Прекрасный вальс на струнах моей души

Понедельник. После учёбы я сразу побежал в музыкальную школу. Первый день в новом классе всегда волнительный. Даже несмотря на то, что в этой музыкалке я учусь уже год. Конечно, всегда приятно, когда твои старания ценятся, и настолько, что меня с третьего класса сразу в пятый перевели, однако это так же значит, что все уроки теперь будут проходить с другими учениками, вместо тех, к кому я уже привык. Хотя бы учительница та же — Нина Викторовна. Будь все учителя в школе такими, как она, учёба давалась бы раза пять легче... а то и шесть... или нет, всё-таки пять — Нина Викторовна довольно требовательная. Рука зависла в воздухе, в пяти сантиметрах от ручки двери, ведущей в кабинет, из которого доносились голоса моих будущих товарищей. Мне даже на секунду показалось, будто она дрожит. Странно. Я всегда находил общий язык с людьми, и это намного упростило наш с родителями переезд в этот город, однако что-то во мне подсказывало, что сегодняшний день точно отличался от всех других подобных. Конечно, я уже сотни раз представлял себе момент знакомства с новым классом. И почти все были позитивными и весёлыми, что не удивительно, учитывая общую приятную атмосферу, царящую в школе круглый год. Я даже представлял своих новых одноклассников. Иногда придумывал новые лица, а иногда вспоминал те, что так или иначе встречались мне ранее. Например, Миша Мухин, о котором часто упоминала Нина Викторовна, когда нужно было привести пример талантливого, но крайне рассеянного ученика. Да уж, этот парень пользовался странной репутацией, но мне он всегда казался хорошим малым. Или Володю, которого сложно было не заметить в толпе из-за неприлично высокого, для четырнадцатилетнего парня, роста, по вине которого ему приходилось наклоняться над нотами сильнее, чем остальным. Но когда он наизусть играл произведения, ровная спина гордо возвышала его над фортепиано, будто он парил над ней, а звук исходил от одних только его мыслей. И конечно же, на ум всегда приходила Маша. Я впервые её увидел спустя несколько месяцев после поступления, когда у неё было выступление в честь осеннего фестиваля. Это был самый нежный и самый прекрасный вальс, что мне доводилось слышать вживую, и он ещё долго отдавался эхом в моей душе. Я всегда считал, что владение музыкальном инструментом красит человека, но Маша... нежная музыка будто сопутствовала ей даже в спокойной и скромной походке, когда я замечал её в перерывах между занятиями. А уж когда она садилась за фортепиано, каждая нота, доносившаяся по лёгкому движению её пальцев, тёплым летним бризом охватывала весь зал, наполняя меня ощущением таким прекрасным, что даже моего богатого словарного запаса не хватило бы, дабы описать восхищение, переполняющее меня. Не знаю, почувствовала ли это Нина Викторовна, но после этого я иногда пересекался с ней на индивидуальных уроках. Даже до того, как я узнал, что меня хотят перевести сразу в пятый класс, я часто ловил себя на том, что думаю о Маше и вспоминаю её выступление, словно оно заевшей плёнкой постоянно крутилось у меня перед глазами. И вновь это самое чувство. Руки всё-таки дрожат. Однако, как только расстояние между ней и дверной ручкой начало медленно сокращаться, меня отдёрнул прозвучавший за спиной голос. — Привет! Я резко повернул голову, и как только увидел, кому принадлежал голос, начал молиться, чтобы в лице моём не читался испуг. — Прости, я не хотела так внезапно. Это была Маша. Взволнованность на её лице, будто только подчёркивала её нежность. — Всё хорошо! Я просто задумался на секунду, вот и залип. — Я улыбнулся самой искренней своей улыбкой, в которой пытался скрыть тот факт, что Маша, будто вылезла прямо из моих мыслей. — О! У меня тоже такое часто бывает. — лицо моей собеседницы тоже окрасилось улыбкой, и мне захотелось остановить этот миг, чтобы насладиться ею. — Ты же Паша, да? Мне Нина Викторовна рассказывала, что ты к нам переводишься. — Ого! Про меня уже слухи ходят? Вот это я, конечно, популярный. — Что-что, а отшучиваться у меня получалось, когда нужно было скрыть смущение. И правая рука, оказавшаяся у меня за головой и чешущая  затылок, только помогла мне в этом. — Ха-ха, лучше и не скажешь. — Маша оценила по достоинству мою шутку. — Ты провёл настоящий фурор. И выступление твоё в конце прошлого года было достойно. — Ты помнишь его? Я и не думал, что там что-то выделяющееся, — и это было абсолютным враньем. Мне так часто говорили об этом выступлении, что не догадаться было бы сложно. Даже не знаю почему я так сказал, может, чтобы не показаться в её глазах хвастуном. — Да, оно всем запомнилось. — Спасибо. Приятно слышать такое от тебя. — голос мой стал настолько мягким, что от смущения мои щеки покрылись румянцем. И это точно не осталось незамеченным. Однако неловкость таки не успела зависнуть в воздухе. — Ух ты! Скоро уже урок начнётся, давай быстрее в класс. С этими словами Маша открыла дверь и шагнула вперёд, и зайдя в след за ней, я чувствовал, будто она становится моим проводником в новый мир, который с распростёртыми объятиями ждал меня. Тот же самый город. Та же школа. Такой же класс, что и прежний. Но боже... Как же красиво всё теперь наполнилось красками. Интересно, а она раньше тоже обо мне вспоминала? * * * Вечер всё того же понедельника. Лёгкий ветер насвистывает нежную мелодию и качает деревья ей в такт. Закат солнца окрасил оранжево-красной краской дома и многоэтажки и на несколько мгновений, город будто наполнился магией и любовью, хотя в этом случае можно сказать, что это одно и то же. — А я ведь забыла ему представиться. — думала Маша, с улыбкой прокручивая в голове разговор с Пашей.