Хорошее впечатление

      Дерт посылает Кэйла и Бикроса на дегустацию новой коллекции вин, произведённых на их территории, и Кэйл не иначе как в ужасе.       Бикрос – тот, кто готовит всю еду и является мастером ядов, и это слишком очевидно опасное сочетание, чтобы им пренебрегать. Человек, получающий удовольствие от точения ножей и умеющий с ними обращаться, находящийся ночью в том же здании, что и Кэйл... Скажем так, его совсем не хочется злить, и Кэйл не собирается.       Проблема в том, что ни воспитанник детского дома, ни боец апокалипсиса, ни прагматичный лидер команды никак не может разбираться в винах и их судить, а Кэйл ни что иное, как сочетание этих трёх. Как Бикрос, помешанный на приготовлении еды, отреагирует на очевидный провал Кэйла в оценке? Кэйл берёт себе на заметку очень аккуратно относиться к своей еде, однако не понимает, как это сделать, когда над душой во время трапезы будет висеть Рон, который явно подсобит своему сыну в любом начинании.       Кэйл позволяет слугам одеть себя, выходит из покоев не более нарядный, чем обычно, и направляется к выходу и резиденции Хенитюзив, рассчитывая обнаружить Бикроса снаружи. Его там нет, но ему не требуется много времени, чтобы появиться.       – Здравствуйте, молодой господин, – совершенно безжизненным голосом здоровается Бикрос, что заслуживает уважения, так как в позе его проглядывается заинтересованность. – Не знал, что вы тоже едете.       – Здравствуй. Я тоже не знал до последнего момента, – Кэйл выглядывает, не подъезжает ли экипаж, – но граф попросил.       – Раньше вы не посещали подобных мероприятий.       Кэйл не понимает, подколка это, вопрос или пустая фраза для продолжения диалога, и передёргивает плечами, как будто это достаточный ответ. Повисает молчание, но с Бикросом оно не кажется безопасным. Кэйл, однако, спокойно его выдерживает и даже первым садится в экипаж, когда он подъезжает, подставляя спину: вряд ли Бикрокс что-то предпримет в свете дня, перед другими слугами и у самой резиденции. Сердце всё равно заполошно бьётся.       – Не думал, что вы согласитесь, – неожиданно начинает Бикрос с намёком на улыбку на лице.       – Это ты попросил? – Кэйл выгибает бровь.       Бикрос задумчиво мычит в ответ:       – Мне было интересно, разбираетесь ли вы в алкоголе по-настоящему.       Кэйла прошибает от того, что он может быть интересен этому человеку. Бикрос, кажется, замечает его дрожь и улыбается, искренне веселясь.       – Вот сейчас и узнаем.       Кэйл пару раз замечал взгляды этого конкретного шеф-повара, мастера пыток и ядов (он каждый раз напоминает себе этот факт, чтобы поддерживать тонус), даже ощущал слежку некоторое время после выхода из резиденции, но всегда сваливал её на Рона. Теперь появляются некоторые сомнения, какой из Моланов подобрался ближе и которого следует больше опасаться.       Экипаж трясётся, слегка подпрыгивая на кочках и приседая на ухабах, и Кэйл переводит взгляд в окно. Мимо мелькают нетронутые людьми горы и леса, то, чего в Корее наблюдать и негде, и некогда. Ехать по его расчётам минут пятнадцать; Дерт сказал, что дегустация будет проходить близко к самим виноградным полям. Всё это время висит удушающая тишина, с которой Кэйл не считает нужным бороться.       Бикрос на удивление почти неподвижен. В какой-то момент, правда, он достаёт из кармана миниатюрную записную книжку и начинает быстро что-то туда вписывать. Кэйлу не то чтобы интересно, но для проформы и оценки того, что Бикрос ответит, он спрашивает:       – Что за блокнот?       – Сборник для моих рецептов, – легко отвечает Бикрос, ненадолго прерываясь и хмурясь, прежде чем продолжить.       – Ты придумал что-то, сидя здесь?       Кэйл этого человека совершенно не понимает, но и в приготовлении еды он особо разбирается, так что в его голосе меньше сомнения и больше удивления, когда он принимает это на веру.       Взгляд Бикроса скользит по нему, вызывая едва заметную дрожь этим нежелательным вниманием:       – На меня вдруг снизошло вдохновение.       Кэйл надеется, что это не рецепт приготовления его тела, если он чем-то разозлит Бикроса.       Экипаж вскоре останавливается, и кучер слезает с козел, чтобы отворить и придержать дверь. Кэйл кивает ему, умея уважать такое мелкое и необязательное в своей сути услужение, и встречается взглядом с ожидающим его человеком винодельческой компании.       – Здравствуйте, молодой господин, – кланяется он, – мы начнём экскурсией и закончим дегустацией.       Пока Кэйла и Бикроса ведут по плантациям винограда, Кэйл присматривается к рабочим, несколько раз отстаёт и быстро перебрасывается с ними парой фраз. На первый взгляд, выглядят они не так уж плохо: на всех есть перчатки, головные уборы и фартуки, слишком похожие, чтобы быть чем-то кроме униформы. Кэйл не находит в их рядах детей и никто из тех, с кем он говорит, не выглядит недовольным. Виноград растёт подвязанный и подрезанный, ровный и прополотый, одним словом, ухоженный.       Ни на секунду не упуская мысль о том, что это может быть показухой, Кэйл мысленно обязуется узнать, как выглядят это место и его рабочие условия вне проверок. Если уж его попросили проинспектировать, он сделает это тщательно.       Бикрос следует позади, не переставая следить за Кэйлом. В один момент он кивает и исчезает; Кэйл предпочитает думать, что это для более независимого и полного опроса сотрудников. Он снова появляется только к дегустации, уже после того, как Кэйл переговорит с сотрудником-виноделом о деталях бизнеса, его просьбах к графству и расширении поставок.       Бикрос появляется сзади него, как призрак, и Кэйл едва улавливает этот момент, что пугает – Кэйл привык быть самым внимательным человеком в комнате, и не замечать чего-то для него редкость и нонсенс.       – Как вам, молодой мастер? – Кэйл только невероятным усилием воли продолжает прислушиваться к вкусу, а не отпрыгивает от звука чужого голоса.       С помощью записи сравнив этот первый образец с тем вином, что обычно подают у Хенитьюзов, Кэйл заключает:       – Излишне горчит. На любителя.       – А вы любитель? – Уточняет Бикрос, пробует сам и морщится. – Вы довольно мягки в суждениях, молодой господин.       Кэйл пожимает плечами, игнорирует взгляд винодела и берёт следующий образец. У этого вина вкус насыщенный, но не бьющий в нос, и Кэйл невольно смакует – умея обходиться минимальным, он искренне ценит всё хорошее и качественное. Послевкусие остаётся терпкое, а не горькое.       – Это, – кивает он, – достойное.       Бикрос пробует следом и неопределённо машет рукой:       – Я бы не стал останавливаться на этом варианте. – На вопросительный взгляд Кэйла он объясняет свою точку зрения. – Не помешал бы подтон.       Таким образом они пробуют с десяток разных вин. В какой-то момент винодел присоединяется к ним и тоже комментирует образцы; всё это предприятие оказывается интереснее и лучше, чем Кэйл надеялся изначально. Он, конечно, не перестаёт наблюдать за Бикросом, но в конце концов перестаёт уделять ему много внимания. Кэйл благодарит это тело за то, что оно не спешит пьянеть и не мутит ему рассудок.       Спустя полчаса-час, что куда меньше, чем ожидалось изначально, Кэйл и Бикрос погружаются в тот же самый экипаж. На этот раз атмосфера ощущается более лёгкой, на что могла повлиять либо выпивка, либо мало-мальски продолжительное общение, которого между ними раньше не было.       – И что, доволен?       Бикросу, не обладающему записью, требуется некоторое время, чтобы понять, к чему относится вопрос. В конце концов он кивает, и его лицо слегка светлеет.       – Вы молодец, молодой мастер.       Кэйл криво улыбается ему.       – Вкус – слишком необъективная вещь, чтобы быть хорошим и заслуживать комплиментов.       Бикрос подпирает лицо рукой, но смотрит не в окно, а исключительно на Кэйла, что нервирует, но чуть меньше, чем с утра.       – Интересное мнение, – он окидывает Кэйла с ног до головы, – для аристократа.       Кэйл слегка хмыкает, забавляясь тому, насколько Бикросу недостаёт контекста. Знай кто-нибудь о том, кем был Ким Рок Су до переселения, тоже посмеялся бы.       – Наследственность значит куда меньше, чем всем хотелось бы верить.       – Однако же вы – сын своего отца, – лицо Бикроса выглядит так, будто сейчас изогнётся в роновском оскале.       Кэйл удивляется тому, сколько сарказма и желания подкалывать в этом безразличном и мрачном на первый – и второй, и любой последующий – взгляд человеке.       – Могу сказать то же самое про тебя, – ухмыляется Кэйл так, как давно не ухмылялся.       Бикрос кажется удивлённым. Он будто понимает, что у Кэйла больше сведений, чем должно быть, и он хмурится. Кэйл вспоминает множество выражений удивления, паники и тревоги в тот момент, когда становится очевидным превосходство информированности врага, но ни одна из реакций не похожа на выражение лица Бикроса.       – О чём вы?       Кэйл не отвечает, рационально не желая раскрывать свои карты, но игривая часть его – про существование которой он не знал – внутри кричит: «Ты прекрасно знаешь, о чём я». Разговор на некоторое время затихает, пока Бикрос снова не заговаривает.       – Вы меня заинтриговали, молодой господин. Впрочем, так даже интереснее.       За дрожью Кэйла охватывает азарт почти безопасного противостояния, какого не было со смерти Чхве Чжон Су и Ли Су Хёка. Бикрос показывает себя больше интересным, чем злонамеренным.       Что ж, и пускай – в эту игру играть могут двое.