Сладкие поцелуи

1.       Ким Ый Гём шагал по школьному двору, его уши были заполнены болтовней Юн Ги. Друг говорил о чем-то, что казалось важным только ему, но Ый Гём кивал, изредка улыбаясь. Их тени вытягивались под вечерним солнцем, а воздух был напоен ароматом сгорающего лета. За поворотом, у старого дуба, стоял Ким Сын Джун. Его черные волосы слегка растрепал ветер, а в глазах горела искра, которую Ый Гём знал слишком хорошо. Сын Джун улыбнулся, широко и бесстыдно, и Ый Гём почувствовал, как его сердце заколотилось быстрее. — Ый Гём, – просто сказал Сын Джун, подходя ближе. — Сын Джун, – выдохнул Ый Гём, не зная, что еще сказать. К его ужасу, Сын Джун подошёл к нему и поцеловал его в щеку. Губы были теплыми, почти жгучими, и Ый Гём почувствовал, как его лицо заливает волна красноты. Он оглянулся на Юн Ги, который застыл с открытым ртом, и без слов схватил друга за руку. — Ый Гём, что за… – начал Юн Ги, но парень уже тащил его за собой. Сын Джун рассмеялся, громко и искренне, и крикнул вслед: — Ну не убегай от меня, малыш! Ый Гём только ускорил шаг, хотя его щека все еще горела от прикосновения. Юн Ги едва поспевал за ним, задавая вопросы, на которые не было ответов. — Почему он тебя поцеловал? Ый Гём, что происходит? – голос Юнги звучал то удивленно, то слишком озадаченно. Ый Гём промолчал, его мысли были переполнены. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно на весь квартал. Он знал, что не сможет избежать разговора с Юн Ги, но сейчас ему нужно было просто убежать. И где-то в глубине души он знал, что Сын Джун не остановится на этом. 2.       Класс был наполнен мягким светом позднего послеобеденного солнца, пробивающимся сквозь слегка запыленные окна. Ый Гём, с головой, опущенной на согнутую руку, спал крепко, как будто пытаясь укрыться от мира, который слишком часто вторгался в его сны. Его дыхание было ровным, но губы слегка подрагивали, словно шепча что-то невидимое. На столе перед ним лежала раскрытая тетрадь, страницы которой медленно шелестели под легким дуновением ветерка из открытого окна. Дверь класса едва слышно скрипнула, и в комнату вошел Сын Джун. Его взгляд сразу же нашел Ый Гёма, и на его лице появилась теплая улыбка. Он подошел тихо, словно боясь разбудить спящего, и остановился рядом. На мгновение Сын Джун замер, рассматривая Ый Гёма – его растрепанные волосы, длинные ресницы, расслабленное лицо. Затем, словно не в силах устоять, он наклонился и поцеловал его в макушку, почувствовав тонкий аромат шампуня, смешанный с запахом мяты. Когда Сын Джун вышел, дверь снова скрипнула, но Ый Гём продолжал спать. Он проснулся лишь за несколько минут до звонка, когда в класс начали заходить его одноклассники. Первое, что он услышал, был громкий вопрос: — Эй, Ый Гём, почему тебя поцеловал Сын Джун? Голос был полон любопытства и едва скрываемого восторга. Ый Гём медленно поднял голову, его глаза еще были мутными от сна. Он не сразу понял, о чем идет речь, но когда осознал, его щеки залились румянцем. — Что? – прошептал он, пытаясь собрать мысли. Класс затих в ожидании ответа. Воздух стал плотным, как будто все затаили дыхание. Ый Гём опустил взгляд на свою тетрадь, его пальцы нервно перебирали уголок страницы. Он знал, что не сможет просто отшутиться, но и правда была слишком личной, чтобы делиться ею с каждым. Но в его голове уже начали крутиться мысли о том, что Сын Джун, возможно, оставил что-то большее, чем просто поцелуй. — Братан, тебя опять поцеловал Ким Сын Джун? Какого хрена?! – Крик Юн Ги оборвал все мысли Ый Гёма. 3.       Крыша школы была их убежищем, местом, где мир сужался до двух сердец, бьющихся в унисон. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки меда и крови. Ким Ый Гём сидел, прислонившись к холодной бетонной стене, его руки лежали на коленях ладонями вверх. Шрамы, тонкие и белые, как следы прошлых бурь, пересекали его запястья — молчаливые свидетельства боли, которую он носил в себе. Ким Сын Джун сидел рядом, его темные глаза изучали эти отметины с нежностью, смешанной с грустью. Он не спрашивал. Не было нужды в словах — они давно научились говорить без звуков. Его пальцы медленно скользнули по коже Ый Гёма, легкие, как перо, но младший вздрогнул, как будто прикосновение было огнем. Сын Джун наклонился, его губы коснулись шрамов — сначала одного, потом другого. Каждый поцелуй был обещанием, клятвой, которую невозможно нарушить. Ый Гём почувствовал, как его сердце сжалось, а щеки залились румянцем. Он хотел отстраниться, но что-то в этом моменте удерживало его на месте. — Я люблю тебя, – произнес Сын Джун, его голос был тихим, но непоколебимым. Его дыхание смешалось с теплом кожи Ый Гёма. — И я полюблю все твои шрамы. Каждый из них – часть тебя. И они тоже принадлежат мне. Ый Гём закрыл глаза, его дыхание участилось. Он чувствовал, как Сын Джун приближается, их лбы соприкоснулись, а затем и губы. Поцелуй был медленным, глубоким, как будто Сын Джун пытался передать то, что слова не могли выразить. Рука Ый Гёма дрожала, когда он обнял Сын Джуна за шею, их тела слились воедино, как две половинки, наконец нашедшие друг друга. Ветер поднялся, играя с их волосами, но они были далеки от мира. Им было достаточно этого момента, этой крыши, этих шрамов, которые больше не были ранами, а стали мостом между ними. А потом Сын Джун прошептал: — Я хочу, чтобы ты знал, что ты не один. Никогда больше не будешь. Ый Гём почувствовал, как его сердце пропустило удар. Ким не знал, что сказать, но тело говорило за него, когда он потянулся к Сын Джун, их губы снова встретились в поцелуе, который обещал больше, чем слова. 4.       Класс был погружен в привычный утренний хаос, но Кан Юн Ги сразу заметил странность. Его взгляд уперся в засос на шее Ый Гёма, темно-бордовый, слишком яркий для такой бледной кожи. Ый Гём, как всегда, выглядел невозмутимо, но Юн Ги знал: за этой маской скрывается что-то интересное. — Эй, Ый Гём, – начал он, прищурившись, — Кто так старательно отметил тебя? Ты выглядишь, как будто тебя старательно пытали пылесосом, выбивая ответы на правительственные секреты. Ый Гём отвернулся, делая вид, что проверяет учебник. Но его улыбка, легкая и едва заметная, выдавала всё. — Не твое дело, – бросил он, но Юн Ги уже видел, как уши друга порозовели. — Ладно, признавайся, – Юн Ги наклонился ближе, голос стал игриво-угрожающим, — Я же знаю, что у тебя есть кто-то. Кто она? Или… он? Ый Гём замер на мгновение, словно пытаясь найти подходящие слова, но тут дверь класса распахнулась. Ким Сын Джун вошел с легкостью, будто невесомая тень. В руках он держал книгу, которая явно принадлежала Ый Гёму. — Ты забыл, – произнес он, его голос был тихим, но в нем чувствовалась скрытая нежность. Он протянул книгу, а затем, неожиданно, наклонился и поцеловал Ый Гёма в нос. — Спасибо, – пробормотал Ый Гём, и на его щеках появился легкий румянец. Юн Ги взорвался смехом, откинувшись на спинку стула. — Я так и знал! Вы встречаетесь! – выкрикнул он, указывая на них пальцем. — Я же говорил, что это с тобой случится. Ты поддался на его чары, Сын Джун! Сын Джун только улыбнулся, совершенно не отрицая, его глаза блестели, словно он знал что-то, чего не знал даже Ый Гём. А Ый Гём, опустив взгляд, начал листать страницы книги, пытаясь скрыть смущение. Юн Ги, все еще смеясь, наклонился к Ый Гёму. — Ну что, теперь ты расскажешь, как это произошло? – спросил он, и в его голосе звучала нотка настоящего интереса. Ким взглянул на Сын Джуна, который стоял рядом, словно готовый вмешаться в любой момент или выдать все с потрохами. — Потом, – прошептал Ый Гём, но Юн Ги уже понял, что это только начало длинной истории. 5.       Коридор школы был наполнен шумом голосов и звонким смехом, но все это будто растворилось, когда Ким Сын Джун увидел Ый Гёма. Тот стоял, прижавшись к стене, его рука нервно теребила рукав рубашки, а глаза были опущены в пол. Сын Джун сразу заметил свежие синяки, разбитую губу и тот явный страх, что прятался в уголках его взгляда. — Что, опять? – Сын Джун шагнул к нему, его голос тихий, но в нем была строгость. Он схватил Ый Гёма за подбородок, заставив того поднять голову. Его пальцы были тверды, но не грубы. Он изучал каждую рану, каждый след боли, и его глаза темнели, как грозовая туча. Ый Гём замер, ожидая привычной вспышки гнева, упреков, которые он так часто слышал от других. Но вместо этого Сын Джун наклонился, его дыхание коснулось разбитой губы, и он аккуратно, почти боязливо, поцеловал ее. Это был не поцелуй страсти, не поцелуй утешения. Это было что-то другое — что-то, что говорило: «Я здесь. Я с тобой.» — С кем в этот раз вы подрались? – прошептал Сын Джун, его губы все еще были так близко, что Ый Гём мог почувствовать их тепло. — Это был отец, – ответил Ый Гём, его голос дрожал, но он не отводил взгляд. Сын Джун замер. В его глазах вспыхнула ярость, но не на Ый Гёма. Никогда на Ый Гёма. Младший мог убить человека, а Сын Джун оправдал бы его. Старший отпустил подбородок, его пальцы скользнули вниз, к шее, к ключице, как будто он хотел удостовериться, что Ый Гём все еще здесь, все еще цел. — Он больше никогда не тронет тебя, – прошептал Сын Джун, его голос был низким, почти звериным. — Старый ублюдок должен был давно получить по лицу. Ый Гём кивнул, но его глаза были полны вопросов. Вопросов, на которые он боялся получить ответы. Сын Джун отошел на шаг, его взгляд все еще был прикован к Ый Гёму, но уже что-то изменилось. В его движениях появилась решимость, в его глазах – холодный расчет. — Иди ко мне домой, – сказал он, его голос стал тверже. — Я сам разберусь с ним. Ый Гём хотел возразить, хотел остановить его, но слова застряли у него в горле. Он только смотрел, как Сын Джун разворачивается и идет прочь, его шаги были быстрыми, уверенными, как будто он уже знал, что делать. А в коридоре все еще стояла тишина. +1 — Знаешь, твой отец меня ненавидит. Так кривится, когда видит меня рядом с тобой после школы. – Сын Джун входит грубо, слушая жалобный стон и шлепает по мягкому бедру. — Интересно, какая будет его реакция, если он узнает как я трахаю тебя в школьном туалете? – прошептал парень на ушко с красными кончиками. Ый Гём громко застонал в ответ, не зная, что можно было сказать. Он испытает такой стыд. Нет, не за то, что он встречается с главной проблемой отца, а за то, что он трахается с этой проблемой в туалете школы, где Ый Гём занимается первое место по успеваемости. — Бля, Сын Джун! – несдержанно стонет младший, выгибаясь в спине, когда старший Ким входит глубже, чем раньше. Сын Джун ухмыляется, проталкивает пальцы в теплый рот, чтобы его парень был тише, и задевает головкой простату. Темные глаза закатываются от наслаждения, а юркий розовый язычок обводит фаланги пальцев. По небольшой комнатке разносятся шлепки бёдер, сдавленное мычание и тяжёлое дыхание. Им повезло, что сейчас идут уроки, иначе в их маленьком представление появились бы зрители. — Мм, думаю, твой отец мне за такое жить не дал бы спокойно, да, малыш? – Ый Гём лишь в спине выгибается и царапает стену короткими ногтями. — Неделю назад я сломал ему нос и он вызвал полицию, а сегодня я трахаю его сына в школе. Сын Джун лёгкими поцелуями касается шеи сзади, оставляет иногда редкие и маленькие засосы за собой, убирает руку от тёплого рта, давая простонать в голос. Пусть школа знает, что Ый Гём его. Полностью и без остатка. Ускорив темп, старшеклассник прижимает одной рукой Ый Гёма за запястья к стене, а другой касается чужого члена, что истекает от желания. Слыша жалобный скулеж под собой, Сын Джун начинает дрочить в такт толчкам, целуя Ый Гёма в вспотевший затылок. Находясь на пределе, младший кончает за пару движений руки, пачкает стену туалета и свой живот, с трудом держится на трясущихся ногах. Сын Джуна кроет от того, как горячие стенки сжимаются, доводя его до эйфории. Укусив бледное плечо, старший Ким кончает следом в презерватив, замедляя свои толчки, но не выходя из чувствительного тела. Парни стоят так около минуты, приводя дыхание в порядок и Сын Джун наконец-то выходит, получая жалобный всхлип в ответ. Парень снимает презерватив и завязывает его, кидает в мусорку, не особо заботясь о том, что это найдут. Здесь трахалась уже вся школа, ничего нового не будет. Натянув штаны, старший помог очистить живот Ый Гёма от спермы и одеться. Стерев со стены остатки семя, благо у младшего с собой всегда есть салфетки, Сын Джун целует парня в нос, затем в лоб и наконец в губы. Ый Гём устало улыбается и прижимается ближе к старшему, пока тот застёгивает на нем рубашку. — И так, – брюнет усмехнулся, обнимая младшего за талию. — Я завалил итоговый тест по истории, но если я скажу твоему отцу, что завалил не только важный тест, но и его сына, причем в одной и той же школе, – он будет ненавидеть меня ещё больше? — Как я тебя ненавижу, хён. Заткнись к чёрту. — И я люблю тебя, малыш. – Сын Джун оставляет мягкий поцелуй на красной щеке, забывая о всём, что их ждёт в будущем. Особенно об отце Ый Гёма.