Открывает дверь

      Кэйл закрывает дверь.       За дверью – прошлое, просящееся наружу каждым словом, жестом и мыслью; готовность менять убеждения, мимикрировать, обманывать и делать всё, лишь бы остаться в живых. За дверью непрекращающаяся война с самим собой и миром, та, где нет окончания, победителей и проигравших, а есть лишь вереница потерь, неизбежных и болезненных. За дверью – всё то, что Кэйл хочет отрицать, всё, чем он является.       Дверь дрожит на краю его сознания, всегда под таким давлением, что Кэйлу кажется, что он держит в своей голове океан. Легко ли – удержать всю мощь океана тонким заслоном? Вода протекает из щелей и захлёстывает волнами.       (Кэйл попадает в цикл записей, о которых целенаправленно старался не вспоминать).       Запись – его страдание, о котором он старается не задумываться, прикрываясь идеальной памятью и почти иллюзорными выгодами. Он слышит их голос и чувствует себя в полном раздрае только потому, что помнит и не может эти моменты забыть.       Океан за дверью. Понемногу, по капле.                         Кап                               -                                     кап.       Дверь закрыта в меру возможностей, но у Кэйла кровь идёт носом.       Он слишком многое определил в этот океан произошедших невозможностей, в это проклятое место, о котором не хочется даже знать. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .       Кэйл открывает дверь.       За дверью – то, что Он, Хонг и Раон считают заслуживающим доверия и заботы. Он называет то, что видит, прекрасным, Раон кричит «мой человек!», а Хонг ласкается и говорит, что Кэйл лучший из всех взрослых и самый добрый.       Кэйл открывает дверь и впускает своих детей в свою жизнь. Они – единственные, кому он доверяет зайти и прочно обосноваться, а не обивать порог в попытках заслужить доверие.       Эти дети, стойкие и готовые бороться, но в то же время любящие мир – единственная надежда, оставшаяся у Кэйла.       Он открывает дверь, и вместо зубастой пропасти ностальгии видит настоящее, в котором его и ждут, и ценят, и любят.