Привидение

Больше всего в своей жизни Шэнь Цинцю жалел о том, что не смог спасти Лю Цингэ. Не поймите его неправильно, он ненавидел Лю Цингэ. Он мечтал избить его до кровавых соплей при всех, чтобы каждый мог стать свидетелем поражения Бога Войны. Возможно, порадовался бы, сгинь его шиди на очередной охоте. Но сейчас, когда тот умер после всех его стараний в пещерах Линси, жалел. Не Лю Цингэ. О том, что не смог спасти. Не для того, чтобы стребовать долг жизни, хотя было бы неплохо. Не для того, чтобы избежать обвинений. Всё просто, дух Лю Цингэ остался в мире живых и преследовал Шэнь Цинцю уже неделю. Сволочь. Сначала Шэнь Цинцю повезло, он провалялся без сознания два дня и не видел Лю Цингэ. А потом очнулся. И никак не мог избавиться. Он пробовал талисманы, ритуалы и один артефакт. Он пробовал уходить в город, тщетно надеясь, что дух привязан к месту. Он оказался привязан к Шэнь Цинцю. Или нагло врал, чтобы испортить ему жизнь. Да, они разговаривали. Лю Цингэ ругался (Шэнь Цинцю к своему стыду не знал таких слов), потом благодарил (тоже необычно). Потом ушёл страдать в бамбуковый лес о своей безвременной кончине (лучшие три шичэня за этот день). Пробовал двигать вещи (бесполезно). Привлечь внимание Юэ Цинъюаня (наивно). Даже поговорить с Шэнь Цинцю, но тот игнорировал его со всем возможным упрямством. Шэнь Цинцю ждал погребения. Тело Лю Цингэ сожгут, и он избавится от проблем. Призрак не исчез после ритуала сожжения, хотя Шэнь Цинцю молил всех богов. — Почему?! — Не знаю. Наверное, я должен вознестись. — Так делай! — Вместе со всем поколением. В этом был смысл. Удивительно логично для тупого варвара. Жизнь продолжалась. Шиди и шимэй смотрели с подозрением и злобой. Никто не обвинял напрямую, но Шэнь Цинцю видел это во взглядах. Это тоже не устраивало Лю Цингэ. — Почему ты не объяснишь? — Я не собираюсь оправдываться перед тупицами. — Но это не оправдания, это объяснение. — Если шиди Му настолько глуп, что не может отличить убийство от самоубийства, этому лорду нечего добавить. Они вели этот разговор уже в третий раз. Кажется, до Лю Цингэ начинало доходить. В этот раз он просто ушёл и не ныл над ухом. И правда, быстро учится. *** — И как часто ты не оправдываешься перед тупицами? А день так хорошо начинался. Юэ Цинъюань не зашёл с очередными бесполезными извинениями, мастера залов не задавали глупых вопросов, ученики правильно справились с заданием, Лю Цингэ где-то шлялся всё утро. Даже зверёныш куда-то пропал и не портил настроение своим видом (надо потом проверить, не сдох ли). И вот теперь Лю Цингэ вернулся. Шэнь Цинцю даже не мог ответить, не показавшись безумным, он вёл урок. — Потому что глупо спасать того, кого пытался убить всю жизнь. Ты хотел меня убить тогда на миссии? Очень хотел прямо сейчас. Увы, Лю Цингэ уже был мёртв. И смерть улучшила его сообразительность. Или он тщательно скрывался при жизни. Шэнь Цинцю промолчал. Он вёл урок. И не собирался отвечать в любом случае. Нарочно сделал крюк по классу и прошёл сквозь Лю Цингэ. Ничего не случилось, только пара учеников удивлённо посмотрели. *** — Или бордели. Тут ты тоже не стал объяснять? И к ученикам ты не так строг, как все говорят. И тот мальчик, Ло Бинхэ? Ни разу за это время не видел, чтобы ты его избил или наказал. Шэнь Цинцю бросил в Лю Цингэ подушку. Не мягкую, которой пытался себя придушить, накрыв голову. Каменную которая лежала без использования всё время, что он жил в бамбуковой хижине. Предсказуемо она пролетела сквозь духа и что-то сбила со столика. Шэнь Цинцю не стал смотреть. Он понял, что со всем этим совершенно забыл про звереныша. Он вообще жив? Плевать. — Или… — Хватит болтать! — теперь в Лю Цингэ полетела мягкая подушка. — Ты за всю жизнь говорил меньше, чем за эти две недели! — Мне больше нечем заняться. Не то, чтобы я мог тренироваться. — Я ты попробуй, — огрызнулся Шэнь Цинцю и пошёл за подушкой. Одни убытки от этого варвара. *** Он попробовал. Сволочь. Когда Шэнь Цинцю решил спрятаться от мира в бамбуковом лесу и заняться медитацией, Лю Цингэ последовал за ним и теперь мозолил глаза, повторяя выпады и блоки. Без меча, Чэнлуань остался в мире живых. Благословением было хотя бы то, что Лю Цингэ был в одежде. Маленькая радость. Шэнь Цинцю закрыл глаза и попытался отрешиться от этого мира. — Или эта девочка, Нин Инъин. Я не увидел ничего неподобающего. — И не увидишь, она моя ученица. И всё. Шэнь Цинцю вздохнул. Он начинал сдаваться и ему это не нравилось. Но кто знал, что Лю Цингэ может достать разговорами. — Так объясни. — Так меня никто не спрашивал, — Шэнь Цинцю открыл глаза. Бесполезно. Так он никогда не сможет нормально медитировать. Что же, в эту игру можно играть вдвоём. Шэнь Цинцю уставился и не отрывал взгляда всю тренировку. Лю Цингэ даже не сбился, сволочь. Шэнь Цинцю запомнил два новых приёма. Без меча не так понятно, как хотелось, но хоть какая-то польза. Меч. Он должен проверить Чэнлуань, вдруг это из-за него Лю Цингэ не может уйти. *** Это был не меч. Пройти столько унижений ради возможности взглянуть на Чэнлуань и всё зря. Вэй Цинвэй с его тупыми шутками хуже взглядов ненависти. Пытался его напоить якобы по-дружески. Шэнь Цинцю не проведёшь, у него нет друзей. — Ничего, скоро я тебя уничтожу, — пообещал Шэнь Цинцю по дороге с Ваньцзяня. — И что ты мне сделаешь? — Рано или поздно я вознесусь и выбью из тебя дерьмо. — Конечно, ты обязательно это сделаешь, — Лю Цингэ усмехнулся. Почему только после смерти у него появилось чувство сарказма? Было бы веселее, случись это раньше. *** Зверёныш был жив, надо же. Шэнь Цинцю пришлось взять его на задание. Не одного, иначе он присоединился бы к Лю Цингэ. Они охотились на злобного духа. Нормального, который убивал людей, а не пытался заговорить до искажения ци (искажений не было со смерти Лю Цингэ, странно). Призрак раскидал учеников с невообразимой лёгкостью и кинулся на Шэнь Цинцю. Вот и пригодились приёмы. Лю Цингэ одобрительно хмыкнул где-то за спиной. Сволочь. Шэнь Цинцю достал пару талисманов, изгоняющих злых духов, влил в первый ци и приготовился бросить. И был сметён тёмной энергией в стену. Призрак захохотал, в комнате стало жутко холодно. Шэнь Цинцю вскочил и поскользнулся на обледенелых досках. Как же он ненавидел холод. И позориться перед Лю Цингэ. Который просто бросился вперёд и врезал призраку в челюсть. Как неподобающе для заклинателя. И какое облегчение, Лю Цингэ существует и это не галлюцинации от чувства вины. — Учитель так эффектно справился! — Нин Инъин прилипла к Шэнь Цинцю и восхищённо восклицала всю дорогу. — Разорвал на куски даже не взглянув! — Ага, учитель разорвал, — Лю Цингэ шёл с другого бока и комментировал каждое слово. Саркастичный ублюдок. *** Лю Цингэ смог сдвинуть кисть для каллиграфии. *** Шэнь Цинцю попробовал спрятаться в Теплом Красном Павильоне. Лю Цингэ, образец морали и добродетели, не захочет туда идти. Если повезёт, то вознесётся от возмущения. Шэнь Цинцю довольно потирал руки и усмехался на него из-за веера. Особенно, когда Лю Цингэ понял, куда они идут. Кто знал, что призраки могут краснеть? Лю Цингэ исчез на пороге и Шэнь Цинцю был счастлив. Ровно до момента, когда его разбудило громкое: — И это всё?! — Что ещё ты ожидал? — Ты просто спишь и слушаешь музыку. — Как давно ты наблюдаешь?! Рядом заворочалась одна из девушек. Шэнь Цинцю захлопнул рот и молчал всю ночь. По ночам Лю Цингэ вёл себя тихо, делал вид, что хочет, чтобы Шэнь Цинцю выспался. Или и правда хотел, кто его знает. После этого Лю Цингэ испортил и ночи в Павильоне, подпевая гуциню. *** — Ты неправильно делаешь. — О, ну покажи, как правильно. Опрометчивое решение, потому что Лю Цингэ показал. И не отстал, пока у Шэнь Цинцю не начало получаться. Когда Шэнь Цинцю попытался просто уйти, то начал петь. Сволочь. Ничего, он использует Лю Цингэ, а потом победит его же приёмом. *** — А потом мы с женой отпраздновали годовщину годовщины того, когда мы в последний раз праздновали годовщину, — с непроницаемым лицом произнёс Лю Цингэ. Это не было смешно. Это было банально и глупо. Это было так вовремя, что Шэнь Цинцю рассмеялся в голос, заслужив гневные взгляды не только Цин Цинцина, которого первали на полуслове, но и остальных лордов. Юэ Цинъюань смотрел с укором. Ой, да они все так думают, лицемеры. — Ты меня позоришь, — прошипел Шэнь Цинцю под нос. — Куда больше? — невозмутимо ответил Лю Цингэ. — Объясни, как я умер. — Или что? — Я знаю все песни Ляо Цзинлин. — Мне нравится Ляо Цзинлин. — Шиди Шэнь? — Юэ Цинъюань взволнованно посмотрел. — Что, кому-то не нравится Ляо Цзинлин? Она великолепна. Никто не решился возразить. Му Цинфан пригласил на Цяньцао. Обойдётся, у Шэнь Цинцю уже год не было искажений. — У нас тоже сегодня годовщина, — подтвердил Лю Цингэ, когда собрание закончилось, и только Шэнь Цинцю остался за пустым столом. — А-а-а!!! *** В честь годовщины Шэнь Цинцю зажёг особые благовония против призраков. Они провоняли всю хижину, вызвали головную боль и заставили чихать любого, кто пытался войти. Лю Цингэ даже не почувствовал. Шэнь Цинцю открыл все двери и окна и сбежал преподать урок зверёнышу. Тот начал лучше учиться и Шэнь Цинцю даже знал, почему. Оказалось, когда лорд перестаёт издеваться над учеником по поводу и без, другим становится не так интересно. И Мин Фань совершенно обленился, а Шэнь Цинцю так надеялся, что хотя бы он не бросит. Но Мин Фань без поддержки Шэнь Цинцю сдался, у Ло Бинхэ внезапно начались прорыв за прорывом и теперь он всеобщий любимчик. Лю Цингэ сказал, что подкупил всех едой. Шэнь Цинцю собирался проверить, чему научился Ло Бинхэ. Возможно, дать пару личных уроков. Возможно, попробовать эту еду. Лю Цингэ теперь следит за питанием и поёт, когда Шэнь Цинцю недоедает. Лучше бы за собой так следил, не умер бы, не дожив до тридцати. *** — Скажи хотя бы Минъянь, — попросил Лю Цингэ в один из дней. — Что со мной всё в порядке. — Ты мёртв. Это противоположность порядку. — Тогда скажи, что ты меня не убивал. Лю очень мстительны и упорны. — Она не поверит. Глупый Лю Цингэ. Что бы он не сказал, это прозвучит как жалкая попытка оправдания. Лю Минъянь не поверит. Он бы сам не поверил. Глупый Лю Цингэ. Глупый, упорный и мстительный, весь день завывал, как злобный призрак, пока Шэнь Цинцю не согласился. Лю Минъянь поверила после тридцати одного факта, известного только им двоим. Никогда больше Шэнь Цинцю не послушает Лю Цингэ. *** Лю Цингэ смог взять кисть для каллиграфии. Это случалось после его очередной битвы против других призраков. Не только сволочь, но и каннибал. — Это энергия, а не плоть, — возразил Лю Цингэ на обзывательство. — Ещё немного и я смогу писать. — Берёшь пример с сестры? Шэнь Цинцю теперь общался с Лю Минъянь. Лю Минъянь почему-то решила, что он лучшая жертва для её писанины. Шэнь Цинцю пытался сбежать, но никогда не мог отказать девушкам. Но теперь он попробует, душевное здоровье дороже. Да, оно у него появилось. — Нет, я напишу на стене главного офиса Цюндина, что ты меня не убивал. — Надеюсь, ты сдохнешь. — Я уже мёртв. — Как мило, что ты вспомнил. *** — Шиди Шэнь стал счастливее, — заметил Юэ Цинъюань в одну из встреч. — И ты решил вернуть как было? Я не приглашал тебя. Юэ Цинъюань пригласил себя сам, как и всегда. Опять пытается задобрить подарками. Прогнать не получалось, хотя Шэнь Цинцю всерьёз подумывал использовать новый приём от Лю Цингэ. — Скажи, что удачно женился. Лю Цингэ впервые остался на их встрече, до этого «уважал приватность». В борделе не уважал, в спальне не уважал, один раз вломился в купальни, а тут вдруг сподобился. — Я удачно вышел замуж, — Шэнь Цинцю ухмыльнулся. Двоих одним ударом. — Идеальный муж. Всегда рядом, помогает мне с совершенствованием, поёт серенады. И никогда, — он особенно выделил слово, — не бросит. Шэнь Цинцю уже и не мечтал. Просто ждал вознесения и грязной драки. Он выдавит Лю Цингэ глаза, выдерет волосы и будет возить лицом по земле, пока не сотрёт до кости. Ах, мечты. — Сяо Цзю… — У тебя был шанс объяснить, — фыркнул Шэнь Цинцю. Он наслаждался лицом Лю Цингэ. Красным от смущения. Сам виноват. Шэнь Цинцю вывел остолбеневшего Юэ Цинъюаня за дверь и заперся. — А когда ты объяснишь, что не убивал меня? И про бордель? И… Лю Цингэ продолжал перечислять. Шэнь Цинцю замер у двери. Что, если?.. — Вернись немедленно! — он распахнул дверь (Она была заперта, прощай замок. Он берёт лучшее у Лю Цингэ) и втащил Юэ Цинъюаня обратно. Иногда Лю Цингэ излишне проницателен. Потом он просто втащил Юэ Цинъюаню. Ушиб руку, каменная челюсть. *** Лю Цингэ мог вселяться в людей. Они узнали об этом случайно, когда на миссии тёмный заклинатель решил призвать всех духов с кладбища, чтобы убить Шэнь Цинцю. Это была месть времён У Яньцзы, и Шэнь Цинцю даже мог бы вспомнить имя этого придурка, но были дела важнее. Например упокоить несколько десятков призраков, пришедших по его душу. Надо потом ещё раз кладбище проверить, не бывает их столько в одном месте. Лю Цингэ притянуло тоже, затянуло в тело заклинателя и потом они вместе бегали от злобных духов, потому что как ими управлять Лю Цингэ не знал. А потом его выкинуло обратно, но было поздно, Шэнь Цинцю сумел на бегу связать заклинателя вервием бессмертных. Никому не понравился этот опыт, но Шэнь Цинцю милостиво разрешил собой воспользоваться и поговорить с Лю Минъянь. Теперь Лю Цингэ придётся на нём жениться. *** Юэ Цинъюань, услышавший гневный монолог Шэнь Цинцю через стену, потом долго плакался первому попавшемуся цинцзинцу. Ло Бинхэ с ностальгией вспоминал свои первые годы у Шэнь Цинцю. Побои? Ерунда, вот выслушать стенания чжанмэнь-шисюна — настоящее испытание. *** Лю Цингэ смог написать письмо. Глядя на иероглифы, Шэнь Цинцю хотел плакать навзрыд и сжечь. Бумагу, а потом Лю Цингэ. И кисть, которая навечно была испорчена столь отвратительной каллиграфией. Увы, Лю Цингэ слово не сдержал и написал не о невиновности Шэнь Цинцю, а родителям. Сволочь. Если уж захотел, чтобы кто-то впал в искажение ци, то почему не кто-то из лордов? Зачем так с семьёй? Шэнь Цинцю отнёс письмо Лю Минъянь, пусть сами разбираются. *** Ци Цинци извинилась перед Шэнь Цинцю на собрании. Перед всеми. Шэнь Цинцю долго пытался найти слова, но безуспешно. Лю Цингэ тоже молчал, предатель, а мог бы подсказать. Принимать извинения не хотелось, они говорили о нём гадости годами. Он и Лю Цингэ не простил. Делал вид, чтобы усыпить бдительность, а потом напасть. К счастью, от него не ждали прощения. К несчастью, через неделю он сдался. *** Шэнь Цинцю зажёг новые благовония. Он сделал их сам, тщательно подбирая ингредиенты против самых сильных духов. Он делал так на каждую годовщину. Оставалось немного. Мин Фань почти полностью перенял дела пика, остальные тоже нашли себе преемников. Скоро Шэнь Цинцю отомстит за свои страдания. — От этих щекотно, — пожаловался Лю Цингэ. — Всё тебе не так, — Шэнь Цинцю был в благодушном настроении и ничто не могло его испортить. — Надеюсь, это последний год перед вознесением. Мы все готовы. Будущие лорды и леди выбраны. — Да, конечно, — с сарказмом ответил Лю Цингэ. Отточил до совершенства, но не сегодня. — Почему нет? — А вы назначили будущего лорда Байчжаня? После этих слов Шэнь Цинцю почти удалось убить Лю Цингэ.