Католический кризис

      — Давай сделаем это, — сказал Эдди.       Вот так просто. Субботним вечером, когда они дома одни — Кристофер остался у друга с ночёвкой. И Бак совершенно не понимал, о чём идёт речь. Взгляд метнулся вслед парню, что вышел из кухни, и перед мысленным взором предстала дверца холодильника, на которой висел календарь с их расписанием.       Тот новый супергеройский фильм? Не, Эдди точно не горел желанием на него идти.       Поездка в строительный магазин? Они ещё даже не обсудили, в какой цвет хотели перекрасить веранду.       Репетитор по испанскому? Потому что последние недели Эдди становился просто одержим, когда Бак говорил что-то на его родном языке. И времена, когда он несколько месяцев работал в Перу барменом, давно прошли. Нужно освежить память.       Но всё это никак не вязалось с тем, что Эдди вышел из комнаты двадцать минут назад. И судя по негромким ответам, доносившимся из-за приоткрытой двери на кухню, — звонок от родителей. Поэтому Бак поставил на паузу научное шоу, которое смотрел, и развернулся на диване. Теперь всё внимание уделялось Эдди. Его парню. Он до сих пор не мог поверить в произошедшее.       — Давай, — согласился Бак, пожав плечами. От него не ускользнул вымученный, липко притянутый воодушевленный вид.       Ему даже хотелось поаплодировать за попытку выглядеть н-о-р-м-а-л-ь-н-о. Но Эдди явно не оценил бы.       — Отлично. Да, — и подошёл к нему, огибая диван.       Он задрал голову, с улыбкой наблюдая. Пока Эдди буквально не грохнулся перед ним. Звук столкновения коленей об пол стоял в ушах, пока он не вцепился в ремень Бака с непривычной резкостью.       На долю секунды мир замер, как дурацкая документалка от кнопки паузы. Из горла вырвался судорожный вдох, и он потянулся к рукам Эдди до того, как тот вызвал бы у него новый приступ паники.       Что, блять, происходит?       Надо отдать должное — всего за каких-то пару секунд, пока Бак пребывал в замешательстве, Эдди выдернул его пряжку ремня и расстегнул молнию.       — Эй, ковбой, — Бак подался вперёд, нависая сверху, и заглянул в глаза парня. Да только Эдди старательно игнорировал его, разглядывая ткань тёмной джинсы. — В чём дело?       Кажется, ему не собирались облегчать работу.       — Ты согласился, — прозвучало чуть гневно.       Это что-то новенькое. Он попал в какую-то параллельную вселенную и не знал об этом?       — Что? Когда?       — Только что, — закатил глаза Эдди, словно это очевидно. Для Бака вот это вообще не очевидно. — Когда я спросил.       — То есть, — он перебрал в памяти весь разговор, и брови полезли на лоб, — по-твоему, я согласился на то, чтобы ты отсосал мне? Вот так? Сейчас?       — Да. Есть какие-то претензии? — с вызовом процедил Эдди, проведя ладонями вверх по его бёдрам.       Совершенно не подходящая атмосфера!       Так что Бак собирался ещё больше испортить её.       — Ну, не знаю даже. Ты только что разговаривал с Хеленой, вернулся, не смотришь мне в глаза, прямо как Крис, когда разбил тот столовый сервиз, подаренный Хен и Карен, а теперь делаешь что-то несвойственное тебе, — попытался мягко вразумить он, но, увидев поджатые губы, передумал. Бак вздохнул, провёл ладонями по предплечьям Эдди вверх-вниз несколько раз и поймал его вопросительный взгляд. Маска невозмутимости трещала по швам. — То, чего ты не хочешь. Но почему-то проявляешь к этому интерес.       — То есть отсосать тебе — не то, чего я хочу? — в голосе сквозило негодование вперемешку с удивлением.       — Именно!       — Эван, — чуть угрожающе процедил Эдди.       Это прозвучало даже сексуально, к неудовольствию Бака.       — Эдмундо.       Причина его уверенности состояла в том, что они — разговаривали. Постоянно и на любую тему. С момента, как они вместе, прошли три недели. И ещё есть вещи, которые они не готовы делать. Они обсуждали это. И минет от Эдди входил в число разговоров. Так что он не поведётся на провокацию, не позволит сделать что-то, что в гипотетическом будущем разрушит их отношения, и, как бы Бак ни любил мужчину перед собой, сначала они поговорят.       Молчание затянулось, когда Эдди напрягся и попытался подняться с колен. На что Бак лишь усилил хватку в ладонях. Прикосновение надёжное, крепкое. При желании можно выбраться без труда. Но Эдди замер, насупленно уставившись на него. Будь ситуация другой, Бак посчитал бы это милым.       — Поговори со мной, — шёпот разрезал тишину в гостиной.       — Блядь.       Эдди устало, вымученно провёл руками по лицу. Он облажался. Опять. Но нежные поглаживания заземлили, возвращая обратно в реальность.       Сердце сделало кульбит, когда Эдди подался вперёд, обхватывая, и уткнулся лбом в правое бедро. И Бак не собирался его торопить. Лишь шире расставил ноги, позволяя растечься в его объятиях.       — Прости.       — Расскажешь?       — Просто… она, — он пространственно взмахнул ладонью, и Бак понял, что речь шла о матери Эдди. — Давно ли ты ходил в церковь, Эдмундо? А как приход относится к тому, что ты гей, Эдмундо? Ты же никому не рассказывал об этом, Эдмундо?       — О-оу, — тихо выдохнул он и положил ладонь на спину Эдди, невесомо поглаживая, — мне очень жаль.       — За что ты извиняешься?       — За то, что тебе пришлось выслушивать это. За то, что она не принимает тебя таким, какой ты есть. За то, что не хочет признавать, что её сын — гей. И то, что это всё ещё её сын и этого не изменить.       Кажется, это сработало в другую сторону. Потому что Эдди издал вымученный смешок, который через пару секунд перешёл в откровенный хохот.       Обратная реверсия в полной её красе.       Бак мягко удерживал его, поглаживал по трясущимся плечам и игнорировал то, что его парня захлестнула истерика. Хотя волна беспокойства поднялась в груди, он запихал её поглубже.       Наконец, вспышка веселья прошла, переходя в подозрительный всхлип. Бак от неожиданности подобрался на диване и с тревогой посмотрел на макушку Эдди. Но тот лишь сильнее вцепился пальцами в его рубашку на спине, не желая отпускать.       Бак опустил ладонь на его плечи, поглаживая широкими круговыми движениями. Как бы ему хотелось спрятать мальчиков Диас от всего мира.       — Она ведь никогда не изменится, да? — чуть дрогнувшим голосом пробормотал Эдди, приподнимая голову.       Его нахмуренные, чуть сведённые к переносице брови заставили сердце дрогнуть. Непролитые слёзы застыли в глазах.       Эван потянулся к нему, обхватывая лицо и оставляя лёгкий поцелуй на лбу.       — Ты этого не знаешь.       На что Эдди закатил глаз.       — А вот и нет. Она моя мать. Я знаю её.       — А вот и да.       — Нет.       — Да, — упорствовал он.       — Бак.       Это заставило его тяжело вздохнуть. Эдди прав. Всё, что он знал о Хелене Диас, складывалось в печальный опыт детства Эдди, который соответствовал ожиданиям родителей, и тот факт, что они души не чаяли в Кристофере. Даже чересчур. Игнорируя собственного ребёнка в угоду внука и того, что, по их мнению, будет лучше. Но лучше — не значит правильно. Уж это он мог сказать наверняка, поэтому согласился:       — Хорошо, нет так нет. — А после в шутку дополнил: — Твои с тобой хотя бы разговаривают.       — Мы действительно меряемся тем, у кого хуже отношения с родителями? — Эдди смерил его «серьёзным» взглядом, которым чаще всего одаривался Крис.       Да, возможно, Бак поступал по-детски. Поэтому он пожал плечами, не собираясь зацикливаться на этом:       — Почему бы и нет? Есть какое-то правило, запрещающее это делать?       — Знаешь… — Эдди прищурился, принимая правила игры. — Ты прав. К чёрту маму. К чёрту церковь. К чёрту бога!       У него вырвался смешок, губы трещали от желания растянутся в улыбку, но Бак держал серьёзный вид и с наигранным притворством воскликнул:       — Dios mío, кто ты и что сделал с Эдди Диасом?!       Первым тишину нарушил Эдди, издав что-то похожее на смех, и у Бака это вызвало такой восторг, что напускная маска взрослого и серьёзного человека слетела. Он рассмеялся, когда Эдди подался вперёд, обхватывая его за шею и притягивая к себе.       Бак, остающийся самим собой, — лучшее лекарство. Даже несмотря на то, что всё испортил. Поэтому Эдди начал усыпать лёгкими поцелуями его лицо.       Этот момент… самый счастливый за весь день.       Бак готов это подтвердить у алтаря, на библии или в часовне.       Чёрт! Он хочет жениться на Эдди Диасе, чтобы каждое утро встречать подобным образом.       От размышлений отвлёк Эдди. Пальцы пробежались по кудряшкам на голове, обрисовали скулы и провели по щеке. Он потянулся за прикосновением, когда Эдди обхватил его за подбородок и взглянул в глаза.       Бак улыбнулся, прикасаясь к ладони губами.       — Я хочу попробовать.       — Эдди… — он вздохнул, понимая, что так и не донёс мысль.       — Нет. Правда. Это ведь ничего такого. Просто минет.       Но для него «ничего такого» значило гораздо больше. Как бы Эдди ни храбрился, делая вид, что это пустяк, — он знал его как облупленного: лёгкий румянец на щеках, дрожание кадыка, волнение, залёгшее на дне глаз.       — Всё в порядке, — убеждал Эдди то ли его, то ли себя. — Это же ты. Или ты не хочешь?       Это заставило Эвана рассмеяться. Нет. Правда. Нет ничего, чего бы он не хотел, если это касалось Эдди Диаса. Вместо ответа он подался вперёд и потянул Эдди наверх. Их лица оказались на одном уровне, разделяемые сущими дюймами. Он зачесал растрепавшиеся волосы наверх, но настойчивая прядь у лица снова упала на лоб. Бак не признался бы в этом вслух, но от вида такого Эдди он никогда не смог бы отказаться.       Взгляд Эдди опустился на его губы, и Бак позволил напряжению между ними сгуститься, когда облизнул их. Чуть склонил голову в бок, заглядывая в потемневшие глаза, и кокетливо произнёс:       — Не боишься?       — Мы пожарные, Бак, — напомнил Эдди.       — Значит, да?       — Заткнись, — и затянул в поцелуй.       Он вышел медленным, тягучим. Потихоньку распалял внутренности. Все лишние мысли отошли на второй план. Атмосфера, казавшаяся испорченной в начале разговора, сгустилась.       Бак подался бёдрами вперёд, собираясь сползти с дивана. Мягкий, но твёрдый толчок в грудь его остановил. Ладонь Эдди пробежалась по вороту футболки, задела пуговицы на рубашке и опустилась ниже — останавливаясь у расстёгнутого ремня.       Это выбило из него ещё один смешок.       Он обсуждал проблемы детей и родителей с нижним бельём на показ!       — В чём дело? — спросил Эдди между тем, пока осыпал его нижнюю линию челюсти поцелуями, а после опустился ниже. Губы прикоснулись к кадыку, оставили влажный след и вызвали приятную дрожь в позвоночнике.       — Знаешь… — пробормотал Бак, пока его дыхание сбивалось. — Да, хорошо. Я уверен, если ты уверен.       Их взгляды столкнулись. Карие глаза потемнели, почти скрывая линию радужки. Ему пришлось сглотнуть, когда ладони Эдди опустились на его бёдра и замерли.       — Я…       Бак догадался о том, что стало причиной тревоги. Поэтому он откинулся назад, выставляя себя напоказ. Руки легли на спинку дивана, как бы говоря — я перед тобой и подожду столько, сколько нужно. Не то чтобы это был первый раз, когда Эдди увидел бы его член. Но данный момент казался намного интимнее прочих, ибо оба понимали, что за ним предстоит.       Это позволило Эдди расслабиться. Он глубже вдохнул, собирая растерянные остатки храбрости, и поднял ладонь. Пробежался пальцами по жёсткой ткани джинсов, зацепился за кожаный ремень и накрыл пах.       С губ Бака сорвался неконтролируемый выдох.       Напряжение в комнате усилилось.       Он сжал ладонь, чувствуя, как плоть под ней дрогнула, наливаясь кровью. Хватило несколько уверенных движений рукой, чтобы член полностью встал.       Эдди впитывал изменившуюся реакцию Бака, как губка: лёгкую дрожь в бёдрах, полуприкрытые глаза и потяжелевшее дыхание. Подбодрив себя этим, он оттянул ткань вниз.       Полностью вставший член ударился о напряжённый живот, задевая задравшуюся ткань футболки. От прохладного воздуха, коснувшегося чувствительной кожи, Бак вздрогнул. И тогда же почувствовал, что рубашка, висевшая на плечах, стала ему мала. Он потянулся её снять, тем самым выигрывая для Эдди немного времени. Ненужный предмет гардероба упал рядом с ним.       Ладонь Эдди накрыла его член, крепко обхватывая. Прикосновение вышло сухим и обжигающе горячим, отчего мышцы на животе поджались. Бак неконтролируемо подался бёдрами вперёд, когда он большим пальцем растёр предэкулят по красной головке и сплюнул себе на ладонь. Смазки было чертовски мало, но сейчас Бак ни за что не отпустил бы своего парня за ней в спальню.       Он прикрыл глаза, отдаваясь умелой руке Эдди. Они дрочили друг другу не один раз. Плечи вжались в обивку дивана, и Бак сполз ещё ниже, открывая более широкий доступ. Сильные пальцы сжимали маленькую подушку, не зная, то ли впиться в запястье Эдди, то ли накрыть его ладонь, создавая дополнительную стимуляцию. Поэтому неожиданное прикосновение горячего мокрого языка к крайней плоти выбило из него стон. Громкий, неожиданный и ничем неприкрытый.       От бурной реакции Бак распахнул глаза и уставился вниз. Это стало ошибкой. Потому что взгляд Эдди, любопытный, чуть поплывший, с его членом во рту… Бак умирал. Прямо здесь и сейчас.       И словно этого мало, Эдди потянулся к его ладони. Пальцы наконец расцепились и перестали терзать декоративную подушку. После чего он опустил её себе на голову. Молчаливая просьба. Направь. Подскажи.       Баку бы подобраться на диване, собрать конечности в кучу. Да только они растеклись в желе, не собираясь слушаться. Эдди даже не надо было почти ничего делать. У него стояло так крепко, что Бак понимал — его надолго не хватит.       Поэтому он запустил руку в волосы Эдди, молчаливо подбадривая. Издал тихий стон, сдерживая желание податься бёдрами вперёд, когда Эдди насадился ртом чуть ниже и провёл плоским, расслабленным языком по всей длине ствола.       Он опустил ладонь на его челюсть, обхватил большим и указательным пальцем и надавил на щёки. Эдди молчаливо понял просьбу, приоткрывая рот. Недолго думая, Бак толкнул два пальца внутрь и надавил на тёплый язык. С непривычки челюсть будет болеть. По ладони быстро потекла слюна вперемешку с естественной смазкой.       Расслабив неосознанно напрягшуюся челюсть, Эдди выпустил изо рта его пальцы и вернулся к своему занятию.       Не скованный больше первым опытом, он действовал более настойчиво, раскованнее. И Бак прикрыл глаза, чувствуя, как в животе всё сильнее затягивался тугой узел. Он протянул к нему неиспачканную ладонь и опустил её на затылок, чуть надавил. Несильно, стараясь не напугать, но ощущая язык на члене острее. Толкнулся неспешно бёдрами, следя, чтобы Эдди не подавился, и застонал. Открыто, пошло. Давая понять, что всё нравится. Держать себя в руках становилось сложнее.       Тогда же Эдди сконцентрировался только на головке. Подстёгиваемый будоражащими внутренности стонами, он оттянул крайнюю плоть вниз и обвёл её вокруг языком.       Оргазм накрыл с головой, выбивая последние остатки сил. Бак успел оттянуть голову Эдди от себя и излился себе на живот. Несколько капель попало на футболку, но его это не волновало.       Он почувствовал сквозь приятную негу, как Эдди сначала провёл тканью по его животу, а после взял за руку, чтобы помочь вытереть ему ладонь. Скорее всего, в расход пошла валяющаяся рядом рубашка. Через какое-то время раздался чуть охрипший голос Эдди:       — Помоги мне.       — Дай мне минуту, и я займусь тобой, — пробормотал Бак, чувствуя приятную лёгкость во всём теле. Ещё чуть-чуть — и присоединится к парню на полу.       Где его двадцать лет безудержного секса на крыше зданий с незнакомками?       — Бак.       — М-м?       — Помоги мне, — настойчиво повторил Эдди.       Что-то в его голосе заставило Бака открыть глаза и уставиться вниз. Вид у парня был смущённый. Волна тревоги зародилась в животе, и, прежде чем она успела окрепнуть, Эдди пресёк её на корню.       — У меня затекли ноги.       — Что?       — Я не могу встать, — ещё более раздражённо произнёс он, явно смущённый данным фактом.       И только боги — или кто там ещё на небе? — не дали Баку рассмеяться. Он прикусил губу, пока подрагивающие плечи выдавали с головой. За что получил тычок в бок.       Бак накрыл лицо ладонями, сдерживаясь. После чего привычным движением заправил член обратно в трусы и подал руку, не заботясь о том, чтобы застегнуть молнию на джинсах.       — Оке-ей, супермен.       Забравшись на диван, Эдди с лёгким стоном вытянулся на нём. Его ноги забавно свешивались с подлокотника, а голова устроилась на бедре Бака. Чем и воспользовался он, запустив пальцы в чужие растрёпанные волосы.       На что Эдди приоткрыл один глаз и уставился куда-то наверх.       — Надеюсь, эта не та рука, что побывала у меня во рту?       Это выбило из Бака смех. То есть только это беспокоило Эдди? Взгляд зацепился за экран телевизора, где научное шоу до сих пор стояло на паузе.       — Может быть, — уголок рта предательски дёрнулся.       На что Эдди закатил глаза, смиряясь с действительностью и протягивая ему пульт, на который приземлился задницей.       Может, Бак и не любил Хелену Диас. Но открытку на Рождество точно пришлёт. Чисто из вредности.