигаться самостоятельно. Опираясь на кровать, она сделала первый шаг. Ноги дрожали, но держали её.       Второй шаг дался намного труднее. В глазах потемнело, а в ушах зашумело. Но Лулу стиснула зубы, продолжила идти. Она должна дойти хотя бы до окна, посмотреть на сестру, убедиться, что с той все в порядке.       С каждым шагом слабость накатывала волнами, но девушка упрямо шла вперёд. Её белая ночная рубашка слегка развевалась при движении, а распущенные волосы спадали на плечи, практически доставая до поясницы.       Добравшись до окна, Лулу осторожно оперлась о подоконник. Из окна была видна Минлин, что сейчас бегала за одним стражником из дворца. Малышка была так счастлива, так беззаботно смеялась… В её руках находился довольно крупный паук, которым она пугала стражника, а тот будто-то поддаваясь убигал от неё, за что мгновенно получил по голове от второго. Вроде его зовут Илай… Если конечно девушка слышала все правильно… — «Я должна быть сильной ради неё» — подумала Лулу, наблюдая за сестрой.       Внезапно дверь открылась, и в комнату вошёл Айвен. Он сразу заметил Лулу у окна. — Что ты делаешь? — его голос звучал строго, но в взгляде читалось беспокойство — Тебе нельзя перенапрягаться. — Я в порядке… — тихо ответила Лулу, стараясь не показывать, как ей тяжело — Просто хотела посмотреть на Минлин.       Айвен подошёл ближе, внимательно осматривая девушку. — Ты бледная как полотно — заметил он — Вернись в постель, пока не упала.       Лулу хотела возразить, но слабость взяла верх. Ноги подкосились, и она бы упала, если бы Айвен не успел поддержать её. — Видишь? — мягко произнёс он— Твоё тело ещё слишком слабое. Не стоит торопиться.       Несмотря на сопротивление, Айвен помог ей вернуться в кровать. Лулу чувствовала себя одновременно раздражённой и благодарной. Она так хотела доказать свою силу, но реальность была суровее её желаний. — «Я справлюсь» — мысленно пообещала она себе, глядя в сторону окна — «Просто нужно немного больше времени».       Пока Лулу лежала, погруженная в свои тревожные мысли, дверь комнаты приоткрылась, и в дверном проёме девушка вновь увидела. В руках он держал аккуратно свернутый чистый холст и небольшой набор кистей. — Я принес тебе холст. Может, захочешь попробовать нарисовать что-нибудь? Это помогает отвлечься.       Лулу удивленно подняла глаза на юношу. Предложение было неожиданным, но в нем чувствовалась искренняя забота. — Я… не уверена, что у меня получится, — призналась она, слегка смутившись. Хотя до всего того, что случилось с ней и Минлин, девушка всегда рисовала. Она даже расписалал стену у кроватки младшей сестрёнки.       Айвен подошел ближе и аккуратно положил холст на кровать рядом с девушкой. — Не обязательно создавать шедевр — мягко сказал он — Просто попробуй выразить свои чувства. Иногда это помогает разобраться в себе — он слегка улыбнулся — Мой младший брат, находил утешение в рисовании.       Лулу задумчиво посмотрела на Айвена, слегка наклонив голову. — А что случилось с твоим братом? — тихо спросила она, осторожно проводя пальцем по краю кисти.       Айвен на мгновение замер, взгляд его смягчился, но в глазах промелькнула тень грусти. Он отошёл к окну, оперся на подоконник и посмотрел вдаль. — Он… выбрал свой путь — негромко ответил он — И я позволил ему это сделать. Потому что каждый должен следовать зову своего сердца, даже если это ведёт в неизвестность.       Лулу помолчала, обдумывая его слова. — Ты скучаешь по нему? — осторожно спросила она, не отрывая взгляда от холста.       Айвен слегка улыбнулся, но улыбка вышла немного печальной. — Конечно. Но я верю, что он счастлив. Это главное. Иногда любовь, это не держать рядом, а отпустить и верить, что человек найдёт то, что ищет.       Лулу опустила глаза на свои руки, всё ещё неуверенно сжимавшие кисть. — Наверное, это очень трудно, отпускать тех, кто тебе дорог — девушка слабо дернулась, чувствуя как внутри все сжалось, а перед глазами вновь возникли образы убитых мамы и старшей сестры. — Да — кивнул Айвен — Но ещё труднее, не дать им попробовать летать. Если бы я удержал его, он бы никогда не узнал, на что способен. А теперь… теперь у него есть шанс.       Он снова взглянул на Лулу, и в его взгляде читалась тихая твёрдость. — Как и у тебя, Лулу. Ты тоже найдёшь свой путь. Даже если сейчас кажется, что сил нет.       Девушка подняла на него глаза, в которых мелькнуло что‑то новое, не просто благодарность, но и робкая надежда. Она медленно перевела взгляд на холст, словно впервые по‑настоящему увидев его. — Спасибо, Айвен… — тихо произнесла она — Я попробую.       Лулу осторожно села повыше, опираясь на подушки. Девушка бросила взгляд на чистый холст, затем на краски и кисти. На мгновенье она бросила взгляд на Айвена, который всё ещё стоял у окна. — Спасибо… — тихо произнесла она, беря в руки кисть. Пальцы слегка дрожали, но не от слабости, а от волнения.       Лулу задумчиво смотрела на чистый холст. Перед глазами проносились образы — воспоминания, страхи, надежды. Первые мазки получились неуверенными, но постепенно Лулу начала погружаться в процесс. Кисть скользила по холсту, оставляя следы её внутреннего состояния.       Время текло незаметно. Лулу не замечала, как краска за краской рождалось что-то особенное — не просто рисунок, а отражение её души в данный момент. И пусть это было далеко от совершенства, но для неё это был важный шаг к исцелению.

***

      За окном медленно опускался вечер. Солнце, словно утомлённый путник, спускалось к горизонту, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Тени становились длиннее, а воздух наполнялся прохладой и спокойствием наступающей ночи.       Лулу задремала, склонившись над холстом, погруженная в мир своих мыслей и образов. Её дыхание было ровным и спокойным, а пальцы всё ещё сжимали кисть, будто она боялась потерять связь с создаваемым произведением.       В комнате царила умиротворённая тишина, нарушаемая лишь редким шелестом листьев за окном и далёкими звуками вечерней жизни. Дневной свет постепенно угасал, и предметы в комнате начали терять свои чёткие очертания, погружаясь в мягкий полумрак.       Лулу вздрогнула от неожиданности и открыла глаза. Перед ней стоял Оуэн, его лицо выражало искреннее беспокойство. — Прости, не хотел напугать — тихо произнёс он, мягко касаясь её плеча — Ты так увлеклась рисованием, что незаметно уснула.       Девушка огляделась вокруг. В комнате стало заметно темнее, солнечные лучи окрасились в тёплые оттенки заката. Холст с незаконченным рисунком лежал перед ней, краски слегка подсохли. — Сколько я спала? — спросила Лулу, потягиваясь и чувствуя, как приятно расслабляются мышцы. — Недолго — ответил Оуэн, присаживаясь рядом — Но тебе нужен был отдых. Как ты себя чувствуешь? — Лучше, чем ожидала… — призналась Лулу, глядя на свой рисунок — Спасибо, что не разбудил раньше. — Ты вероятно днем ничего не ела… Подожди немного, сейчас я… — Оуэн, я не хочу есть в комнате — твёрдо произнесла Лулу, поднимая глаза на молодого человека — Уже прошла почти неделя как я здесь… Я просто не могу…       В его взгляде промелькнуло беспокойство, но он кивнул, понимая решимость девушки. — Хорошо — тихо ответил Оуэн — Но я помогу тебе.       Он осторожно приобнял Лулу за талию, давая ей возможность опереться. Девушка почувствовала, как тепло его руки успокаивает и придаёт сил. — Не спеши… — прошептал он, когда они начали медленно двигаться к двери.       Каждый шаг давался с трудом, но Лулу упрямо шла вперёд, чувствуя поддержку Оуэна. Хоть не до конца зажившие стопы давали о себе знать, но боль уже не была не такой сильной. В коридоре было прохладнее, и сумрак вечера окутывал пространство мягким полумраком.       Минлин, заметив их, бросилась навстречу, тут же обнимая старшую сестру за ногу. — Лулу! — радостно воскликнула малышка — Ты идёшь к нам!       Айвен, стоявший у окна, улыбнулся и шагнул вперёд. — Давай я возьму часть веса, — предложил он, аккуратно поддерживая Лулу с другой стороны.       До кухни они дошли почти торжественно.На столе дымились тарелки с ужином, а в воздухе витал аромат свежей выпечки.       Оуэн помог Лулу сесть, заботливо пододвинув стул. — Вот так — мягко сказал он — Осторожней…       Лулу оглядела собравшихся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Минлин сидела на коленях у Айвана, часто смотря на старшую сестру. Сам же мужчина аккуратно придерживал малышку, иногда поглаживая её по голове, когда та начинала что-то говорить.Впервые девушка за долгое время она ощущала себя частью чего-то большего, чем просто больная девушка в постели. — Спасибо… — прошептала она, с благодарностью глядя на своих друзей — Спасибо, вам…       Ужин протекал неспешно. Лулу слушала разговоры, и чувствовала, как с каждым мгновением становится всё увереннее в себе. Слабость отступала под натиском желания быть вместе со всеми, быть частью этой маленькой, но такой тёплой семьи? Да именно семьи…