Возможно получить заботу от бога времени не так уж и плохо.

Смотрящий. Это имя не произносилось вслух, но Ло знал его так же отчётливо, как собственное. Он не помнил, когда встретил его впервые — возможно, это было ещё до потери памяти, а может уже здесь, в темноте. Смотрящий никогда не появлялся просто так. Он всегда приходил, когда Ло был на грани — и каждый раз это заканчивалось чем-то, из-за чего появлялось все больше вопросов. Щупальца — длинные, гибкие, покрытые чем-то влажным — медленно вытянулись из темноты. Они касались стен, пола, оставляя за собой тонкие блестящие следы, туман окутывал все вокруг. Ло заметил, что в их движениях нет спешки. Это было движение существа, которое знает: добыча не убежит. Он попытался отодвинуться, но мышцы едва слушались, с гнилым хлюпаньем, не двигаясь как надо. Пальцы дрожали, а дыхание стало прерывистым. Казалось, что даже малейший звук привлечёт внимание ещё быстрее. Ло и в правду сейчас был на грани. Из-за антискинта в скафандре его по-немногу разьедало. Пальцы чернели, глазные яблоки приобретали жёлтый оттенок, а о том что происходило внутри организма, лучше даже не думать. Нужно было лишь увидеть мироходца, даже не подходя к нему, почувствовать отвратительный запах разьедающегося мяса. Один из отростков поднялся и остановился в нескольких сантиметрах от его лица. Ло невольно задержал дыхание. Поверхность тентакля блестела в тусклом свете от одинокой лампы над входом, и в этой блестящей влаге угадывалась вязкость — не просто вода. Ло не знал, что это, были догадки что концентрированное время. Когда-то он пытался стереть этот след с кожи, но чем больше тёр, тем сильнее жгло. — ...Уходи... — сорвалось с его губ хриплым шёпотом, больше похожим на выдох или мольбу. Последнее что мироходец хотел видеть — мерзкое щупальце. Взгляд смотрящего ничего не выражает. Тентакль качнулся, будто прислушался. Потом мягко, но настойчиво коснулся его впалой щеки. Касание было холодным,с липким остатком. Ло вздрогнул, но не смог оттолкнуться — сил не было. Он уже забыл, когда последний раз ел или пил, вся эта рутина и гнетущая обстановка вгоняли в безысходность. Внутри что-то сжалось — смесь страха и бессилия. Он знал, что это только начало. Шорохи усилились. Теперь к нему шагнуло существо само — Смотрящий. Высокий, непропорционально вытянутый, с длинными руками, что заканчивались чем-то, что могло быть и когтями, и костяными лезвиями. Лицо… если это можно было назвать лицом… было скрыто тенью, но два тусклых пятна, похожих на глаза, светились где-то в глубине. И всегда в этом пальто, закрывающее почти все тело. Первый почувствовал, как в горле поднимается кашель. Он попытался сдержаться, но лёгкие свело, и хриплый надрывный звук вырвался наружу. Боль согнула его, и вместе с воздухом шатен выплюнул новый сгусток тёмной слизи или что это было. Смотрящий замер всего на секунду, после сделал шаг ближе. Ло попытался отползти, но он упёрся спиной в холодную стену. Пути назад нет. Смотрящий склонился, и тентакли, словно змеи, заскользили по полу, по его ногам, цеплялись за одежду. Они двигались с пугающей точностью, как будто знали каждую трещину в его теле, каждое слабое место. Один обвился вокруг запястья, другой — вокруг шеи, но не сдавливал, а просто удерживал, лишая возможности откинуть голову назад. Мироходец чувствовал, как влажный холод тянется всё выше по его коже. Смотрящий был близко. Слишком близко. Запах сырости и чего-то чуждого заполнил лёгкие, вытесняя и без того редкий воздух в бункере. В глазах Ло заплясали разноцветные пятна. Он понимал, что если закроет их сейчас, то больше не откроет. Хотя этот вариант был хорош по своему — закончить, чтобы не мучаться дальше. Взять револьвер которым он сбивал дронов и выстрелить себе в бошку... Сладкая смерть, которую он не заслуживает. Но бог времени, казалось, думал иначе. Он медленно поднял Ло на ноги, как поднимают поломанную куклу, и щупальца мягко, но неотвратимо зафиксировали его руки вдоль тела, не давая ему развалиться — Зачем… — сорвался тихий, почти неслышный звук, с смесью боли и напряжённости. Ответа не последовало. Щупальца всё ещё жёстко держали его за руки и плечи, не позволяя двинуться. Они не сжимали до боли, но ощущение было такое, словно его завернули в плотное, холодное одеяло, из которого нельзя выбраться. Ло бы и попытался, но каждая мышца ныла от боли, а ноги были словно налиты свинцом. Тентакли сомкнулись прочнее. Теперь каждое движение Ло отзывалось натяжением в связках и тупой болью в мышцах, будто они вот-вот порвутся. Он попытался вывернуться, но щупальца держали так, что даже дыхание стало чуть тяжелее из-за мерзлого холода "Друг" не спешил. Он двигался плавно, почти медитативно, как будто всё происходящее — ритуал, который он повторял не раз. Каждое его движение было рассчитано, и Ло это понимал. От этого становилось ещё хуже: здесь не было хаоса или ярости, только холодная уверенность. Тот потянул его вперёд, и Ло почувствовал, как ноги цепляются за неровный пол, оставляя за собой слабые, еле заметные кровавые следы. Сил сопротивляться не осталось — он мог только тяжело дышать, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. В дальнем конце бункера тускло поблёскивал металлический стол. На нём лежала открытая консервная банка, откуда тянулся запах холодного, застоявшегося мяса в рассоле. Рядом стоял кувшин с мутноватой водой — единственная жидкость, что оставалась здесь, возможно уже несколько дней. Шатен выдохнул — тихо, но так, что сам услышал этот звук. Он знал, что будет дальше. Смотрящий подвёл его к столу, и один из тентаклей скользнул к банке. Внутри что-то мягко чавкнуло. Кусок мяса, блестящий от жира и рассола, оказался в воздухе, зажатый гибким отростком, только звуком вызывая тошноту. Без колебаний Смотрящий направил его к лицу героя. — Не хочу... Убер… — выдохнул он, отворачивая голову. Щупальца на шее подтянулись и сжались, разворачивая его лицо обратно. Мясо коснулось губ с неприятным холодом. Ло сжал челюсти, но тогда холодный отросток обвил его лицо, приподнял подбородок, и второй тентакль, тоньше, но настойчивее, надавил на щёку, заставляя раскрыть рот. Вкус — кислый, металлический, пропитанный солью — ударил в язык, и Ло сжал глаза, чтобы не видеть этого, пытаясь притупить рвотный рефлекс. Он попытался выплюнуть, но тут же тёплая волна застрявшей воды из кувшина хлынула в рот, смывая мясо внутрь. Он захлебнулся, кашель вырвался наружу, и часть воды вылилась по подбородку и шее, но бог времени, не обращая внимания, продолжил вливать ещё, чуть не утопив Лололошку. Ло захлёбывался, пытаясь вырваться, но каждое его движение встречало только усиление хватки. Казалось, что Смотрящий делал это не из злости, а просто… потому что так надо. Как механик, который заправляет машину топливом, не думая о том, будут ли её использовать. Наконец, вода перестала течь. Щупальца чуть ослабли, но не отпустили. Ло тяжело дышал, чувствуя, как желудок болезненно принимает непрошеную еду, выдавливая черную слизь. Смотрящий наклонил голову, будто изучая его, проверяя не умер от случайно, после чего медленно развернулся к другой стороне бункера. Ло понял, куда его поведут, ещё до того, как увидел дверь. За ней пряталась комната, в которой он не хотел бы оказаться снова — старая ванная, пахнущая затхлой водой и металлом. Он попытался упереться ногами в пол, но шаги Смотрящего были уверенными и неторопливыми, и сопротивление оказалось бесполезным. Щупальца удерживали его так, что можно было идти только вперёд, и каждое движение отдавалось тихим, едва слышным скольжением по коже. Коридор встретил их прохладой и запахом сырости. Ло сглотнул, и во рту остался вкус недавней воды, которую тот пытался пить, но язык сгнил, заставляя чувствовать трупный вкус. Смотрящий остановился у порога, после невидимыми силами толкнул дверь. Она скрипнула, впуская их в полумрак. Ванна стояла у стены, её поверхность была неровной от старых пятен. Вода внутри была мутной, но на удивление чистее чем шатен думал . Бог времени подвёл его ближе и, не делая резких движений, перетащил его через край ванны, стянув одежду до трусов. Ступни мироходца коснулись воды, и холод пробрал его до колен. Он вздрогнул, но теперь тёплые на ощупь щупальца чуть сильнее обвились вокруг рук, словно успокаивая перед самым адом. Медленно, почти осторожно, Смотрящий опустил его глубже. Вода коснулась бёдер, затем груди, которая была вся в гниющих ранах и черной коже в центре груди, расходящиеся багровыми трещинами по всему телу, показывая состояние искры. Ло невольно задержал дыхание, слыша удары сердца у себя в ушах. Всё происходило в тишине, нарушаемой только тихим плеском воды. Холод постепенно окутывал, но в этом было что-то странно упорядоченное. Смотрящий держал его крепко, не позволяя потерять равновесие, и даже когда вода подошла к ключицам, в этих движениях не было резкости — только упрямая настойчивость, из-за которой щупальце сжалось вокруг тела, заставляя лежать в мёрзлой ванне. Ло понимал, что выбора нет, и всё, что он может сделать — это закрыть глаза и ждать, когда это всё закончится. Вода обволакивала, и казалось, что она тянет на себя всю усталость, накопившуюся за последние недели, но вместе с этим холод пробирался глубже, в самые кости,заставляя щёлкать зубами от мороза. Так и до обморожения не долго. Ло чувствовал, как лёгкие сжимаются, но резкое, упругое прикосновение тентаклей не позволяло уйти от процесса. Бог времени наклонился ближе. Один из отростков коснулся его плеча, скользнул к шее, убирая влажные пряди волос в сторону. Движение было неторопливым, почти аккуратным, и на миг Ло поймал себя на мысли, что в этом есть что-то… знакомое. Вода билась об стенки ванны, когда щупальца грубо провели по его рукам, смывая грязь и пыль, въевшиеся в кожу, сдирая с самой кожей до плоти. Где-то вдалеке, на границе слуха, шатен слышал приглушённый стук капель о ржавый металл, но всё внимание было сосредоточено на этих размеренных движениях. Бог работал сосредоточенно, как мастер, который чинит вещь, не думая о том, насколько она ценна — просто потому, что она должна быть исправна. Ло это ощущал: он не был в этом моменте человеком, он был… задачей, которую нужно завершить. Когда холод коснулся бедер, Ло невольно вздрогнул. Смотрящий задержался на этом месте чуть дольше, словно проверяя, всё ли в порядке. А потом снова вернулся к рукам, будто давая передышку. Вода в ванне постепенно становилась темнее, но Смотрящий не обращал на это внимания. Он действовал с той же размеренной настойчивостью, пока мироходец тихо сидел, позволяя этому странному, тревожному ритуалу продолжаться. Он не знал, когда все закончится, но надеелся что побыстрее, потому что тело разваливалось и эти движения приносили такую боль, как будто сыпали соль на раны. Прошло десять минут или около того, после чего все наконец закончилось. Первого вытащили из ванной, заставляя воду стекать с кожи тонкими ручейками, оставляя прохладные следы. Ло стоял, опустив голову, чувствуя, как усталость стала физической тяжестью, из-за которой казалось что искра сейчас разорвет грудную клетку. Щупальца, до этого удерживавшие его крепко, начали понемногу усиливать хватку. Лололошка не сопротивлялся. Ноги были ватными, и бог времени держал его так, что каждый шаг давался без усилий. Холодный кафель ванны остался позади, а вместе с ним и тягучий холод воды. Коридор встретил их полумраком. Мироходец заметил, что Смотрящий движется медленнее, чем раньше, подстраиваясь под его темп, заставляя делать шаги самому. Отростки, вместо прежней жёсткости, обвивали его плечи и талию так, что это напоминало… почти объятие, если бы не странная упругость касания. Вскоре они добрались до комнаты. Там, в углу, стояла низкая кровать, покрытая старым и грязным одеялом, которым мироходец накрывался последнее время. Существо в капюшоне чуть подтолкнул Ло вперёд, и тот, едва переставляя ноги, оказался рядом с матрасом. Мгновение — и он уже сидел. Щупальце осторожно провело по груди, сжимая конечности полукровки, как будто хотел оторвать, но не решался. Только когда оно коснулось паха, шатен соизволил подать признаки жизни, что-то невнятно мыча и пытаясь выползти из хватки. Однако это не получилось, так как смотрящий крепко с хрустом костей и звуком рвущейся плоти сжал его конечности, заставив издать болезненный стон. Хотелось плакать, но на это не было ни сил, ни слез. Откуда-то из глубин своего пальто, божество достало золотой кристалл, от которого шло странное тепло. Первый тут же раскрыл глаза и поднял взгляд на кристалл, так как искра отозвалась на скинт. Лололошка только подумал что будет держать его рядом, чтобы хоть немного восстановиться, как смотрящий,используя свои когтистые руки, с ледяным туманом, благодаря щупальце резко запихал кристалл мироходцу в глотку, заставив того блевать черной слизью и кровью, тяжело выдыхая. Искра восстановилась на совсем немного, но жар, который сжигал глотку и сердце никуда не ушел. Раздвинув ноги мироходцу, бог времени осмотрел его. — Хватит, прошу.. не надо.. просто убей меня.. — Мольбы так и не достигли живых существ, так как смотрящий запихал в его глотку ещё один кристалл и мерзлым хлюпаньем в глотке ,толкая дальше ,заставляя сдерживать рвотные позывы. Ло решил закрыть глаза, сосредоточившись на том как поглотить скинт и восстановить искру, чтобы не чувствовать эту боль, однако даже это не помогло. Щупальца и мерзкий холод пробирался внутрь с двух сторон, не дав Лололошке даже слово вставить. Его грудь и тело по немногу восстанавливалось с каждым запиханным кусочком скинта. Только казалось разорвав желудок и кишечник шатена, бог времени наконец прекратил. Положив обессиленного мироходца в кровать, тентакля смотрящего потянула угол одеяла и потянула его вверх, а затем мягко опустило ткань на его плечи. Тепло накрыло сразу, пропитываясь сквозь усталое тело, и Ло почувствовал, как веки тяжелеют. Взгляд смотрящего выражает удовлетворение. Божество задержался ещё на несколько секунд. Он стоял неподвижно, словно проверяя, не попытается ли Ло встать. Одно из щупалец почти невесомо коснулось его виска — и отступило. В следующий миг он уже не чувствовал присутствия Смотрящего. Тот исчез так же тихо, как и появился, оставив после себя только едва уловимый запах сырости и металла, а так же отступающий холод. Ло лежал неподвижно, слушая тиканье бункера. Возможно... Это было не так плохо. Он почти полностью восстановил искру и она бо льше не горела. Тело почти полностью восстановилось и полукровка заснул, наконец отдавшись в цепкие лапы Морфея.