Обретенный покой

Спокойствие стало чем-то иллюзорным, давно забытым и похороненным вместе с тысячей трупов революции. Это чувство покинуло меня навсегда в тот самый миг, когда женщина с чудной прической прочитала на белой карточке «Пит Мелларк». Я поднимался по лестнице на сцену, а все органы внутри словно скрутило в один огромный комок, который вот-вот вырвется наружу. Не сказать, что моя жизнь до игр была предельно спокойной, однако иногда я все же испытывал это чувство: рисуя узоры на тортах или в своем блокноте, наблюдая за опадающими с деревьев листьями, слушая рассказы отца. Я был совсем юным, когда жизнь разделилась на до и после. Был слишком юным, когда судьба отмерила чашу страданий. И чаша эта была велика. Но кое-что спасло меня тогда и спасает по сей день. Это была любовь. Для всех неверующих — она побеждает. Все невзгоды, страхи, горести, войны. Все страдания лечатся любовью. Любовь воскрешает, любовь создает новые миры. Моя любовь, которую я помню еще совсем маленькой, с двумя косичками, взволнованную, теперь спит рядом со мной. Во сне ее лицо спокойное, не хмурое. Внимательно слежу, чтобы оно оставалось таким. Чтобы ее не мучали страшные кошмары. Теперь, когда куча испытаний позади, единственная наша задача — дарить друг другу покой. Этим мы с Китнисс и занимаемся каждый день. На обломках двенадцатого дистрикта строят новые дома и магазины. На обломках наших юных душ мы строим взрослые опоры. Оберегать Китнисс — моя главная миссия. Призраком, тенью, я всегда был рядом с ней. Видел издалека улыбку девушки и замечал, как она злится. Наблюдал за дружеским общением с Гейлом и тайно мечтал поговорить с ней о чем угодно. Я повстречал ее на той сцене, перед очередными голодными играми, и подумал, что мое желание сбылось. Вот только не так, как оно задумывалось… Как же теперь удивительно, что она, такая далекая и недосягаемая, лежит рядом, в паре сантиметров. Доверяет мне себя, свою душу и сердце. И я берегу их, как самую главную драгоценность на свете. Я могу касаться ее. Могу говорить с ней. Моя заветная мечта сбылась, пусть и пришлось изрядно для этого постараться. — Ты хоть немного поспал? — первое, что интересует девушку, как только она открывает глаза. — Да. Кошмары не снились? — Ни одного, — Китнисс слегка улыбается, заглядывая мне в глаза. Я любуюсь ей, чувствуя, как волна тепла пробегает по всему телу, до кончиков пальцев. Вот оно. Это чувство. Мягкий покой, нежная любовь. Вот, чего мне так не хватало там, в нашей прошлой реальности. Я касаюсь темных волос, заправляя выбившиеся пряди за ухо. — Пойдем завтракать, солнышко, я уже приготовил. — Ммм, так не хочется вставать, — словно кошка, Китнисс поднимает руки и тянется, отходя от последствий долгого сна. — Эй, все остынет, — улыбаясь, я подхватываю девушку, прижимая к себе. Китнисс смеется и расслабляется в моих объятиях. Такого я даже представить не мог. А представлял я часто: наши разговоры или робкие объятия, неловкие взгляды или недолгие прогулки. Рисовал ее портреты в блокноте, мечтая прикоснуться к волосам. Забывался, когда подолгу смотрел в сторону стройной фигуры, говорящей с кем-то, но не со мной. А теперь Китнисс моя жена. У нас есть свой дом. Возле забора я каждую весну высаживаю примулу — желтоватые цветочки, ярко переливающиеся на солнце. Китнисс меняет занавески на ярко малиновые и устраивает разбор всех ненужных вещей, выгребая кучу хлама, накопившегося за зиму. Вместе мы готовим ужины. На самый первый весенний из них приглашаем Хеймитча и других соседей. В двенадцатом дистрикте появилось много новых лиц, ведь теперь можно спокойно передвигаться по всему миру, изучая и находя места по душе. Куча творческих, интересных, необычных личностей строят эту вселенную заново, создавая иную реальность. И нам удается пообщаться с ними, узнать планы на будущее. Китнисс расстилает цветастую скатерть на столе и зажигает самодельные травяные свечи. Я достаю запеченную птицу из духовки и разливаю напитки. Чувствую как теплые руки обнимают сзади — Китнисс прижимается к моей спине, и ее горячее дыхание обжигает шею. — Знаешь, я и не мечтала о таком чувстве покоя и защищенности, которое испытываю сейчас, — шепчет девушка, вновь поднимая во мне волну тепла. Я оборачиваюсь, по привычке заправляя прядь темных волос за ухо. Обвиваю худую талию руками, глядя в глубокие серые глаза. — Я и не мечтал о тебе, Китнисс. Целую ее губы. Нежно и ласково, соединяя души в одно единое, в одно спокойное и прекрасное. В то, что спасло нас — в чувство любви.