Прощение

ㅤ ㅤ       ㅤ

***

ㅤ ㅤ ㅤ ㅤЕму не хотелось больше открывать глаза. Веки налились небывалой тяжестью. Всё тело тянулось вниз к земле, словно на его сгорбленную спину навалилась бетонная плита. Пожалуй там и было его место, где-то далеко в беспроглядной темноте. Сырой, заплесневелый запах перехватывал горло, но за эти пару долгих дней, он уже успел привыкнуть к этому. Точно так же пахли улицы Запретных земель где он вырос. Только сейчас вместе с этим к нему добавился въевшийся в его одежду и кожу, запах крови. Сколько же её было. В ушах каждый раз стоит гул, стоит только вспомнить начало. Как в центре Ромуса разворачивалась настоящая кровавая баня. Это его вина и только когда ужас разросся до небывалых масштабов, он понял, что натворил, но останавливаться на начатом было уже поздно. Смешок вырывается из его рта, как не кстати. Действительно ли что-то могло сложиться по другому? Наверное всё в его жизни изначально шло таким чередом, чтобы в конечном итоге он оказался в этом пропащем подвале. Ожидая свой конец. ㅤТомительное ожидание было хуже всех пыток которые ему могли бы приготовить. Ни голода, ни жажды он не чувствовал. Только тянущийся ужас, который карабкался к его сердцу. Что с ним будет? Его казнят или оставят тут навсегда? Полукровка уверен, что никогда не боялся смерти, а иногда жаждал её так невыносимо сильно, но сейчас понимая, что счастливого будущего ему уже никогда не встретить. Имея на руках воспоминания горькие, смешанные с чем-то отдалённое напоминающее тепло. Ему было страшно. Наверное так и должно быть, это нормально для человеческого естества, успокаивал парень себя, склоняя голову на бок. Перебирая мащионально онимевшими пальцами, Скэриэл слушал и терпел. Только отдалённый звук воды и скрежет. Наверное он слишком далеко от поверхности, честно говоря он не очень помнил, как оказался здесь. Запёкшаясь на его лице кровь очевидно подсказывала почему. Если он мимолётно приоткроет глаза, то сможет в полутьме рассмотреть большое кровавое пятно на его одежде. Скэриэл знал, что оно там. Не смотря на то, что чернота поглощала большую часть цвета. От какого из чистокровных он его получил? Кажется ему не удастся это сейчас вспомнить. ㅤНужно ли ему было согласиться тогда со словами некогда дорогого ему человека. Его глаза, его силуэт, его запах. Въелся в память, но в этот раз он боялся вспоминать и думать. Если бы он выслушал, если бы признался? Глупости, ничего бы это не изменило. Как рыбка он открывает свой рот, задыхаясь от невидимой силы сжимающей горло порывами. Подавленно задерживая дыхание, кисти рук проходяться остервенело по краю наручей. Прижимаются к неровному краю, давят и трут пока через долгое мучительное действо, на метале не остаётся кровь. Тогда на некоторое время он может успокоиться, ожидая пока раны не затянуться чтобы повторить процесс вновь. Его сумели избавить от силы, от тьмы, оставив внутри зияющую пустоту, но не дали возможность быть нормальным. От этого не убежать не так ли. Ничего в этой жизни ему уже не поможет. ㅤВина, вина и отчаяние. Или может тщеславие, смог ли он кому-то хоть что-то доказать. Джером, интересно он выжил? Резкий звук вырывает его из пучины мыслей. Шелчок и звуки шагов. Скэриэл запрокидывает голову и перемешанные с белым, чёрные пряди рассыпаются по его лицу и плечам. Пока перед решётчатой камерой не возникает знакомая фигура, она отмахивается от кого-то, кто следовал за ним и одним щелчком открывает замок. Повеяло нестерпимым холодом, который укусил полукровку за бока и поднялся выше к шее. Как заворожённый Скэриэл глазел на нового императора Октавии и не мог удержать расплывающейся болезненной улыбки. ㅤ— Я уже подумал, что про меня совсем забыли, но видно мой час настал? - Серые его до боли любимые глаза, самые ласковые, добрые, нежные. Смотрели на него с нескрываемой злобой и отвращением. На светлой щеке расползлась не зажившая рана, бардовой полосой рассекая кожу. Он помнит какая она мягкая, бархатная и думая об этом он умирает, но остановиться не может. Сжимая пальцы в кулаки. Пока его смеряют, будто червя попавшего под ботинок. Скэриэл наслаждается им, упивается в последний раз красотой. Вспоминая его крики, его отчаяние и его боль. Это Лоу сломал этого нежного ребёнка, который не знал, что мир бывает жестоким. Расковырял сердце, взял его в плен и не вернул. Непростительно, мерзко, жестоко. Губы Киллиана кривяться едва заметно, поджимаясь в тонкую полоску, когда он подходит ближе. Пришедший вместе с ним свет, обрамляет его лик словно святого. Светиться, даже во мраке, даже утопая в собственных не правильных решениях. Идеальный некогда принц. ㅤСкэриэл смотрит, словно безумец. Весь запал, что был вместе с Императором пропал в тоже мгновение, как их взгляды встретились. Понимал ли, осознавал ли полукровка, что сделал с ним и его чувствами. С людьми, с Ромусом, с Октавией. Хотелось кричать, ударить это наглое лицо как следует и разрыдаться. Вот только сил не осталось. Рваться в пустоту ему отчаянно надоело. Они больше не дети, всё стало слишком серьёзно и груз ответственности был выше его эмоций. Даже если прийдётся умереть и воскреснуть снова, другим человеком. Осталось не так много вещей из его прошлой жизни. ㅤ— Скэриэл Лоу, вы осознаёте свои деяния? Вы подтверждаете, что именно вы устроили метеж и восстание полукровок и низших. Что из-за ваших действий погибло много невинных людей - ㅤ— А то сколько людей погибло, пока эти невинные спокойно жили, можно посчитать или нет? - Не удержав дерзости и холодного тона чистокровного, хрипло произнёс Лоу, стискивая челюсть. Киллиан, Готье, Готи. Кто это был сейчас перед ним. Кого он ласкал, целовал своими губами и заставлял шептать сорвавшимся голосом. Сможет ли он в последний раз увидеть чужую улыбку. Он знает, что не сможет, поэтому пытается вспомнить какая она. Кончик языка облизывает сухие губы. Молчание затягивается и сделав шаг, Киллиан присаживается на корточки перед ним. ㅤ— Невежество одного человека, не делает всех остальных монстрами, Скэриэл Лоу. Разве ты и твои люди не сделали всех одинаково низщими. Что ты хотел, заставить чистокровных страдать? Повернуть всё и дать им пасть? Ты просто решил поиграть в бога, стать важным - Каждое слово резало воздух словно нож и Скэр смотрел на бледное лицо широко раскрытыми глазами. ㅤ— Разве ты не такой же, Готье - Он побоялся назвать его сокращённым именем, но даже так Император неприятно скривился. ㅤ— А я не просил об этой власти. Я бы лучше отдал её в обмен на живую семью, мою настоящую семью - Шептал он одними губами. ㅤТёмный сгусток поднялся в воздух и Лоу ощутил, как рассыпается его мир. Он закрывает глаза принимая происходящее. Заблуждения, злоба, молчание и отсутствие понимания сделало всё это с ними. Может если бы он меньше врал, больше слушал. Звук резкий рассекает воздух, метал звенит, рассыпается, но дыхание его всё ещё ровно и неверяще полукровка двигает руками. Поднимает взгляд на спокойного и убитого императора. Не понимая хода чужих мыслей. ㅤ— Поднимайся - ㅤЕму трудно это сделать, но он выполняет приказ на подкашивающихся ногах поднимаясь с грязного пола. Когда же Готье успел так вырасти, раньше он был ниже кажется, а сейчас так вытянулся. О чём он только думает. Осторожно шагает за выходящим из камеры чистокровным и замирает вместе с ним, смотря на широкую, прямую спину. Что-то просит, скребётся в груди, но не смотря на всё желание Скэриэл не произносит и слова. У него больше нет права, вмешиваться в душу любимого. На всегда потерянного для него. Уже поздно и это понимали они оба. ㅤФигура некогда величественного и всегда яркого Скэриэла, поблекла в глазах Бёрко, оставив за собой лишь грязное пятно в памяти. Боясь повернуться, уставившись в конец коридора, он кивнул молодому парню призывая его подойти к себе. Парой фраз заставляя чужое лицо помрачнеть, но в тоже время применительно кивнуть. Скэртэл ждал своей участи, боли, что могла бы выесться в него с головой. Но за место этого получает лишь тычок в спину и грубые слова, требующие от него шага в другую сторону от призрачного принца. ㅤКиллиан едва смог заставить себя вздохнуть, смахивая ладонью влагу с дрожащих ресниц. ㅤ— Прощай, Скэртэл...- Останься лишь напоминанием. ㅤШаги гудят и Лоу уже не разбирает дороги. Пока они пятляют по коридорам. Мог ли он сбежать, снова расстроить его. От мысли этой сжималось сердце и он покорным псом просто тянулся дальше. Пока неожиданно они не вышли к свету. Зажмурившись с непривычки, его вновь грубо подтолкнули вперёд. Ожидая, увидеть, что угодно перед собой. Он не ожидает, что когда взор проясниться, это будет безлюдное место, с единственной припаркованной перед ними машиной с тонированными стёклами. ㅤ— Полукровка, император приказал вывести тебя из Ромуса подальше. И попросил больше никогда сюда не возвращаться. Добавлю от себя, но тебе стоит быть благодарным, на его месте я бы оставил тебя гнить - Презренно оскалившись, чистокровный обратно вернулся к прохожу. Когда перед Скэриэл открылась дверь авто и он не уверено сел в мягкое кресло. Его пожалели не так ли, какое благородство Готье. Дрогнувшие плечи опустились и Скэриэл обнял себя руками. Машина тронулась с места и тихо загудела. ㅤ— Прощай, Готи...-