Переживу

Джекс сломанный. Сломанный. Сломанный. Сломанный. Вечно веселая, иногда наглая улыбка. И пустой взгляд. Пустой. Пустой. Пустой. Мальчишка, что решил спрятать свою боль за широкой спиной хаоса и бесконечного насилия. Тот, кто больше всех погряз в своей собственной лжи. Цыпленок, застрявший в своей скорлупе, задохнулся, даже несмотря на оставленные по ту сторону широкие трещины. Твой маленький темный кокон и маска мрази казались тебе гораздо безопаснее, чем мир с его реальными проблемами, да, Джекс?! Причинять боль другим, чтобы ее вновь не причинили тебе. Верно, Джекс?! Вот твоя истинная установка в этом гребанном цирке?! Ты говорил, что нужно отпустить себя. Смирится, стать частью системы... позволить нашему архетипу полностью овладеть нами и просто жить. Ведь в Удивительном Цифровом Цирке можно делать почти все что угодно, не так ли, Чертов Весельчак?! Очередная ложь. Ведь ты сломался, Джекс. Сломанный. Сломанный. Сломанный. Ты следующий, Джекс. Сразу после меня. Потому что если я была просто слабой, то ты был тем, кто пытался быть сильным лишь на глазах у других. Я не скрывала того, что слаба. И ты теперь не сможешь. Мне было весело, Джекс. Стоять с тобой плечом к плечу с пушками в руках. Чувствовать отдачу каждый раз, когда нажимаю на курок. Вести охоту на своих собственных друзей. Приятно чувствовать, что победа вот-вот прилетит к тебе в руки. За это спасибо. Но рано или поздно все хорошее обязательно должно закончиться. Правда? Ты вновь надел уже треснувшую маску. Боль вновь овладела тобой, стоило только подойти чуть ближе. Твоя несерьезность и вечные увиливания от правды злят. Вводят в неконтролируемое бешенство. Потому что ты противоречишь сам себе. А я так и не поверила. Просто ушла. Оставив тебя наедине со страхами, от которых ты уже никогда не сможешь избавиться. Рагата дала передышку. Заглушила боль. Кейн отвлек своим нелепым конкурсом. Но после наступила тьма.

***

“Что ты будешь делать, если я завтра рассеюсь?” “Переживу. И, наверное, забуду о тебе.” Это была единственная правда, в которой Джекс был искренне уверен. Единственная правда, которую он сказал ей тогда. Он даже не представлял, что эта правда что-то надломит в Помни. Не было и повода для опасений. Она вывела его из себя. И он сделал все, чтобы подобное больше не повторилось. И это больше не повторится. Никогда. Рагата в истерике всегда напоминала смешного жалко мяукающего котенка, которого хотелось пнуть да посильнее. Чтобы тонкое тряпичное тело отлетело, как можно дальше, закончив свой путь в ближайшей стене. Сейчас вместо раздражения и желания усилить боль, он ощущал лишь жалость. И чертово понимание. Тонкая дымка похоронной свечи плавными волнами струилась все выше и выше к потолку. На фотографии постамента, что был окружен цветами, на него смотрело глупое испуганное лицо. Клоун. Это просто очередной клоун. Как Кауфмо. Как многие до него. Тогда почему сейчас у него так дрожат колени? Почему к горлу подступает склизкий и неприятный комок сегодняшнего завтрака, который так хотелось выблевать прямо здесь? Почему он вообще пришел, если никогда не приходил?! Рядом в объятиях Зубл в очередной раз всхлипнула Гэнгл. И он не выдержал. Не заметив удивленные взгляды и окрик Кейна, он просто ушел. Он больше не хотел смотреть. Сознание вернулось к нему только возле двери в его комнату. И даже несмотря на это, взгляд его был будто прикован к противоположной двери. Та же самая фотография, но уже перечеркнутая красным крестом. Помни. Глупое имя глупого грустного клоуна. Который был слишком спокойным монстром для того, кто рассеялся. Но лучше бы вместо Помни появилась еще одна буйная тварь. Потому что спокойный черный гигант с множеством разноцветных глаз, смотрел лишь на него. Не двигался, давая возможность позвать на помощь Кейна. Просто стоял и смотрел. Но после из невидимого рта донесся голос. Знакомый, но настолько искаженный в зверином рычании, что он сначала даже и не признал. “Переживешь?” Это звучало как чертова насмешка над ним. Потому что в тот момент он смотрел и не верил. Не верил, что она все еще все помнила, понимала и тратила время на то, чтобы поиздеваться над ним. Если бы ситуация не была настолько хуевой, Джекс бы ощутил гордость. Роль злодейки Помни все же шла. Без фанатизма. Просто так. Он бы даже поверил, что это шутка. Пару раз шлепнул бы вновь маленькое тело клоуна об стену за такие приколы, которые грозили смертью его оставшихся нервных клеток. Простил бы опустившиеся вниз от страха органы и чувство будто весь мир вновь сломался на несколько частей. Простил бы. Лишь бы это была шутка. Но это не было шуткой. — Переживу. Но не забуду. Руки в перчатках с силой пару раз ударили по двери с перечеркнутой фотографией. — Переживу на зло тебе, гребанный клоун. Но не забуду.