Под розовой шубой

– Ты уверена, что это хорошая идея? У меня не хватает вокабуляра… Возможность путешествия в другой регион выглядит привлекательно. То, что у Ли Юэ и Снежной есть программа по обмену, поднимает выгодность этой возможности ещё выше. Общежитие ему точно обеспечено. Но Чжун Ли даже не знает снежинского языка! Как ему преподавать историю в университете другой страны? – Выучишь там. Тем более, студенты прибывают в экстазе, когда историю региона преподаёт носитель языка, – Нин Гуан давит на спину Чжун Ли и ведёт его на последний корабль в Гавани. – Но я преподаю не историю Ли Юэ, а Тейвата… – Это не важно. Удачной поездки, братец. Жду фотки! Бэй Доу помогает своей возлюбленной посадить Чжун Ли на корабль. Правда, не понимает, зачем она так усилено пытается избавиться от брата. – Зачем ты так стараешься? Мы же даже в разных квартирах живём, – Бэй Доу берёт губами сигарету и поджигает её, вдыхая никотин в лёгкие. В воздухе сразу повисает запах шоколада, не терпкого и горького, скорее молочного. – Потому что он так превратиться в растение. Ему скучно в Ли Юэ. Он уже на всех раскопках побывал, – Нин Гуан отбирает сигарету у Бэй Доу и выкидывает её в море. Как же она не переносит эту дурную привычку своей девушки. – Эй! Ты загрязняешь окружающую среду! – Ты тоже, не ворчи.

***

Чжун Ли поправляет воротник платья, плотно застёгивает его. На шею давит ткань, но другого варианта не было. За окном слишком холодно, лютые морозы составляют компанию несколько месяцев, с момента его приезда в Снежную. Он знал, что погода здесь отличается. Но явно не рассчитывал, что постоянно будет похож на капусту. Чжун Ли пришлось на скорую руку заказывать себе на пошив несколько тёплых чанпао. Он и подумать не мог, что будет носить одежду из шерсти. Гардероб Чжун Ли моментально пополнился теплыми чанпао, ханьфу и кальсонами. О существование последних он даже не знал. Как их носить он тоже не знал. Решил, что это тёплые штаны, поэтому вышел на улицу только в них и ханьфу. В ту же минуту он чуть не простился с жизнью от обморожения. Неравнодушный Тигнари затащил его обратно в общежитие и отпоил горячим сумерским чаем.  – С ума сошёл? В сорокаградусный мороз выходить на улицу без шубы, – Тигнари недовольно бубнил, словно заботливая старушка, и ставил на стол грибное печенье, в прямом смысле грибное. Только он мог додуматься до идеи о смешение теста с грибами. – Шуба? – Чжун Ли тёр плечи ладонями, пытаясь согреться. Щёки порозовели и щипали, по телу бегали мурашки. На виски начинало что-то давить, будто в один момент тело оказалось под грудой камней. – Неужели у тебя нет шубы? – Коломбина тихо пробралась на общую кухню и присела на стул, надломила печенье и с удовольствием его съела. Она была в восторге от любого блюда Тигнари. Чжун Ли отрицательно мотал головой. Он никогда не видел шуб, слишком зарылся в изучении истории, что перестал замечать элементарные вещи. В Ли Юэ очень тёплая погода даже зимой. Максимум, что он носил – куртки. – Давай, одолжу одну из своих, пока не купишь шубу. Чжун Ли согласился, потом пожалел. Розовая в пол шуба выглядела ужасно на нём, ещё и такая яркая. Но деваться было некуда. Зато это ускорило покупку. Когда Нин Гуан позвонила ему по видео, то не смогла скрыть улыбку, старательно сжимала губы, чтобы не рассмеяться прям в кабинете. Бэй Доу не сдержала смех, как и слёзы из глаз во время него. Чжун Ли цокает. Это ведь Нин Гуан виновата, что он вообще оказался в Снежной. Поезжай в Снежную, Чжун Ли. Получи новый преподавательский опыт, Чжун Ли. Бай Чжу там понравилось, не бойся, Чжун Ли. Чжун Ли с ужасом вспоминает свои первые дни в другой стране. Он не знает языка, не знает местности и не знает, у кого можно что-то спросить. Он даже не знает, как добраться до общежития! Языковой барьер – отдельный вид пыток. Он до сих пор иногда использует переводчик на телефоне, чтобы что-то узнать или спросить. Чжун Ли надеялся, что ему выделят переводчика, но таких не оказалось. В Снежной студентов и преподавателей из Ли Юэ можно на пальцах пересчитать. Курсы по языку пришлось брать вне стен университета. Благо, что Тигнари помог. Тигнари – его спасательный круг, иначе не скажешь. Ученый из Сумеру оказался полиглотом. Он даже бегло говорит на каэнри’ахском языке, что уж говорить о лиюэском. Первое время Чжун Ли разговаривал только с ним, после сдружился с Коломбиной. Людей в преподавательском общежитии не так много, это радовало. Рядом было студенческое – это уже огорчало. Студенты военной кафедры весьма шумные, а когда выпьют огненной воды, становятся совсем несносными. Песни под окнами лишь малая беда. – Чжун Ли, ты идёшь? – нежный голос Коломбины вырывает из мыслей. Он и не замечает, что уже несколько минут стоит около зеркала, поправляя волосы. – Иду, – коротко отвечает Чжун Ли и накидывает на плечи белую шубу с чёрным воротником. – Ты какой-то грустный. Много занятий? Или сегодня лекции на военной кафедре? – Коломбина задорно улыбается. Чжун Ли не разделяет её веселья. – Угадала. – Значит, сегодня на ужин дорогие конфеты с алкоголем или большой торт? – Во имя Архонтов, прошу, – Чжун Ли устало потирает лоб. Если это будут сладости, то не катастрофа. Но этот рыжий не ограничится же просто ими. – Может тогда наденешь мою шубу? – Коломбина не унимается. Чжун Ли вздрагивает и качает головой. Именно это розовое безумие оказалось причиной судьбоносной встречи. Иначе он не понимает, почему один студент не отстаёт от него уже несколько месяцев. Аякс настырный и безнадёжный, раз приходит на его пары в свои выходные, ещё и к другой группе. Он по кругу слушает одни и те же лекции, не пропускает ни одной. Чжун Ли говорит, что он просто безумец, Тигнари – влюблённый безумец, Коломбина – удачная партия для замужества. Впервые они столкнулись во дворе университета. Аякс маршировал в строе под громкий бас отставного офицера. Розовая шуба мелькнула перед глазами, и весь строй сбился с ритма. Голубые глаза смотрели в противоположную сторону, а их обладатель игнорировал ругань сокурсников. – Аякс, какого хрена? – Дилюк врезался в спину рыжего и потёр нос. – Куда ты уставился? – Рагнвиндр повернул голову и заметил яркую розовую шубу, закатил глаза. – И давно ты обращаешь внимание на каждую юбку? – Арли, ты… – Не знаю, кто это. Но вот шуба весьма знакомая. Конечно, знакомая. Арлекино сама покупала её для Коломбины. Но это явно не силуэт её подруги. – Вы трое, хватит считать ворон! Студенты поёжились, прямо на ухо накричали. Аякс боролся с желанием прямо тогда сорваться с места и упасть на колени перед обладателем этого прекрасного элемента одежды. Благо, его остановили от безрассудства. – Если хочешь, достану номер этой красотки, – Кэйя бархатно прошептал на ушко другу и хитро улыбнулся. – Нет, я сам достану, – выпалил Аякс и всё же удостоил вниманием преподавателя. И ведь достал. Не самым праведным путём, но достал. Ходил постоянно за Чжун Ли, осыпал постыдными подкатами, ещё и на ломаном лиюэском. Чжун Ли метался между двумя чувствами – диким смущением, даже стыдом, и смехом. Конечно, их знакомство – отдельный позор для Чжун Ли. Аякс, завидев ту самую розовую шубу, побежал по коридорам и ступенькам к ней, растолкав других студентов и парочку преподавателей.  – Даже не поздоровался, – Дотторе пробурчал себе под нос и отдёрнул рукав рубашки, только заметив, что не вернул его на прежнее место. – Он трещит об этой розовой шубе целый день. Даже мне уже интересно, кто её хозяин, – Капитано незаметно подошёл и слегка навалился на Дотторе, тот громко чихнул. Длинные чёрные волосы опять лезли в нос и рот. – Лучше б Аяксу нашли хозяина. Диких животных нужно держать на цепи, – Дотторе толкнул Капитано, желая освободиться от грузного парня, иначе его так задавят. – А шуба эта принадлежит Коломбине. Я думал, что все это запомнили. Может, запомнили все, но не Аякс. Он так быстро перебежал половину университета, ища глаза только ярко-розовый элемент одежды. Когда же желаемое оказалось близко, Аякс проскользил по паркету, чуть не впечатавшись в другого студента, и поставил руку на дверь, не позволяя Чжун Ли зайти в кабинет. Сам Чжун Ли вздрогнул и перевёл непонимающий взгляд на незнакомца. Он кому-то успел насолить в первый же рабочий день? Аякс и не думал о том, какой вблизи этот человек. Размытых очертаний тела и профиля лица было достаточно. У Чжун Ли нос с горбинкой, её сразу не увидишь, надо присмотреться. Кожа выделяется, бронзовая, немного блестит при попадании блеклых лучей солнца. Глаза – чистый кор ляпис, словно из самых глубоких шахт Ли Юэ. У Аякса дыхание перехватило. Чжун Ли словно из сказки вышел, аккуратно сошёл со страниц детской книги. – Ар ю лост, бэйби гёрл? – первое, что сорвалось с губ Аякса. Он сам не понял, как выпалил настолько идиотский подкат, ломанная транслитерация с какого-то неизвестного языка. – Что? – Чжун Ли приподнял брови от непонимания. Он не знал снежинского, а такое коверканье слышал впервые. – Простите, я не пон… – Дашь номерок? Точно, ты же не понимаешь меня. Минуту. – Аякс, совсем ополоумел? Не стыдно до преподавателей домогаться? – неловкую ситуация прервал Пульчинелла. Если бы у него под рукой была его излюбленная трость, то он бы побил ей несносного студента. Было ли потом Аяксу стыдно? Нет. Было ли досадно, что Чжун Ли не понял его подкат, пусть и такой позорный? Да. Для Аякса подарком судьбы стал тот день, когда Чжун Ли представился как его преподаватель по древней истории Тейвата. Для профессора из Ли Юэ этот день отмечен черным карандашом в календаре. Неуместные подкаты на исковерканном лиюэском, признания в любви и цветы, у которых были две грани – огромные букеты размером с Снежную или одна роза, которую будто срезали с ближайшей клумбы. Как оказалось, Аякс действительно варварски крал чужие цветы, когда не было время на быструю пробежку до флориста. Тигнари периодически жаловался, что кто-то обдирает его кусты в университетской оранжереи. Аякс так долго ходил за Чжун Ли, что тот всё же сдался. Проще дать ему желаемое, чем и дальше краснеть от стыда перед всем преподавательским составом. Чжун Ли не раз спрашивал, для чего рыжему его номер телефона. Конечно же, задавать уточняющую вопросы исключительно по учебе. Чжун Ли решил, что лучше он даст Аяксу номер телефона, чем тот продолжит их позорить. Тем более, номер телефона не социальные сети же. Он не найдёт его аккаунты. Чжун Ли ещё никогда так сильно не ошибался. Угроза блокировки помогала лишь на пару дней или часов, иногда минут. Чжун Ли не видел смысла действительно добавлять Аякса в чёрный список. Думал, что тот заведёт ещё одну страницу? Возможно. Надеялся, что студент быстро забудет о нём и успокоится? Да, молился на это. Но молитвы не оправдались. Чжун Ли явно не любимец Богов. – Архонты, хорошо, я дам тебе номер. Только прекрати приходить на каждую мою пару, – Чжун Ли оторвал клочок бумаги от своих лекций и бегло написал свой номер телефона. – Тебе то хоть восемнадцать есть? – Не знаю, не мерил, – Аякс, сверкая улыбкой, забрал желаемое. Чжун Ли недоуменно посмотрел на него, задумался, опять не понял подкат. Аякс почесал щеку и быстро убежал, надеясь выклянчать ещё несколько занятий у Тигнари по лиюэскому.  Подкат Чжун Ли понял только вечером, о чём очень сильно пожалел. – Чего такой задумчивый сидишь? – Коломбина подсела к Чжун Ли и затолкала ему в рот кекс из темнозвёздника. Чжун Ли мгновенно выплюнул из рта очередной кулинарный эксперимент Тигнари. Кто ему в руки даёт все эти ингредиенты? – Зачем измерять возраст? – Чжун Ли запил горький привкус чаем. – Я спросил у Аякса, есть ли ему восемнадцать. Он ответил, что не мерил. Ты знаешь ответ? Может, он опять предложение как-то не так построил… Коломбина выплюнула часть кекса и рассмеялась так громко, будто ей пятки щекотали перьями. Когда у неё начало краснеть лицо, Чжун Ли заволновался не на шутку. – Коломбина, все хорошо? Мне позвать врача? – Вас слышно на весь этаж, – Тигнари снял с себя очки и заметил остатки кекса на столе. – Ей плохо после него? Коломбина вытерла слезы под глазами и попыталась восстановить дыхание, потянулась к кружке с чаем. Горло совсем пересохло. – Мой наивный Чжун Ли, мальчишка говорил не про возраст, – Коломбина за несколько глотков осушила чужую кружку. – А про размер своего члена. Он тебе ещё не прислал дикпик? Чжун Ли понадобилось несколько секунд, чтобы осознать всю плачевность ситуации. Он отрицательно помотал головой, закрывая лицо руками, обречённо простонал. Хотелось сбежать подальше. – Если пришлёт, то обязательно покажи! – крикнула в след Коломбина, убирая со стола кекс. – Что? Не смотри так на меня, Тигнари. Кто ему ещё расскажет и объяснит все подкаты Аякса, если не я?

***

Чжун Ли ступает на порог учебного заведения, стряхивает с плеч снег и мотает головой. Волосы и ресницы успели обледенеть, покрылись белыми красками, а ведь он пробыл на улице минут десять. Сегодня морозы достигли рекордной точки, за окном явно минус пятьдесят, если не все семьдесят. Теплая шуба не спасает от дрожи по всему телу. Аякс появляется как по расписанию. Чёрный военный китель с красными пуговицами, фуражка с эмблемой Фатуи. Бледная полярная звезда красуется на козырьке. Её символ тут повсюду, университет находится под протекторатом государства. Рыжие пряди выбиваются. Видимо, Аякс только после маршировки или фехтования. Щеки красные, похожи на лепестки мака. – Сяншэн, пойдёшь со мной на свидание? – крепкая рука приобнимает за плечи, перед лицом оказывается багряная роза. Кажется, это новый сорт, Тигнари его привезли из Сумеру. – Не называй меня так, – Чжун Ли прикрывает глаза и вздыхает. Коломбина здорово ему напакостничала, когда сказала об этом обращении Аяксу. «Ну, он же твой учитель, поэтому можешь называть его сяншэн.», – лепетала девушка с коварной улыбкой. О другом значении она благополучно умолчала. Аякс слишком близко, в нос бьёт знакомый аромат: свежие мандарины и морской прибой. Чжун Ли так к нему привык, что узнаёт повсюду. Запах обволакивает, не исчезает, будто постепенно впитывается под самую корку. Такой же настырный, как и его обладатель. Чжун Ли не отдаляется, потому что привык. Как бы иронично не звучало, но наличие Аякса стало неотъемлемой частью жизни. Чжун Ли иногда себе признаётся, что ждёт их встречи. Это убивает в нём рациональное мышление. Может, виной Коломбина? Все эти месяцы поёт ему в уши, что Аякс – великолепный партнёр для отношений. Может, хочет затащить в свой клуб? Не одной же ей встречаться со студентами. Уж больно часто Арлекино навещает их. – Знаешь, у меня при себе есть табельное оружие, но в тебя бы я выстрелил… – Нет, не продолжай, – Чжун Ли разворачивается и прикладывает палец к губам Аякса, прерывая бархатный шёпот около уха. Он прекрасно знает, как закончится фраза. Аякс улыбается и надламывает стебель розы, путает бутон в волосах преподавателя. – Увидимся на лекции, – слова раздаются прямо около губ. Довольный Аякс исчезает в коридорах учебного заведения. Чжун Ли возвращает себе спокойствие спустя секунд тридцать, но цветок не убирает. Вспоминает о нём только в аудитории, когда на это обращают внимание другие студенты. Это будет тяжелый день.

***

– Итто, ты уверен, что это сработает? – Аякс надевает шёлковую красную рубашку и застегивает её неприлично мало, оголяет грудную клетку и немного торс. – Бро, отвечаю, он упадёт к твоим ногам! – Итто зачёсывает волосы сокурснику и выливает на его голову добротную часть геля. Ради друга ничего не жалко! – Ты видел этого Стасика? По нему же все тащятся. Аякс смотрит на себя в зеркало и не знает, как реагировать. Шёлковая рубашка выглядит странно и вычурно. Неизвестно, где Итто вообще достал её. Благо, что Аякс настоял на своих штанах, инадзумец притащил ему какие-то строгие зауженные брюки. От малинового пиджака Аякс наотрез отказался, как и от странных лакированных туфлей с длинным носом. Да кто в холодину носит такую обувь? – Ты забежал к флористу? Мне нужен самый шикар- Оророн открывает дверь в комнату и вносит букет. Аякс сначала радуется, пока тот не поворачивает к нему цветы, точнее овощи. – Подари ему редиску. Редиска лучше цветов. Вот букет завянет через неделю или даже несколько дней. А редиска останется. Он сможет сделать из неё вкусный салат, и тебя накормит, – Оророн вручает в руки парня свою огородную гордость. – Я её растил несколько месяцев, но тебе готов отдать. Отрываю от всего сердца! ­­ – Бро, да ты гений! – Итто одобрительно кивает и примеряет золотую увесистую цепочку на шею Аякса. – Итто, а это ты где взял? – Аякс смотрит на себя в зеркало, становится дурно. Он будто похож на своего дальнего дядюшку лет так двадцать назад. Цепочку словно с его трупа сняли. – У Дотторе одолжил. Он сказал, что тебя давно пора на цепь посадить. Он предложил ещё взять намордник, но он не смотрится на тебе. Аякс выныривает из-под больших рук Итто, игнорируя фразу про намордник. За это он потом попортит несколько склянок Дотторе. – Цепь не надену, и редиску тоже не возьму. Вы хотите, чтобы он от меня точно сбежал? Мне его потом по всему Ли Юэ ловить? Аякс всё чаще прокручивает в голове слова Ифы о том, что не стоит верить этим двоим. Но Итто утверждает, что его близкий друг из Инадзумы так покорял сердце своего любимого. – Аякс, ты не видел мою фуражку… – Дилюк ступает на порог комнаты и сжимает губы, искренне стараясь не засмеяться, но слёзы начали предательски скатываться по щекам. Нет, он обязательно сдержится. – Интересная смена стиля… – Дилюк побыстрее убирается из комнаты Аякса, в коридоре он смеётся на всё общежитие. Так сильно, что из соседних комнат вышли несколько человек, чтобы узнать, кто так громко нарушает чужой покой. – Он ничего не понимает, бро! С каждой минутой Аякс всё больше и больше сомневается в идеях Итто, раз даже Дилюк рассмеялся как конь. Он обречённо вздыхает и тянется за шубой. Итто бьёт его по запястью. – Нет, никакой шубы. Она портит образ! – Ты хочешь моей смерти? – Вот, чем быстрее замёрзнешь, тем быстрее он согласится на свидание. Аякс предпринимает ещё несколько попыток отобрать собственную шубу. Но Итто вцепился в неё, словно в самое ценное сокровище в своей жизни. Аякс причитает, что тот испортит дорогой меховой воротник. Но Итто ничего и слышать не хочет, только выталкивает на улицу. Сделав большой круг почти что голым Аякс вероломно проник в оранжерею Тигнари и голыми руками надломил шипастые стебли. Он шипит и кладет в рот пальцы по очереди, желая остановить кровь. Несколько белых и бледно-розовых бутонов заворачиваются в небольшой букет. Конечно, из первого, что находится под рукой. На столе одиноко лежит шелковый шарф, весь усыпан листьями и, кажется, немного залит чаем. Аякс понимает, что это просто идеально подходит. Он вручает розы в руки друга и быстро ищет секатор, отрезает самую лучшую часть шарфа и обматывает самодельной лентой букет. – Вот теперь пошли, – Аякс забирает букет, пока Итто недовольно скулит. Все пальцы исколол же себе. Его тут совсем не любят. Аякс только сейчас замечает, что Итто то тоже переоделся. Чёрная рубашка и, о Архонты, те самые зауженные штаны. Теперь Аякс в полной мере осознаёт, что такое испанский стыд. Конечно, в довершении всего на нём красуется малиновый пиджак. Аякс кривит губы, чтобы не засмеяться. Зато позориться будут вместе. На обувь он смотреть не стал. Боится, что увидит лакированные туфли. До окон преподавательского общежития они бегут. Первое время это хоть как-то согревает. Оббежав несколько раз здание по кругу, они настигают нужное окно. Аякс пытается отдышаться, щёки пылают огнём от холода, щиплют и болят, будто родная бабушка тискала его несколько минут. Сердце бешено стучит от волнения, пальцы сжимают розы, заставляя иглы впиться как можно глубже в кожу. Горло пересохло, саднит. Ему бы воды выпить, да только негде, и Итто не даёт шанса. – Профессор Чжун Ли! Профессор Чжун Ли! – Итто прикладывает руки к щекам, создавая импровизационный громкоговоритель. Он кричит прямо в окно кухни, где горит свет. Тень Чжун Ли отлично выделяется в ярком свете ламп. – Эта песня для вас! Аякс глубоко вдыхает воздух в лёгкие, готовится. Изящная тень плавно двигается, направляется к окну и раскрывает плотные синие шторы, щурится. Две других тени приближаются следом, одна протягивает очки. Коломбина сразу узнаёт Аякса и почти радостно хлопает в ладоши. Наконец-то, он принял во внимание эту идею. Правда, девушка ещё не знает, что Итто преобразовал её предложение. – Это надо слышать с открытым окном, а то ничего не будет понятно! – Коломбина хватается за ручку и открывает окно нараспашку. В лицо сразу дует морозный ветер, окутывает снегом их и половину кухни. – Коломбина! – Тигнари порывается закрыть окно и застывает на месте. Ему же не мерещится? Это его розы, семена которых он с трудом добыл в Монштаде. И, Архонты, лоскут от его шарфа! Шарфа, который сшила ему Коллеи! – Я его убью. Клянусь, убью. Чжун Ли подходит поближе к окну, протирая очки от снега. Он видит, как Аякс с улыбкой разводит руки в стороны, держа в них букет из нескольких роз, даже неупакованный. Этот точно украл, даже не скрывает. Щёки алые, а губы немного побледнели. Голубые глаза отражают свет блеклых фонарей, словно далекие звёзды. Аякс смотрит только на Чжун Ли, посвящает взгляд только ему, желая запечатлеть каждую эмоцию на его лице. Аякс улыбается, искренне и нежно. Пусть он в самой нелепой одежде; пусть пальцы кровоточат, а иглы впиваются в кожу; пусть ему ужасно холодно; пусть он свалится с пневмонией в больницу на несколько месяцев. Но он счастлив, счастлив прямо сейчас; счастлив каждый раз, когда видит Чжун Ли. Аяксу бы стоит спеть лиричную песню про любовь. Но Итто толкает его в бок, напоминает, о чём договаривались. Да и не зря же он всю неделю заучивал четверостишья на лиюэском. Итто глубоко вдыхает, плотно сжимает челюсти и давит языком на зубы. Он двигает только губами, воспроизводя ритмичный бит. Аякс тоже набирает воздух в лёгкие, но для уверенности. Он будто несколько секунд разминает язык, чтобы потом сплошным полотном зачитать текст. – Забираешь скорее, давно не 18 уже, и глядя на нас, я представить боюсь, каких бы мы с тобой воспитали детей. Такие маленькие тартали, бегают, все то, во что верил народ. Они взяли в себе, твой хуй и мой рот, все самое лучшее. Не это Коломбина рассчитывала услышать, но на лице появляется довольная улыбка самой лучшей своднице. Мол, посмотри, я даже названия пейринга вам придумала, ТартаЛи. – Ну что может быть проще, чем хвалебные посвящать тебе вещи. Рядом с тобой веду себя как собака на течке. Тут ни капли нет тайны. Я влюбленный студентик и это точно пара моя, блин. Впервые Чжун Ли жалеет, что понимает свой собственный язык. Он испытывает ужас, стыд. Краснеющие щёки выдают его всё больше и больше с каждой строчкой. Из них троих восхищение выражает только Коломбина. Она уже рассчитывает на их скорую свадьбу. Теперь они точно будут вместе. – Этот текст мог бы быть из трёх слов Но в нем любви итак много Этот текст мог бы быть из трёх строк Это было бы хокку Мне хватило бы даже трёх букв легко так Я посвятил бы их тебе — О Д А. Этот стих самый приличный, что вырывается из рта Аякса. Но это последнее, о чём думает Чжун Ли. Аякс наглядно замерзает, весь синеет и задыхается, плечи подрагивают, а руки еле сжимаются около букета роз. Снег под цветами стремительно окрашивается красным, иглы впиваются в пальцы только сильнее. Ему становится плохо, но он всё равно продолжает произносить строки под бит. – Я подхожу к твоей двери и очень уверенно тихонько стучусь В знак любви принёс внутренности твои врагов — это органы чувств… – Он же сейчас в ледяную скульптуру превратится, – Когда Чжун Ли слышит, как начинается следующий стих, у него на лице отпечатывается ужас. Если такое начало, то что там в конце? Он бегает глазами по комнате и пытается найти хоть какой-то намёк на шубу. Этот болван сейчас умрёт под его окном. – Возьми, – Коломбина протягивает свою розовую шубу и довольно улыбается. У Чжун Ли нет времени пререкаться. Он хватает этот яркий кошмар и бежит вниз. Он совершенно забывает о лифте, перескакивает через ступеньки, врезается в стены и скатывается по начищенным перилам. Те издают очень громкий скрип, который эхом отдаляется по всем коридорам. Несколько дверей раскрываются, чтобы посмотреть на нарушителя тишины. Хотя уже несколько преподавателей пытались найти источник шума с улицы, сетуя, что студенты военной кафедры совсем обнаглели. Чжун Ли несётся так, будто Аяксу остаётся жить несколько секунд. Время на отдышку нет. Он вываливается на улицу и скользит по снегу, пазу раз чуть не упав. Конечно, он выбегает прямо в домашних тапочках. Чжун Ли почти виснет на Аяксе, боится упасть. Он набрасывает на его плечи шубу и старательно кутает, совсем же окоченел. И чем только думает Аякс? Он стряхивает с него снег, который успел покрыть большую часть его волос. – Ты совсем дурной? Ты же сейчас заболеешь. Аякс улыбается, сейчас умрёт от радости. Он и мечтать не мог, что преподаватель хоть раз будет так близко к нему. Нет, конечно, в его фантазиях у них уже большой дом, собака и семья Аякса, которая периодически будет навещать их. – Сяншэн, сходи со мной на свидание, – Аякс обнимает за талию Чжун Ли и тянет к себе в шубу, прижимает к своей груди. Разумеется, чтобы только тот не замерз. Не для объятий же. – Даже не… – Или я не уйду отсюда, пока ты не скажешь да. Чжун Ли не понимает, как попал в это поле шантажа. Розы колются и норовят проткнуть рубашку, а затем и кожу. Он недовольно цокает. – Ладно-ладно, только зайди в помещение уже, болван. – Поцелуй. – Что? – Я хочу поцелуй, или останусь здесь. Чжун Ли возмущённо смотрит на него, готовится огреть чем-нибудь. Кажется, тут где-то лежал кирпич. Но вырваться из крепких рук, вряд ли, удастся. Поэтому он кладёт руку на шею Аякса и тянет его ближе к себе, быстро чмокает в губы. Аякса такое не устраивает, конечно. Это не похоже на поцелуй. Даже подростки дольше целуются. Он не отпускает Чжун Ли, заставляет смотреть в свои глаза, водит губами по лицу: щекам, подбородку, носу, избегая заветных уст, специально. Чжун Ли хочет отдалиться, твердит себе это, но и шага назад не делает, смиренно ждёт, пока сердце бьётся птицей в груди. Аякс хватает ртом нижнюю губу преподавателя, посасывает её и отпускает на несколько секунд, чтобы припасть к губам Чжун Ли и смять их в долгожданном поцелуе. Чжун Ли не пытается сбежать, приобнимает за шею студента, зарывается тонкими пальцами в медные вьющиеся пряди. Он пропускает их сквозь пальцы, путается. Аякс совсем смелеет, толкает в чужой рот язык и сразу получает укус. – Не наглей, болван, – Чжун Ли кусает за нос парня и пытается скрыть смущение. Но кончики ушей всё равно заалели. Но у него есть оправдание, на улице так-то лютый мороз. – Баобэй. Называй меня баобэй, – Аякс сразу пресекает все вопросы и возмущения. – Или я ост… – Архонты! Хорошо, только зайди во внутрь, – Чжун Ли в мыслях проклинает Коломбину, берёт за руку Аякса и пытается утащить ближе к двери. – Баобэй. Последнее Чжун Ли почти кричит. От этого Аяксу только радостнее. Он сразу поддаётся преподавателю и забегает внутрь, следом за ним туда шмыгает Итто. Тот тоже уже околел и показывал признаки обморожения. Аякс только сейчас замечает ту самую розовую шубу. Отчего-то его это веселило. Он смеётся и перекидывает элемент одежды на плечи Чжун Ли. Ему она идёт в разы больше. – Получается, нас свела шуба Коломбины? Тогда я её выкуплю и повешу как экспонат в нашем доме. – Можно же просто новую купить…В смысле в нашем доме? Аякс игнорирует вопрос, прижимается лбом к чужому лбу, трётся о него и спускается к уху, ведёт по нему носом. – Сяншэн, я собираюсь сделать тебя своим мужем. И ты от этого не сбежишь, – шепчет самоуверенно Аякс, в этот раз на снежинском. – Потому что Коломбина уже растрындела всем моим родственникам и половине университета, что мы поженимся к концу моего обучения. Я собираюсь выполнить это обещание. Я – верный и честный, давал присягу перед страной. И совсем неважно, что Аякс клялся защищать Снежную, а не говорить всем правду. И совсем неважно, что он немного приукрасил насчет слов Коломбины. Она, увы, знала не всех его родственников. Но Тоня обязательно закончит дело Коломбины. Чжун Ли понимает каждое слово и обречённо стонет, утыкаясь в плечо парня. Не хотелось показывать весь спектр своих эмоций от этого монолога. Он уже попал во вражеский плен, простым свиданием это всё не закончится. Видимо, это то самое сложное окончание дня. – Я схожу с тобой на свидание, баобэй. Но сначала мы обработаем твою руку и спрячем цветы, иначе Тигнари пустит тебя на удобрения.