Камбэк

Он снова здесь, в этом месте. Омори тоже тут. Спустя некоторое время после переезда, он снова появился в разуме Санни, как живое свидетельство о проблемах. Он больше не одно целое с Санни, но и не может контролировать его. Они в паритете, пока что. Омори просто является ему в плохих снах, таких как этот. Вообще, лучший сон для Санни — это его отсутствие, худший — белое пространство, третьего на данный момент не дано. Омори стоял лицом к Санни на своём белом ковре, как чёрно-белая статуя, его лицо ничего не выражало, а взгляд был пуст, как иногда у самого Санни. Ещё на ковре были неработающий компьютер, блокнот, салфетница, всё чёрно-белое. Чёрной кошки Мяво нигде не было видно. «Почему, почему я не могу от него избавиться?!» — подумал Санни в отчаянии. Хотя пока ничего не произошло, он знал, что это должно произойти и в любом случае произойдёт. Оставил неудачные попытки стереть Омори он давно — это было невозможно, и теперь оставалось лишь терпеть периодическое сосуществование с ним. — Новый друг, да? — спросил Омори, подняв взгляд на свою реальную копию, словно повторяя слова Санни в отношении Кела и Мэтта, так же сухо, как это говорил и сам Санни. Он стал намного разговорчивее за последний год. — Что?.. — неразборчиво проговорил Санёк, как будто дремал или оглох. — Нашёл нового старого друга? — монотонно повторил Омори. Санни даже не стал отвечать. «Да какое тебе нахрен дело?» — хотелось сказать ему, но он знал, что любые, совершенно любые протесты будут бесполезны. Он начал медленно отступать назад, шаг за шагом, не разворачиваясь. — Ну куда же ты уходишь? — послышался вопрос Омори, лишённый какой-либо эмоциональной окраски. Было непонятно, издевается ли он над жалкой попыткой Санни сбежать, или просто бессмысленно, риторически спрашивает. Реальный мальчик удивился бездействию Омори. Он развернулся и побежал. Вдруг получится каким-то чудом уйти отсюда? — Беги, беги… — произнёс Омори себе под нос и остался стоять там, где стоял. Расстояние в целиком белом пространстве было невозможно измерить… Санни не знал, как далеко он убежал. В этом месте нет ничего. Совершенно пусто. Даже неясно, есть ли ему конец, где стены, потолок или что-то в этом роде. Никакой двери, которая когда-то давно вела к воображаемым друзьям Санни, больше нет. Ничего нет, ничего. Под ногой вдруг появилось что-то красное, по форме напоминавшее человеческую руку. Санни споткнулся об неё и неуклюже упал на четвереньки. Когда он приподнял голову, то увидел перед собою две ноги в высоких чёрных носках, отбрасывавших небольшую тень на абсолютную белизну поверхности, которую в реальности называют «землёй». Что-то схватило Санни за шиворот, как котёнка за шкирку, и подняло на высоту достаточную для того, чтобы его взгляд встретился со взглядом Омори, стоявшего перед ним. — Ты не уйдёшь отсюда, — сухо сказал чёрно-белый мальчик. Санни вспомнил, сколько раз он пытался провернуть побег, и каждый раз это оканчивалось тем, что происходило сейчас. — Отпусти… п-пожалуйста… — попросил Санни с покорной робостью в голосе, хотя в душе всегда желал убить Омори. Красная рука, державшая его за рубашку, тут же исчезла, и он с глухим стуком упал на твёрдую поверхность. — Хорошо тебе там, наяву? А меня кто будет развлекать? — требовательно спросил Омори, властно поставив ступню на спину лежащего Санни, не давая ему вставать. Он никогда на самом деле не желал никаких развлечений, у него не было никаких действительных потребностей. В это своей версии он был просто воплощением саморазрушения Санни, его ненависти к себе и, в некотором смысле, его вины. — Тебе хорошо, безусловно… — продолжал он, всё твёрже вдавливая Санни в холодный пол ступнёй с неестественной для него силой. — Кому-то ещё хорошо? Ты хоть кого-то осчастливил, потребитель? — Исчезни, исчезни… — шептал Санни в слабой и тщетной надежде наконец взять собственный разум под управление. — Не исчезну. Ты мне не даёшь, я — часть твоей сущности, — сказал Омори и немного отошёл, давая своему аналогу из реальности возможность подняться на ноги, которой он был едва ли в состоянии воспользоваться. — Х-хватит… уйди, отпусти меня! — сдавленным голосом выкрикнул Санни, беспомощно лёжа на земле. Две руки красного цвета крепко обхватили его шею и снова приподняли в нескольких сантиметрах над полом. Дышать было очень трудно, в уголках глаз выступили слёзы. Так похоже на тот момент, когда Хиро напал на него. О, Санни уже пожалел, что выжил тогда. «Это всего лишь сон, надо проснуться,» как в лихорадке носились мысли в голове у него, но он ничего не мог сделать, кроме как молча смотреть на Омори, расхаживающего взад-вперёд перед ним, и с хриплым звуком пытаться вдохнуть. Говорят, что осознанными снами можно управлять, но это не наш случай. Санни настолько слаб, что даже не может контролировать свои ночные фантазии. «Ты — просто голос у меня в голове,» продолжал внушать себе Санни, но внезапная смена положения прервала его думы. Пользуясь повелеваемыми им красными руками, Омори грубо уложил Санни на неведомо откуда взявшийся белый стол лицом вверх. Что происходит? Что опять задумал этот засранец? Можно было лишь догадываться. Четыре бестелесные руки крепко удерживали Санни за конечности в позе морской звезды, и это беззащитное положение не могло не заставить его волноваться. Холодный пот выступил у него на лбу, когда Омори приблизился к столу с фирменной маниакальной ухмылкой на лице и положил свои белые ладони на грудь Санни, покрытую толстовкой (во сне он сохранил ту одежду, в которой был днём). Даже сквозь ткань чувствовалась прохлада прикосновения. Омори взялся за воротник толстовки лежащего на столе Санни и стал медленно рвать её пополам. Как уже было замечено, его силы были нереалистично велики. — Н-нет! Стой! — пискнул Санни, но в ответ получил ноль реакции. Омори порвал толстовку, обнажив бледное тощее тело Санни, и поднял свой взгляд, в котором будто бы значилось: «сейчас будет больно», на его шокированное и оторопелое лицо. Санни испуганно сглотнул и попробовал вырваться, но тут же ему пришлось замереть, потому что красные руки до боли сжали его за запястья и лодыжки. В правой руке Омори возник нож, неизвестно, каким чудом он появился. Впрочем, в больном бреду, снящемся Санни, могло произойти вообще что угодно. — Ты псих! — выкрикнул Санни, съёжившись всем телом при виде ножа и стараясь любыми средствами, которых, однако, не было, отодвинуться подальше от блестящего предмета. — Не-е-ет, псих — ты, — насмешливо протянул Омори и был прав в своём утверждении, ведь выдумал весь этот абсурд Санни. Даже если это сон, ему всё равно страшно. Когда над твоим телом заносят нож, сразу осознаёшь непомерную ценность своей хрупкой жизни. — Нет-нет-нет, пожалуйста! — умолял Санни, его взгляд был прикован к острому лезвию прямо над его оголённым животом. Его дыхание было быстрым и беспорядочным, он как будто задыхался, хотя его больше не душили. С крепко зажмуренными глазами он издал громкий крик, когда нож коснулся его плоти, углубился внутрь и был провёрнут. *** Он проснулся. От безумной боли в животе ещё оставались ослабевающие отголоски, существовавшие на самом деле лишь в воображении Санни. Ощущение только что прошедшего дискомфорта было даже в каком-то странном роде… приятным. Он резко сбросил с себя одеяло и стал обеспокоенно ощупывать и разглядывать всё тело. И только после этого он понял, что даже не знает, кричал ли на самом деле или лишь во сне. Что, если это кто-нибудь слышал? Санни представил, как люди с улицы подумают, что в доме Кела скотобойня. Окинув взглядом комнату, он увидел обоих братьев: Кел по-прежнему безмятежно лежал на матрасе, новоявленный Хиро устроился на своей кровати, подложив руки под голову и аккуратно прикрывшись тонким одеялом. Все спят. Так странно и необычно просыпаться раньше всех. Санни закрыл лицо руками и постарался успокоить своё дыхание. Волосы растрёпаны, голова чешется; только почесал в одном месте, тут же зачесалось в другом. Может, вши? О, Кел ненавидит вшей… «Пойду умоюсь, — сообразил Санни, полностью одевшись, но сразу засомневался, — а как же выйти? Неловко без разрешения ходить по чужому дому… разбудить бы кого-то…» Он посмотрел на Кела. Как мило выглядело его лицо, когда он спал! «Вот разбужу я его, и что дальше? — продолжал Санни, — скажет, что я и сам могу; как стыдно-то будет, что я несамостоятельный… или вообще отругает, мол, не мешай спать. Может, ему что-то хорошее снится, и тут вдруг я его прерываю.» Он лёг на живот, подперев голову руками. Как это всё-таки занимательно — думать, даже если думаешь о неприятном. Жаль только, что это не помогает скоротать время; Санни давно удостоверился, что по ощущениям оно не идёт сильно быстрее при думании, как делало бы при других интересных занятиях. В данный момент лучшим выходом из ситуации было бы снова заснуть, но это было невозможно потому, что уже светало. Оставалось лишь ждать, чтобы Кел, ранняя пташка, поскорее проснулся. Через несколько минут бессмысленного безделья что-то наконец произошло. Санни тупо смотрел в стену рядом с кроватью, когда почувствовал на себе чужой взгляд, а потом заметил и тень, отбрасываемую кем-то сзади. — Кто тут у нас не спит, а? — послышался голос, как выяснилось, Кела. — Доброе утречко, Санни! Санёк вяло обернулся и увидел широко улыбающееся лицо шатена. — Доброе… — Точно доброе? Ты нормально спал? Рано встал сегодня. — Нормально. Кел на этот раз быстро оставил Санни в покое, потому что сам сгорал от желания что-то рассказать, и отошёл на середину комнаты. Он стал всяко-разно разминаться, делать зарядку, начиная с наклонов головы и заканчивая вращением коленями, попутно начав рассказ. — Знаешь, что мне сегодня приснилось? Не поверишь, я сам в шоке! — он очень довольно ухмыльнулся и посмотрел на Санни, убеждаясь, что тот его внимательно слушает. — Мне приснилось, что Хиро — мой младший брат, он ещё в школе учится, а я работаю в Макдональдсе. Э-э, в общем, работаю я как-то раз, и представь себе, кто ко мне пришёл? Ты! Ты заказал большой такой гамбургер с двойным сырным соусом, а я его тебе бесплатно отдал, по дружбе! Никогда не подозревал, что ты такое любишь. Ещё ты почему-то выгуливал Гектора, и он съел котлету из твоего бургера… Рассказчика прервали. — Кел, Санни? Уже проснулись? — спросил Хиро, всё ещё лежавший в постели и, по видимому, сам только что отошедший ото сна. Его голос был уравновешенным и спокойным, вопреки любым ожиданиям Санни, а присутствие брюнета в их доме, кажется, ничуть его не удивило. Что ж, Хиро остаётся таким же идеальным и собранным — вероятно, момент его ярости, засвидетельствованный Санни, так и остался первым и последним. — Угадал, — ответил Кел. Он закончил разминку и оделся в те же оранжевые майку и шорты, что носил вчера, да и в большинство остальных дней тоже. — Я схожу в ванную водные процедуры делать, — сказал он, обращаясь больше к Санни. — Я тоже, — вызвался тот, что Кел и ожидал услышать. Он был пока не готов остаться наедине с Хиро. Сходили в ванную, умылись. Ничего необычного. Стоя у зеркала рядом с Санни, Кел принял крутую позу и ухмыльнулся своему отражению. — Красавчики, ты так не считаешь? — удовлетворённо сказал он, и Санни подтвердил это высказывание кивком головы и звуком «угу», хотя в зеркале он видел только одного красавчика, и явно не самого себя. — У меня такое ощущение, будто мы вчера что-то забыли, — проговорил Кел, когда они вышли из ванной, — пойдём на кухню, — быстро добавил он и направился прямо, в сторону лестницы на первый этаж. — Бэзил, — сказал Санни.