Ещё никогда Исида не был так близок к провалу

Сколько Урюу себя помнит, он всегда пытался действовать рационально. Обдумывать каждый свой шаг, просчитывать наперёд все вероятные варианты развития событий и, самое главное, не делать глупостей. Ключевое слово – «пытался». Если с первыми двумя пунктами он худо-бедно справлялся, то с последним часто возникали проблемы. То примет импульсивное решение использовать приманку для пустых, тем самым рискнув безопасностью людей ради какого-то там соревнования; то в порыве праведного гнева сам сломает перчатку Санрей, добровольно лишив себя духовных сил, будучи совершенно один на территории врага; то вдруг вспыхнувшее желание, нет, даже потребность разбудить Куросаки, обратившегося в кошмарно сильного монстра, заставит тяжело раненого Урюу самолично схватить его за руку с мечом... — Вот же дурак, — вслух произносит Исида, невольно прикладывая руку к правому боку, а второй рукой поднося ко рту флягу с вином и делая очередной глоток. Он действительно дурак. Просто подросток, склонный к опрометчивым поступкам, оттого саботирующий свой же план. И поэтому сейчас он сидит на крыше обледенелого дворца, в самом чёртовом сердце Зильберна и... Выпивает. Возможно, именно под влиянием алкоголя он наконец может посмотреть правде в глаза и сказать себе: «Нет, ты вовсе не умник, каковым тебя все считают». Он готов признать, что недалеко ушёл от своих друзей. Он готов признать, что именно это осознание заставляет его сейчас тепло улыбаться. Ещё он готов признать, что не вывозит. Находиться здесь, в холодном враждебном измерении, совершенно одному, без поддержки, держать лицо под взглядом сотен подозрительных, насмехающихся, ненавидящих глаз тех, кто при желании небось в очередь выстроится в алфавитном порядке, – Урюу нервно усмехается – чтобы свернуть шею ему, чужаку, посмевшему получить титул преемника Его Величества. Чужой среди своих, да? До смешного иронично. И невыносимо больно. — Не спится, Исида Урюу? Урюу содрогается всем телом, услышав за спиной знакомый ровный голос. «Вот и личный надзиратель явился», — думает он, даже не оборачиваясь. Нет, ему почти не страшно. Скорее, всё его естество протестует при мысли, что эти драгоценные мгновения свободы подходят к концу. Всё-таки мало, слишком мало... — Почему же, вполне себе спиваюсь. Разумная часть Исиды не успевает убедить его прикусить язык, поэтому он лишь делает ещё один, вероятно, последний на сегодня глоток. А может, последний глоток в жизни, если у Хашвальта напрочь отсутствует чувство юмора. — Не только посмел сбежать, но ещё и достал алкоголь. А теперь вдобавок дерзишь, — Исида слышит приближающиеся к нему шаги, затем поднимает взгляд на штернриттера, когда тот оказывается рядом с ним и внимательно осматривает его. — Ты либо храбрец, либо глупец. Урюу всегда напрягается в его присутствии. Даже не потому что он, вероятно, в разы сильнее. Причина в его манере держаться. Он всегда спокоен и собран, тон его ровный, а лицо не выдаёт эмоций. Исида попросту не может его прочитать. Выбирая для себя примерно такую же стратегию поведения, он не учёл, что в эту игру может играть не только он и что, более того, всегда найдётся более искусный игрок. Может, хотя бы сейчас попробовать другую тактику?.. — Одно неизбежно вытекает из другого, — Урюу достаёт из-под плаща ещё одну флягу и протягивает Юграму. — Раз тебе всё равно велено не спускать с меня глаз... Может, составишь компанию? Неужели он, Исида, реально застал его врасплох? Отвечает грандмастер не сразу, несколько секунд лишь смотрит с приподнятой бровью. — Ты меня поражаешь, мальчишка. Интересно, можешь ли ты назвать хоть одну причину, почему бы я решил согласиться вместо того, чтобы отобрать это, — он указывает на фляги, — и вернуть тебя в твои покои. — Одну могу, — Исида поправляет очки, лучше скрывая за линзами глаза, словно в них можно разглядеть его блеф. — Если ты спрашиваешь об этом вместо того, чтобы просто действовать по своему усмотрению, значит... Какая-то часть тебя действительно раздумывает над моим предложением. Так? Когда-то дедушка дал ему такой совет: «Иногда, чтобы внушить что-то другому, достаточно просто нести свою пургу уверенным тоном». Честно говоря, затея сомнительная, если имеешь дело с таким как Хашвальт, но попытка не пыт... — Хорошо. О как. Тот, из-за кого Урюу который день не может выдохнуть спокойно, берёт и послушно садится неподалёку. Более того, Исида готов поклясться, что с такого положения Юграм выглядит слегка уставшим. Может, и возникшая на подкорке сознания идея развязать ему язык с помощью алкоголя не такая уж безумная? — Но у меня есть условие, — произносит штернриттер, пристально разглядывая Исиду в ответ. — Я закрою глаза на этот своевольный акт, ты же ответишь на мои вопросы. ... Они похожи больше, чем думал Исида. Нет уж, Хашвальт, в эту игру тоже могут играть двое. Стоп. Игра?.. — Так неинтересно, мастер. Как насчёт игры? По очереди задаём друг другу вопросы и либо честно на них отвечаем, либо выпиваем. Ух, насколько ж тонок лёд, по которому он ступает... Видимо, о том же думает и Юграм, брови которого медленно поползли вверх, как и уголок губ. Ему даже говорить не надо, и так вполне можно прочесть: «Малец, ты берега не попутал?». А вот да, попутал. — Забавный. Не ожидал, что ты окажешься таким наглым. — Разве нельзя принцу немного понаглеть? Вместо ответа Хашвальт – ничего себе! – усмехается и берёт предложенную флягу. — Где ты достал алкоголь? — Встретил по пути Аскина Накк-ле-Вара. Он предложил кофе, а я сказал, что мне нужно что-то покрепче. Результат ты видишь. Хашвальт едва заметно прищурил один глаз. Урюу не удивится, если он мысленно сделал пометку «поговорить» с коллегой, который спаивает пленников (а именно таковым себя здесь Исида и ощущает). Даже на секунду жаль стало этого раздолбая, но ничего не поделаешь – врать в игре нельзя. Ох чёрт... А ведь именно своей авантюрой он может вырыть себе же яму. — Скажи, статус принца обязует тебя и других квинси слушаться моих приказов? Или это не более чем инструмент давления? — Наш принц может отдавать приказы, не противоречащие воле Его Величества, а я обязуюсь казнить любого, кто не повинуется. Однако твоя власть надо мной ограничена. Я вправе не исполнять приказ, если сочту его неуместным, угрожающим порядку в Зильберне или, — Юграм бросает настолько острый взгляд, что Урюу невольно сжимает флягу до побеления кончиков пальцев, — дающим тебе слишком много свободы. — Ясно. Красивый поводок вы на меня нацепили, ничего не скажешь, — хмуро произносит Исида и хмыкает. Хашвальт не сводит с него глаз и вновь усмехается. Исида слышит в этом смешке нотки издёвки. — Мой принц, — ровно, но с явным желанием поддеть говорит Юграм, а у Урюу чуть дёргается глаз, — какую цель ты здесь преследуешь? — Выжить. И отомстить. Почему именно меня назначили преемником Его Величества? — Ты особенный, Исида Урюу. Кому хочешь отомстить? Урюу сжимает зубы, затем делает глоток под испытующим взглядом бирюзовых глаз. — Что делает меня особенным? Хашвальт открывает свою флягу и пьёт. Причём так, будто давно этого ждал. Неудивительно, с его-то работой. Только Исиду бесит, что вопрос остался без ответа. — Ты боишься меня? — задаёт новый вопрос Хашвальт. — Да, — отвечает Исида после возникшей паузы, во время которой он прокручивал флягу, не зная, отвечать или лучше всё же выпить. — А тебе что, нравится испытывать на прочность испуганного ребёнка? — Есть такое, признаю, — Юграм вновь бросает мимолётный насмешливый взгляд. — Но и ты ведь не просто испуганный ребёнок. Скажи, твой дед, Исида Сокен информировал тебя о существовании Ванденрейха? — Нет. Он говорил, что мы последние квинси, — то, что он всё же проинформировал его посмертно, оставив свои записи, Урюу предпочитает не говорить. Сам ведь эти записи нашёл, так что технически он не врёт. Но упоминание дедушки весьма подозрительно... — Почему ты спрашиваешь про учителя? Хашвальт пьёт. Да что происходит? — Тогда как ты узнал о нас? Он явно хочет в чём-то убедиться. Что-то Урюу подсказывает, что ему не стоит говорить про дневник дедушки. Остаётся только пить. На свой страх и риск. — Ты или кто-то из Зильберна держал под наблюдением мою семью? — Конечно, — подтверждает Хашвальт и делает ещё один глоток. — Почему выпил, если ответил на вопрос? — Потому что потом ты спросишь, по каким причинам мы наблюдали за семьёй Исида, а я не отвечу. Урюу хмыкает. Тем не менее, он всё больше получает косвенных подтверждений, что его собственная кровь может быть угрозой планам Яхве. Это хорошая новость. — Кто для тебя Куросаки Ичиго? ... А вот этот вопрос застал врасплох. Урюу опускает глаза и сверлит взглядом почти опустошенную флягу. Но перед глазами у него рябят ярко-рыжие волосы и самодовольная ухмылка, с которой Куросаки попрощался перед своим уходом в Уэко Мундо... И уходом Урюу сюда. Грустная улыбка сама лезет на лицо. Исида хочет поскорее спрятать её за флягой и сделать большой глоток, но в последний момент останавливает себя и произносит одними губами: — ...Друг, — звучит так тихо, что, кажется, сказано самому себе. Но Хашвальт всё равно его слышит, так что Исида, выдыхая, добавляет, — уже бывший. Вопрос времени, когда он возненавидит меня окончательно. А тебе... доводилось предавать друга? Хашвальт в кои-то веки отводит взгляд от Исиды и молчит... Довольно долго молчит... Странно, даже Урюу не создавал таких длинных пауз. Тут Юграм будто очухивается и делает глоток... Да такой, что залпом осушает, кажется, половину фляги. Надо же, даже у такого как Хашвальт есть больная мозоль. — Ты скучаешь по нему? — голос Юграма будто слегка охрип. Урюу думает о том, что как-то упустил тот момент, когда разговор стал настолько личным. Скучает ли он по Куросаки... Да Урюу даже наедине с собой трудно в этом признаться. Поэтому он вновь прикладывается к фляге, отмечая, что голова уже заметно потяжелела. — Неужели, мастер, и тебе бывает одиноко? И вновь наступает пауза. Исида внимательно смотрит на Юграма, стараясь уловить мельчайшие изменения на его лице. Но мужчина застывает как изваяние, а после прикрывает глаза и делает очередной глоток вина. — Почему ты спрашиваешь об этом? Хороший вопрос. Урюу, похоже, тронулся умом от одиночества и решил найти хоть тень понимания у самой неподходящей для этого персоны. Нет. Наоборот, Юграм, который явно имеет похожие черты характера и который не сводит с него глаз, единственный во всём Зильберне смотрит на него без презрения. По крайней мере, Урюу так кажется. Хашвальт попросту наименьшее из зол. Содержимое фляги опять уменьшается. Ну не может он озвучить мысли подобного рода. — Такими темпами я реально сопьюсь, — выносит вердикт Исида после очередного глотка, убеждаясь, что вина осталось максимум на ещё один. — Поэтому задам последний вопрос. Всё же почему ты согласился сесть и выпить со мной? Несколько секунд они снова только смотрят друг на друга. Вернее, Хашвальт вновь включает свой типичный изучающий взгляд, а Исида просто не хочет проигрывать эту партию в гляделки. — А почему ты предложил? Оба практически синхронно усмехаются. А перед тем, как встать и покинуть крышу, позже сделав вид, что этого разговора не было вовсе... Они чокаются флягами и осушают их до дна.