Часть 1
19 ноября 2025 г., 09:00
×💀×
— Поздравляем! — С повышением! Антон смущённо улыбается, жмёт руки, отвечает на дружеские похлопывания по плечу — коллектив у них замечательный и Антон надеется, что коллеги за него искренне рады. Сам Антон от повышения в должности счастлив — по сути, к своим двадцати трём годам это его единственное постоянное место работы, и как работник он зарекомендовал себя ответственным и исполнительным не только на испытательном сроке, но и в процессе выполнения заданий, поэтому поздравления принимает заслуженно. Но от пристального внимания к своей персоне щёки заливаются румянцем и Антон, идя по коридору, пытается спрятать улыбку — получать поздравления ему приятно, но истинное трепыхание сердечка от другого: он в предвкушении от перспектив, которые маячат впереди от быстрых прыжков по ступеням карьерной лестницы. В курилке мужики завистливо шептались, якобы повышают его то ли за красивые глаза, харизму или что иное, но Антон, нечаянно подслушавший разговор, особого внимания ему не придал. Ведь только он сам знает, за что Станислав Владимирович посодействовал в его продвижении — на счету Антона смертей вдвое больше, чем у любого из штатных сотрудников. Это и неудивительно, в последний год Антон работал практически без выходных и от парочки влюблённых канареек, его первых жертв, менее чем за полгода дошёл до существа более разумного — взгляд питбуля, умирающего после бойцовской схватки, Антон ещё долго помнил. — О, Антох! — лучший друг и коллега, Димка Позов, который и привёл Антона в контору Смерти, встречает его на пороге кабинета, перекрывая путь. — Как ты, братан? От радости в штаны не наделал? Антон ничего не отвечает, только улыбается и пытается протиснуться в проход, но Димка загораживает вход и начинает нести чушь, на что Антон догадывается: — Сюрприз гото́вите? — Ага, — Димка сдаётся сразу, — подожди минутку, там Ира с Даринкой шариками украшают твой стол. — Зачем? — Ты один у нас такой молодой да прыткий. Димка знает, о чём говорит, он сам выше домашних животных не поднялся, третий год сидит на одном месте. Тоже начинал с мелочи, на одних колониях тараканов несколько месяцев тренировался. Если честно, переходить на людей он побаивается, это с виду он спокойный и серьёзный, но на деле тот ещё переживательный тип и встречи с людьми, которым предстоит уйти в мир иной, опасается. Но за друга рад. В кабинете наряду с девичьим смехом и выстрелом хлопушек, наверняка, преждевременным, слышится имя Антона. — О! Вот это размах! — Антон, заходя, от увиденного офигевает, его даже с днём рождения поздравляли менее торжественно. Кабинет украшен шариками, девчонки раньше времени выстрелили хлопушками и конфетти разлетелось по столам, лежит яркими кружочками на полу. Вдоль стены висят несколько лесок, на которых на прищепках держатся фотографии. Антон подходит ближе: надо же, как девчонки заморочились, в архиве выцыганили всех его жертв. Антон останавливается с краю: маленькая жёлтая канарейка была его первой, но очень запоминающейся. Хозяева летом выставили клетку на балкон, но по глупой случайности забыли налить воды. И ведь ходили вокруг, разговаривали с любимой птичкой, думали, что она щебечет от радости, а она, бедная, просила о помощи. Они подсыпали ей корм, но на высохшую поилку внимание не обратили. Канарейка умерла от обезвоживания, а Антон тогда пришёл чинить кабельную линию интернета, там и забрал её безгрешную душонку. Спустя сутки поступил заказ по тому же адресу, Антону пришлось менять форму и проверять газ в квартире. Старушка подслеповато щурилась, увидев знакомый силуэт, не каждый день встречаешь такую каланчу. В тот день Антон забрал кенара — тот не смог жить без своей любимой. Антон идёт мимо фотографий и дотрагивается до них кончиками пальцев — в каждом фото запечатлена история и, как полагается, печальная. Ну, или смешная, это если смотреть на фотку колонии тараканов — да-да, они тоже имеются в его послужном списке и всю эту потравленную дихлофосом команду он забрал с собой. Он останавливается ровно посередине натянутой лески, с фотографии на него смотрят улыбающиеся детские глаза. Именно тогда, в летний тёплый вечер, Антон, пришедший за котёнком, выпавшим из окна седьмого этажа, ушёл с двумя чистыми душами — котёночной и детской. Антон в тот момент не растерялся, только отошёл с котёнком с места кроваво-мокрой лужи на асфальте, как услышал тоненький голосок: — Барсик… Повернувшись, увидел девчушку в голубом платьице, подошёл ближе: — Твой котёнок? — Да, — ответила девочка и протянула ручки к пушистому комочку. — Меня Антон зовут, а тебя как? — Маруся. — Пойдём со мной? — тихим голосом произнёс Антон и улыбнулся. — Пойдём, — девчушка спокойно пошла в Антоновы руки, прижимая к себе Барсика. Пока Антон на руках с Марусей и Барсиком уходил с места несчастного случая, которое уже окружили люди, беспрестанно оглядывался по сторонам — сегодня утром при получении заказа не было отмечено, что котёнок будет не один. Значит, девчушка тоже была в списках, но почему её никто не встретил? С коллегами из отдела людских Смертей он на тот момент пересекался не часто, департамент их занимал отдельный этаж, на который сотрудникам отдела Смертей фауны, в котором трудился Антон, вход был строго воспрещён. Куда после смерти отправляется различная летающая и прочая живность, Антон знал. Провожал их до смертоприёмника, сдавал в руки операторов и уходил восвояси. А вот что делать с ребёнком, и куда вообще «уходят» люди — этим вопросом он не задавался. Не придумав ничего лучше, Антон пришёл с девчушкой и котёнком в офис. Котёнка, естественно, ни в какой смертоприёмник он не сдал — на руках-то был ребёнок и ранить детскую психику Антон не хотел. Как оказалось позже, произошёл сбой в системе распределения заказов, и многие люди тогда оказались в подвешенном состоянии. Кто-то смог вернуться в жизнь, чем изменил ход истории, а кто-то завис и впал в кому, ведь проводники их не встретили. Антон в критический момент не запаниковал, думал, что так на его месте поступил бы каждый и искренне был удивлён, что ему выписали благодарность. Некоторые сотрудники их департамента на деле оказались пугливыми и скрылись с места смерти, оставив умерших на произвол судьбы. Даже Димка не стремился повысить свой уровень и перейти в департамент людских Смертей, обмолвился как-то, что боялся. Антон же страх не испытывал, встречал умерших всегда в хорошем настроении и с улыбкой на лице. Доброта его была залогом успеха в нелёгких трудовых буднях. Неважно, птичка, кролик или седовласый старик попали под раздачу, он умел найти подход к каждому. Его рвение к работе руководство заметило сразу, завалило неординарными ситуациями, с которыми он благополучно справлялся. Всего лишь нескольким сотрудникам отдела Смертей фауны в первый год работы удостоилась честь получать заказы из отдела людских Смертей, и Антон был в их числе. Но неопределенности настал конец — с сегодняшнего дня Антон переведён в штат отдела людских Смертей, и с кошечками, собачками, рыбками и птичками будет иметь дело, если те окажутся в паре с человеком. Антон поворачивается к своему, теперь уже бывшему, рабочему месту: на столе в подарочной упаковке, перевязанной ленточкой, лежит чёрная мантия с капюшоном — официальная фирменная одежда отдела людских Смертей. Понятно, что на вызов её никто не надевает, Станислав Владимирович рассказывал, что это правило отменили несколько веков назад, теперь она традиционно висит в шкафчике в рабочем кабинете, её даже домой никто не уносит во избежание страха напугать близких. Свернуть её и засунуть подальше в чулан тоже не получится, вдруг срочно вызовут на ковёр. Рядом со столом у стены стоит коса́ — атрибут Смерти, символизирующая урожай сбора душ. Место её отныне тоже будет в шкафу. Никто, теперь уже из бывших коллег Антона, не удостаивался чести иметь такую экипировку. Поговаривали, что даже у Станислава Владимировича её не было, в своё время он отказался переходить в отдел людских Смертей и остался руководить отделом Смертей мелкой живности, но так ли это в действительности, никто не знал, вопросов начальнику не задавали. — Нравится? — все взгляды обращены на Антона, стоящего около косы и не решающегося содрать подарочный бант. — … Такая большая… — в замешательстве Антон примеряет её к своему росту. — По индивидуальным размерам изготавливали, для таких высоких не было готовых экземпляров. Антон в душе тот ещё ребёнок и ему очень, очень хочется увидеть себя во всеоружии, поэтому он под добрыми взглядами коллег-друзей срывает с подарка праздничную упаковку, облачается в мантию, накидывает капюшон, берёт в руку косу, подходит к зеркалу, благо оно имеется в кабинете во весь рост, и замирает. Из зеркала на него смотрит сама Смерть — величественная в своей неизбежности сила; необъяснимая, пугающая, пробирающая страхом до костей. Антону не кажется, что он слишком молод для такого бремени, но на мгновение в зеркальном отражении своего взгляда он читает… испуг. И даже не испуг за себя, а за тех, кого ему придётся провожать в последний путь. Он встряхивает головой, пытаясь отогнать неприятное наваждение — он всего лишь проводник смерти и не может изменить ход жизни другого человека, но волнение, что отныне каждый его день будет сопровождаться печалью, не отпускает. Всё же принятие окончания жизненного пути у людей отличается от мелкой живности, и в голове Антона возникает вопрос: «А справится ли он? Готов ежедневно видеть непонимание и разочарование в глазах людей?». За свой маленький опыт Антон сделал определенные выводы: плачут и не могут принять факт, что их путь на земле закончился, те, у кого этот путь оборвался трагически и кто не успел завершить дела, попрощаться с близкими, сказать важные слова любимым людям. Те же, чей путь был наполнен болью, болезнями или усталостью от старости, чаще всего не оборачивались, понимали всё за секунду, отвечали на Антонов добрый прищур глаз благодарной улыбкой, и шли за ним без вопросов и сожаления… Мрачные размышления Антона отражаются на его лице и коллеги замечают: — Не грусти, — Ира подходит и приобнимает его за плечо, — мы же не прощаемся. Будем ждать тебя в гости, хотя ты, наверное, к нам уже не спустишься. — Ну почему же? — Антон снимает с себя мантию и отставляет косу в сторону, — буду к вам бегать чай пить. Станислав Владимирович усмехается, уж он-то эту кухню знает на зубок — времени у Антона теперь будет в обрез. — Хороший ты парень, Антон, но уж слишком оторван от реальности. И почему я твои заслуги не замалчивал, такого работника потерял! — Ну что вы, — щёки Антона вновь смущённо алеют, — я, правда, приходить к вам буду… — Позволь я дам тебе совет, Антон, — тон бывшего начальника резко становится серьёзным. Станислав Владимирович подходит ближе и ловит его взгляд, — ответственность на тебе теперь лежит большая; главное, о чём ты должен постоянно помнить — эмоции не в рамках твоей юрисдикции, ты лишь исполнитель, понимаешь? Антон согласно кивает. — Что бы не случилось, как бы тебе не было жаль людей, помочь ты им можешь, лишь проводив в последний путь и не наоборот, Антон. Заруби себе это на носу. Антон покорно опускает глаза вниз. Даже Димка не знает об его единственном проёбе, Станислав Владимирович, непонятно почему, замолчал тот случай и это осталось тайной. Антон тогда доказывал, что не было у него личных взаимоотношений с умершей, при жизни он с девяностолетней бабулькой не пересекался, и всячески оправдывался за свои действия. Она так просила вернуться на денёчек, кота пристроить в добрые руки, иначе бы Мурзик умер в квартире без еды и воды, и Антон поддался уговорам, животных он всегда любил. За бабулькой Антон вернулся на следующий день, но оборудование зафиксировало задержку, в связи с чем исполнителю прилетело по шапке. Станислав Владимирович отвоевал Антона, взяв всю вину на себя, очистив тому послужной список, строго настрого приказав Антону не промышлять тем, что ему по закону делать не положено. — Понимаешь, Антон? Всегда действуй строго по регламенту. Станислав Владимирович за Антона вроде как в ответе теперь, проложил ему путь в «светлое» будущее. — Понял, Станислав Владимирович, не подведу. — А теперь, Антон, собирай свои манатки и в путь. Тебя ждут. — А как же вы? Мы? А стол? Я перевод хотел отметить, торт купил… — Антон растерянно обводит взглядом украшенный кабинет — разноцветные шарики и конфетти предполагают если не продолжение банкета, то чаепития с тортом обязательно. — Позже. Иди, тебя ждут. И форму не забудь. Я с трудом выпросил, чтобы тебе её здесь вручить. Под непонимающие грустные взгляды коллег, у них такая ситуация тоже впервые, Антон наперевес с личными вещами, мантией и косой идёт по коридору в сторону лифта. Поздравления от сотрудников, выглядывающих из кабинетов, уже не сыпятся, в след Антону доносятся вздохи, словно они провожают его в последний путь. — Увидимся, — шепчет одними губами Антон, стоя в лифте. С закрывающимися дверями лифта жизнь его переворачивается и мир застывает в преддверии неизведанного. Позади — привычное, знакомое, безопасное. Впереди — зыбкий туман, полный вопросов, но и возможностей. Больше нет старых маршрутов, только новые горизонты и сердце, готовое к взлёту, несмотря на страх.×💀×
— Понимаешь, со счёту сбился, не знаю, что происходит, — Антон разводит руками, сидя с Димкой в парке на лавочке. С недавних пор они даже в бар редко ходят, настолько Антон занят. — Почему у начальника не спросишь? — Да он ко мне претензий не имеет, я отчитываюсь, что заявка нулевая, он и бровью не ведёт, типа, всё идёт по плану. Подписку о неразглашении Антон, разумеется, подписал, но он и не нарушает ничего, просто делится с другом своими переживаниями. С большинством коллег в новом отделе тёплых отношений не сложилось, Антон вообще их в ро́боты записал, настолько механически те выполняли свою работу — ни эмоций, ни разговоров. Подружился с Макаром, парнем крупным, серьёзным, не особо общительным, но работу выполняющим хорошо. Они иногда обедали вместе, и он рассказывал Антону маленькие тайны и хитрости их придворного двора. У Антона мелькала мысль, что и он когда-нибудь превратится в холодного непрошибаемого исполнителя, но старался на этом не зацикливаться. Работа ему по-прежнему нравилась, было много нового и непонятного, но, по сути, он пока только вникал в кухню нового отдела и надеялся, что со временем во всём разберётся. — Антох, — Димка уверен, что навсегда останется приёмщиком душ животных, но ему жутко интересно, как обстоят дела по иерархии выше, — а куда ты людей отводишь? Антон молчит минуту, а потом выдаёт другу страшную тайну: — В смертоприёмник. — В кошачий? — Почему в кошачий? Для людей который. — Что, — Димка скептически прищуривается, — людей также как и животных принимают? — А чем они, умершие, отличаются? — Ну там… душа… распределение в рай или ад… — Люди знают, чего они достойны и сами выбирают правильную дверь. — Шутишь? Так просто? Я думал, всё по-другому… посерьёзней… Антон тоже раньше так думал. Поначалу он даже хотел сообщить Димке, что сверхсекретность департамента людских Смертей очень сильно преувеличена. Конечно, в департаменте различных отделов намного больше, чем в других остальных департаментах, вместе взятых, и Антон ещё не вник в суть работы своих коллег, а потому с выводами не торопился. Чаще всего Антону доставались самые лёгкие заказы — он встречал и провожал только тех, кого настигла смерть, наступившая в результате старости, болезни, или произошедшая при несчастном случае. Несколько раз ему прилетали заказы, связанные с насилием или умышленным самостоятельным причинением смерти. До недавнего времени он справлялся с заданиями без проблем, но в последние недели начали происходить необъяснимые явления — заказы срывались в самый последний момент и это доставляло Антону беспокойство… — Антох, — Димка надеется, что получит ответ на свой вопрос, они как-никак сто лет дружат, — а ты считал, сколько… сколько ты уже встретил? — Имеешь в виду, скольким людям я явился в образе смерти? — Ага. — Многим, Дим, многим. — А точнее? Сколько их? Десять, двадцать, тридцать? — Сто, Дим… или двести, триста… не считал. На самом деле у каждого сотрудника в их департаменте ведётся счётчик и количество людей, которых Антон встречал и провожал до смертоприёмника без мантии и косы — устрашающие атрибуты он сдал под расписку в отдел хранения, но от бывших коллег данную информацию утаил — давно перевалило за трёхзначную цифру. Димка в молчании качает головой, у них в департаменте подсчёт не ведётся — счётчики бы сбились от количества умерщвлённых ядом тараканов и крыс. — Ого, ты уже профи, Антох. А сейчас что? — А сейчас происходит какая-то хуйня. Подробности Антон не рассказывает, потому Димка если и может чем помочь, то только поддержкой и словами, что всё будет хорошо. То, что его друг заёбанный в край, Димка видит невооружённым взглядом: видимо, Антон забывает даже побриться, а о волосах и говорить нечего, кудри на голове взъерошены копной. — Ты отдыхаешь вообще или без выходных пашешь? — Без выходных, — голос Антона сквозит усталостью. — Не пожалел, что ушёл от нас? — Здесь перспективы, Дим. — Хочешь залезть высоко, сместить главного? Такие мысли Антона посещают часто. Не про сместить, а про залезть высоко-высоко. Он и так прыгнул выше своего роста. За несколько месяцев в новой должности обошёл многих старожил. Может они от того с ним и не общаются, что он занял чьё-то место или потому что ему заказов прилетает в два раза больше, чем другим. Димка решает отвлечь Антона от неприятных мыслей и переводит разговор в другое русло: — На личном фронте как? — Штиль. — Никто не нравится? У вас в отделе что, одни старики? Молодых и красивых парней нет? При упоминании молодого и красивого парня, взгляд Антона проясняется и рабочие моменты отходят на второй план. — Дим, как можно найти человека, если не знаешь ни имени, ни фамилии? Димка лукаво улыбается. Антон без серьёзных отношений уже давно, а те, что были в далёкой юности, из воспоминаний стёрлись. Димка вообще уверен, что Антон такой трудоголик по причине своего одиночества. — У тебя есть кто-то на примете, Антох? — Есть, — глаза Антона загораются, — но я не знаю о нём ничего, он появляется внезапно и не вовремя, мельком его вижу, когда я на задании. — По базе пробить не пытался? — Кто меня туда пустит? Всё запаролено, доступа нет. — Может вычислить, в каком районе его видел, вдруг там живёт? — В доставке он работает. На велосипеде ездит с маленьким ко́робом за спиной. — А чего не подошёл к нему, если понравился? — Говорю же, видел его, когда на заданиях был… тех самых, нулевых… момент напряжённый, не до знакомств. А потом… его и след простыл. Димка чешет затылок: — Доставка-то какая? Самокат? Перекрёсток? Яндекс? — Не знаю. — Антох, не тупи, короб у него за спиной какого цвета был? Красный, зелёный, синий? — Белый, меньше обычных, без опознавательных знаков, я такую доставку раньше не встречал. — Фиг знает, они сейчас растут как грибы после дождя, посмотри в интернете, потом офис их найди, а потом можно и по сотрудникам пройтись, узнать. — Диман, ты меня за придурка-то не держи, я уже всё пересмотрел, не нашёл. — Ого, — Дима в удивлении рот приоткрывает — если Антон так заморочился и разыскивает парня, значит тот, действительно, ему понравился. — Я бы рад помочь, Антох, но не знаю как. — Вот и я не знаю, как его найти. Антон замолкает, что ещё сказать? А с Димкой и помолчать можно. Вокруг парк дышит летним настроением: дети визжат, гоняя голубей; старики неторопливо играют в шахматы; влюбленные парочки прогуливаются по тропинкам. Тёплый ветерок ласково трепет волосы, донося запах скошенной травы, и Антон бы остался сидеть на скамейке ещё пару часов, но телефон его пиликает входящим сообщением. «Переулок Цветочный, дом 17. Мужчина, 58 лет. Предполагаемое время встречи — 18:34. Смерть в результате отравления угарным газом». — Заказ. — Антон взглядывает на экран телефона и поднимается с лавочки. — Мне идти нужно, Дим. — Братан, не пропадай надолго, — Дима обнимает Антона, отмечает, что тот совсем отощал, хлопает его по плечу и провожает задумчивым взглядом удаляющуюся быстрым шагом фигуру — куда подевался добрый, улыбчивый Антон?×💀×
«Да что такое происходит?» — как бы Антон не поддавался панике, она наступает ему на пятки. Он битый час стоит у обозначенного в заказе места, несколько раз сверился с координатами, временем встречи, но никого, хоть как-то напоминающего «Парень, 23 года, смерть от удара тупым предметом по голове» — не видит. Антон крутит по сторонам головой — в вечернем сумраке за листьями деревьев абсолютно ничего не разобрать. От дороги доносятся звуки проезжающих машин, голоса людей, дыхание оживлённого города не даёт вычленить мольбы о помощи — вдруг этот самый парень, указанный в заказе, лежит за гаражами и истекает кровью? По регламенту не положено отходить от места назначения более чем на пять-десять метров, но Антон всё же поддаётся панике — вдруг он что-то проглядел, и вновь нарушает регламент, обходит старые ржавые металлические гаражные коробки кругом, выискивая взглядом лежащее в кустах тело. Пусто. Что, блять, происходит? Почему нулевые заказы достаются именно ему? Антон знает, что заказы распределяются рандомно, но почему ему везёт как утопленнику? Как он завтра будет отчитываться, чем объяснит отсутствие несданной в смертоприёмник души́? Антон увеличивает радиус и осматривает каждое дерево, корягу, кусты. Промеж деревьев он видит силуэт в белой одежде и с белым коробом за спиной. Что доставщик не пойми чего забыл в лесополосе? И опять, когда Антон на задании. Но нельзя терять ни минуты. Он вновь рыскает по кустам, оврагам, но ничего не находит. В безысходности выходит на другую сторону от безлюдного участка лесополосы и оказывается около автомобильной трассы. Ничего не поделать, ещё один неотработанный заказ пополняет его копилку. Невдалеке видит автобусную остановку и направляется к ней. Сердце, как только глаза в вечернем сумраке выхватывают на остановке очертания человеческой фигуры с белым коробом за спиной, делает кульбит и начинает колотиться с бешеной скоростью. Он. Безымянный парень, лицо которого отпечаталось в памяти Антона темными волосами, голубым цветом глаз, очерченными скулами и смешным кончиком носа, сидит на лавочке в ожидании транспорта. Антон убыстряет шаг и подходит к остановке сбоку, парень смотрит по ходу движения машин и на подошедшего человека рядом не реагирует. — Привет, — голос Антона с хрипотцой, — автобус ждёшь? Парень от неожиданности вздрагивает и оборачивается: — Привет, — взгляд его скользит вверх и останавливается на лице Антона, — жду. Руки Антона вспотели, и он обтирает их о штанину, прежде чем протянуть ладонь: — Я — Антон, мне кажется, мы встречались раньше. Парень медлит мгновение, потом поднимается с места и протягивает руку: — Арсений, можно Арс. Да, пересекались, я тебя помню. — С заказа едешь или на заказ? — Антон кивает на короб за спиной Арсения. Тот снимает его и ставит на скамейку рядом: — С заказа. — А что за фирма? Никогда такую не видел. — Мы… мы неизвестная, маленькая… — Парень взгляд не отводит и присаживается следом за Антоном на лавочку, — несём здоровье в массы, так сказать. Лекарства, БАДы, витамины — помогаем человечеству продлить жизнь. А ты? С работы едешь? — Да. — Чем занимаешься? — Всем понемногу. Специалист широкого профиля, круглосуточный сервис с гарантией качества, — у Антона имеется на этот счёт несколько заготовленных фраз, в зависимости от обстоятельств, — могу интернет провести, роутер установить; или мебель перетащить, кран починить, обращайся в случае чего. — Буду иметь в виду. — Получается, мы с тобой коллеги, работаем в сфере обслуживания. — Получается, коллеги. Краем глаза Антон видит приближающийся автобус и сердце вновь начинает учащённо биться — ни номер телефона записать, ни договориться о встрече он уже не успевает. — Тяжёлый? — спрашивает у Арсения про короб. — Нет, пустой, всё раздал. — Тогда… — с ладоней Антона стекает пот водопадом, — может пройдёмся? Ресницы Арсения делают несколько быстрых взмахов, щёки розовеют, и он соглашается: — Давай… Только мне ещё в офис зайти нужно, заказ на завтра забрать, рано утром нужно доставить. — У меня времени — вагон, хоть куда сходим. Можно сказать, Антон с первой встречи показывает Арсению свою заинтересованность в нём. Пылающими кончиками ушей и взглядом из-под опущенных ресниц Арсений на заинтересованность отвечает согласием. Ничего объяснять им друг другу не приходится, кажется, оба безмерно рады встрече. За разговорами и прогулкой время проходит незаметно. Они — ровесники и воспоминания из детства и юности у них схожи. К полуночи они добираются до тёмных окон здания где-то в тьмутаракане. Арсений бежит в офис, Антон в ожидании курит, и пока кончик сигареты оранжевым маячком удерживает их в реальности, сердца обоих трепещут от состоявшейся встречи. Антон чувствует себя счастливым, и улыбка не сходит с его лица, скулы сводит от смеха — Арсений оказывается с удивительным чувством юмора и сыпет каламбурами, не останавливаясь. К утру они наконец-то доходят до дома Арса и останавливаются около подъезда, обмениваются телефонами и договариваются о завтрашней встрече. Настигшая Антона любовь с первого взгляда, а в том, что это она, он уверен, — является для него провидением судьбы и подарком свыше. Он так долго находился в ожидании этого чувства и сейчас считает себя избранным — кому попало взаимность не даётся, и в том, что он понравился Арсению, сомневаться не приходится: Арс, прощаясь, долго не выпускает свою ладонь из его руки. Поймав тачку, Антон в приподнятом настроении доезжает до дома, моется, бреется, надевает чистую одежду и отправляется на работу — за окном уже во всю гудит шумный город. Предстоящая вечерняя встреча заряжает его энергией и то, что он уже больше суток на ногах, организм, наполненный эйфорией, не замечает. «До вечера, Арс» — не удержавшись, пишет Антон, едя в переполненной маршрутке. «Увидимся» — отвечает Арсений и, поторопившись, вместо смайлика с улыбающейся рожицей, тыкает на бьющееся красное сердечко. Спохватывается, но удалить не успевает — сообщение загорается прочитанным значком. Что ж, это судьба, думает Арс и тоже начинает приводить себя в порядок и собираться на работу в предвкушении от вечерней встречи. Это точно судьба. А от неё, как известно, не уйдёшь.×💀×
— В кино? Предлагая Арсению сходить в кино, Антон преследует одну лишь цель — побыть с ним наедине. Он предполагает, что на последнем ряду, в темноте, взять Арсения за руку, будет проще. Ему и при свете дня ничего не мешает это сделать, но он опасается, что спугнёт Арса своим напором. А в темноте — боже, он ведёт себя как подросток — это сделать не так страшно. — В кино? Ты хочешь посмотреть фильм? — удивлённо спрашивает Арс. Серьёзный и разочарованный Арсов взгляд ставит Антона на место. — Я просто хочу побыть с тобой наедине, Арс. — Тогда зачем кинотеатр? Поехали ко мне. — К тебе? — Антон, мы же не дети, в самом деле. — Ты не подумай, Арс, я не хочу затащить тебя в постель на первом свидании… Ты мне нравишься, очень сильно… И я хочу… — А я хочу… — Арсений перебивает и впечатывается в него взглядом, — очень хочу, чтобы ты меня поцеловал, Антон. А здесь, — он очерчивает руками круг, — нас забьют камнями. Пойдём? В такси они едут молча, Арсений на переднем пассажирском, Антон на заднем, под тихо играющей мелодией за окном мелькают городские пейзажи. Выглядывающий из-под кепки Арса тёмный завиток волос, бледная кожа, бьющаяся венка на шее — Антону так хочется прикоснуться к этой красоте кончиками пальцев, и он смотрит, не отрываясь, ловит мимолётные движения. Арс, словно чувствуя направленный на него взгляд, оборачивается. Если человечество когда-либо выражало скептицизм в адрес телепатии, то два молодых парня, находящиеся в одном такси, имеют неопровержимые доказательства наличия данных способностей. «Арс, а ты веришь в любовь с первого взгляда?» «Нет, Антон, не верю. Верить — значит, усомниться, а я знаю, она есть» «Увидев тебя в первый раз, я сразу почувствовал, что хочу увидеть тебя снова, Арс» «Я тоже тебя тогда увидел, но… был на срочном заказе, не мог задержаться» «А потом, помнишь? Мы встречались случайно несколько раз» «Случайности не случайны» «Я искал тебя, и встретил. Это судьба, Арс» «Согласен, это судьба» Квартира на первом этаже, тёмный коридор, спина Арсения, прижатая к груди Антона — идеальное сочетание в росте. — Арс, — губы Антона шепчут Арсу в ухо, руки обнимают стройную фигуру, — ты такой красивый. Арсений разворачивается в кольце Антоновых рук, приподнимает голову, говорит еле слышно: — Красота в глазах смотрящего, — и тянется на носочках вверх, так что его губы оказываются напротив Антоновых, близко-близко. — Поцелуй меня, Антон. Тёплые, податливые, гладкие и мягкие — именно такими ощущает Антон Арсовы губы. Словно два лепестка, случайно соприкоснувшиеся на ветру. Невесомо Антон проходится языком по арсеньевским губам; несмело очерчивает контуры, скользит по верхней к уголку, переходит на нижнюю. Арсений отвечает на нежный поцелуй, словно на хрупкое обещание чего-то большего. Воздух вокруг, сотканный из предчувствия и робкого волнения, замирает. В этот миг существуют только они и поцелуй, как луч солнца, пробивающийся сквозь туман. Дыхание сбивается, сердца трепещут, и в прикосновении губ звучит безмолвное признание, застенчивое, но искреннее и глубокое, как самая первая любовь. — Арс, — Антон стоит, не шелохнувшись, отрывает губы от арсеньевских губ, смотрит ему в глаза, — я хочу быть с тобой, просыпаться утром в одной постели, вместе готовить ужин. — Я тоже хочу, — Арсений прижимается ближе, обхватывает Антона руками за спину. Он в жизни многое, что повидал и знает, встретить своего человека — превеликое счастье. А своего он уже встретил. Давно. Просто ходил кругами, оберегал. — Извини, — Антон усмехается на урчание своего живота, — это нервное. Арсений отстраняется: — Ты голодный? У меня пицца есть, разогреть? Антон не ел и не спал со вчерашнего дня, на работе выполнил гору заказов и держался на ногах благодаря предвкушению встречи с Арсением. Организм Антона, почувствовав близость того, к кому стремился его хозяин, решает, что марафон окончен и окутывает Антона слабостью. Но Антон знает, как обдурить самого себя: — Кофе. Много кофе. — Налью тебе в свою кружку, поллитровую. Как бы не держался Антон, но присев на стул и облокотившись головой на стену, в неравной борьбе проигрывает организму и падает в пустоту, засыпает, едва прикрылись веки. Арсений аккуратно ставит кружку на стол и присаживается рядом, не отрывает взгляд от подрагивающих ресниц, приоткрытых пухлых губ; слышит неровное дыхание, иногда сбивающееся, словно лёгкие забыли свою работу. В ритме быстрого сна читаются отголоски дневных переживаний, тревоги и заботы, прорывающиеся сквозь завесу бессознательного. Арсению самому не мешает закинуться кофе — он также как Антон, не спал больше суток. День был ужасным, не успевал ездить с одного заказа на другой. Он притягивает к себе кружку с кофе и, не успев сделать и пару глотков, чуть не роняет её из рук — телефон Антона разрывается от входящего звонка. Антон дёргается как от испуга, глаза его расширены, он оглядывается по сторонам, пытаясь прийти в себя. Звонок тем временем прекращается, но пиликающие сигналы оповещают о пришедших сообщениях. — Я уснул? Извини, Арс, замотался, день был тяжёлый. Арсений протягивает ему кофе: — Выпей. Но Антон уже попал во власть работы. «Озёрное шоссе, северная развилка. Девушка, 19 лет. Предполагаемое время встречи — 20:45. Смерть в результате насильственных действий». — Прости, Арс. Мне срочно нужно уехать. Работа. — Конечно, иди. — Ты не обиделся? — Антон берёт в руки Арсовы ладони, — это срочно, не могу перенести. Но завтра мы обязательно встретимся. — Всё хорошо, Антон. Иди. — До встречи. Антон на прощание целует Арса в щёку, торопится, времени в обрез. Закрывая за Антоном дверь, Арсений чувствует вибрацию на своём телефоне, рабочий чат оповещает о срочном заказе. Он тяжело вздыхает — заказ нельзя отменить, и, если бы не Антонова работа, Арсению бы самому пришлось прервать встречу. Они обязательно увидятся, не сегодня, так завтра или послезавтра, ведь теперь они вместе. А вместе — это значит навсегда.×💀×
— Определенно, нам вставляют палки в колёса. Кто — не знаем, не можем их поймать, думаем, происходит слив информации. Коллеги из отдела пострадали от рук неизвестных, практически у каждого увеличились случаи нулевых встреч. — Аналитики проанализировали, — Павел Алексеевич, начальник отдела, проводит общий сбор, — и сошлись во мнении, что орудует группа, судя по радиусу нулевых встреч, довольно большая. Какие методы используют при работе, неизвестно, но люди, наши потенциальные клиенты, не зависают в безвременье, не впадают в ко́му, невероятным образом избегают несчастных случаев и остаются жить дальше. М-да, дела плохи. — Какие категории чаще всего попадают под нулевые заказы? — из Антона получился бы неплохой аналитик. — Правильно думаешь, Антон, — Павел Алексеевич переводит на него взгляд, — самоубийства и насильственные смерти. — То есть ни одного, кто бы болел или умер от старости? — Ни одного. Только те, в чьих смертях задействованы другие люди. — Повторов не было? — ход мыслей Антона объясним: не убив себя сегодня, человек попытается сделать это завтра. — Нет, повторов не было, отследили, все продолжают жить дальше. Воздух ощущается тяжёлым, сотрудники отдела, хоть и сидят не в фирменной одежде, выглядят как смерти на задании: мрачные, с серыми лицами и чёрными тенями вокруг глаз. Наблюдают за Антоном — тот, кажется, взял на себя роль главного в сегодняшнем обсуждении. — Что думаешь, Антон? — Павел Алексеевич перспективного парня к себе в отдел не просто так забрал, надеялся на новую свежую кровь в коллективе. — В самый последний момент в их жизни происходит что-то, вследствие чего они меняют свои решения и действия. Нужно отследить, что именно. Разговоры, встречи — кто-то влияет на них. Первоначально потенциальные клиенты достигли максимума на длительность жизни, но потом резко все меняется. Есть тот, кто меняет их жизни. Тот, кто играет важную роль для них. — Молодец, Антон. Правильно мыслишь. Мы уже работаем в этом направлении. Собрание заканчивается, и Антон едет на новый вызов — смерть от заболеваний, как ни крути, до сих пор занимает первое место в списке причин. Заканчивая с обедом, получает новый заказ, успевает только созвониться с Арсом, назначить встречу на сегодняшний вечер. Засчитывается ли первый поцелуй за первое свидание, Антон не знает, но желание увидеть Арса, обнять; поцеловать, не скрываясь, рвёт башню и стояк в штанах, и Антон всё переигрывает, отмечается на работе больным, чтобы вечером заказы не прилетели, чем безмерно удивляет начальство. По пути с адреса на адрес выкидывает к чертям собачьим идею прогуляться с Арсением, заказывает на дом ужин, свечи, вино, смазку и презервативы, успевает перед назначенной встречей раскидать бардак, застелить чистую постель и сгонять в душ. Вызывает такси и на всех парах мчит к своей любви. — Нет, — отвечает Антон Арсу на нежелание пройти дальше коридора, — собирайся, Арс, едем ко мне. Хм, Арс уже достаточно взрослый, чтобы понять, что гулять, держась за ручки, они не будут. Сутки без Антона и возросшее желание упасть в крепкие объятия, ощутить прикосновения кожа к коже, и его заставили уйти с работы раньше времени, договориться на подмену и отключить телефон. Он ещё вино прикупил и растянул себя. Антону он предоставит возможность насладиться растяжкой в следующий раз, сегодня же член его стоит с обеда и медлить он не намерен. — Почему к тебе? Можем у меня остаться. — Арс, — Антон не выдерживает, притягивает его, прижимает к себе так близко, что Арсений чувствует упирающийся в его бедро возбуждённый член, отреагировавший на приветственный поцелуй. — Поехали ко мне, я всё подготовил, поехали. Арсений притирается к бедру Антона пахом, не ощутить твёрдый бугорок в штанах невозможно; рукой обхватывает Антона за шею и шепчет, задевая мочку уха губами: — Я тоже подготовился. Зачем тратить время на дорогу? Глаза Антона вспыхивают, по телу бегут мурашки, член упирается в ширинку, и Антон подхватывает Арса за ягодицы: — Ты охрененный, Арс, — и впечатывается в его губы страстным поцелуем. Их губы встречаются как два пламени, готовые слиться в один всепоглощающий пожар. Сегодня нет места для нежности, только жажда, голод, неутолимое желание быть ближе, глубже, раствориться друг в друге. Руки Антона крепко сжимают Арсовы ягодицы, он притягивает его к себе так, что между ними не остаётся ни единого миллиметра пространства. Арс отвечает с такой же страстью, обвивая его шею руками, прижимаясь, чувствуя каждый изгиб его тела своим. Поцелуй влажный, горячий, требовательный. Их языки сплетаются в танце, полном чувственности и первобытной силы. Дыхание сбивается, сердца колотятся в бешеном ритме. Нет слов, только чистая, необузданная страсть, готовая вырваться наружу и поглотить их целиком. Поцелуй, который обещает ночь, полную любви и забвения. — Арс, — Антон отрывается от него, дышит сорванным дыханием и пытается скинуть кроссовки. Арсений так и висит на нём, руки вокруг шеи, губы ищут Антоновы губы и Антон на ощупь идёт в спальню, сшибая углы. На кровать они падают в состоянии дикого возбуждения, Антон рывками скидывает с себя футболку, брюки, носки и трусы летят на пол, не выпуская из поля зрения Арсения. Движения того, в отличие от Антоновых, плавные и неторопливые, словно он играет, изгибаясь телом. Минуту назад он был яростной кошкой, сейчас же превратился в трепетное и нежное существо. Что ждать от Арсения, Антон и не пытался угадать, в первую встречу он и предположить не мог, что в Арсении таится грациозная чувственная лань, и такой красотой Антону хочется насладиться. Но делать с собственным стояком что-то нужно, Антон в этот момент думает только членом и оставляет сексуальные игрища на следующую встречу. — Арс, где смазка, презики? У Арса глаза широко раскрыты, но затянуты пеленой, он лежит обнажённый на спине с согнутыми в коленях ногами, с руками, раскинутыми словно крылья. — Там, — машет крылом в сторону тумбочки. Антон на ощупь ищет ящик, шарит внутри рукой, не отрывая взгляда от Арса. Нащупывает только смазку и плюёт на отсутствие презервативов — он доверяет Арсению безоговорочно, а сам он чист. По пути к кровати выдавливает полфлакона в ладонь. Тут его прошибает мысль, что он не помыл руки, а такси, дверные ручки — рассадник заразы, а он хочет Арса всего истискать, пролезть длинными пальцами в самые потаённые места, и он хватает не то трусы, не то футболку и вытирает размазанную смазку с ладоней, стирает ею невидимую грязь. Снова льёт её на ладонь, на член. Арсений этих манипуляций не замечает, переводит взгляд с собственного члена, прижатого к животу, на член Антона, длинный, толстый и блестящий от смазки. От увиденного рот его наполняется слюной, а в животе скручивается узел, он приподнимает попу кверху, когда Антон присаживается на коленях напротив и тянет пальцы ко входу. Арсений себя растянул, но сейчас до дрожи в коленях хочется почувствовать в себе не только пальцы Антона, но и его член, язык; хочется, чтобы Антон был везде, и он раздвигает ноги шире. — Ты очень, очень красивый, Арс, — Антон наклоняется и целует его в бедро, а подушечками пальцев оглаживает нежную кожицу мошонки, трёт по шовчику и, наконец-то, проникает пальцем внутрь. Арсений зажимается, и Антон чувствует, как нежная плоть обволакивает его палец, он вводит второй, двигает ими, подготавливая место для члена. Скользит из стороны в сторону, задевает простату, и Арсений от простреливающих импульсов выгибается, хватается ладонями за простыню. Антон вытягивает пальцы, пристраивается ближе и направляет член внутрь. Боже, почему он не встретил Арса раньше? Как он жил до этого момента? Ноги Арса обхватывают ягодицы Антона, цепляются в замок, и Антон только слышит стоны, не разбирает, свои или Арсовы, и начинает вбиваться сильнее, глубже. Он словно бежит стометровку, ускоряется и вот уже Арсений стонет в голос, член его зажат между телами и трётся, добавляя чувствительности. Внутри хлюпает, оргазм проходится судорогой, и Антон даже не пытается вытащить член, изливается в Арса и падает ему на грудь. Животы прилипают друг к другу от арсеньевской спермы, оба потные, дышат рвано, член Антона так и находится в Арсении. Антон знает, когда придёт его время, он выберет дверь рай. Рай по имени Арсений. Войдёт и останется навечно. Арсений сжимает мышцы ануса, и Антон дёргается, член чувствительный, каждая его клеточка кайфует от разгорячённой обволакивающей плоти внутри. — Почему я не встретил тебя раньше, Арс? — сил Антону хватает повернуть голову и ткнуться губами тому в щёку. — Просто сейчас пришло время, — для такого момента голос Арсения звучит сдавленно. Антон тяжёлый, прижал его к кровати своим весом, но Арсений рад, он хотел чувствовать его везде и получил желаемое. Если Антон сейчас расслабится окончательно, то раздавит Арса, и он приподнимается на локтях, с сожалением вытаскивает член, который кричит, что хочет назад в рай, и укладывается рядом. Протягивает руку и гладит Арса по подрагивающему животу, изляпанному спермой. Происходит этакая прелюдия наоборот, телом-то Арса Антон не успел насладиться, сразу зашли с тяжёлой артиллерии. Ведёт подушечками пальцев вверх и кружит вокруг бусинок сосков, чувствует, как они твердеют, грудь Арса вздымается, а вместе с ней и Антонов член, получивший разрядку несколько минут назад, приподнимается вновь. Венка на шее Арса, к которой прикован взгляд Антона, заметно наливается, начинает биться чаще, сильнее. Пульсация становится более отчётливой, ощутимой под кончиками пальцев, как барабанная дробь, пульс страсти, который невозможно унять. — Прости, но придётся ещё поработать, — в глазах Арсения разгорается нешуточный огонёк, тело реагирует на близость выбросом сексуальной энергии, и Арс переползает на бёдра Антона, садится верхом. Весь в сперме, живот и пах измазаны своей, из задницы вытекает Антонова, запах пошлости и секса витает в воздухе, окутывает их, распаляя на новые свершения молодые организмы. Антоновы ладони ложатся на ягодицы Арса и он приподнимает их вверх, и насаживает Арса на свой, стоящий член. Упираясь ладонями Антону в грудь, Арс сам двигает бёдрами и Антону открывается прекрасный вид, как собственный член по его же сперме скользит и скрывается внутри ануса. Тела от напряжения дрожат, они сейчас единое целое и больше не смогут существовать раздельно. Взгляды их встречаются, жизнь «до» не проносится перед глазами, впереди у них только «после, вместе». «Я люблю тебя, Арс» «Люблю тебя, Антон» В изнеможении оба, завершив повторный круг излившимся семенем, Антон продолжает прижимать Арса к себе, упавшего ему на грудь. Им бы не мешало в душ и подкрепиться, но силы они теперь черпают друг в друге, их энергии объединились, и вместе они — сила.×💀×
— Как успехи? — Димка в ультимативной форме выцепляет Антона в один из вечеров и затаскивает в бар пропустить по бокальчику холодненького безалкогольного. — У нас шепчутся, что у вас что-то происходит, но даже Станислав Владимирович молчит, не распространяется. С появлением Арса в жизни Антона место его друзей, в частности, Димки, коллеги, соратника, жилетки в особо тяжёлые времена, ушло на второй план. Антон, как и предполагалось ранее, так ни разу и не спустился в свой бывший отдел попить чайку, с бывшими коллегами пересекался изредка при входе в здание или лифте, время в сутках было поделено между работой и Арсом, с ним он проводил каждую свободную минуту. — Кто-то по-прежнему сливает информацию о предстоящих встречах, шерстят своих теперь, — Антон поглядывает на часы, обещал Арсу сегодня не задерживаться. — Как на личном фронте? — Димка понимает, что Антон не просто так пропал с радаров, сто пудово в его жизни произошли изменения. — Нашёл парня из доставки? — Нашёл, — у Антона, каким бы он заёбанным не был, при упоминании Арса лицо подсвечивается улыбкой. — Арсений. Арс. Дим, он невероятный, я люблю его. Ого, Димка офигевает, какие изменения в жизни друга происходят. — Познакомишь? — Конечно, Дим. — Он знает, кем ты работаешь? — Специалист широкого профиля, круглосуточный сервис с гарантией качества, — Антон повторяет заученную фразу, им её ещё на испытательном сроке сказали зазубрить, — это объясняет мои постоянные отъезды. Он и сам в доставке трудится, заказы, сборы, разъезды. Нам бы только побольше часов в сутках, не успеваем вместе побыть, всегда времени не хватает. А у тебя что нового, Дим? Девчонки как, Ира, Дарина? Станислав Владимирович? — Трудимся. Слышал про пожар в контактном зоопарке? Всех забрали. Девчонки переживали очень, пару дней на работу не выходили. Повышенная эмоциональность, однозначно, минус в их работе, и Антон искренне убеждён, что женскому полу с их изменчивым настроением не место в их конторе, но мужчин на все отделы не напасёшься, поэтому и набирают девчонок. — А ты, Дим, переводиться не надумал? — Не, я хоть и спокойно к смерти отношусь, но меня целый зоопарк чуть из себя не вывел, куда мне до людей. Хм, действительно, не выдержит Димка работу в отделе людских Смертей. Это ещё Антон не рассказывает ничего… Зоопарк… Антон на прошлой неделе из-за замыкания электропроводки целый психдиспансер встретил, вот где работы было много, они и не поняли, что погорели заживо… Антон поглядывает на часы — с другом хорошо, но Арс ждёт, у них сегодня по плану просмотр фильма. До кинотеатра они так и не добрались, а все их попытки посмотреть фильм дома заканчивались, известно чем — исследования, на сколько непрерывных оргазмов способны их тела, только набирали обороты. Телефон в кармане пиликает входящим сообщением, и Антон медлит с просмотром — вечерние и ночные заказы его начали напрягать. Он уже пытался поговорить с Павлом Алексеевичем об уменьшении рабочей нагрузки, но пока безрезультатно, заказы сыпятся круглосуточно. Но… раньше начнёшь, раньше кончишь. Антон достаёт телефон, читает адрес, прикидывает, что пора с Диманом закругляться, ехать до места встречи практически час, ещё полчаса на сдачу умершего в смертоприёмник. Такими темпами он доберётся к Арсу поздним вечером, но может успеет до заказа к Арсу заскочить? Соскучился по нему, жуть как. Стоп. Антон снова достаёт телефон и смотрит на сообщение. Не может быть! В голове пульсирует кровь, липкий холодный пот выступил на спине. Нет! «Улица Омская, дом 20, корпус 3, квартира 83. Парень, 23 года. Ориентировочное время встречи — 20:00. Причина смерти не установлена». Нет! Арс! Нет! От резкого скачка давления, Антон, не успев встать, падает на стул. Димка понимает, что произошло что-то ужасное, с брелка заводит тачку: — Поехали, Антох, — приподнимает того за локти и выводит на свежий воздух. — Куда ехать? — поворачивается к Антону, когда уселись в машину. — Ко мне. — На кого ты... заказ получил? — Димку обдаёт жаром. — На Арса. Антон берёт себя в руки и мозг его начинает лихорадочно соображать: до Арса ехать почти час, с пробками Антон успеет только-только к назначенному времени, нужно срочно Арса вытащить из дома, замести следы. Он набирает номер Арса, прижимает телефон к уху, молится всем богам, чтобы тот ответил. — Арс! Арс! — кричит в телефон, как только слышит родной голос, — Арс! Пожалуйста, бросай всё, бери тачку и езжай ко мне! — Мы же собирались фильм посмотреть, я попкорн купил, пиццу твою любимую заказал… — Бросай всё, Арс, и срочно езжай ко мне! Я всё тебе объясню! Пожалуйста! — Антон перебивает, нервы его на пределе, и он кричит, громко, с отпечатком ужаса на лице. Он так боится не успеть. Мысли в голове решают уравнение со множеством неизвестных, и он вновь кричит ему в телефон, — нет, Арс! Едь до той остановки, где мы с тобой встретились, я тебя там буду ждать! Понял? — Хорошо, — Арсений лишних вопросов не задаёт, Антона в таком состоянии он никогда не слышал, — выезжаю. — Дим, сворачивай здесь, едем до кольца, потом на светофоре направо и в конец улицы, на последней остановке притормози. Антон рассчитал всё верно — остановка, где он встретил Арса с коробом за спиной, когда возвращался с нулевого задания, находится ровно посередине по пути от Арсова дома к его дому. При нормальной скорости движения, без пробок, Арс и Антон должны подъехать к той остановке одновременно. — Что происходит, Антох? Почему именно ты получил заказ на Арса? Это случайность? А если бы его получил кто-то другой? Вопросы сыпятся из Димки как из рога изобилия, но у Антона нет ответов, нет! Ужас сковывает тело, что по великой случайности рандомайзер направил заказ Антону. Это что, блять, подарок свыше? Или это проверка? Антон попал под раздачу, потому что у него дохуя нулевых неотработанных заказов? Они что там, блять, в конец охуели и подозревают Антона в умышленном отказе встречать умерших? Что, блять, и почему это происходит?! Тачка гудит заведённым двигателем, Антон нервно отбивает пяткой по асфальту, всматриваясь в проезжающие машины, не убирает от уха телефон, там Арс на связи. — Не вижу, где ты едешь, Арс? — Кольцо проехали, едем по прямой, пару минут и я на месте. Таксист непонимающе смотрит на дорогу, переводя взгляд на зеркало заднего вида, — пассажир неадекватный попался, непонятно, от погони ли они убегают, но тот постоянно оглядывается назад и неотрывно с кем-то разговаривает по телефону. — К остановке, — Арсений машет рукой водителю и вылетает из машины, не успела та остановиться. — Арс! Наконец-то! — они будто под пулями, Антон пригибает голову Арса рукой и заталкивает его на заднее сиденье. Сам залезает следом. — Поехали, Дим! Поворачивается к Арсу и обнимает его, прижимает к себе. — Что произошло? — Арсений не противится, смиренно сидит в неудобной позе в охапке Антоновых рук. Антон разжимает тиски, ладонями обхватывает его лицо: — Никому тебя не отдам. Арс, родной, любимый мой, — и целует его щёки, нос, губы, вновь прижимает к себе. — Нам грозит опасность? — Нет, Арс, не волнуйся. Просто тебе нельзя оставаться дома. Тебе пока нельзя быть одному. Только со мной. Мы едем ко мне. Пока всё не разрешится, будем вместе. С водительского сиденья доносится Димкин голос: — Антох, а может ко мне? — Арс, это Дима, друг мой, мы работаем в одной фирме. — Антон отпускает Арсения. — Нет, Диман, вези нас ко мне домой. Держа Арсения за руку, мозг Антона продолжает подкидывать идеи, и Антон достаёт телефон, набирает номер, по которому никогда не звонил. — Прошу прощения, Павел Алексеевич, но первый раз в такой ситуации, не знаю, к кому обратиться. Заказ поступил, время поджимает, а у меня форс-мажор, сожрал что-то, с горшка слезть не могу, понос прохватил. Антон — парень исполнительный, даже сидя на унитазе с голой жопой, думает о работе. — Хорошо, Антон, разберёмся. Выздоравливай. — Спасибо, сейчас таблетками закинусь, завтра буду как штык на работе. Нельзя уехать, нельзя спрятаться, нельзя, чтобы ему запретили допуск в офис — только там Антон сможет быть в курсе событий, только там, в ужасном логове, сможет понять, что происходит. Вот он и вновь нарушил обещание, которое дал Станиславу Владимировичу — не руководствоваться эмоциями. Но когда на кону стоит жизнь любимого человека, Антон готов поступиться законом, чтобы его спасти.×💀×
Ещё даже не войдя в кабинет, Антон чувствует напряжение, витающее внутри, и слышит обрывочные фразы разговора о предстоящем разборе полётов. Антон пришёл раньше, чтобы перед утренней летучкой разведать информацию, оставив Арса у себя дома, так ничего ему и не объяснив, но умоляюще попросив не выходить из дома до обеда. — Антох, выздоровел? — Макар огромной глыбой поворачивается к нему, — мне вчера твой заказ прилетел, сорвал меня из спорт-бара почём зря, такой матч пропустил. — Кишки что-то забастовали, — Антон делает страдальческое выражение лица, — опять нулевой? — Ага. Зря прождал. Ничего подозрительного не было. — Участились случаи. Не знаете, — Антон обращается ко всем, сидящим в кабинете, — причину так и не выяснили? — Выясняют, — безучастно произносит Алексей по прозвищу Сапёр, получивший своё второе имя в основном за то, что рандомайзер выбирал его встречать людей, распрощавшихся с жизнью от взрыва бытовых взрывоопасных устройств, начиная от газовых баллонов и заканчивая новогодними фейерверками. — Но зуб даю, дело не чистое, кто-то сливает нашу базу. Сергей Борисович Матвиенко, самый серьёзный из сотрудников в их отделе, с которым у Антона вообще отношения не задались с самого перевода, встаёт с кресла и, направляясь к выходу, бросает: — Хватит домыслы разводить, вам-то какая разница, человек сейчас умрёт или спустя годы. Может он мир спасёт, оставшись жить, лекарство от рака изобретёт. — Если все «нулевые» изобретут лекарства, мы без работы останемся! — ухмыляется Макар. — На твой век работы хватит, — Сергей Борисович стучит пальцами по наручным часам, показывая, что время летучки наступило, и выходит из кабинета. Павел Алексеевич, моложавый, словно Смерть в его лице законсервировалась на века, оперативных совещаний за свою трудовую деятельность провёл несчётное количество. Сегодняшнее ничем не отличается от вчерашнего или завтрашнего, потому говорит он строго по делу, озвучивая предстоящие задачи: — Поступает информация с филиалов нашей организации со всего мира, что «нулевые» случаи за последнее время растут на всех территориях земного шара. На сегодняшний момент никто не взял на себя ответственность за совершённые преступления. Перенаселение Земли от несвоевременной смерти граждан обеспечено, и, если в ближайшее время виновники не найдутся, миру грозит катастрофа. Антон смотрит на своего начальника и за строгим деловым костюмом видит иссохшую фигуру, закутанную в длинный, черный балахон с капюшоном, скрывающим лицо. Различается лишь оскал черепа, покрытого сухой, натянутой кожей. Из-под рукавов виднеются костлявые пальцы, крепко сжимающие рукоять косы, от лезвия которой исходит тусклый, неживой свет. Присутствие Смерти в кабинете ощущается ознобом и холодом, ужас пробирает Антона до костей — именно к такому образу он бежит вверх по карьерной лестнице? Почему он здесь? Что заставило его однажды согласиться на работу в этом страшном заведении? Неужели вся его жизнь была мрачной и жуткой, что происходящие события не навевали страх и не были ему отвратительны? Отчаяние охватывает Антона, когда, оглядываясь на коллег, он видит только образ Смерти перед своими глазами: вместо лиц — глубокие тени, в которых вспыхивают пустые глазницы, наполненные равнодушием. Им наплевать, кто умрёт сегодня, чей путь закончится, кто будет горевать об ушедших. Неживые, безэмоциональные ро́боты! Антон не такой! У него есть Арс, любимый человек, и Антон не готов отдать его в руки бездушным тварям! Воздуха начинает не хватать, и Антон задыхается, прижимает руки к горлу и как только начальник заканчивает речь, срывается с места, но останавливается от вопроса Павла Алексеевича. — Как ты себя чувствуешь, Антон? Бледный. Не выздоровел? — Уже лучше, но… меня тошнит, я уйду сегодня пораньше? — Мог и не приходить, я распоряжусь, чтобы тебя не трогали… — Нет! — Антону обязательно нужно иметь доступ в здание, чтобы владеть информацией, — мне уже лучше! Я отлежусь вечером и завтра буду как штык на работе! — Ну, смотри сам, — соглашается Павел Алексеевич, всё же не зря он взял трудолюбивого Антона к себе в отдел. Большое будущее за парнем. — Я распоряжусь, чтобы твои заказы сегодня дублировали Сергею Борисовичу. Антон выбегает из кабинета и выискивает глазами Макара. Широкими шагами догоняет его: — Макар, я поговорить с тобой хотел, есть минутка? — Конечно, Антох, покурим? Спускаются вниз по лестнице, в специально отведённое место, где дымят другие сотрудники. — Давай лучше сюда, — Антон открывает дверь на запасной выход и проходит к балкону. — Нужна? — Макар протягивает ему зажигалку. — Нет, я бросил недавно. — Что хотел, Антох? — Макар… У тебя есть знакомые из информационного бюро? — А тебе зачем? — Идея одна есть, проверить хочу, но нужно надёжного человека, чтобы не проболтался. Макар выпускает дым кольцами, смотрит как в воздухе они теряют очертания, растворяются прерывистыми линиями — ему враньё распознать, как два пальца об асфальт. А говорили, что Антон — парень перспективный, молодой, умный. — Кто он тебе? — Кто? — у Антона пересохло во рту. — Тот, кого ты вчера увёл. Макар смотрит спокойно и безучастно, и Антон не может понять, тот его сдаст или ему можно довериться. Но выбора у Антона нет. — Это парень мой. Я люблю его. — Решил, что спас его? Спрятал в подвал? — Нет, он дома у меня, ему обратно возвращаться опасно. — Узнать что хочешь? — В заявке не была указана причина смерти, хочу выяснить. — Зачем? Антон боится это произносить вслух, но если он будет знать причину, то приложит все усилия, чтобы исключить Арсову смерть в будущем. Смерть от падения с высоты — значит, Арс не будет подниматься выше второго этажа. Смерть от неисправной электропроводки — значит, они уедут с Арсом в лес и будут ходить в лаптях, вручную выжимать масло, и питаться сырыми кореньями и ягодами. Смерть от последствий дорожно-транспортного происшествия — значит, Антон на хуй выкинет Арсов велосипед, и они уедут жить в деревню, где из транспорта будут трактор или газонокосилка. — Хочу предотвратить его смерть. Макар тушит сигарету о перила. В кармане пиликает телефон и он читает входящее сообщение. — У меня заказ срочный, Антох, идти нужно. Я постараюсь узнать про твоего парня, а ты домой езжай, не мельтеши здесь, па́лишься. Борисыч как коршун за всеми следит, не дай бог заподозрит что. — Спасибо, Макар. — Иди, давай. Антон спускается по лестнице вниз, ловит тачку и едет домой. По пути они попадают в пробку — где-то впереди идут ремонтные работы моста и он места себе не находит, не знает, может если бежать, он доберётся до дома быстрее. Звонит Арсу, но тот не отвечает. Тревога застревает в горле комом, на глазах наворачиваются слёзы, и тогда он не выдерживает, выпрыгивает из тачки и бежит вдоль дороги мимо стоящих машин. Вдыхает выхлопные газы и вытирает бегущие по щекам слёзы. Рыдания вырываются из его горла хрипами — так не может быть, чтобы он потерял Арса! Сейчас, когда он только встретил свою любовь; сейчас, когда жизнь заиграла яркими красками, он не может снова упасть в чёрный и страшный мир! Нет! Только не сейчас! Сейчас Антон хочет дарить любовь и быть любимым! Хочет улыбаться утром, видя, как Арс пританцовывает с чашкой кофе в руке! Он хочет жить вместе с Арсом, целовать его по утрам и вечерам; хочет слышать Арсовы стоны и видеть, как тот изгибается под ним в оргазмических судорогах! Ему нужен Арс! В бессилии Антон присаживается на бордюр, в кармане пиликает телефон и он чуть не бросает его на асфальт — на хуй идите со своими заказами, сегодня он для всех умер! Пусть Сергей Борисович отдувается за двоих! Машины, проезжая, гудят клаксонами — Антон сидит на проезжей части, пробка рассосалась и трафик возобновился. Нужно срочно домой, но почему Арс не отвечает? Антон вновь набирает помеченный звёздочкой номер, но в телефоне слышатся лишь гудки и, скидывая сигнал, он видит непрочитанное сообщение. На сегодня Антон выходной и его не интересует, чей жизненный путь подошёл к концу, но пальцы на автомате нажимают на значок «входящие». «Улица Воронежская, дом 19, корпус 4, квартира 91. Парень, 23 года. Ориентировочное время встречи — 10:00. Смерть при невыясненных обстоятельствах». Сердце останавливается, когда Антон понимает, что охота на Арса началась. Макар, сволочь! Антон доверял ему, а тот слил информацию, что Арс у Антона дома и руководство выслало туда своего стражника Смерти. В школе Антон не бегал, хоть с его длинными ногами он бы легко мог стать чемпионом, он и сейчас бегать не любит, но ради спасения Арсения Антон бежит, спотыкается, останавливается, падает, отдыхивается и снова бежит. Вызывает такси, но как только машина замедляет ход, в час пик в центре города все ползут с черепашьей скоростью, Антон выскакивает из машины и бежит. Из-за деревьев видятся знакомые очертания дома; мокрый, раскрасневшийся, с сорванным дыханием Антон вбегает по лестнице на свой этаж. Оглядывается — пусто, смотрит на часы — 09:50. Успел. Ноги его по пути к своей квартире дрожат от страха и перенапряжения, но он из последних сил делает рывок и доходит до двери. Он помнит, что сам закрыл дверь на ключ, уходя утром, но приоткрытая дверь семафорит, что он… опоздал. Боясь увидеть окровавленный труп в своей гостиной, Антон дёргает ручку и входит в квартиру. — Отойди от него, гад! — кричит Антон. Тот самый Сергей Борисович из его отдела стоит рядом с Арсом. Сволочи! Макар, Матвиенко — все они заодно, твари! Антон пантерой кидается вперёд, сшибает Матвиенко с ног и валит его на пол. Ярость застилает глаза и он бьёт кулаком ему в лицо, брызги крови разлетаются вокруг, пачкая одежду и пол. Кулаки Антона алого цвета, он бьёт без разбора — в глаза, нос, рот; Матвиенко харкает кровью, он маленький и коренастый, и силы у него в разы больше чем у Антона, но Антон в бешенстве, тело его словно сталь, не даёт сдвинуться Матвиенко с пола. — Антон! Антон! — голос Арса и руки, пытающиеся оттолкнуть Антона, приводят его в чувство. — Отпусти его, Антон! Матвиенко с месивом вместо лица лежит на полу, Антон отползает от него, становится на карачки, сплёвывает на пол кровавые слюни и выпавший зуб, всё-таки Матвиенко умудрился заехать ему в челюсть. — Антон, — Арс опускается перед ним на колени, — не трогай его, Антон. — Ты не знаешь, кто он, Арс! — красные белки Антоновых глаз горят злостью, — он пришёл за тобой! Понимаешь? Он — смерть! — Нет, Антон! Антон с помощью Арса с трудом встаёт с колен: — Лежи, падла! — рявкает он на попытки Матвиенко подняться с пола, но Арс отходит от Антона и приподнимает того за спину. — Не трогай его, Арс! Эта сука пришёл убить тебя. Он — смерть! Я — смерть! Мы приходим за людьми и сейчас он пришёл за тобой, Арс! — Антона всего трясёт и он содрогается в рыданиях. — Я — смерть, Арс! Я — Смерть! Матвиенко харкает на пол кровавые слюни, под глазами налились фиолетовые мешки, он с помощью Арса поднимается на ноги, шепеляво, всё же Антон ему пару зубов выбил, говорит: — Если бы он не был твоим парнем, Арсений, за причинённый мне вред я бы точно его забрал, — и переводит взгляд на Антона, — я за тобой пришёл, Антон. Озарение как вспышка, пронизывает взболтанный дракой Антонов мозг: «Парень, 23 года. Смерть при невыясненных обстоятельствах». Совсем не на Арса Антон получал заказы, во всех нулевых случаях его клиентом был он сам: когда искал неизвестного парня в лесополосе, когда приезжал на заказ и ходил кругами, но никого не встречал, только Арса мельком. В заказе по адресу Арсения Антон должен был забрать не Арса — себя. Арс. Он всегда был рядом. Почему? Антон переводит взгляд с Матвиенко на него: — Кто ты, Арс? Арсений идёт к нему невесомо, словно плывёт по воздуху. — С тобой всё будет в порядке, Антон. Я рядом. Ты под моей защитой. — Почему?! — губы Антона дрожат, голос срывается в отчаянном крике, эхом отражаясь от безмолвных стен. В ответ, словно рассвет после самой темной ночи, звучит Арсов голос, полный силы и света: — Потому что Я есть Жизнь и Любовь. Тепло арсеньевских пальцев проходит сквозь Антона, изгоняя ледяной холод, и Антон понимает: конец — это лишь новое начало. Ведь пока есть любовь, есть и жизнь, и их свет не погаснет никогда. Добро вечно, и теперь они — его неразделимая сила, вместе готовые противостоять любой тьме.×❤️×
— Когда я видел тебя на заказах, ты тогда спасал меня, да? — Антон кривится от боли, сидя на бортике ванной, пока Арс протирает ему антисептиком раны, нанесенные Сергей Борисычем, залепляя их пластырем. — Человек не может умереть, если любим или любит. А я уже тогда был влюблён в тебя и они не могли к тебе подступиться, пока я был рядом. — А как ты узнавал, когда и где на меня готовятся покушения? Борисыч говорил адреса из моих заказов? — Он — наш главный информатор. Антона мало интересует, почему Павел Алексеевич, а он уверен, что это его рук дело, решил убрать Антона со своего пути, по всей видимости, испытывал страх, что молодой и целеустремлённый сотрудник рано или поздно займёт его место. Но что действительно интересует Антона, так это организация, в которой трудится Арс. — А почему у вас нет названия? — А зачем? Наша цель — помочь людям, поселить в их сердце любовь и добро, а значит, и жизнь. Наше название — в каждом спасенном сердце, в каждом ожившем взгляде, в каждом слове благодарности. Мы есть любовь, и этого достаточно. Их команда — это не волшебники с палочками, а эмпаты и целители душ, они чувствуют угасающее пламя надежды в сердцах одиноких, отчаявшихся и сломленных, и направляют к ним потоки живительной энергии. Искренность, сострадание и умение увидеть прекрасное в каждом — их инструменты. Они устраивают случайные встречи, шепчут вдохновляющие слова на ухо в нужный момент, подталкивают к судьбоносным решениям. Антон практически до утра не выпускает Арса из объятий, расспрашивает, советуется, размышляет. Ему предстоит на многое решиться и многое узнать; принять, что чёрное не всегда оказывается злом, а друзья или коллеги могут запросто слить про тебя инфу начальству. Целуя Арса перед сном, Антон знает, что впереди — тернистый путь, полный непредсказуемых испытаний, но их с Арсом руки крепко сплетены, а сердца бьются в унисон. Вместе они смогут преодолеть любые трудности, ведь их любовь — это не просто чувство, а неиссякаемый источник силы и поддержки. Им предстоит многое вынести, но они выстоят, потому что знают — любовь спасёт мир. The end
