А ты запомнишь меня?

***

А ты запомнишь меня?..

Посланный в пустоту вопрос, конечно, остался без ответа.

      После второго возвращения из пансионата стало ясно, что из Организации живым Лололошка не уйдёт, а воспоминания о словах Смотрящего, гласящих о жертве, лишь сильнее давили на штурмовика.       Как сделать все правильно? Как не ошибиться в который раз? А что будет с друзьями? А с ним самим?..       Сознание подлеченного в мед.вагоне штурмовика кричало о необходимости найти Малецки, о необходимости поговорить с друзьями и союзниками, посоветоваться с ними. А ноги думали иначе.       Они сами шли вперед, быстро, словно боялись, что в любой момент мозг вновь возьмёт тело под свой контроль и в желанную точку - даже не известную ему самому - Ло уже не попадёт.       Вагон-телепорт, кажется, впервые встретил мироходца абсолютной пустотой. Ни болтающих в стороне работников, ни телепортирующихся штурмовиков. Все действительно отказались от работы?       С губ сорвался сдавленный смешок - один толчок и вся система полетела. Видимо, у Лололошки такая суперсила: ломать абсолютно любую систему, насколько идеальной и вечной она бы ни была.

Империя, Видомния, То'Ифэтун, островной Хенфорт, Церковь - все пало при появлении одного конкретного Ло

      Мелко вздрагивающее тело опустилось в кресло, а руки достали планшет и ввели координаты. Хорошо, что срок действия пропуска в собственную ветку еще не закончился, значит...       Перед глазами засверкало и штурмовик исчез в белом свечении.       А бункер все такой же. Лололошка не был здесь... С момента, как Лайя настроила его координаты...       Синие глаза почти сразу уперлись в труп бывшего Первого. В труп бывшего друга. В горлу поступила тошнота, из под очков показалась пара слезинок, а ноги сами двинулись к валяющемуся телу. Присев на корточки под решёткой Ло заметил оранжевый слайм. Стелла...       Длинные пальцы опустились на веки Вальда и закрыли ему глаза. Губы беззвучно что-то прошептали, то-ли прощание, то-ли просьбу о прощении...       Поднявшись на ноги, герой осматривается. Там слышен звук текущей воды, кажется, сломался водопровод. Где то внутри бункера трещит очевидно поврежденная проводка. На секунду заглянув глубже, Лололошка видит закрытую дверь в мастерскую. Тихий, тяжёлый вздох разносится по бункеру, который еще какое то время назад Ло смело мог назвать домом, даже если домом это никогда не было.       Ноги вновь идут сами, сами ведут штурмовика на второй этаж, в ту самую комнату, где раньше он хранил свои коллекции. Пальцы в перчатке костюма проводят по запылившейся полке и усталый взгляд осматривает их. Нет в этом действии смысла, разве что возможность дать мозгу все переварить...       Резко сзади становится холоднее и Лололошке даже думать не нужно, прежде он тихо спрашивает: – Смотрящий?

[Ледяной взгляд Смотрящего выражает приветствие]

      Лололошка готов поклясться, что он чувствует, как Время говорит с ним, и хоть видеть он его не может от чужого присутсвия становится легче.       Но даже так губы все равно сжимаются в одну полоску, а пальцы дрожат сильнее: – Если я правильно понял... "Пожертвовать всем" это пожертвовать собой?.. - Естественно тишина. - Я знаю, что это так. Но знаешь... Я не боюсь. Точнее боюсь, но не за себя. Я боюсь, как сложится жизнь моих друзей без меня... Они ведь... все будут в порядке, да?..

[Ледяной взгляд Смотрящего выражает неуверенность]

– Я чувствую, что ты что то мне говоришь, но я не могу разобрать, что именно... - нижнюю губу прикусывают зубами до крови. - Если меня не будет... Смотрящий... А ты запомнишь меня?..

[Ледяной взгляд Смотрящего выражает твёрдое утверждение]

– Не знаю, что ты сказал, но... Так даже лучше...       Темно-синие глаза загораются уверенностью и штурмовик резко разворачивается на сто восемьдесят. Лололошка не уверен, где стоит Старина Время, так что он смотрит в пустоту и сжимает пальцы в кулаки. – Я все исправлю, вот увидишь. Быть может, в нашу следующую встречу я даже смогу тебя увидеть. До встречи, Старина.       Белая вспышка озаряет бункер и поглощает мироходца-героя.       По Синклиту снова идет полукровка, и в его глазах нет ни боли, ни страха. Прошлое принято им до конца и больше не имеет значение. Теперь имеет значение лишь помощь Времени и искупление собственных ошибок.