you're my (c)lover

      Намджун признаёт, что может быть очень импульсивным. В то время, как некоторые планируют свой день вплоть до часов, следуя спискам дел, как пошаговым рецептам, Намджун предпочитает импровизировать. Он может следовать расписанию, когда это необходимо, как, например, он делал в школьные годы. Однако сейчас, будучи взрослым, он предоставляет всё на волю своего настроения, на его приливы и отливы.       Даже когда его лобная доля сформировалась к 25 годам, он всё ещё был глубоко убеждён, что жизнь следует прожить так, будто это игра с открытым миром. Основной сюжет переоценивают, когда на каждом шагу ждут побочные квесты.       Именно поэтому в субботу в девять утра он стоит посреди залитого лучами солнца поля клевера, всего в пятнадцати минутах ходьбы от дома. Он одет в простую белую майку, свободные чёрные шорты, поношенные чёрные сандалии и чёрную кепку, низко надвинутую на глаза, чтобы солнце их не слепило. Никакой особой причины нет. Он просто живёт в деревне и может делать в выходные всё, что пожелает.       Сегодня, как и в предыдущие причудливые утра, он решил, что это идеальное время для поиска четырёхлистного клевера.       Намджун никогда не находил ни одного. Пока что. Он даже не знает, каковы шансы. Один на десять тысяч? Двадцать тысяч? Кто знает. Единственное, что ему известно, – это то, что шансы не равны нулю. Этой причины для него достаточно, чтобы провести утро в открытом поле.       Оно широко простирается, покрытое мягкой зеленью. Лето приближается, и Намджун чувствует нарастающий жар, обжигающий кожу. Порыв ветра проносится мимо, подталкивая клевер на запад. Некоторые лепестки касаются его лодыжки, щекоча её и заставляя оторваться от разглядывания участка, который он изучал. Он останавливается, чтобы почесаться.       Затем вновь наклоняется, пальцы зависают над листьями, пока он ищет тот самый дополнительный лепесток. Пока что он нашёл только сонных муравьёв, прокладывающих невидимые тропы, и божьих коровок, греющихся на стеблях.       Мимо пролетает яркая бабочка, со светло-зелёными и белыми пятнышками на крыльях. Намджун задерживает на ней взгляд всего секунду. Подобные бабочки теперь не появляются так часто. Большинство из них сейчас выглядит более тускло, как будто мир частично лишил их красок. В переносном смысле и буквально. Загрязнение окружающей среды, глобальное потепление и сокращение зелёных насаждений затрудняют их выживание.       Как только бабочка исчезает в небе, его внимание снова переключается на землю. Клевера растут кучно друг к другу, их листья переплетаются, образуя беспорядочный зелёный коллаж. Иногда это сбивает с толку. Два клевера, расположенные под определённым углом, могут заставить его думать, что один из них четырёхлистный. Он уже сбился со счёта, сколько раз у него срабатывала ложная тревога.       Намджун вздыхает и садится на корточки, пытаясь ослабить напряжение в спине после того, как слишком долго наклонялся вперёд. Он медленно осматривает участок, стараясь не тревожить листья слишком сильно. Запах травы усиливается здесь, внизу. Свежий, немного резковатый и смешанный с сухим запахом прогретой солнцем почвы.       Над его ухом жужжит пчела, ленивая из-за знойной погоды. Где-то поблизости чирикает птичка, всего лишь раз, а затем снова умолкает. Пот собирается на затылке, застряв под локонами, прижатыми кепкой. Он вытирает лоб тыльной стороной ладони. Всё ещё пригнувшись, Намджун осторожно продвигается вперёд, игнорируя зуд от травинок, царапающих его икры.       Вот. Три листика. Опять. Всегда три. Он тихонько фыркает, но не останавливается.       Затем тишину прерывает резкий скрип.       Намджун застывает и оборачивается. Звук доносится с дороги, которая проходит вдоль открытого края поля, где земля распластана под широким небом. На пути нет ничего, только полоса хрупкой травы отделяет его от тропы.       В поле его зрения остановился велосипед. Он выглядит старым, с облупившейся краской и рамой, которая, кажется, скрипит при каждом движении. Сейчас, глядя на него, становится вполне понятно, откуда взялся резкий металлический скрежет, который он слышал до этого.       Тем не менее, велосипедист выглядит на удивление стильно по сравнению с тем, на чём он ехал. Одна нога покоится на педали, другая стоит на дороге. Он одет в свободную голубую рубашку на пуговицах поверх длинной белой футболки, а также лёгкие широкие шорты, доходящие ему до колен. Его поношенные кроссовки выглядят так, будто в них больше ходили по городским тротуарам, чем по просёлочным дорогам.       – Эй! Ты в порядке?       Мозг Намджуна осознаёт услышанное лишь через секунду, будто слова неторопливо долетели до него на порыве ветра. Инстинктивно, а может просто из вежливости, он поднимается, чтобы ответить:       – Да, в порядке!       – Точно? – снова кричит парень со стороны дороги.       – Э-э, да! – заверяет Намджун, нерешительно поднимая большой палец, щурясь от солнца и не зная, может ли незнакомец хорошо разглядеть его в ярком свете.       Но когда парень оставляет свой велосипед лежать на траве и начинает идти к поляне с клевером, Намджун понимает, что его жест остался незамеченным.       – Ты что-то потерял? – спрашивает незнакомец, направляясь к Намджуну и осторожно шагая, чтобы не наступить на низкий густой ковёр из клевера. Он двигается немного неловко, вытянув одну руку для равновесия, поскольку земля под его ногами неровная.       Намджун сначала слишком ошеломлён, чтобы ответить. Он был частично смущён, частично встревожен. Незнакомец остановился посреди дороги и пересёк всё поле, чтобы проверить, как он. Эта та часть побочного квеста, в котором кто-то пытается ограбить его? Однако этот парень не выглядит угрожающе. Похоже, он больше увлечён пейзажем, чем Намджуном. Его взгляд блуждает по округе, пока он осторожно пробирается через клевер. Разве вор не должен был... кинуться на него? Или вести себя подозрительно? Этот же парень выглядит так, будто только что пробудился от грёз.       – Ты что-то потерял? – повторяет он, подойдя на расстояние вытянутой руки.       Он с искренней обеспокоенностью осматривает землю, как будто готов помочь найти то, что Намджун мог уронить в маленьком зелёном море, разделяющем их.       – Э-э... – Намджун неловко почёсывает затылок. – Нет, всё в порядке. Просто... ищу четырёхлистный клевер.       Парень – лицо которого лучше видно вблизи – оказывается моложе, чем предполагал Намджун. Он поднимает взгляд с земли, и выражение его лица меняется на секунду позже, чем проступающий на его щеках розовый румянец.       – О, чёрт. Прости. Я думал, у тебя проблемы, – быстро говорит он, совершенно растерявшись, – то есть... подожди, я не то имел в виду. Я был готов помочь! Всеми руками за. Я просто... рад, что ты ничего не потерял.       – Но я ценю, что ты решил проверить. Это было очень мило с твоей стороны, – отвечает Намджун, потирая ладони о свои шорты, прежде чем протянуть одну из них для рукопожатия.       Парень подходит немного ближе и без колебаний берёт её. Его рука на удивление мягкая, хоть и немного влажная.       Он представляется:       –Чонгук.       – Намджун.       Они коротко пожимают руки, их пальцы размыкаются, как только ветерок снова меняет направление, трепля подолы их футболок. С близкого расстояния Намджун замечает небольшую родинку под нижней губой Чонгука. Почти в том же месте, где и у него. Это довольно удивительно, думает он. Из всех вещей, которые могут быть общими с незнакомцем, одинаковая родинка – это не то, чего он ожидает.       Чонгук осматривается вокруг, его взгляд скользит по бесконечному полю клевера. Его губы приоткрываются, как будто он всё ещё пытается осознать происходящее.       – Здесь действительно красиво, – бормочет он про себя. – Впервые вижу такое поле клевера... его здесь так много.       Намджун на секунду смотрит в ту же сторону, а затем приподнимает бровь.       – Что ж, полагаю ты не местный?       Чонгук качает головой, при этом движении его чёрная кепка сползает ниже.       – Нет. То есть... Я думаю, что приезжал сюда один или два раза, когда был ребёнком и навещал бабушку. Она живёт неподалёку отсюда. У неё небольшая ферма.       Он тянется к кепке, снимает её на секунду, чтобы поправить, и возвращает на место. Несколько мягких прядей спадают на лоб, переливаясь на свету.       Он нервно теребит пальцами, как будто размышляет, продолжать ли. Затем усмехается и говорит:       – Я давно не был здесь. Избавлю тебя от подробностей, почему мы перестали приезжать. Это... семейные дела. Однако сейчас я живу с бабушкой, чтобы немного помочь ей на ферме.       Намджун кивает и решает не давить на него. Не то чтобы он имел на это право.       – Понятно. Я догадался, что ты не местный, – сказал он, опуская взгляд. – Твои кроссовки чересчур нарядные для этой деревни.       Чонгук смеётся, тоже переводя взгляд на них, будто только сейчас осознав это.       – Попался, – улыбается он.       – Велосипед видал лучшие дни. Будь осторожен, ржавые тормоза и крутые холмы – вещи несовместимые. А здесь их много.       – Ах, да... У бабушки есть только такой, и она не пользовалась им уже много лет. Возможно, мне следует купить новый, – он оглядывается, пристально осматривая его. – Честно, я удивлён, что он всё ещё ездит.       – Чудо на двух колёсах, – посмеивается Намджун. – Так куда ты направлялся?       – Никуда, на самом деле, – Чонгук пожимает плечами. – Просто катался. Я не был здесь уже много лет, поэтому решил немного осмотреться. Потом увидел тебя, сидящего на корточках в поле, и решил, что, возможно, тебе нужна помощь или что-то в этом роде.       – Наверное, издалека я выглядел странно, да?       – Не странно... Но не каждый день наблюдаешь человека, ползающего где-то в глуши.       – Твоя правда, – Намджун усмехается.       Тень проходит над полем, когда мимо проплывает облако. Прищурившись, Чонгук поднимает глаза и смотрит на небо, а затем снова обращает взгляд на Намджуна.       – Ты уже нашёл четырёхлистный клевер?       – Если бы нашёл, меня бы здесь не было, – отвечает Намджун. – С одной стороны, я уже близок к тому, чтобы найти его... с другой – медленно осознаю, что это просто невозможно.       – Тогда я помогу, – без раздумий решает Чонгук, уже присаживаясь на корточки рядом с ним. – Если ты не против.       – Конечно, не против, – Намджун моргает, ошеломлённый тем, как быстро он согласился. Похоже, ещё одна импульсивная душа. – М-м, то есть... Ты уверен? Сегодня очень жарко.       Чонгук отмахивается от него:       – Мне нечем заняться. Бабушка только что выгнала меня из кухни, потому что я неправильно порезал репу.       Намджун снова приседает на корточки, кончиками пальцев касаясь клевера.       – Ну, наверное, найти четырёхлистный клевер проще, чем это, да?       – Увидим, – Чонгук подходит ближе и приседает рядом с ним. Он срывает первый попавшийся клевер и вертит между пальцами. – Получается... ты отсюда?        Намджун поднимает взгляд, отряхивая ладонь от грязи.       – Вроде того. Моя семья жила в этой деревне, пока мы не переехали в город. Но мы приезжали сюда почти каждый год, чтобы навестить родственников, так что я вырос, хорошо зная это место.       – О, круто!       Чонгук срывает другой клевер и рассеяно закладывает его за ухо, продолжая искать четырёхлистный клевер на лужайке перед собой.       – Я переехал обратно несколько лет назад. Здесь умиротворённее.       Чонгук понимающе кивает, не отрывая глаз от маленькой пчелы, кружащей над цветками белого клевера.       – Понимаю. Это место напоминает кадр из фильма студии «Гибли».       Намджун хмыкает в знак согласия:       – Да... Наверное, так и есть, – затем он наклоняется вперёд и пальцами отделяет одну кучку листьев от другой. – Судя по всему, у нас больше шансов найти его, пока солнце ещё не зашло. Клевера обычно складывают свои листья примерно за час до заката.       Чонгук резко поворачивается в его сторону.       – Погоди, серьёзно?       Намджун улыбается, не поднимая головы.       – Угум. Люди думают, что они остаются открытыми весь день, но это не так. Они засыпают и складываются, как маленькие зонтики, когда темнеет. Это называется никтинастия.       Чонгук моргает, явно впечатлённый.       – Хм. Я не знал.       Намджун меняет позу, так как колени начинают болеть, и проходит пальцами по следующему участку. Он прищуривается, проверяя ещё одну кучку трёхлистного клевера.       – Иногда они делают это даже в пасмурные дни. Не могу их осуждать. Пасмурное небо и у меня вызывает желание свернуться калачиком под одеялом.       – Согласен, это лучшая погода для того, чтобы вздремнуть, – Чонгук осторожно переходит на новое место в нескольких метрах от него, осматривая другой участок с клевером. – Есть ещё какие-нибудь интересные факты о клевере?       Намджун бросает на него взгляд, и уголки его губ приподнимаются, прежде чем он успевает их остановить. Чонгук сидит на корточках в нескольких шагах от него, сосредоточенно хмуря брови и слегка приоткрыв губы, и прочёсывает пучок клевера. Что-то в том, как он отнёсся к этому со всей серьёзностью, заставило сердце Намджуна забиться чуть быстрее.       Это было неожиданно и, возможно, немного абсурдно. Они познакомились всего несколько минут назад. Намджун не верит в любовь с первого взгляда или в то, что можно так быстро влюбиться. Он не такой. По крайней мере, он так думал до сих пор.       Он прочищает горло, отгоняя эту мысль, пока она не осталась в голове слишком надолго.       – Да, сэр Джон Мельтон был первым, кто назвал четырёхлистные клевера счастливыми. Это было в 1620 году, в написанной им сатирической пьесе «Астролог-шарлатан». Он писал: «Если человек, гуляя по полям, найдёт четырёхлистную траву, то вскоре после этого с ним произойдёт что-то хорошее».       Чонгук поднимает голову и роняет клевер, держащий в руке.       – Ты хочешь сказать, что просто запомнил эту информацию?       – Бесполезная мелочь. Однако у меня есть привычка запоминать факты, которые, возможно, мне никогда не пригодятся, – Намджун пожимает плечами, поправляя козырёк кепки одной рукой.              Чонгук не отвечает сразу. Он просто смотрит на Намджуна на секунду дольше, чем это необходимо, как будто всё ещё пытаясь понять, какой человек может так непринуждённо рассказывать факты о 400-летнем клевере. Когда проходит шок, он улыбается.       – Это определённо полезно, чтобы впечатлить меня. Похоже, я выбрал правильного человека, с которым можно сидеть в поле.       – Ну, тогда это уже не бесполезно.       Чонгук внезапно оживляется.       – Погоди! Кажется, я нашёл!       Он наклоняется вперёд, указывая на густой куст клевера. Намджун инстинктивно подаётся в ту же сторону, чтобы взглянуть, в результате чего они оба двигаются в одном направлении и сталкиваются плечами. Чонгук первым теряет равновесие, и, прежде чем они успевают среагировать, оба падают на землю.       Слышится короткий грохот, сопровождаемый переплетением конечностей, после чего они разражаются смехом.       – Вау, – говорит Чонгук, лежа на спине и смотря на небо, – ловко получилось.       Намджун приподнимается на локте и улыбается ему.       – Клянусь, я не пытался повалить тебя.       Чонгук снова смеётся, и его смех сливается с ветром, словно мелодия. Он принимает протянутую Намджуном руку и позволяет ему поднять себя. Листья клевера и грязь прилипают к его одежде и волосам, но он, казалось, не обращает на это внимания.       Он прищуривается, глядя в небо, затем вытирает пот со лба тыльной стороной ладони.       – Это знак, что нам пора вернуться в тень? Пока мы сами не превратились в клевер.       Намджун кивает, выпрямляясь во весь рост.       – Я живу неподалёку. Не хочешь зайти? Охладиться немного, выпить чего-нибудь.       – Было бы здорово, Намджун. Спасибо!       Чонгук оглядывается на велосипед, неуклюже стоящий на краю поля.       – Я бы с удовольствием подвёз тебя, но эта рухлядь едва выдерживает одного человека. Не хотелось бы испытывать его пределы.       – Я быстро хожу, так что ты вполне можешь медленно ехать на велосипеде.       – Это будет не по-джентльменски, – отряхивая с шорт листья и грязь, Чонгук встаёт. – Я тоже прогуляюсь пешком.       – Тогда пойдём.        

ꕤ

              Несколько лет спустя два велосипеда останавливаются на краю поля клевера, шины шелестят по рыхлой земле. Пейзаж выглядит почти так же, за исключением нескольких подросших высоких деревьев, которые теперь тянутся вдоль тропинки. Клевер по-прежнему растёт густыми зелёными зарослями, мягко колышущимися на ветру.       Чонгук спускает ногу с педали велосипеда и боком стопы ставит тот на подножку. Он проходит несколько шагов вперёд, после чего осторожно оставляет его на траве. Намджун повторяет за ним, ставя свой велосипед поблизости.       Чонгук поправляет одежду, затем проводит рукой по волосам, оглядывая поле с выражением лица, которое можно сравнить с чем-то средним между ностальгией и благоговением.       – Думаешь, на этот раз мы найдём?       Намджун улыбается, демонстрируя ямочки на щеках, подходит ближе и обнимает Чонгука за талию.       – Есть только один способ это проверить.       Чонгук поворачивается к нему, и вот оно снова. Та же очаровательная улыбка, всё те же глаза, в которых отражается вся галактика. Он стал старше, подстриг волосы короче, чем обычно. Однако по какой-то причине это только заставляет Намджуна влюбиться ещё сильнее.       Фотограф, стоящий неподалёку, настраивает объектив и машет им рукой:       – Вы готовы?       – Да, готовы! – Намджун и Чонгук отвечают синхронно и сразу же начинают хохотать.       Они провели так весь день, смеясь по любому поводу, обмениваясь взглядами между съёмками, ни на минуту не отрываясь друг от друга. Фотограф говорил им, где встать, как повернуться и куда деть руки. После каждой позы слышен щелчок затвора камеры, а они смеются и болтают так, будто это просто ещё один обыденный день, проведённый вместе.       – Попробуйте присесть рядом с этим кустом клевера, – фотограф указывает на хорошо освещённое место.       Намджун бросает взгляд на Чонгука.       – Готов снова испытать нашу удачу?       Чонгук осторожно опускается на землю.       – Только не вали меня с ног.       – Не могу обещать, – Намджун устраивается рядом с ним.       Камера щёлкает.       Они продолжают пробираться сквозь клевер, позируя по команде и смеясь между делом. Время от времени они останавливаются, чтобы проверить какой-нибудь кустик клевера, думая, что нашли четырёхлистный, только чтобы понять, что это очередная ложная тревога. Закрученный кончик, перекрывающий другой лист. Лист, разорванный пополам. Пучок, запутавшийся на ветру. Или же просто их полные надежды глаза, сыгравшие с ними злую шутку. Намджун всё ещё указывает на несколько штук, которые видно поблизости, но оба парня не питают особых надежд. Они никогда не находили четырёхлистный клевер в этом месте. И, возможно, никогда не найдут.       – Хорошо, на этом всё!       – Попробуем найти в последний раз? – Чонгук тянется к руке Намджуна.       – Всё ещё надеешься? – Намджун приподнимает бровь.       – На удачу, – Чонгук пожимает плечами, на его губах расцветает улыбка.       Они вместе наклоняются, перебирая листья пальцами. Проходит несколько секунд. И тут Чонгук замирает.       – Охренеть, – выдыхает он.       – Не может быть, – Намджун склоняется к нему.       Чонгук аккуратно раздвигает листья. Вот оно, то, что они искали. Четырёхлистный клевер. Он маленький и, без сомнений, целый.       – Ты должно быть шутишь, – Намджун потрясённо выдыхает.       – Мы наконец-то нашли его! – восклицает Чонгук, почти не веря собственным глазам.       Намджун бережно берёт его, поднимая к небу. Зелёный ярко выделяется на фоне чистого голубого неба. Того же самого неба, которое наблюдало за ними, когда они впервые встретились на этом самом поле, когда они случайно рухнули на землю, когда Намджун впервые поцеловал Чонгука, а позже, когда он опустился перед парнем на одно колено.       Это место лицезрело всё.       Они оба на секунду уставились на клевер, затем взглянули друг на друга, и их лица озарились одинаковыми улыбками. Намджун протянул четырёхлистный клевер Чонгуку, чтобы он мог осмотреть его внимательней.       – Долго же мы с этим провозились, – Чонгук тихо рассмеялся.       Он повертел клевер между пальцами и лишь хохотнул, когда Намджун слегка запаниковал:       – Осторожнее! А вдруг ты его уронишь?       – Не уроню!       – Что-то случилось? – фотограф поднимает глаза в их сторону.       – Мы нашли четырёхлистный клевер! – кричит Чонгук, размахивая им.       – Не может быть... держите его! Я сейчас подойду. Давайте сделаем несколько кадров с ним!       Когда он приближается, Чонгук нежно заправляет клевер за ухо Намджуна.       – На удачу, – говорит он.       Намджун ловит Чонгука за запястье, наклоняется вперёд и целует его.       Затвор камеры снова щёлкает.       Чонгук хихикает, когда они отстраняются, и сердце Намджуна замирает в который раз за день. Может быть, в миллионный раз, если считать с самого первого раза, когда они встретились – прямо здесь, на этом же поле.       Все эти годы Намджун думал, что исчерпал свою удачу в тот день, когда он встретил человека, который запасается кондиционером для белья; морщит нос, когда смеётся; без предупреждения поёт в караоке в полночь; и который однажды пытался убедить его, что хлопья считаются полноценным ужином, потому что содержат зерно, молоко, и, по его словам, «технически, это сбалансированная еда».       С тех пор жизнь стала только лучше.       Именно это Намджун собирается произнести в своей свадебной клятве. Что на этом поле клевера он наконец-то нашёл то, что искал.       И четырёхлистный клевер, и Чонгука.