Отдыхай, дурачина

Резкий солнечный свет проникает в комнату, заставляя Антона нахмуриться. Голова гудит, мысли путаются. Утро начинается не так, как ему хотелось бы. Сегодня съёмки, нужно много сил, но тело словно ватное, а простые движения даются с трудом. Хочется скулить щеночком и полностью переложить ответственность за себя и своё состояние на более сильного человека, который может о нем позаботиться, даст почувствовать себя ребёнком. На данный момент Антон просто лежит в постели, ощущая дискомфорт и надеется, что Арсений вскоре закончит с завтраком и соизволит узнать как там дела у его любимого мальчика, а после сам не замечает, как погружается в сон. Правда, как оказалось, Морфей совсем ненадолго заставил парня потерять связь с реальностью, ведь совсем скоро он почувствовал на своём лице прохладные касания. Арсений. Лучше, чем ледяной напиток в сильную жару. Блять, ни с чем не сравнимо, он... Из раздумий вырывает слегка обеспокоенный голос: — Заяц, как ты? У тебя температура, тебе плохо? Болит что-то? — Арсений засыпает его вопросами, но не давит. Он знает, что у парня скорее всего болит голова. — Арс, не волнуйся только, все нормально, — выходит не совсем убедительно, хрипота в голосе выдаёт его окончательно. Да, чёрт, не хочется показывать слабость в данный момент. Шастун знает, что потом ещё долго будет переживать из-за того, что подвёл людей и сорвал чужие планы. Он бы поехал на съёмки и в таком состоянии, ему не впервой, но знает, что Арсений не пустит. Он не уверен, что брюнет пустит его хоть куда-то, кроме туалета, пока ему не станет лучше, что уж говорить о съёмках. — Угу, вижу я, как все нормально. Ты где простыть успел, зайчонок?, — под конец фразы Арс, конечно, смягчается, но она все равно заставляет Антона неловко отвести взгляд и сильнее закутаться в одеяло. — Ну не знаю я... С парнями в перерыве курили недавно, замёрз, — Шастун выдаёт это на одном дыхании и замолкает. В глубине души ему приятно такое волнение со стороны Попова. Сразу есть ощущение, что ты кому-то нужен и дорог, становится теплее. Эта забота согреет даже в самый холодный вечер. Антон не сразу замечает градусник, который ему протягивает Арсений, но когда замечает, то делает попытку отказаться от данной процедуры, однако под строгим взглядом мужчины сдаётся и принимает холодный предмет. — М-да, Антоша... 38,5 — это серьёзно. Мы остаёмся дома. Стасу напишу, договоримся на другую дату, не переживай, — Арсений предвидел вопросы и сразу всё объяснил. — Он теперь будет на меня злиться, – делает вывод Шастун. Голос хриплый, у Попова аж сердце сжалось. — Ой, дурачина, ты же никак не виноват в этом,— успокаивающим тоном заявляет Арсений и осторожно запускает руку в волосы, поглаживая по голове. —Тем более, что ты и без того работаешь на износ в последнее время, тут ты должен злиться. Организм не выдерживает, Тош. Антон подставляет голову под ласковые касания и, кажется, забывает о том, как неприятно началось его утро. Да и вообще все переживания встают на задний план, сейчас ему хорошо. *** Нужно отдать Арсению должное, он не отходит от больного ни на секунду. Кормит его с ложечки, поправляет одеяло, носит чай и лекарства. Он давно считал, что Антону пора сделать перерыв, неумение отказывать до хорошего не доводит. Сейчас он хочет дать своему мальчику все, что только можно: заботу, внимание, безопасность. Спустя время температура снова подскакивает и парня весьма заметно начинает бить дрожь. Антон не может это контролировать и ощущает себя совсем уж уязвимо. Но Арсений не даёт уйти в свои мысли слишком далеко и протягивает кружку с тёплым чаем и таблетку. — Сейчас лекарства выпьем и станет полегче, верно? А потом отдыхать будем спокойно и даже без уколов обойдёмся, — Мужчина разговаривал так, будто перед ним маленький мальчик, а не самостоятельный парень. Во время болезни Шастуна хотелось только обнимать и жалеть, поэтому и воспринимается он как милый котёнок. Антон мычит что-то невнятное и выпивает таблетку, а после расслабляется в руках Арса. Он так благодарен ему, но сил слишком мало, поэтому последнее, что Попов слышит от него — это слабое и тихое «спасибо». Арсений улыбается уголками губ и мягко проходится кончиками пальцев по плечам Шастуна, поглаживая их. — Отдыхай, заяц, ты этого заслуживаешь.