Заметка №15. little swallow

Минги практически упал на диванчик, усаживаясь между друзьями. Он опёрся о плечо Юнхо, сразу потянулся за поставленным ему бокалом виски. Музыка вокруг гудела, люди мельтешили, будто не зная куда себя деть, свет бегал от стены к стене, переливаясь радужными зайчиками. Все казалось идеальным. Друзья, смеющиеся рядом, хороший алкоголь в руке. Градусы уже давно начали давать в голову. Давно он так не пил. - Ласточка, и где же ты летала весь этот час? - хмыкнул Чон, опуская свободную руку на колено друга, сжимая. - Да там уже не ласточка, а в целый сокол! - засмеялся кто-то из компании. - Вон какую добычу себе нашел! - пьяный голос дрожал, растворяясь в музыке. - Ага, и не говори, - Минги отставил от себя уже пустой бокал. Алкоголь приятным теплом стек по горлу, слабо обжигая. - Такая громкая, - тише, чем было. Он скинул со своего бедра руку, наконец отлипая от плеча Юнхо. - Говорю же, к девушкам нужно знать с какой стороны подойти. - Ага, а от алкоголя нужно знать, когда отойти - ты уже почти в стельку, - Чон улыбнулся, немного оскалив зубы. Мимо пронеслась девушка, вся растрёпанная, испуганная. Но такая красивая. Минги ухмыльнулся, прокручивая в голове недавний час. Крики, недовольные стоны, острые ногти, царапающие спину. Ее мольбы о конце всех этих 'мучений' так и звенели в голове. Блестящие от слез щеки казались произведением искусства, искусанные в кровь губы хотелось терзать, пока она не замолчит. Так манили. Парень облизнулся. Ему не привыкать брать то, что он хочет силой. Даже такой. В какой-то степени, ему это казалось романтикой. Алкогольная пелена, приглушенная музыка бара. Прекрасно. Юнхо неожиданно встал, уходя куда-то в темноту зала. - Она что, опять..? - в компании повисла неприятная тишина. - Сколько раз он ей говорил? - Да у нее там торнадо какой-то в голове - не запоминает ничего. Минги лишь хмыкнул, пропуская слова мимо ушей. Он подозвал официанта, заказывая ещё один бокал. ### Каждый вечер казался таким же как и прошлый - клуб, алкоголь, друзья. Сменялась лишь музыка и лица девушек вокруг. Минги как обычно пил больше всех, отпускал руки исследовать чужие бедра, обтянутые прозрачными чулками, смеялся с каждой шутки. Юнхо под боком, наоборот, притих. Он все также смеялся с шуток, пил, игрался со слетающимися вокруг девушками. Но иногда его улыбка казалась натянутой. Иногда он был слишком резким. Иногда даже Минги не мог узнать его. Все списывали это на обычную усталость от подобных посиделок, никто не обращал внимания. ### Прийти в бар одному было потрясающей идеей. Никто не гудел над ухом, не нужно было поддерживать разговоры огромной бухой компании. Девушки липли более охотно. В ярком освещении софитов среди пьяной толпы мелькнуло до боли знакомое лицо. Минги улыбнулся, оставляя пустой бокал, пробираясь ближе. Девушка, не долго ожидая, развернулась, уходя в темноту здания. Она иногда разворачивалась, наблюдая, не отстал ли парень, и быстро возвращалась в свой летящий быстрый темп. Она манила своей походкой, улыбалась на каждое новое движение в свою сторону. Минги тоже улыбался, следуя за уже знакомой растрёпанной макушкой. Длинные волосы черным водопадом спускались по напряжённым плечам девушки, каблуки цокали по плитке, растворяясь в гуле громкой музыки зала. Они зашли в темную комнату, освещаемую лишь светом луны из прикрытого окна. Тут все казалось необычайно тихим. Прохлада окутала их лица, в нос ударил слабый аромат духов с приятной древесной ноткой. До жути знакомый, но он не мог понять откуда. - Я думал, тебе не понравилась наша прошлая встреча, - он хитро улыбнулся, притягивая девушку к себе за талию. - Пересмотрела свои взгляды, - она отстранилась, уходя в темень комнаты. - Тебе... - она взяла со стола ленту из довольно грубой ткани, провела пальцами по её краю, - нравятся эксперименты? - девушка вновь подошла ближе, плавным движением ныряя Минги за спину. - С тобой?- прищурился, - Да что угодно, - игрово зарычал Сон. - Приятно слышать, - чужое дыхание опалило ухо. Голос стал ниже, теплее - уже явно не женский. Минги не успел повернуться - мягкая атласная лента закрыла глаза, погружая в кромешную тьму, путая все мысли. - Что..? - Минги немного нервно хмыкнул, удивляясь такой резкой смене тона. Каблуки быстро убежали, дверь хлопнула, но за спиной так и осталось чужое горячее дыхание. В комнате повисла тишина, холодом бегающая по позвоночнику. Ее прерывал только гул музыки где-то далеко. - Ну что, ласточка, куда ты прилетела в этот раз? - дыхание опалило мочку уха, голос разрезал собой тишину. Чужие руки пробежались по плечам, спустились на руки, сжались на талии. Минги прикусил губу, почувствовав как к его спине прижалась чужая грудь. Явно не женская. Влажный поцелуй опустился на шею. Зубы нагло укусили туда же. Слабо, но так властно. Сердце сбилось с привычного ритма. Его толкнули вперёд, заставляя упереться руками и бедрами в стол. Дыхание опаляло шею, опекая собой кожу. Мурашки пробежались по позвоночнику. Чужие ладони неспешно нырнули под рубашку, поднялись к рёбрам, будто запоминая очертания тела, каждый изгиб, каждую косточку. Пальцы щекотали кожу. - Ты... Не похож на нее, - тихо, но стараясь звучать увереннее выдохнул Сон. В голосе проскочила неприятная паника. Он попытался убрать от себя чужие руки, но те не поддались, сильнее сдавливая грудную клетку, выбивая остатки воздуха. - А кто тебе сказал, что тут будет она? - мягко, почти по-дружески заботливо, будто насмехаясь. - Кто ты? - Тот, кто ломает ласточкам крылья, - он звучал тихо, опасно, будто охотник, загнавший свою самую желанную жертву в угол. От этой тишины было страшнее, чем от самого громкого крика. Руки резко потащили рубашку вверх, стягивая ее. Минги прикусил губу сильнее, когда прохладный воздух обнял тело, привыкшее к теплу. Плечи дрогнули. Гул музыки за стенами, шум улицы за окном, шумное дыхание у уха - все смешивалось в вязкую, неприятную кашу, размывая грани адекватности, заставляя пугаться каждого шороха. Человек за спиной молчал, лишь его горячее, до ужаса спокойное дыхание, опаляло кожу, нагоняя панику. Лента на глазах перекрывала весь обзор. Он не мог понять где он, куда ему деться. Тело будто не слушалось. Он хотел сбежать, оттолкнуть от себя этого неизвестного, содрать ленту с глаз, убежать из этой чертовой комнаты. Но все, что он мог делать - стоять, замерев под чужими прикосновениями, и дрожать от каждого нового вздоха, редких, ленивых и до ужаса неспешных укусов в напряжённую шею. - Знаешь, обычно ты такой громкий, яркий... Как павлин. Привлекаешь к себе внимание, радуешься ему. Утопаешь в нем, - слова тянулись будто мед, неспешно текли в тишине комнаты. Как яд, затекающий в рану. Одна рука ушла с его тела, вторая так и осталась оглаживать ребра. - Как там тебя называли? Ястреб? Сокол? - воспоминания одной из прошлых ночей проскользнул в памяти, заставляя поежиться. - Ловишь свою жертву, безжалостно с ней расправляешься, - лента на глазах натянулась, заставляя отклонить голову назад. На шею легла рука, слабо сжимая, вдавливая кадык. - Настоящий хищник. И многие ведутся в твои оковы? Минги молчал, стараясь нормально вдохнуть воздух. В горле стал липкий ком, в груди теплилась тихая паника. Он не дрожал, по лицу не текли слезы. Он просто застыл, послушно, будто кукла, поддаваясь властным действиям чужих рук. - Я спрашиваю, вообще-то, - рука на шее сжалась сильнее, заставляя подавиться воздухом. - Много, - хрипло. В отличии от тела, голос дрожал. Слабые древесные нотки духов, витающие вокруг, уже не казались такими же лёгкими, как в начале. Они будто тяжёлым дымом опускались в лёгкие, удушали. - Знаешь, забавно получилось - обычно ты сам вырывает крылья другим, а сейчас послушно сложил свои в мои руки, - тепло, опаляюще приятно голос вернулся к покрасневшему уху. - Что, крылышки устали? - насмешка, будто бы удар под дых, выбила весь оставшийся воздух из лёгких. - Ладно, тут можешь не отвечать, - голос засмеялся. Глухо, будто от настоящей шутки. Чужой лоб уткнулся в плечо Минги. - Все равно ты уже мой. От неожиданного смеха тело немного расслабилость, теряя контроль. Ладонь на талии сжалась, привлекая к себе внимание. Она опустилась на пояс, ловко расправляясь с ремнем. - Знаешь, мне всегда нравились птицы в клетках, - слова вновь полились свежим медом. В темноте ленты они ощущались горячими, как растопленный метал, яркими, опаляющими взгляд. - Хищники. Такие буйные и неуловимые вначале, они бьются о прутья, стараясь выдолбить себе путь на свободу, - влажные поцелуи дорожкой спустились от уха к плечу, щекоча шею. - А потом сдаются, принимают свою участь. Ломаются. - Зачем? - Минги наконец подал голос. Пальцы вновь сжались на шее, вдавили кадык, заставили закашляться. - Красиво. - Но я же... Не в клетке, - он слабо улыбнулся, больше стараясь доказать себе, что все в порядке, что он в любой момент сможет все прекратить. - Ошибаешься, ласточка, - рука поднялась с шеи на подбородок, поворачивая голову вбок. Минги сморщил нос, когда на на уголке его губ оставили очередной поцелуй. Мягкий, до ужаса нежный, завлекающий. Сон поддался этому, сильнее поворачиваясь вбок. Чужой язык прошёлся по губам, юрко проникая меж ними. Поцелуй тоже оказался удивительно нежным. Он будто не хотел спугнуть, наоборот глубже заманивая в ловушку, показывая, что бежать уже некуда. - Ты даже не сопротивляешься, - в самые губы. Обе руки скользнули вниз, прижимая таз к уже заметному возбуждению в штанах. Ремень вытащили из петелек. В темноте повязки шорох кожи о ткань джинс казался через чур громким. Чужие руки завели запястья Сона за его спину, ремень змеёй оплелся между них, стягивая сильным узлом. Сзади стало прохладно от отсутствия чужого тела. Неизвестный будто зашуршал чем-то по ткани, захрустела пластиковая упаковка, щёлкнула зажигалка. По комнате разнёсся приятный терпкий запах вишнёвых сигарет. Он сплетался с запахом духов в невыносимом танце, ядом оседая в лёгких. - Я не держу тебя, ласточка, - в самый затылок выдохнули горячий дым из лёгких. Пальцы самыми ногтями пробежались по напряжённой спине, очерчивая каждый позвонок, опускаясь к штанам. - Так чего ты не улетаешь? - и снова насмешка. Поцелуй, оставленный на затылке казался клеймом. Тяжёлым, опасно горячим. Хотелось тихо завыть от страха. В голове закрутился рой мыслей. Хорошие, плохие, безумные. Все смешивалось в кашу, собираясь вязким комом слюны в горле. Каждый миллиметр кожи, куда прикасались эти горячие ладони, пёк пламенем, тлел будто благовония в храмах. Минги сгорбился, колени немного задрожали. Ноги будто не хотели его держать. Он опустился на пол, стёк между парнем и столом. Ударился подбородком о дерево, не рассчитав габаритов. Он не знал где находится, кто сейчас стоит у него за спиной. Страх постепенно окутывал его голову, паника пылью оседала в мозгах, захламляя мысли. Где-то сверху над головой послышался тихий смех, опять зашуршал ткань. Колено коснулось его спины, где-то на уровне ребер, заставляя немного выровняться. Касание было мягким, скорее случайным. - Что не так, ласточка? - чужая рука вновь прошлась по позвоночнику. - Зачем? - только и смог выдавить из себя Минги. Снова этот вопрос. Для себя он казался сломанной старой куклой, которая только и могла, что произносить одну фразу и извиваться под уверенными движениями кукловода. Он зажмурился, будто это поможет. До ужаса знакомый голос. Родной до боли в груди. Казался сейчас опасным, терпким. Запах вишнёвых сигарет, древесные духи... Мысли метались в непреодолимой панике, пытаясь вспомнить где он их слышал. Такие знакомые, привычные, будто каждый день встречающие его. А сейчас он даже не мог понять кто сидит за его спиной, выцеловывает его подрагивающие плечи, хихикает с паники, наростающей в уже кипящей голове. Новая порция дыма около лица заставила закашляться, вырывая из бури мыслей. Вокруг есть только он, парень за спиной, холодный пол под коленями, удушающий дым и этот чертов деревянный стол, в который Минги упёрся лбом, чтобы не потерять равновесия и примерно понимать где он. - Ладно, пташечка, посидели и хватит, - хмыкнул за спиной. Свободное от сигареты запястье потянуло под руку вверх. Минги облизнул пересохшие губы, позволяя развернуть себя, усадить на стол. Минги застыл, почувствовав на шее, возле самой вены, жар от тлеющией сигареты. Нет, к нему не дотронулись. Кончик сигареты был настолько близко, что своим теплом мог опалить кожу. Так опасно. Пепел упал на ключицу, скатился немного ниже. Он оставил после себя пекущий след, который быстро пропал с покрывшейся мурашками коже. Запах дыма дурманил мысли, а выпитый до этого всего алкоголь будто куда-то испарился из головы. Минги вздохнул, когда его вновь затянули в поцелуй. Грубый, властный. Такой непривычно агрессивный. Губы болели от постоянных укусов. Ленту вновь потянули назад, натягивая. Голова послушно отклонилась, открывая шею. Поцелуи перешли на нее. Быстрые, влажные, заставляющие дрожать. Паника вновь подкралась совершенно незаметно. Он сморщил нос, зажмурился, стараясь не издавать ни звука. Боялся, что ему могут сделать за его реакцию. Глаза стали более влажными, чем хотелось. Из одного из них покатилась одинокая слезинка, впитываясь в атлас ткани на лице. Поцелуи спустились на грудь, руки стащили джинсы с бедер. Так быстро, они будто знали, что сопротивляться никто уж не будет. Губы игрались с сосками, язык вылизывал их, зубы игриво покусывал кожу рядом. Иногда мягко, иногда резко. Эмоции прыгали будто стая птиц, вспугнутая выстрелом. Он только привыкал к нежности и ласкам, как следом шли клыки, скорее всего, оставляющие кровавые следы на теле. Только подавлял желание скулить от боли, как на ранки опускались лёгкие поцелуи, успокаивая часто вздымающуюся грудь. Минги не знал что чувствовать. Метался в мыслях от одного ко второму. Руки начали незаметно дрожать. Но он чувствовал. Дрожь была противной, пробирала до самых косточек. От нее хотелось тихо скулить в ожидании, чтобы она быстрее прошла. Холод из приоткрытого окна казался ледяным. Он обволакивал тело, пробирался к разгоряченной коже. Минги вздохнул, сжимаясь от холода - от него отстранились. Руки уверенными движениями стянули кросовки, штаны, белье. Сон вновь зажмурился. Ощущение полной наготы сбивало, не давало нормально сосредоточиться, собраться. Чужая ладонь легла на член, мягко сжимая, размеренно двигаясь вверх вниз. Его вновь втянули в поцелуй, язык умело юркнул меж губ, пробираясь в приоткрытый рот. Губы двигались медленно, будто растягивая удовольствие. Минги всячески упирался. Он вырывался, стараясь не поддаваться этой лживой сладости, мягкости. - Не старайся улететь, ласточка, - выдохнули в самые губы, - крылышки уже обрезаны, - укус в ключицу. Резкий, неожиданно сильный. Боль разбежалась по плечу маленькими иголочками. Музыка за стенами сменила свой ритм. Вязкий, поглощающий все мысли, басами выбивающий странные узоры перед закрытыми глазами. Чужие руки двигались по телу так же уверенно. Каждым касанием они выбивали тихие вздохи из болящих от запахов лёгких, заставляли дрожать все сильнее и сильнее. Его затянули в очередной поцелуй. Жадный, хищный, до ужаса властный. Своим напором он будто ломал что-то внутри. Что-то то важное, чертовски хрупкое. Между гула музыки и шумных вздохов послышался знакомый звук растегивающейся молнии. Поцелуй не прекратился. Чужие зубы раздирали губы, язык нагло исследовал уже, похоже, полностью изученный рот. Наконец он смог вздохнуть. Грудь будто не хотела принимать воздух. Прохладный, донесшийся сюда из улицы. Без дыма и запаха духов. - Ласточка, ты такой красивый, - восторженно. Опасно. - Ты так любишь внимание в свою сторону, - неизвестный будто куда-то плюнул, - так расцветаешь в нем, сияешь, - голос приблизился к уху. Мягкий, горячий. Немного дурманящий мысли. Будто кричащий о своей опасности, как мухомор. - Так куда делись все твои краски сейчас? - Минги пискнул, сдерживая громкий стон. Пекущая боль разбежалась по телу. - Что, моего внимания тебе не достаточно? - толчок за толчком неприятными шлепками звучали в комнате. От каждого хотелось выть, кусаться. Да даже плакать. Все равно деваться уже некуда. Слишком сухо. Резко. Во рту послышался металлический привкус крови. Сон все ещё не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Но эта боль каждым своим разрядом возвращала его в реальность, крича, что вот, да, это все и вправду происходит с ним. Чувствовать, как чужое тело прижалось к нему непозволительно близко было неприятно. Тепло обжигало, толчки заставляли сморщить нос, поцелуи в шею сбивали своей мягкостью. Противно. Чужие пальцы хищно сжились на бедрах, прижимая к себе как можно ближе. В прикосновениях не было ни капли заботы или переживания. Лишь хладнокровное желание. Минги стиснул зубы. Слезы уже неконтролируемо бежали по щекам, не успевая впитываться во влажный атлас. Челюсть болела от постоянно напряжённых мышц. Казалось, тело вот-вот треснет под этим топором. Быстро, сухо. Противно. Он еле дышал, сбиваясь от толчков. Тело выгибалось, дрожало, стараясь уйти от боли. Но выхода не было - вокруг витал лишь запах сигарет с лёгким налетом желания умереть от всей этой пытки. Но они резко успокоились. Чувствовать пустоту в себе даже стало как-то непривычно. - Что, ласточка, думал я настолько жестокий? - засмеялись недалеко. Смех был реальным. Мягким, тихим, даже каким-то по-дружески теплым. Он немного возвращал мысли в голову. - На самом деле, нет, мне просто не нравиться так. Или ты хочешь продолжить? - вопрос прозвучал серьезнее некуда. Страшно. Вновь зашуршала ткань, пластиковая упаковка захрустела в темноте, но в этот раз щёлкнула не зажигалка. - Н-нет, - хрипло. Сон даже забыл как говорить на секунду. - Пожалуйста, - шепотом. - Как скажешь, - резкий укус в плечо смазал собой все. Новый толчок показался до невозможности мягким, но все ещё болезненным. Будто электрические разряды пробежались по ногам, заставляя немного свести их, но руки не дали этого сделать, наоборот разводя шире. В каком-то смысле, терпеть боль было приятнее. Сдерживать стоны, сжимать ладони в кулаки, пока ногти впиваются в кожу. Легче. Даже быстрые толки казались сейчас сладкой мукой. От нее не хотелось кричать. Наоборот, дрожь практически пропала, а стоны, иногда вырывающиеся из сомкнутых губ казались предателями. Руки затекли, пальцы уже казались ледяными. Его притянули к себе, за спину прижали одной рукой, второй, похоже, упираясь в стол. Минги уткнулся в чужую шею лицом. Аромат древесных духов, уже смешавшиеся с запахом самого тела, казался таким родным. Он немного успокаивал бушующие мысли, одновременно и обостряя чувства. Нет, нельзя было поддаваться. Толчки были медленными, но резкими. Они выбивали из головы все, оставляя лишь давящую пустоту. Стоны вырывались из груди. Наслаждение, смешивалось с болью. Тело предательски поддавалось ласкам, щекочущей спину руке, теплоте кожи. Ремень резко перестал стягивать запястья. Минги даже вдохнул с новой силой. Он переместил ладони на чужие плечи, упираясь в них. Он постарался немного отстранился, но рука со спины переместилась на затылок, грубо оттягивая за отросшие волосы и обратно прижимая к ключице. Минги укусил ее, сильнее сжимая челюсть. Над ухом послышалось недовольное шипение. - Ну чего ты? - за волосы вновь потянули, оттаскивая. - Тебе же уже даже не больно, - чужая рука неожиданно легла на предательски вставший член. - Вон, смотри какой. Ой, - вновь этот мягкий смех. Он уже раздражал своей правдивостью, - точно, ласточка, ты же не видишь, - игриво. Насмешливо. Пальцы сжались под головкой, заставляя пискнуть. Минги упал спиной на стол, не удержавшись. Он немного ударился затылком об стену. Его руки так и остались на чужих плечах. Он сжал пальцы, впиваясь ногтями и сразу же убрал их, пряча лицо в локтях. Толчки ускорились, пока его ноги аккуратно закинули себе на плечи, стаскивая немного со стола. Нормальных мыслей в голове уже не осталось. Больно, противно, невыносимо тошно. В голове будто что-то треснуло. Ещё давно, в самом начале, когда его впервые назвали ласточкой в этой темной комнате, когда каблуки унесли девушку за уже закрытые двери, когда ему ещё не завязали глаза. Он прикусил губы, шипя от боли. Те уже пекли из-за ран. Пальцы сами потянулись к ленте, поддевая ее. - Не спеши, ласточка, - рука мягко отстранила пальцы от повязки на глазах. Такой теплый тон, до страшного знакомый голос, родной. Он не мог вспомнить откуда знает его. Голова и так кипела. - Пожалуйста. - Поверь, ты не хочешь этого знать, - от него полностью отстранились, опуская ноги, поднимая со стола. Поцелуй в этот раз был мягким, коротким. Ноги уже не держали. Дрожали колени, болели бедра. Ему повезло - его просто развернули, прижимая животом к столу. На затылок упал ещё один поцелуй. Влажный, горячий. Руки прижали к пояснице. Он не вырывался, но их все равно сжимали. Больно. Браслет, все это время висящий на одном из запястий, неприятно впился в кожу. Толчки стали ещё резче, чем были. Грубые, даже хищные. Они раздирали что-то изнутри. Не давали покоя мыслям, сбивали звенящую панику в более плотный ком. Минги повернул голову вбок. С уголка губ потекла слюна, возможно, смешанная с кровью. Свободная рука незнакомца легла на волосы, сжимая их, заставляя закинуть головы назад. Тело вздрагивали от малейшего движения внутри. Головка чужого члена часто попадала по простате, заставляя напряжённые плечи дрожать. - Такой поддатливый, - довольно прозвучало за спиной. - И где твоя сила, сокол? Минги не услышал этот вопрос. Неожиданный оргазм накрыл его тело. Не сильно, больше выбивая из груди низкий сдавленный стон. Он сжался, зажмуриваясь. На душе стало так противно только лишь от мысли, что это произошло. Что тело так позорно поддалось этим ласкам, теплу, мягкому смеху. И вновь пустота внутри. На спину упало что-то теплое, заставляя вздрогнуть. Руки отпустили, по затылку и плечам прошлась очередная дорожка поцелуев. - Надеюсь, в следующий раз ты уже будешь думать головой, - по ягодице прилетел сильный удар, - а не головкой, ласточка. И спасибо за вечер, ты был прекрасным подопытным - практически не вырывался, - за спиной раздался смех. Застегнулась молния на чужих штанах. Ещё один, мягкий, еле заметный удар прилетел по ягодице. - Удачи тебе. Шаги унесли незнакомца от Минги. Хлопнула дверь, ненадолго впуская в комнату громкую музыку и гул толпы из зала. Минги не запомнил как оделся, зашипел на прилипшую к телу из-за спермы одежду, как ватные ноги вынесли него из той проклятой комнаты, вообще из клуба, как он очутился дома. Голова пустовала. Мысли никак не хотели сходится во что-то целое. Постоянно вспоминались эти прикосновения, поцелуи, смех. Мягкий, родной. От этого становилось ещё хуже. Он не мог понять, вспомнить, кто это был. Незнакомец знал его, это точно. А Минги не смог узнать. Каждая новая встреча с друзьями вгоняла его в панику. Эти пьяные шутки, приставучие девушки, юркие ладошки, лезущие под кофты. Иногда до тошноты доходило. А мелькнувшая пру раз в толпе на таких встречах голова той девушки вгоняла в панику. Один раз он даже испугал друзей, подавившись своим пивом. К виски он больше не притрагивался. Страшно. Вдруг опять нарваться не на ту. Вдруг его опять зажмут в маленькой комнате. Вдруг опять будут насмехаться над ним, издеваться, так грубо вдалбливать в стол и называть ласточкой. Терпеть он не может этих птиц. Теперь. Минги вскочил с места, вновь заметив знакомое лицо в толпе. Хитрое, будто смотрящее на него сверху. Он ретировался на балкон, по пути доставая из кармана пачку сигарет. Мысли вновь принесли картинку ощущений той ночи. В нос ударил знакомый древесный аромат. Он был у кого-то из его друзей и сегодня звучал через чур ярко. В последнее время Юнхо стал каким-то странным. Слишком активным, слишком громким, он постоянно шутил. Раньше он был тише. Или это сам Минги успокоился? Сжался. Уменьшился и потух от всех этих мыслей. Они съедали его заживо. Внутри, где-то в груди пекло каждый день. От боли. Там будто был миллион осколочков того, что треснуло в тот вечер. Чего-то до одури хрупкого, но, похоже, такого важного. Минги подавился воздухом, когда ему на спину легла чужая рука. - Ну что, ласточка, куда планируешь улететь сегодня? - насмешливо послышалось над ухом. Юнхо быстро отстранился, закуривая свои вишнёвые сигареты и улыбаясь прохладному ветру. Минги замер, уткнувшись взглядом в свои дрожащие руки. В голове все сложилось в непонятном пазле. Вишневый дым, древесные духи, родной смех и до одури знакомый голос. Дышать стано невыносимо тяжело. Ещё бы чуть-чуть и он бы присел на пол от этой тяжести. Парень поднял испуганный взгляд на друга. Тот стоял, рассматривая что-то в далеке, слабо улыбался и будто не обращал внимания на чужую панику. Вокруг все поплыло. Сон даже закашлялся. Руки задрожали. Это не может быть он. Только не он. Нет...