Bordeaux

— Добрый вечер, господин Ким, — произносит один из двух мужчин, стоящих перед большой дверью, над которой виднелась красная неоновая вывеска с надписью «Bordeaux». Тёмный дубовый оттенок материала практически сливается с чёрным строгим костюмом охранников на входе. На их лицах не видно ни единой эмоции, лишь сосредоточенность и вдумчивость. Они совершают поклон, пропуская Хонджуна и его телохранителя Чхве Сана внутрь заведения. На личном охраннике Кима чёрная майка с короткими рукавами, тёмные брюки и лоферы. Со строгим образом органично сочетается короткая стрижка брюнета. Пройдя через длинный коридор, усеянный посетителями, которые вышли немного передохнуть и подышать свежим воздухом, мужчины неторопливо заходят в главный зал заведения. Вокруг играют бордовые оттенки вперемешку с тёмными элементами, создавая пикантную атмосферу, которая подчёркивалась соответствующей музыкой, где спокойные ритмы гармонично сочетались с более быстрыми. Аккуратно с данной обстановкой гармонировало приглушённое освещение от светильников, стоящих на круглых столах из тёмного дуба, покрытых красной скатертью. В конце зала виднелась вычурная сцена с лёгким возвышением. Она была закрыта алым занавесом, середину которого ярко освещали прожекторы, заостряя внимание людей, сидящих за столиками. На их лицах читалась жадность и неутолимое желание увидеть самые горячие представления, которые должны оправдать их ожидания от самого дорогого и элитного борделя в Сеуле. Сюда приглашаются исключительно одни из самых влиятельных и богатых людей в городе. Ведь никто из обычных посетителей не знает, чем по-настоящему знаменит данный бордель. Приватными комнатами и танцами никого не удивишь, и поэтому владелец заведения — Ким Хонджун — придумал один раз в неделю совершать аукцион, на котором за большие деньги в личное владение гостя выкупаются лучшие работники клуба. Благодаря такому нововведению в дни аукциона в борделе всегда полная посадка. Влиятельные люди хотят доминировать во всех аспектах, и поэтому желание купить для себя послушного мальчика, который будет выполнять все приказы, будоражит сознание и вызывает всплеск эндорфинов. Этот аукцион приносил заведению постоянный доход и позволял расширить сферу влияния за счёт взяток полиции, которая закрывала глаза на явную проституцию, происходящую в стенах и за пределами борделя. — Сан, как думаешь, почему подобные заведения популярны в наше время? — произносит Хонджун и присаживается за отдельный и самый далёкий от сцены столик. Сан встаёт рядом с ним, скрещивает руки на груди и отрицательно кивает головой. — Потому что люди — самые жестокие создания природы. Каждый из присутствующих здесь наслаждается своим статусом и хочет, чтобы каждый вокруг убедился в этом, — Хонджун поднимает руку, чтобы позвать официанта. — Именно поэтому люди готовы платить за то, чтобы перед ними вертели задницей и прогибались в постели. Официант, заметив босса, моментально подошёл и принял его заказ. Господин Ким заказал себе бокал красного сухого вина. Сан молча стоял рядом и обдумывал слова Хонджуна. Какой год они уже работают вместе? Третий? Четвёртый? За своё время работы тут он повидал абсолютно разное поведение людей, но не мог вспомнить хотя бы что-то хорошее. Хонджун абсолютно прав и зрит в корень человеческой натуры, именно поэтому он до сих пор остаётся во главе борделя, и никто не жалуется на его деятельность. Как говорится: «Не можешь победить — возглавь». Такими мыслями руководствовался Ким, когда выстраивал свою развратную империю. Только Сан хотел открыть рот, чтобы высказать свои мысли Хонджуну, как в борделе заиграла громкая и ритмичная музыка, вводившая в транс присутствующих. Занавес сцены начал расходиться по сторонам, раскрывая основную площадку. На табуретке грациозно сидел миниатюрный и точёный брюнет. Его глаза были закрыты, а на лице не было ни единой эмоции, будто он находился под гипнозом. Но на самом деле под гипнозом были люди, сидящие в зале. И это подтвердилось после того, как он раскрыл свои лисьи глаза, пока на лице одновременно появилась игривая улыбка, заставляющая сердце зрителей трепетать. Брюнет аккуратно, в такт музыке, повернулся в профиль и откинулся спиной назад, проводя пальцами свободной руки в области ключиц. Он аккуратно поднимался выше и, после того как расположил их в области тонкой шеи, раскрыл руку и обхватил её, аккуратно сдавливая и проводя по ней, своеобразно играясь со зрителями и дразня их. После чего он отвёл её в сторону, поднял свой торс в привычное положение и встал с табурета. Он толкнул табурет в сторону и под припев песни начал исполнять простую, но цепляющую взгляд хореографию, которая отзывалась в душе каждого присутствующего. Даже Сан, не испытывавший чувств к обычным эскортникам, заинтересовался выступлением. Он смотрел и не мог отвести свой взгляд хотя бы на секунду. Парень на сцене выглядел как профессиональный танцор, даже не в плане хореографии, а в плане чувств. Он прекрасно игрался с эмоциями Сана и вызывал особый трепет в груди, а может, и в области немного пониже. Мимика загадочного лисёнка со сцены заставляла следить за каждым малейшим движением его переменчивых эмоций, но всё же в нём читалось желание возбудить каждого зрителя его личного представления. Сан уже начал думать, будто артист источает особые пьянящие нотки, которые витают в воздухе и заставляют играть по его правилам игры. Потому что он просто не мог объяснить своё влечение к этому парню или даже мальчику. В глазах Сана он выглядел очень хрупким и как будто ранимым, но артист перекрывал эти черты своей личности за ширмой танцев, во время которых мог показать ту искру, хранящуюся у него внутри. «Неустанно жажду лишь тебя, я заложник неудержимых желаний. Я пошёл в это пламя ради тебя. Да, я пройду через пламя.» Текст композиции отпечатывается на подкорке сознания Сана, отключая логику и оставляя лишь искренние чувства, которые диктует его сердце, невольно погружаясь в транс из-за музыки. После этих строчек композиция затихает, а в зрительном зале раздаются хлопки, знаменующие окончание выступления. Актёр покидает сцену, предварительно совершив поклон. Сан возвращает трезвость сознания после окончания шоу и обращается к Хонджуну. — Новенький? — Ага. Чон Уён, — Хонджун делает глоток вина из фужера. — Ни за что не поверишь, кто за ним ухаживает. Сан многозначительно поднимает бровь, ожидая услышать ответ Хонджуна на свой же вопрос. — Юнхо. — Тот самый? Я думал, он уже в чёрном списке клиентов после того случая с домогательством к Ёсану. — Ты же знаешь, что его папаша не последний человек в правительстве, вот и отмазали его. Как говорится: «Деньги решают всё», — Хонджун жестом подзывает Сана присесть рядом, после чего тот падает на стул рядом с боссом. — По правде говоря, он подкупил и меня тоже. Попросил забронировать лот с Уёном до официального аукциона. Поэтому мне нужно, чтобы ты присмотрел за моим самым дорогим товаром, — посмеялся Хонджун и толкнул Сана в плечо. Сан наигранно посмеялся, а сам погрузился в мысли. Чон Юнхо был из тех, кто родился с золотой ложкой во рту, а значит, привык к тому, что ему всё достаётся просто так. Слухи о том, как Юнхо обращается с мальчиками по вызову, гуляют по всем ближайшим больницам этого района. Сан своими же руками оттаскивал Юнхо от безжизненного тела Ёсана, накачанного неизвестно чем. Хонджун был прекрасным владельцем борделя, но даже он прогнулся под тяжестью купюр, если позволяет такому человеку, как Юнхо, лично бронировать Уёна. — Сколько? — Что сколько? — Хонджун непонимающе поворачивается лицом к Сану. — Он заплатил тебе за это? — Сан не понимает своего положения, так как предъявлять своему боссу наказуемо выговором вплоть до увольнения. Хонджун ухмыльнулся и отвернулся в сторону пустой сцены: – Столько, сколько хватит, чтобы уйти в отставку. Так как я сегодня в хорошем настроении, то пропущу мимо ушей твои слова. — А если сделка сорвётся? Что тогда будет? — Не знаю, я тебя прибью, — изображает игривую гримасу Хонджун и улыбается: — Нет, серьёзно, от этой продажи зависит моё будущее, и твоё тоже. — А я как к этому причастен? — Если всё пройдет хорошо, ты получишь солидный процент от, так сказать, личной охраны. Но если всё сорвётся, ты больше не будешь работать ни здесь, ни где-либо ещё. Ну, а ещё это будет подло с твоей стороны. Напомни, кто в своё время вытащил тебя из тюрьмы? Сан, стиснув зубы, выслушал Хонджуна и кивнул. За всё время работы в этом заведении он успел увидеть все человеческие пороки. Каждый раз после аукциона он понимал, что это просто лотерея в зависимости от того, к кому попадут эти мальчики. Но одно он знал точно: такими, как раньше, те уже не будут. Деньги лишь извращают человеческую натуру, но Сан был не из тех, кто тянулся к ним. Для него высшей ценностью было человеческое счастье, которое для каждого трактуется по-своему. Впрочем, он всё же согласился на эту сделку, так как выбора особо не было. Так даже лучше. Он может лично приглядывать за Уёном, чтобы Юнхо не сделал ничего раньше времени. Хонджун приказывает Сану пойти в гримёрку и познакомиться со своим объектом обожания на период охраны. Телохранитель послушно встаёт из-за стола и, аккуратно обходя столики с гостями, следует в сторону сцены. По пути он заходит в бар и заказывает стакан воды для артиста, который точно утомился после такого выступления. Уён стоит напротив зеркала и поправляет свой макияж, напевая себе под нос какую-то неразборчивую песню. Сан встаёт в проёме и легонько кашляет, привлекая внимание артиста. Тот от удивления резко оборачивается и роняет кисточку из рук. Сан подходит ближе к нему и поднимает её с пола, передавая Уёну в руки. — Спасибо, и здравствуй, мистер Больное Горло, зачем так пугать? — смеётся Уён и откладывает кисточку на столик. — Привет, не знал, как привлечь твоё внимание. — Можно было просто поздороваться, — парень протягивает руку в знак приветствия. — Уён. Сан пожимает тому руку и улыбается: — Сан, твой личный телохранитель до завтрашнего дня, — после чего протягивает стакан воды. — К чему такое VIP-обслуживание, неужели я тебе понравился? — игриво бегает своими глазами Уён, осматривая Сана, параллельно попивая воду. — Можно и так сказать, — телохранитель отходит от Уёна и направляется к чёрному выходу из борделя. — Идём за мной, хочу показать тебе кое-что. Уён, не понимая, что происходит, следует за Саном. Пока тот, минуя работников клуба, подходит к железной чёрной двери и открывает её, в помещение сразу залетает свежий ночной воздух. Сан жестом приглашает артиста на выход, после чего проходит вслед за ним. По машинам, стоящим рядом, становится понятно, что они вышли на парковку. Сан вырывается вперёд и идёт к чёрной BMW, стоящей вдалеке от остальных авто. Сан открывает дверь пассажирского сиденья и приглашает Уёна сесть. Артист немного сомневается, но улыбка его личного телохранителя позволяет почувствовать себя спокойнее, и он присаживается в машину. Сан захлопывает дверь и садится на водительское сиденье. После чего томно выдыхает воздух и легонько облокачивается назад. — Перейду сразу к делу: тебя хотят изнасиловать, — Сан закрывает глаза и ожидает удивлённую реакцию. — Что... кто? — Уён не понимает и не может переварить услышанное; его глаза расширяются, а дыхание учащается. — Чон Юнхо, слышал о нём? — Сан открывает глаза и поворачивает голову в сторону Уёна. — Нет... а должен? — Я думаю, из-за моих слов должен как минимум поинтересоваться, — Сан садится и заводит машину поворотом ключа. — Но если ты об этом знаешь, и ты мой телохранитель, почему ты не можешь меня защитить? — по-детски наигранно спрашивает Уён. — Не всё в этой жизни бывает справедливо, он довольно большая шишка, поэтому я не могу ничего с этим сделать, — Сан оборачивается назад, чтобы посмотреть, нет ли рядом машин, и аккуратно выезжает с зоны парковки. — Но... как же так... ты позволишь, чтобы он сделал это? А я могу сбежать, уволиться из этого клуба? — Уён показывал диаметральную противоположность того, что отыгрывал на сцене. Парень, заигрывающий с посетителями, стал бояться каждого шороха и слова, сказанного Саном. — В данный момент я тебе в этом как раз таки помогаю. — Хорошо, и куда мы едем? — Не переживай, туда, где нас никто не найдёт, — Сан искренне переживал за то, чтобы Уён не достался этому проклятому Юнхо. Он сам не понимал, почему вдруг захотел помочь обычному мальчику со сцены. Но он чувствовал к нему то, чего уже не чувствовал давно. С момента выхода из тюрьмы. Влечение, которое нельзя объяснить простому человеку, тому, который не знаком с личностью Сана. — А далеко нам ехать? — спросил Уён, замечая, как вокруг становится всё темнее, ведь они выезжают из города. — Уже не особо, почти приехали, можешь поспать пока что, я тебя разбужу, — улыбается Сан и внимательно смотрит на дорогу. Уён действительно как будто захотел резко спать, поэтому поудобнее устроился и провалился в сон. Сан резко остановил машину на обочине и принялся смотреть на пассажирское сиденье. «Из-за тебя всё пришло к этому. С самого начала это было ошибкой. Запретный плод нужно уничтожить, я сделаю это своими руками.» Сан глушит мотор и выходит из машины. Он открывает багажник и достаёт оттуда чёрные перчатки, верёвку и мыло. Надевает перчатки на руки, а остальное складывает по карманам брюк. После чего захлопывает багажник, подходит к пассажирской двери и открывает её. Достаёт спящее тело Уёна оттуда и бросает на обочину. Закрывает машину и тащит парня, держа за подмышки, волоча вглубь тёмного леса. Сан улыбается, смотря на спящего Уёна: он прекрасен, даже когда не испытывает эмоций. Их отсутствие лишь подчёркивает точёные черты лица прекрасного парня. «Когда разум отключается, я выбираю не логику, а чувства. Раскрываю своё истинное "Я".» Ведь никто, кроме Хонджуна, не знал, за что Сан отбывал наказание в тюрьме, и почему он взял именно его на работу телохранителем. Только Хонджун думал на два шага вперёд и понимал, что убийца — лучший кандидат для работы головорезом в борделе. Первое убийство Сана было совершено в лесу. Он стоял и просто смотрел на тело, истекающее кровью на лесной тропинке. Это было лишь началом… конца его личности. Уён висел на ветке с верёвкой на шее, мыло небрежно валялось под ним. Лицо не выражало эмоций до сих пор. Он умер во сне, даже не проснувшись. Передозировка клофелином. Уён умер в машине, без боли и страданий. Сан ожил в машине: впервые за долгое время у него появилось желание быть первее других, желание оставаться собственником до конца и до смерти. Он не хотел, чтобы Юнхо причинял вред Уёну, поэтому сделал это сам. Он помог ему, но Уён уже не сможет его отблагодарить. Сан достаёт телефон из брюк и фотографирует труп. Отправляет Хонджуну. В ответ получает единственное сообщение. — Как и ожидалось, ты не научился держать себя в руках.