Против течения

Барти Крауч никогда не думал о последствиях своих действий. Он ругался с учителями, дрался с одноклассниками и всячески вставлял палки в колеса отцу. И когда на последнюю выходку отец заявил ему, что посадит его на домашний арест, а потом переведёт в частную школу, — Барти не то что не поверил, он его передразнил и получил за это по лицу, лишившись ужина. А через несколько дней он стоял возле одной из самых элитных школ Шотландии с крайне растерянным видом. Школа представляла собой престижную частную академию, в которой обучались члены королевских семей и других известных и богатых людей: герцогов, графов, актеров и так далее по длинному списку. Это был огромный величественный особняк, с большим садом и озером рядом, а вдали виднелись горные массивы и смешанные леса. Красиво, но после шумного Лондона такое спокойное место казалось Барти крайне непривычным и некомфортным. Барти беспокоился о том, что не сможет поладить со своими соседями, но он зря боялся. Оба его соседа были довольно приятными личностями, но со своими тараканами в голове. Уже несколько лет Эван Розье и Регулус Блэк состояли в крепких отношениях. Ну, Барти так показалось, когда он застал их на сдвинутых кроватях в момент поцелуя. — Кажется, это наш новый сосед, — усмехнулся тогда Эван, с интересом рассматривая Крауча. Барти тогда лишь закатил глаза и начал разбирать свои вещи около свободной кровати возле окна. Подоконник был достаточно широким, чтобы уместить на себе несколько любимых книг, пепельницу, небольшой горшок с нежно-розовым каланхоэ и самого Барти. — Как вы относитесь к курению? — спросил он тогда у своих соседей, прерывая их перешептывания. — Относимся, но не часто. Кури сколько влезет, главное — комнату проветривай, — сказал Эван и на этом их разговор закончился, хотя Регулус так и порывался начать расспрашивать нового соседа обо всем на свете. Эвану удавалось отвлекать своего парня, и в целом знакомство с новыми соседями прошло очень хорошо. И они действительно были хорошими соседями. Никак не мешали Барти рефлексировать и делать домашние задания, не шумели и приглашали поиграть вместе в настольные игры — к ним часто присоединялась Пандора Розье, которая была сестрой-двойняшкой Эвана. Крауча поражала внешняя схожесть и внутреннее различие двойняшек Розье. Они были добры к нему и старались делать все, чтобы закрытый Барти хотя бы немного чувствовал себя комфортно в академии. Крауч действительно старался учиться и не влезать в неприятности. Он всегда вовремя выполнял задания и имел только положительные оценки, ходил на кружок актёрского мастерства, общался исключительно с Регулусом и двойняшками, стараясь никак не выделяться на фоне других учеников. Но все его нутро буквально кричало: «Не притворяйся! Будь собой!», но Барти по расписанию принимал таблетки, с отвращением рассматривая свое спокойное лицо в отражении зеркала. «Быть собой» означало рассказать всей академии, что он другой. Ненормальный. Псих. Совсем молодой юноша, которому, как приговор, был поставлен диагноз: «биполярное расстройство». Все было хорошо, пока однажды, спустя два месяца с начала учебного года, в жизнь Барти Крауча не ворвался ураган имени «Сириус Блэк». Сириус Блэк был ходячим недоразумением и по ужасной несправедливости — старшим братом Регулуса. Он был очень красив и умен, но любил со своими друзьями устраивать пранки над другими учениками, а потому попадал в кабинет к деканше с завидной частотой. В Сириусе Блэке, казалось, было идеально все. Но лишь казалось. Хах. Сириус был гомофобом. Ирония ли, если Регулус был геем и даже толком не скрывал свои отношения с Эваном. Барти никогда не встречал настолько гомофобных людей, не считая собственного отца. Старший Блэк искренне верил, что Эван был всего лишь лучшим другом Регулуса, именно поэтому они так близки. Ага. Лучший друг. С которым он трахается, целуется каждый гребаный час и по вечерам планирует свою жизнь после выпуска: как они поженятся, переедут в Брест и купят маленького щеночка. Барти от этих разговоров иногда тошнит, но он держит язык за зубами. Сириус Блэк был недоразумением, гомофобом и просто придурком, который цеплялся к нему, Барти, просто по причине того, что Барти вообще существует. И его даже не беспокоило, что Барти был другом Регулуса — Сириус с легкостью мог подставить ему подножку и толкнуть в коридоре, мог обозвать словесно и пытаться унизить при учителях. Барти это, конечно же, злит до безобразия, но он пытается быть сдержанным. Пытается. Не получается. И они ругаются. Каждый день орут друг на друга в коридорах, в саду. Иногда и до драк доходит, которые обычно заканчиваются выговорами у деканши. И этот раз не был исключением. — Это недопустимо, — строго начала она свою речь, которую Барти выучил наизусть за то короткое время, что он здесь учится. — Мистер Блэк, неоднократно получается, что у вас с мистером Краучем какие-то разногласия, которые вы до сих пор не можете решить. — Мне не нравится, что мой брат продолжает общаться с этим педиком! — фыркнул Сириус, презрительно оглядывая Барти. — Я не знаю, почему он думает, что я гей, — Барти пожимает плечами и переводит взгляд на горы за окном. — Вам стоит прекратить обращать внимание на подначивания со стороны мистера Блэка. В конце концов, мистер Крауч, у вас было несколько подобных инцидентов в ваших прошлых школах и нам очень не хотелось бы, чтобы вы портили нам репутацию. Барти стискивает кулаки и кивает, пытаясь переключить внимание. Снова он оказывается виноват. Оно и немудрено, — Сириус Блэк обладал харизмой и нравился абсолютно всем учителям, особенно деканше Макгонагалл. Это была еще одна вещь, которая раздражала Барти в этой дурацкой академии. У каждого преподавателя был свой любимчик. У двери кабинета их обоих уже ждали: невозмутимый Эван держал за плечи злого Регулуса; Пандора слегка нервно качалась на пятках, посматривая на дверь; Джеймс Поттер бросал на эту же дверь тревожные взгляды, а хмурый Ремус Люпин уже в пятый раз перечитывал один и тот же абзац учебника. — Снова выговор, — информирует Барти, собираясь уйти, но Пандора мягко хватает его за предплечье. — Я в порядке, просто хочу побыть один. Эван кивает, внимательно смотря на сестру. Они ведут мысленный диалог несколько секунд, после чего Пандора неохотно отпускает Барти и делает шаг к брату. Крауч молча проходит мимо них, а, едва завернув за угол, прижимается к стене и замирает, вслушиваясь в дальнейший диалог. — Какого черта, Блэк? — спрашивает Эван, а Поттер подхватывает: — Действительно, Сири, почему ты вечно цепляешься к нему? Что он сделал? Барти слышит смешок Люпина и прислушивается, затаив дыхание. — Нравится ему Крауч, чего пристали? Когда он в средней школе влюбился в Марлин Маккинон, то он вечно доставал ее и искал повод, чтобы всячески привлечь к себе ее внимание. Или скажешь, что я не прав? — Ты не прав! — слышится голос Сириуса, и Барти закусывает губу до крови. — Он меня раздражает! И он похож на пидора! — Да когда ты уже заткнешься со своей гомофобией? — шипит Регулус, отчего Барти вздрагивает. — Мы живём в современном обществе — где легализованы однополые отношения. — А ты в защитнички заделался, Рег? — саркастично спрашивает Сириус, а через мгновение в полупустом коридоре слышится отчётливый звук пощёчины. — Я не «защитничек», Сириус. Я гей и меня оскорбляют твои слова. — Ты… — начинает было старший Блэк, но его перебивают. — Мы, — Барти не видит, но уверен: Эван положил руки на плечи Регулуса и с вызовом смотрит на Сириуса. — И поверь, ты очень сильно оскорбляешь нас своими гомофобными высказываниями. И если раньше мы еще могли это терпеть, то сейчас ты перегнул палку. Джеймс, в твоих же интересах вправить Сириусу мозги. Барти уже не слышит, что отвечает Поттер. Он быстро пересекает коридор и заходит в комнату, хватая со своего стола пузырек с таблетками и садится на подоконник, будто бы все то время он сидел здесь, а не подслушивал за углом. Он крутит пузырёк в руках, а взгляд скользит по интерьеру комнаты. В голове множество мыслей — обо всем и ни о чем одновременно, но Барти не в силах сосредоточиться на них. Он прислоняется к стеклу, наблюдая за несколькими воронами, что удобно устроились на крыше небольшой беседки. Барти открывает пузырек и достает последнюю таблетку. Регулус залетает в комнату и хлопает дверью, падая на свою половину кровати. Несколько секунд молча лежит, а потом подскакивает и серьезно начинает говорить: — Сириус мудак, не обращай на него внимания. — У него вместо мозгов опилки, — поддерживает Эван, открывая дверь и пропуская вперёд Пандору. — Поговори с нами, если тебя что-то тревожит, — предлагает она, присаживаясь на кровать Барти и протягивает к нему руку. Крауч безоговорочно отдает ей пузырек, прикрывая глаза и собираясь с мыслями. Пузырек оказывается в руках Эвана, и Барти приходится открыть глаза, услышав свист. — Ты сколько этой хуйни сожрал, mon cher? — Все нормально. И я нормально. Регулус обнимает себя за плечи и медленно раскачивается из стороны в сторону. По нему видно, что эмоции захлестывают его с головой: обида, злость, негодование, страх… Он сдавленно всхлипывает, и Барти мгновенно оборачивается на этот звук. Эван садится рядом с Блэком и обнимает его, нежно перебирая кудрявые пряди, пока Регулус плачет, утыкаясь лицом в чужое плечо. Барти отводит взгляд и слезает с подоконника, стараясь смотреть куда угодно, но не на них. Пандора пытается коснуться его руки, но Крауч лишь качает головой и прикрывает за собой дверь. Барти не имел понятия, куда он идет. В голове все также непонятно, но на его лице нет ни единой эмоции. Стоит ли благодарить психотерапевта и матушку за то, что ему выписали эти дурацкие таблетки? Возможно. Как минимум, Барти стал вести себя куда спокойнее и сдержаннее, чем раньше. Да и благодаря им Барти не позорится перед Сириусом: у него стабильное сердцебиение, щеки не заливаются предательским румянцем и голос не делается позорно-тоненьким. В общем, если подводить итоги, то антидепрессанты определённо хорошая штука, которая с легкостью притупляет то торнадо эмоций, которые Сириус Блэк вызывает в душе и сердце Барти. Крауч, в общем-то, никогда всерьез не задумывался о своей ориентации. Вряд ли он был геем, как Регулус, или гетеро, как Джеймс. Скорее всего, Барти был бисексуалом: ему в одинаковой степени нравились и парни, и девушки. Правда, девушками Барти чаще всего просто восхищается (например, он восхищался Лили Эванс и Марлин Маккинон), и почти никогда не влюблялся в них всерьез. Он отдавал предпочтение парням, но и в этом оказался нюанс. Все парни, в которых Барти Крауч младший когда либо влюблялся, либо были заняты, либо были гетеро. И к несчастью, Сириус Блэк был гетеро и он нравился Барти. Нравился до дрожи в коленках, до романтичных и эротичных фантазий, до зубного скрежета. Если говорить проще: Барти был влюблен и обречен, потому что объект его влюбленности обожает задирать его и драться, а Барти не может не реагировать на его подначивания и… Ссора — драка — выговор у декана. Ссора — драка — выговор у декана. Ссора — драка… На самом деле, Барти очень устал от этого и очень сильно завидовал Эвану и Регулусу, у которых были стабильные и счастливые отношения. Да, Регулус не был подарком: он был импульсивным и язвительным, иногда любил доставать всех вокруг, но Эван никогда не жаловался. Эван принимал его, успокаивал его, ценил и уважал все, что было связано с ним, его драгоценным и любимым Регулусом. Они любят друг друга. Барти завидует. Он не замечает, как за размышлениями доходит до озера. Оно было небольшим, а на берегу располагались огромные камни, на которых ученики очень любили сидеть в теплую погоду. Но в середине ноября редко кого встретишь возле озера — а потому оно сейчас идеально подходило для того, чтобы разобраться в мыслях и в себе. Барти садится на один из камней и обнимает колени, слегка морщась от осеннего ветра. Его взгляд блуждает от облачного небосвода к зеркальной глади озера, а затем он переводит взгляд на густой лес на другом берегу. Крауч устало прикрывает глаза на мгновение и достает из кармана смятую пачку сигарет. Закуривает и смотрит прямиком на горные массивы, что находились за лесом. Сириус садится рядом с ним — Барти не поворачивает головы, но ощущает аромат его парфюма. Едва ли ему удается сдержать дрожь и сделать тихий выдох. — Посмотри на меня, — не просит, приказывает. Но Барти старается не обращать на это внимание. Он делает вид, что ему интересны горы, но Сириус прекрасно знает, что это не так. Он забирает из тонких пальцев сигарету и прибегает к шантажу: — Если хочешь, чтобы я вернул ее тебе, то ты должен обратить на меня внимание. — Детский сад, — фыркает Барти и вытаскивает из пачки ещё одну сигарету, щелкая зажигалкой. Он вдыхает никотин и все же оборачивается в сторону Сириуса. Насмешливо улыбается, но в глазах ни намёка на веселье. Барти медленно выдыхает дым в лицо Сириуса, наблюдая за сменяющимися эмоциями на его лице. — Но ты все же обратил на меня внимание, — закатывает глаза Блэк, а потом серьезно продолжает, — Ремус сказал, что я влюблён в тебя и поэтому вечно цепляюсь. Но это не так. Сердце Барти пропускает удар, но он умело маскирует это за безразличием. Кружок актерского мастерства не прошел даром. Сириус словно проверяет его на прочность, и Барти просто обязан пройти этот «тест». — Спасибо, что проинформировал. Мне было важно это знать. — с долей иронии говорит Барти и снова затягивается. — Ты гей? — Нет, я би-би-би, — Сириус моргает, а потом обиженно отворачивается. — Издеваешься? — Нет, я правда би в кубе: би, как сокращение от имени; би, как сокращение от ориентации и би, как сокращение от… Впрочем, это неважно. Барти прячет лицо в сгибе локтя и пытается успокоиться. Сигарета продолжает медленно тлеть, но Крауч не обращает на это никакого внимания. Как и на то, что Сириус внимательно его разглядывает. — Все в порядке? — и Барти кажется, что он слышит обеспокоенность в его голосе. Но, скорее всего, это лишь игра воображения, а потому Барти неоднозначно дергает кистью руки, сбрасывая пепел. Барти кажется, что ещё немного и он может расплакаться от нахлынувших лавиной эмоций. Он пытается успокоить себя тем, что действие таблеток закончится ещё не скоро, а значит он не заплачет и не опозорится перед человеком, в которого он без памяти влюблен. Воображение рисует ему сцены из разряда фантастики, в которых он ходит с Сириусом на свидания, целуется с ним под лунным светом и танцует под теплым летним дождем, планирует по вечерам совместное будущее… Слишком мило и сопливо. Барти вскидывает голову и мотает ею из стороны в сторону, пытаясь избавиться от навязчивой иллюзии. Сириус какое-то время наблюдает за ним, прежде чем схватить его за подбородок и притянуть к себе для поцелуя. Поцелуй выходит скомканный и грубый — Сириус кусает его губы, не думая о том, нравится ли это Барти. Он пытается взять контроль над всем, и над Барти в том числе. Барти не против. Барти в шоке. И от этого шока он не может заставить себя не то что ответить на поцелуй, он даже не может заставить себя дышать. Сириус отстраняется быстро. Задумчиво рассматривает растерянного Барти и вытирает губы тыльной стороной ладони. Ехидно улыбается, прежде чем вбить очередной гвоздь в гроб Барти. — Ты отвратительно целуешься, ты знал? Впрочем, это уже неважно. Я убедился, что Рем ошибся и я точно не влюблён в тебя. А ты, Крауч, все также мне противен. — Уходи, — тихо бормочет Барти, а Сириус впервые обращает внимания на его глаза. Пустые, каре-зеленые, в них отражается усталость и разочарование. Но Барти быстро отворачивается и вновь опускает взгляд на озерную гладь. Блэк тушит окурок о ближайший камень и встаёт. Уходит так же тихо, как и пришёл, оставляя после себя лишь слабый шлейф парфюма. И Барти впервые за последние полгода ощущает на щеках влажные дорожки слез.