Ты – мой единственный способ быть настоящим

      - Добрый день!       До Минхо донесся слишком знакомый голос, полный доброжелательности, голос, до сих пор вызывающий мурашки, голос, который он совсем не ожидал здесь услышать. Голос человека, который давно уехал и выбросил его из своей жизни, а теперь он здесь. Чертов бариста в чертовой кофейне возле дома Минхо. Чан явно сделал это намеренно, так как Минхо жил в этом районе много лет и часто тогда говорил ему, что он из своего любимого места ни за что не переедет.       - Американо. Холодный. С собой. Минхо сухо сделал заказ, не здороваясь, отводя взгляд в пол, лишь бы не привлечь к себе внимания. Привычным движением натянул кепку на лоб, скрывая глаза. Нет, он не будет ворошить прошлое. Он не даст себе снова поддаться искушению. Вытащив из кармана карту для оплаты, он сразу прикладывает ее к терминалу, не дожидаясь пока озвучат сумму заказа. Все, только бы сбежать из кофейни побыстрее.       - Как обычно, да? Никогда не изменяешь привычкам, одно и то же… - Ли услышал шепот Чана, после чего зашумела кофемашина, зазвенели кубики льда, которые рука с выступающими венами закидывала в стакан, забулькала вода из кувшина с питьевой водой.       - Ваш холодный американо с собой готов.       Минхо потянулся за стаканом и внезапно чужая рука крепко, но аккуратно перехватила его руку за запястье. По телу пробежали мурашки.       - Могу я спросить у тебя кое-что? - Чан произнес негромко своим бархатным голосом.       - Нет, не можешь. Отпусти, Чан.       Слова вырвались быстрее, чем Минхо успел подумать. Однако, руку он не убрал, сжимая холодный стакан пальцами. Теплое прикосновение к запястью вызывало знакомое чувство смущения, мысли путались. Минхо поднял взгляд и посмотрел Чану прямо в глаза из-под челки.       - Чаевые я не оставляю, даже не старайся... - Минхо сказал тише, чтобы никто вокруг точно не услышал их разговор. Рука на запястье ослабила хватку, но не отпустила, а с губ бариста слетел тяжелый вздох.       - Мин, ты же знаешь, что чаевые - это последнее, что я бы от тебя хотел, - большой палец Чана мягко погладил кожу на запястье парня напротив. Яркий запах его одеколона проникал в ноздри Минхо, вызывая ворох давно закопанных в глубинах сознания воспоминаний. - Я всего лишь хотел спросить, могу ли я угостить тебя пивом на днях? Поболтаем, расскажем друг другу новости… Знаешь, как в старые добрые времена.       Минхо усмехнулся, наконец отдергивая руку:       - Старые добрые времена? Ты считаешь, что это нормально? - он старался заставить свой голос не дрожать, но тот предательски подводил его. - Ты сбежал в другую страну! Оставил меня одного! И теперь хочешь выпить пива? Просто так?       Злость закипала в крови Минхо, воспоминания словно вскрывали давно зажившие раны, а перед глазами возникали образы из прошлого: звонкий смех Чана, теплые прикосновения, жаркие поцелуи, и все это сменилось пустотой и одиночеством, разбитыми об стену костяшками рук и литрами слез, пролитых в бессонных ночах. Губы Минхо сжались от обиды, он сделал глубокий вдох и уже спокойнее продолжил:       - Не думай, что вернулся и я прибегу к тебе, как будто ждал тебя все это время. Моя жизнь изменилась, и я изменился. - Минхо говорил быстро, будто пытаясь убедить самого себя в своих словах. Он опустил глаза, прижал руку со стаканом к груди, а вторую спрятал в карман, чтобы не было соблазна снова почувствовать прикосновение теплых рук Чана.       Когда Минхо отошел от кофейни уже на добрую сотню метров, то услышал позади звук быстрых шагов. Обернувшись он нос к носу столкнулся с Чаном. Дыхание его бывшего парня сбилось, теплые карие глаза смотрели на Минхо умоляюще.       - Мин, постой… - он сделал глубокий вздох, словно собираясь с мыслями. - Прости меня. Я сделал ошибку. Я уехал не прощаясь потому что думал, что так будет легче. Я думал никогда больше не вернусь сюда и резко обрубить все казалось мне замечательной идеей. Я знал, что ты за мной не поедешь, ты слишком любишь этот город, эту страну, в отличие от меня. Я думал для счастья мне просто нужно вернуться в Австралию. Я был конченным идиотом, Мин, - в глазах Чана заблестели слезы, он перешел на отчаянный шепот. - Все, что мне было нужно, это ты, Минхо. Неважно в какой стране, в каком городе. Ты…       - Прошу, прекрати… Хватит… - Минхо прекрасно знал, как старший умеет красиво говорить, чтобы затронуть струны души. Знал этот взгляд, от которого сжимается сердце, знал слово в слово, что тот скажет. И от этого становится только хуже, ведь он знает - он купится на это, поверит ему. - Ты мог мне написать? Ответить хотя бы на один звонок из тысячи? Ты исчез, словно тебя и не было. Я так долго сходил с ума, не зная, что с тобой и где ты. Пока не узнал от Феликса, что ты в своей любимой Австралии!       Минхо зажмуривает глаза, откидывая стакан с кофе в сторону, крышка не выдерживает, и любимый напиток разливается по асфальту. Ему хочется кричать, высказать все, что копилось столько времени в душе, но он только сжимает руки в кулаки.       Чан тяжело вздохнул, протягивая руки к трясущемуся от злости Минхо, стараясь успокоить его, зная, что долго тот никогда не злится. Выплеснет всю боль и успокоится. Руки осторожно касаются кожаной куртки на плечах, не сжимая, а только нежно поглаживая.       - Я не мог сказать тебе, не нашел в себе сил. Да, сбежал, но сейчас я здесь…       Чан чувствовал, как гнев Минхо ослабевает, как дрожат его плечи под сильными руками, как он позволяет себя касаться. Теплая и сильная ладонь Чана проникла под куртку, обхватывая за талию Минхо и прижимая его ближе. Минхо застыл, не отвечая на ласку, но и не отталкивая.       - Ты снова куришь? - Чан прошептал, прижимаясь лбом к его плечу.       - Не твое дело. - Минхо отвернулся, в глазах нестерпимо жгло, в его горле словно застрял ком, от которого невозможно избавиться. Ему очень сильно хотелось простить его, ответить на объятия, впиться в пухлые губы своими, но…       - Чан, Феликс мне все рассказал. Вообще все.       Ли почувствовал как обнимающий его парень окаменел.       Тот разговор очень тяжело дался Минхо. Несколько месяцев он провел в неведении, пока не наткнулся на Ликса в баре. Ликс был другом Чана, с которым они виделись буквально один раз на дне рождения Бана. Тот был изрядно пьян и выложил все Минхо без особых раздумий.       “- А он тебе не сказал? Австралия, детка. Это его мечта, Австралия и Джейн.       - Джейн?..”       В конце концов это многое объяснило. Почему Чан представлял Минхо просто как друга своей компании друзей, почему просил скрывать их отношения перед ними и коллегами, почему на его телефоне стоял пароль…       Ли сжал кулаки и наконец сумел оттолкнуть Чана, слова Феликса звучали гулким эхом в его памяти. Чан отшатнулся, удивленно смотря на обессиленного парня перед собой. Он не ожидал, что Минхо хоть когда-нибудь сможет так сделать. Он всегда был тактильным, и даже после длительных ссор позволял обнимать его и шептать слова извинения и утешения. А что теперь? Неужели он и правда так изменился за это время?       Минхо молча поправил ворот куртки, избегая взгляда глаза в глаза. Отошел на несколько шагов и поднял стаканчик с уже разлитым кофе. Швырнул в ближайшую мусорку и поднял глаза на своего «друга».       - Не знаю, зачем ты вернулся, но точно не за мной. Так бесстыдно лгать в глаза, как у тебя это получается? У тебя есть другие приоритеты, другие люди, которых ты наверняка уведомляешь о своих планах. Ко мне не лезь..       Чан вновь протягивает руку, не давая договорить:       - Минхо…       - Я сказал НЕ ЛЕЗЬ! - Минхо повысил голос, его слова звучали как отчаянный рык из груди его разорванной души. Он не должен терять самообладание. Вдох. Медленный выдох. Руки сжатые в кулаки в карманах до белых костяшек.       - Минхо, я не знаю, что сказал тебе Феликс, но уверен, что ты ошибаешься. Феликс ошибается. - Чан нахмурился, нервно сглатывая комок, застрявший в горле. Он опускает голову, смиренно принимая - сегодня его никто не будет слушать. Дождавшись, пока удаляющаяся фигура скроется за углом, Чан достал телефон и дрожащими пальцами нашел нужный контакт. Ожидая, пока человек примет звонок, он до боли закусил губу.       - Чани? Как жизнь?       Чан услышав беспечный голос своего бывшего друга взорвался.       - ФЕЛИКС, КАКОГО ХУЯ?       Из трубки раздался басовитый смех.       - Ты такой секси когда злишься, ты знаешь?       Он сжал трубку в руке до белых костяшек на пальцах.       - Что ты ему наговорил? Ты придурок конченный, неужели ты решил так низко отомстить мне за то, что я отказал тебе? Так грустишь, что я трахаю не тебя? Откуда ты вообще узнал о наших с ним отношениях?       - Ты думал, что у вас вышло скрыть все? Вы выглядели как обдолбанные, оба, - его тон стал злобным. - Зачем тебе вообще это мягкотелое чмо? Ты бы видел как он рыдал, - снова этот издевательский смех. - Он так старался сдержаться, когда я болтал с ним, но в конце концов, когда он услышал про Джейн, он расплакался как последняя сучка. Да и к тому же, ты сам его кинул, а теперь мне предъявляешь? У тебя нелады с логикой.       - Я его не кидал! И это блять не твое дело! - тут до Чана наконец дошло. - ДЖЕЙН? Ты же не… Что ты?..       - А ты сам у него спроси. - голос в трубке захихикал и звонок прервался.       - БЛЯТЬ! - телефон Чана улетел куда-то в траву, сам он присел на корточки и обхватил голову руками, словно прячась от окружающего мира. Минхо не должен был узнать ТАК. Он должен был узнать от Чана лично, а не от человека, который нездорово им одержим, от человека, который долго притворялся другом, а оказался сраным сталкером, нарывшим все его секреты. Чан очень редко проливал слезы, но сейчас из него неконтролируемо вырывалось надрывное поскуливание и он закусил рукав собственной куртки, чтобы заглушить звук.       В Корею он изначально приехал на заработки, друг сказал ему, что все деньги мира музыки крутятся здесь. В Австралии он прозябал средненьким продюсером в средненькой компании и выслушивал ежедневный пилеж от жены, которая заставила его жениться, залетев. Он был уверен, что она поспособствовала этому, так как он всегда использовал защиту и был удивлен когда она радостно объявила о своей беременности уже после срока, когда можно было сделать аборт. Ему пришлось устроиться на еще одну работу - баристой, чтобы был хоть какой-то стабильный, хоть и не огромный заработок. Когда родилась дочка, любимая Джейн, он начал сходить с ума. Вдохновение покинуло его от недосыпа и мучительного брака, а посетители кофейни повсеместно раздражали. Один из его друзей, Чанбин, учившийся вместе с Чаном в начальной школе в Сиднее и уехавший затем с родителями в Корею, все эти годы держал с ним связь. И в тот день, когда Чан написал другу, что сегодня он швырнул стакан с кофе (благо холодным) в лицо посетителю, Чанбин без раздумий позвал его к себе. Он сам уже многие годы работал в индустрии к-поп и он помог Чану устроиться и с жильем и с работой. С женой он так и не развелся за все эти годы, молча отправляя большую часть своей зарплаты на ее счет, за что жена отправляла ему фото и видео с подрастающей дочерью. Он мечтал вернуться к дочери, на родину. Он должен был провести в Корее всего полгода, работая по срочному контракту, но затем он встретил Минхо и в итоге прожил в Корее все полтора, до того отъезда, который он действительно теперь считал ошибкой.              Минхо быстрым шагом удалялся от кофейни. Рука тянулась к пачке сигарет на дне кармана и нервно сжимала ее. В те моменты, когда он чувствовал, что его душа разламывается на части от обиды и злости, он снова пристрастился к этой вредной привычке. Чан всегда запрещал ему, и он слушался, бросал. Сейчас слова Чана ничего для него не стоят.       Одно мгновение и пачка открывается, сигарета быстро оказывается зажата между губами. Чиркнула зажигалка. Теплое пламя заставляет тлеть табак, Минхо глубоко вдыхает, так, что начинают гореть легкие, но ему все равно. С выдохом приходит расслабление. Он отпускает себя и произошедшую ситуацию. Ему больно, он затягивается сигаретным дымом, тяжело ступая по тротуару, в голову лезут мысли, не дающие спокойно дышать. «Надо вернуться. Нет! Нельзя... Но там же Чан... Нет! Только не он! Только не его руки, только не вспоминать, как было хорошо в них». Душа Минхо металась, сигарета уже закончилась, он подходил к своему дому. Быстро поднимаясь по лестнице, он входит в квартиру, хлопая дверью.       - Надо сменить замки... - шепчет он сам себе, держась за ручку двери дрожащими пальцами. Ему страшно, ведь за прошедшее время он не сменил место жительства и, если Чан сохранил ключ, то он в любой момент может появиться здесь.       Минхо скидывает куртку на пол, нет сил даже повесить ее на крючок в прихожей. Шаркая ногами, он доходит до постели и грузно падает на нее спиной. Рука тянется в карман и достает телефон, пара быстрых свайпов, длинные гудки:       - Минхо-хён? Не ждал от тебя такого раннего звонка. Да и вообще звонка. Ты же никогда не звонишь... Я вообще думал ты еще спишь в такое время. Минхо-хён? Что-то случилось? - тараторящий голос раздается из динамика. Минхо включает громкую связь и кладет телефон на постель возле своего лица.       - Нини… - голос дрожит, а слезы застилают глаза. Минхо всхлипывает. - Он здесь… Он в городе… Вернулся…       На другом конце трубки никто не отвечает. Через несколько секунд слышно тяжелый вздох.       - Буду через полчаса. Я на метро. Не делай ничего! - тараторящий голос стал строже, будто боялся за старшего товарища. Послышались короткие гудки. Чонин сбросил вызов.       Чонин - единственный, кто действительно видел все страдания Минхо. Будучи самым младшим среди его знакомых, и, как следствие, не слишком опытным в отношениях, он оказался на редкость хорошим другом. Опорой и поддержкой. Если бы не он - Минхо бы давно сломался. Только Чонин, держащий его за руку на маленькой кухне и внимательно выслушивающий весь рассказ Минхо после разговора в баре с Феликсом, смог помочь другу не погаснуть. И сейчас он ехал сюда, к нему, бросив все дела, боялся опоздать, потому что знал - еще раз вытащить друга у него может не получиться.       Минхо откинул телефон в сторону подушек, потянулся к пачке сигарет и нервно открывал и закрывал крышку картонной пачки, смотря в потолок. Слезы стекали по лицу и неприятно затекали в уши. Боль в груди душила его почти физически. Нужно было просто дождаться Чонина, не делать никаких глупостей, не шевелиться.       Он обхватил себя руками за плечи, поворачиваясь на бок и поджимая ноги. Хотелось спрятаться от всего мира, ничего не чувствовать, но перед глазами всплывали яркие образы бариста, держащего его за запястье, его лучезарная улыбка и прищуренные глаза, когда он смеется.       Чонин приехал ровно через полчаса, нервно стучал в дверь и пытался отдышаться от недолгой пробежки от станции метро. Шнурки на его кедах развязаны, но он этого даже не заметил. Он прижался лбом к двери и продолжал стучать, пока дверь не открылась. Его чуть качнуло вперед, но он сразу же поднял взгляд на заплаканного друга, протягивая руки и обнимая его за плечи с порога.       - Минхо-хён… - Чонин прижимает друга к себе, чувствуя как того трясет, как его тело словно тяжелый мешок упирается в плечо. - Где он? Как ты узнал?       - В кофейне… Я встретил его в кофейне. - Минхо отвечал тихим, едва слышным голосом. Чонин по-хозяйски прошел в квартиру, усаживая друга на маленький пуфик в прихожей. Не разуваясь, он идет на кухню, словно ищет что-то. Обойдя по периметру квартиру, прожигая взглядом все предметы, он возвращается в прихожую и смотрит на Минхо.       - Ты же не успел ничего...       - Чонин, нет. - сухо отвечает старший, смотря в пол. - Нет, я… Я просто лежал…       В прихожей повисла тишина. Но прервал ее голос Чонина:       - Собирайся. Давай, вставай! Собирай вещи сейчас же. Поживешь у меня несколько дней.       - Нини, ты живешь с мамой…       - Мамы нет в городе. Уехала в Пусан к родственникам. Хватит уже, проходили. - Чонин начинает злиться. Только делать он этого не умеет по-настоящему, лишь суетится и нервно покусывает нижнюю губу. Глядя на потухшего Минхо, он открывает шкаф, достает из нее спортивную сумку и протягивает другу.       - Давай. Ты знаешь, что так нам обоим будет спокойнее… - Его голос неожиданно смягчается. - Пожалуйста, Минхо-хён.       Вагон метро был переполнен клерками в утренний час, тяжелая сумка неудобно оттягивала руку, а ехать следовало до конечной станции. Минхо со вздохом уткнул лицо в твердое плечо Чонина и прикрыл глаза. Слишком много событий для утра, слишком. Он думал, что давно закончил эту главу, что он двигается дальше. Но первый же взгляд в любимые карие глаза разрушил эту иллюзию.       - Сволочь… - прошептал Минхо, сжимая ручку сумки, не в силах контролировать свои эмоции.       - Хён, дай-ка свою сумку и присядь вон туда, место освободилось… - Чонин мягко постучал его по плечу и Ли послушно отдал сумку и уселся между красивой девушкой в строгом костюме и уставшим мужчиной с огромными синяками под глазами. Девушка оторвав взгляд от смартфона тепло ему улыбнулась, Минхо привычно проигнорировал этот жест и натянул козырек кепки на нос. Хотелось подремать, но мысли роились и гудели в мозгу, не давая расслабиться.       К Минхо часто с подросткового возраста подкатывали и девушки и парни. Он был красив и знал это. Кому-то он отказывал, с кем-то спал, пару раз даже были недолгие и не особо серьезные отношения. Чан стал первым, к кому он подошел первым. Минхо часто ужинал в небольшом уличном кафе, куда почти каждый день ходил поесть и выпить пива вечерами. Хозяйка всегда очень тепло относилась к нему, делая и без того огромную порцию еды еще больше. Минхо примелькались лица остальных завсегдатаев и с кем-то он здоровался и мог перекинуться парой слов о погоде и новостях. И когда в кафе появлялись новые люди он любил молча наблюдать за ними, разглядывая и размышляя, появится ли этот человек здесь снова.       В тот день Чан впервые зашел в это кафе с яркой улыбкой и громко поприветствовал хозяйку, заказав двойную порцию чачжанмёна и колу. Он привлек внимание Минхо тем, что как только хозяйка скрылась на кухне и он уселся за стол, улыбка пропала с лица мужчины, будто ее там и не было. Чан уставился в одну точку и так и сидел, пока не принесли еду. Улыбка снова осветила помещение, поблагодарив женщину он принялся за еду.       Так повторялось изо дня в день. Минхо сам не знал, что его привлекало больше в этом человеке, яркая сторона или наоборот мрачная, и продолжал наблюдать. Пока не решился подсесть к нему. Мужчина поднял взгляд от стола и уставился на него, чуть приподняв уголки губ.       - Я думал ты так и будешь сидеть и смотреть на меня, пытаясь передать что-то телепатически.       - Чего сам тогда не подошел? - Минхо чуть наклонил голову, изучая.       Мужчина обезоруживающе рассмеялся и протянул руку.       - Бан Чан.       - Ли Минхо. - он ответил на рукопожатие и в ту же секунду пропал.       С того рукопожатия началась долгая история. Сначала это были редкие случайные встречи все в том же кафе, перетекающие в долгие разговоры до закрытия заведения за парой бокалов пива. Чан не делился чем-то глубоким, не рассказывал много о себе, больше спрашивал. А Минхо с охотой отвечал. Было в этом общении что-то легкое, ни к чему не обязывающее и ему это нравилось. Разговоры в кафе постепенно перешли в вечерние прогулки до дома Минхо - Чан настаивал, чтобы проводить молодого человека, ссылаясь на позднее время, но на самом деле ему хотелось больше послушать нового знакомого. А следом была череда долгих разговоров по телефону по ночам. Минхо не хотел засыпать, не услышав ставший уже родным голос, их разговоры длились часами и чувствовались такими правильными.       Все изменилось, когда привычное рукопожатие при прощании затянулось. Минхо уже хотел отпустить руку Чана, но тот только крепче перехватил руку за запястье и притянул к себе. Они соприкоснулись лбами, держась за руки, чувствуя дыхание друг друга. Не нужно было никаких слов, и без них было понятно, что этот момент стал для них отправной точкой. «Это интимнее, чем поцелуй» - подумал тогда Минхо, стараясь не потеряться в своих чувствах. Чан же, будучи инициатором такого прощания, сам отпустил руку младшего, пробормотав под нос что-то невнятное. «Аа… Да, прости… В общем… Тебе уже пора… Мне тоже пора… Столько дел еще… Я, наверное, утомил тебя…». Он бы бормотал еще долго, переминаясь с ноги на ногу и потирая шею от неловкости, если бы не почувствовал, как его губ касаются чужие, заставляя замолчать.       Чан никогда не называл их парой. Не было официального объявления отношений «теперь мы вместе», им просто было хорошо друг с другом и каждого это устраивало. Ужины в кафе сменились вечерними посиделками дома, просмотром фильмов, ленивыми свиданиями. Минхо тогда чувствовал себя счастливее всех. Расцветал на глазах. Чан же сохранял внутреннее спокойствие, но его сердце билось чаще каждый раз, когда младший целовал его, шептал на ухо теплые и нежные слова перед сном, и заставлял чувствовать себя любимым, чего Чану не хватало.       Конечно, были и тяжелые моменты.       «- Когда мы уже можем перестать прятаться от всех? Почему для тебя это так важно?       - Мин, пойми… так будет лучше для всех»       Но Мин не понимал. Скрепя сердце соглашался, но не понимал. Ему хотелось раскрыть всему миру свои чувства, но счастье ведь любит тишину, да?       Минхо тогда не знал, что эта тишина погубит его спустя всего несколько месяцев, когда он не сможет найти ни Чана утром в своей квартире, ни его вещей. Звонки переключались на голосового помощника - «данный номер заблокирован». В съемной квартире Чана поселилась молодая семья, совершенно ничего не знающая о прошлом жильце. Минхо сходил с ума от незнания, потухая на глазах.       - Хён, приехали… - голос Чонина вытащил почти задремавшего Минхо из тяжелых мыслей. Парни спешно вышли из вагона, на эскалаторе Минхо обессилено уперся головой в спину Нини, все еще прокручивая воспоминания в голове.       - Минхо-хён, ты уронишь меня! - Чонин разворачивается лицом к старшему и поправляет его кепку. - Скоро будем дома, там и поспишь. Не заставляй меня тащить тебя, ты знаешь, что я не продержусь и брошу тебя у выхода из метро.       - Не бросишь… - хриплый и осипший от слез голос Минхо будто пропитан издевкой. - Если будет нужно, ты меня на руках и до дома донесешь.       - Какой ты все-таки вредный, хён. Даже в таком состоянии язвишь. - Чонин широко улыбнулся. Конечно, он бы не бросил его. Конечно бы донес, если нужно. Только вот старшему об этом упоминать было не обязательно.       До дома они доходят быстро. Чонин живет в уютной квартире в тихом спальном районе. И пусть интерьер здесь совсем не современный, а скорее в стиле двухтысячных годов с рюшами на шторах и цветочными обоями, Минхо здесь всегда нравилось. Эта квартира напоминала ему о доме в Кимпхо, где жили его родители и где он провел детство.       - Так... ты и сам знаешь, где и что находится, так что не буду тебе устраивать экскурсию. Спать будешь у меня, мама запретила приближаться к дивану после нашего киномарафона весной. Пятна от чили так и не отмылись, как я не старался… она заставила меня чистить их зубной щеткой, представляешь? - Чонин снова начал тараторить, снимая обувь и занося сумку с вещами Минхо в просторную комнату. - Так, так… что еще? А! Хён, как бы я не любил, как ты готовишь, я запрещаю тебе приближаться к кухне. Я все сделаю сам, только скажи. И не спорь. - младший строго ткнул пальцем в сторону Минхо, словно угрожая.       - Нини, да брось… я ничего не сделаю. Это была ошибка.       - Ошибка? Ошибкой было дарить тебе набор для заточки ножей на прошлый день рождения! О чем я только думал? В любом случае, никакой готовки.       В памяти Чонина еще слишком свежи воспоминания, когда он едва успел приехать к рыдающему на полу кухни другу, отчаянно ковыряющемуся кончиком острого ножа в ладони и явно не осознающему, что он делает, судя по его пустому взгляду. Он помнит все: как откидывал нож в угол, как зажимал порез кухонным полотенцем, вызывал скорую и объяснял врачам, что это несчастный случай, чтобы друга не признали психически нездоровым.       Минхо сжимает ладонь со шрамом в кулак и опустив голову соглашается.              Чан стоял перед знакомой дверью с нездорово колотящимся сердцем. Квартира, в которой он несколько месяцев был так счастлив, за исключением тяжелого секрета, тяготившего его все время, проведенное вместе. Квартира, хозяина которой он жестоко бросил в одиночестве ради… Ради чего?       Эйфория от пребывания на родине закончилась в первые же несколько дней. Выжигающее солнце, яркие пейзажи, любимый океан… Ничерта больше не радовало. Жена спустя пару недель потребовала развода. Он согласился без сожалений, любви там уже давно не наблюдалось ни с одной из сторон. Разве что Джейн… Джейн была единственной радостью, но она осталась жить с матерью и они могли видеться всего пару раз в неделю несколько часов, остальное время она была в детском саду, либо с мамой. После развода он оставил им квартиру, на которую так долго и упорно зарабатывал деньги, и переехал к родителям, обратно в свою комнату детства, которую те заботливо не трогали все эти годы. С каждым днем он все больше осознавал, что же он натворил и погружался все глубже в бездну раскаяния. Чан всё решил окончательно после разговора с мамой. Её он безмерно любил и уважал, она же не могла спокойно наблюдать, как сын мучается невесть от чего, разлагаясь в кровати. Он выложил ей всё подчистую. О том, что его брак изначально был совсем не по любви. О том, как он страдал от Сеула, шумного, быстрого, переполненного и далекого от природы. О том, что возвращение в Сидней не принесло ему ожидаемого счастья. О том парне, оставшемся в Сеуле и в его сердце одновременно. Чан плакал как маленький мальчик, открывая душу родительнице. Много сожалений было в его жизни и в большей части из них был виноват он сам, поступая опрометчиво, поступая неразумно, следуя порывам эмоций. Он всегда был таким, делал, не успевая подумать. Мама утешала его, но советов что же ему теперь делать давать не стала. Все, что она сказала: «Ты уже взрослый мальчик и сам знаешь, как тебе жить. Но больше не копи это в себе. Твои друзья и мы: и я и папа, и, может быть, даже тот парень, всегда поможем тебе хотя бы просто выслушав. Знаешь, многое осознается, когда произносится вслух или переносится в текст. Пользуйся этим, когда в очередной раз захочешь совершить что-то».       И вот он стоит перед дверью квартиры Минхо, сжимая конверт с письмом в руке. Чан знал, что заставить его выслушать будет трудно, да и после того, что он сделал - просто некрасиво. Но он очень хотел его увидеть, еще хотя бы раз. Чан собрался с мыслями и негромко постучал. Затем еще, и еще. Время было позднее, уже ближе к одиннадцати вечера, странно, что Минхо со своим не меняющимся годами распорядком дня не был дома. Он постучал еще громче и внезапно раздавшийся голос за спиной испугал его.       - Чего колотишься, уехал он, еще утром. - недовольный мужчина преклонных лет с пакетом продуктов в руке зазвенел связкой ключей и начал ковырять в замке соседней от квартиры Минхо двери.       - А вы не знаете куда?       - Мне он не докладывает. Но я видел, что с парнишей каким-то и с сумкой в руке.       Сердце Чана резко ухнуло куда-то в пол.       - А у тебя, парень, лицо знакомое… - мужчина протянул и прищурился, разглядывая его.       Чан натянул шапку ниже к глазам, слегка поклонился мужчине и сбежал вниз по лестнице. Достигнув первого этажа, он перевел дыхание и сунул письмо в почтовый ящик с нужным номером и выйдя из подъезда скрылся в темноте вечернего Сеула. Голову Чана тревожили тяжелые мысли. Слова пожилого мужчины эхом крутились на повторе. «С парнишей? Уехал? Его Минхо? Не может быть такого…» - Чан ругал себя за излишнее собственничество, шаркая кроссовками по асфальту. Что, если он опоздал? Может, Минхо уже счастлив с кем-то? Поэтому отталкивает, поэтому не хочет даже разговаривать, вычеркнув Бана из своей жизни. Он сбежал с кем-то, будто чувствовал, что Чан обязательно придет к нему домой. Сразу принял меры, молодец, только вот Чану не легче от этого. Он крутит телефон в руках, открывая в сотый раз за день один и тот же контакт с фотографией, сделанной около трех лет назад. На ней Минхо смущенно улыбается, потому что Чан заставил его фотографироваться с глупыми фильтрами в снэпчате. Фильтр добавлял кошачьи уши, мордочку и бесконечное количество розовых сердечек на фоне. Чан с грустной улыбкой посмотрел на фото и заблокировал экран, так и не решившись позвонить.              - Чани, нет! Я не буду этого делать!       - Хо, ну пожалуйста… Будет весело!       - Нет, не будет! Мне не пятнадцать лет, и мы не глупые подростки, чтобы заниматься таким. Не буду! - Минхо скрестил руки на груди и наигранно надул губы, отворачиваясь.       - Только одно фото… И я отстану, обещаю. - голос старшего был ласковым и теплым, поэтому Минхо больше не мог сопротивляться и, закатив глаза, повернулся.       - Одно фото. Одно! И чтобы никто его никогда не увидел.       Чан кивнул, направляя камеру на своего недовольного возлюбленного, улыбаясь так широко, как только мог.       - Ну улыбнись. Давай же, кимчиии!       От вида довольного Чана сердце Минхо словно плавилось. Улыбка сама собой появилась на смущающемся лице. Щелчок камеры. Звонкий смех старшего. Слабый толчок в плечо, отчего Чан засмеялся еще сильнее и обнял Минхо, который не скрывая угроз прошептал на ухо:       - Только попробуй выложить. Я тебя в рамен покромсаю.               Минхо тихо сидел на диване в гостиной, ковыряя пальцем пятно от чили, въевшееся в мягкую обивку, пока Чонин старался приготовить им ужин. С кухни то и дело доносилось: «Айщщ», «Да стой ты!», «Да почему так горячо». Глубоко вздохнув, Минхо поднимается на ноги и идет к другу, остановившись в дверном проеме кухни. На плите слишком активно бурлила кастрюлька с варящейся лапшой, которую Чонин пытался подцепить палочками, чтобы попробовать. На разделочной доске остался недорезанный кусок курицы, явно брошенный ради спасения лапши. Пачки с острым соусом надрезаны, отчего соус начинал вытекать на столешницу. Приложив руку ко лбу, Минхо еще раз вздохнул, чем привлек внимание младшего.       - Хён! Я почти закончил, дай мне еще пару минут!       - Тебя мать убьет, увидев, что ты здесь сделал…       - Вовсе нет! У меня все под контролем! - в опровержение его слов, в кастрюльке булькнула вода, брызнув на руку Чонина и обжигая его. - Айщ!       - Прошу, давай закажем пиццу… Ради душевного спокойствия твоей мамы, когда она вернется.       Нини с грустью признает поражение, кивая и соглашаясь со своим другом. Готовка не была его сильной стороной, да и как можно научиться готовить, когда любимая мама с синдромом гиперопеки всегда готовит его любимые блюда? Чонину хочется стать взрослее, соответствовать своему возрасту, но бунтарский подростковый дух еще теплится в нем, оставляя эти мысли на потом. С другой стороны, в нем масса других положительных качеств, олицетворяющих его как не по годам взрослого молодого человека.       Вдоволь наевшись пиццы, ребята падают на кровать Чонина. Голова Минхо лежит на коленях Нини, а тот заботливо перебирает пряди его волос. Минхо это всегда успокаивало, он чувствовал комфорт и спокойствие до тех пор, пока не услышал тихий шепот Чонина.       - Ты все не можешь выбросить его из головы? Минхо-хён, может хочешь обсудить?       - Нечего здесь обсуждать, Нини, мне просто страшно, - Минхо выдыхает и закрывает глаза. - Он сказал, что вернулся за мной. Что даже в Австралии он не был счастлив… без меня.       - Вдруг это правда? Может он все осознал…       - Не говори глупости, - Минхо резко перебивает, а слезы застилают его глаза. - Ты же знаешь, что сказал Феликс. У него там родные, друзья… Джейн…       - Ты все еще не знаешь, кто это.       - Мне и не нужно знать! И так все понятно… Феликс был слишком очевиден, когда рассказывал, как сильно он ее любит. А я просто был слишком наивен, поверив Чану. Тот просто играл со мной, вот и все… Нашел себе мальчишку для развлечения в другой стране.       - Ты говоришь это, только чтобы самого себя убедить. И ты лучше меня знаешь, что это не так. У вас обоих были чувства. Иначе бы ты так не страдал. - Чонин ласково поправляет прядь волос Минхо ему за ухо, стараясь успокоить разбушевавшееся сердце друга. Чувствует, как того снова трясет от слез. Они оба понимают: Нини прав. В очередной раз прав, легко понимая все мысли в голове своего хёна.              - Я всегда причиняю людям боль, Бин.       - Ты уже пьян, прекращай. - Чанбин попытался забрать стакан с виски из рук друга, но тот вцепился мертвой хваткой.       - Я серьезно, я всегда приношу страдания. Я разочарование для родителей. Я не смог построить нормальную семью, бросил дочь, влюбился в парня и разбил ему нахрен сердце. Ты бы видел его глаза, Бин, я никогда не думал, что смогу увидеть душевную боль, но я увидел… - Чан залпом допил остатки жидкости и грохнул стакан об стол.       Чанбин отобрал наконец стакан и унес вместе с бутылкой с остатками виски на кухню квартиры Чана, спрятав ее поглубже в шкафчике наверху. Вернувшись, он присел на диван рядом с другом, бездумно смотревшим в потолок, откинувшись на спинку.       - Давай разложим все по полочкам. Она спрашивала тебя хочешь ли ты ребенка? Нет, она решила все за тебя. Судя по тому, что я знаю - ты старался быть хорошим отцом, но она не давала тебе и шанса быть полноценным родителем, ты всегда служил лишь кошельком на ножках, твое мнение, твое моральное состояние ее не интересовали. Ты оставил ей квартиру в гребаном Сиднее. Твоей дочери точно не нужен несчастный отец, который не смог себя реализовать ни в работе ни в личной жизни.       - Бин…       - Нет, выслушай до конца. У тебя есть еще много способов доказать свою любовь и полезность для дочери, чем просто грустно маячить недалеко от нее. Подрастет, покажешь ей Сеул, может, она вообще захочет здесь жить? Столько возможностей в жизни, - Чанбин толкнул друга в плечо, подбадривая. - А насчет Минхо, ты конечно поступил как мудак…       - Мне в этом твое подтверждение и не требовалось, спасибо. - Чан горько усмехнулся.       - Да прекрати ты меня перебивать! Я хотел сказать, что ты молодец, что написал то письмо. Даже если у него появился другой, очень важно объяснить, что на самом деле с тобой происходило. Надеюсь ты был реально искренен, а не как обычно.       - Я был пиздец каким искренним, Бинни. Я песни никогда так искренне не писал, как это письмо.              «КОМУ: Ли Минхо.       ОТ КОГО: Б.Ч.       Не знаю с каких слов начать это письмо, Мин. “Привет” или “Прости”? Или лучше “Я, Бан Чан, конченный придурок”. Выбери сам, ладно? Я доверяю твоему выбору, как и всегда. Зато я точно знаю, какими словами закончу письмо. Но прежде, чем я их напишу, я хотел бы объяснить все. Я напишу о настоящем мне. Настоящего себя я никогда не показывал, но ты всегда был так открыт мне и наверное уже поздно, но я тоже решил попробовать открыться. Прошу, прочти это, а затем делай, что хочешь. Можешь сжечь письмо, можешь повесить в рамочку и показывать своему партнеру со словами: “Смотри с каким мудилой я когда-то встречался”.       До встречи с тобой у меня было всего три любви:       1.Родители       2. Джейн       3. Австралия       Расскажу по порядку.       Родителей я уважаю и обожаю, моей мечтой было отблагодарить их за то, что меня растили в любви и достатке. Для отца я активно занимался спортом. Для мамы я со всей страстью занимался музыкой. Для них обоих я не бросил девушку, которая незапланированно (во всяком случае - мной) забеременела от меня, которую я думал, что любил. Она стала моей женой и родила Джейн.       Я не знаю, что именно тебе наговорил Феликс, но Джейн моя дочь и я правда люблю ее. Ей сейчас четыре года, она очень похожа на меня, глаза, волосы, губы... Она то, ради чего я держался в этом мире, до встречи с тобой.       Всю свою жизнь я провел в Сиднее и считал Австралию лучшей страной в мире. Переезд в Сеул дался мне ужасно тяжело и выпал на самый сложный период жизни. Проблемы с работой, неудавшаяся личная жизнь. Здесь у меня был только один очень близкий друг, которому я не хотел навязываться. У него своя жизнь, он и так мне сильно помог с устройством здесь и помогает до сих пор. К остальным своим друзьям и знакомым я тем более не хотел обращаться за помощью.       А потом в моей жизни появился ты. Ты ничего не требовал от меня. Я с тобой словно был в другом мире. В счастливом мире, где я могу просто любить, а меня любили в ответ, бескорыстно, без ожиданий.       Но настоящий мир, дерьмовый, все еще существовал и давил на меня. Я старался держаться ради тебя и ради продления этой иллюзии счастья, но под внешней маской с улыбкой я накручивал себя все сильнее.       Иногда я ловил себя на мысли, что я вообще здесь делаю? Женатый мужчина из Австралии приехал в Корею заработать денег для своей семьи. Вместо этого я познакомился здесь с парнем и даже начал с ним жить. Я обманывал тебя, семью, родителей, друзей, ради собственного спокойствия, но спокойствие так и не пришло ко мне. Был один большой обман, только самого себя я обмануть не смог. Я несколько раз порывался уехать одним днем, но потом смотрел на тебя и передумывал. Я несколько раз намекал тебе, что было бы неплохо вместе переехать в Австралию, но я сам не верил в это свое предложение. Я и ты вместе, Джейн и мои родители рядом… Мечта идиота. Как бы это выглядело, привези я тебя туда? Я запутался в себе.       Однажды я решился и оставил тебя. Я не захотел прощаться, так как боялся, что снова передумаю. Я заблокировал твой номер, так как я передумал бы только от одного твоего сообщения, я побежал бы к тебе обратно сломя голову. Я упрямо решил, что хватит уже верить в сказку и скрываться от настоящей жизни, и окунулся в нее с головой.       За эти месяцы я пережил развод, тяжелый разговор с отцом о моей ориентации, очередной кризис в работе и полную потерю вдохновения. И я очень много рефлексировал. Я пришел к тому, что мне необходимо начать все сначала. Я решил, что моя новая жизнь должна начаться с тебя. И тогда я вернулся, я устроился в эту кофейню неподалеку от твоей квартиры в надежде, что когда нибудь ты зайдешь сюда, и ты зашел. Я не очень удачно начал наш разговор, со своей обычной маской жизнерадостного парня, но как всегда облажался.       Повторю еще раз - прости меня. Мой отъезд действительно стал огромной ошибкой. Я не должен был бросать тебя, тем более таким жестоким способом. Я должен был признаться тебе во всем, сам инициировать развод с женой, не ожидая, пока это сделает она, познакомить тебя со своими родителями и своей дочерью. Но я поступил так, как поступил и не могу вернуться во времени и исправить все свои ошибки. Но я могу начать жить с учетом всех прошлых ошибок, не делая вид, что их никогда не было. Я мечтаю быть с тобой снова. Открыто для всех. Я хочу кричать всем вокруг о своей любви к тебе.       Я люблю тебя, Ли Минхо.»              Уже четыре дня Ли Минхо не появлялся дома. Четыре долгих дня они с Чонином вели себя как подростки, поглощая готовую заказанную еду, чипсы, и играя в приставку прямо на полу до поздней ночи. Но всему должен приходить конец.       - Завтра мама вернется, - Чонин сказал не отводя глаза от экрана большого телевизора. - Сегодня надо увезти твои вещи назад.       Минхо даже бровью не повел. Он лежал на диване, свесив голову вниз, смотря в никуда. Да, эти четыре дня стали для него спасением. Младший старался отвлекать его как только мог, и голову не так сильно грели тревожные мысли.       - Ты слышишь меня? Мама завтра…       - Да слышу я, слышу, Нини, - недовольно прошипел Минхо, закрывая глаза и вздыхая. - Сегодня уеду, можешь даже не провожать меня, не маленький уже.       -Ну уж нет! Поеду с тобой. Хочу убедиться, что дома все нормально и не было никаких… гостей.       - Тебе не обязательно. Может, я слишком много надумал, может, он даже не приходил. Вдруг мой ответ ему дал понять, что я не хочу его видеть.       - Но ты хочешь, - Нини выдавил из себя самую ядовитую и широкую улыбку, за что получил по голове диванной подушкой. - Да брось, ты можешь обманывать себя, но ты не сможешь провернуть этого со мной. Я тебя насквозь вижу, хён. Ты скучал по нему…       - Даже если скучал, даже если и хочу его увидеть, то что с того? Он бросил меня.       Минхо перевернулся на диване и принял вертикальное положение, поправил волосы, упавшие на ресницы и несколько раз моргнул, будто стирая с глаз неприятную картину, которую ему подкинуло воображение. Конечно, он хотел его еще раз увидеть. Но не сбежавшего парня, исчезнувшего без каких-либо причин. Он хотел видеть своего Чана. Того, кто дарил ему приятные моменты, пока они были вместе. Только вот он сам не верил, что сможет простить его, принять даже с тысячей извинений. У Минхо закружилась голова от накативших мыслей и торопливые слова Чонина он слышал уже не полностью.       - …когда будем возле тебя, можем сходить за милкшейком, а потом скинем вещи и я помогу тебе приготовить что-нибудь.       - Да, да, Нини, хорошо… только прошу, умолкни на минуточку. Голова сейчас взорвется, - Минхо потер лоб и встал, чтобы собрать вещи. Он не знал, с чем соглашается, но знал, что Чонин не обидится на его грубость. Нини даже не сделал обиженного лица, когда старший прошел мимо.       К вечеру все вещи были аккуратно уложены в сумку. В этом не было никакой необходимости, все равно нужно будет все выгребать и стирать, когда он вернется домой, но это помогло успокоиться и разложить мысли в голове по полочкам.       Минхо понял следующее:       Он не будет искать встречи с Чаном. Не будет и все тут. У него нет причин возвращаться к нему.       Если Чан сам пойдёт на контакт - он выслушает, но гордости своей не потеряет. Минхо не плакса, не тряпка, он не даст играть на своих эмоциях.       Как бы больно ни было это признавать - теплые чувства в нем все еще оставались к улыбчивому австралийцу.       К приезду мамы Чонина ребята убрали весь дом. Собрали мусор и упаковки от еды, даже протерли пыль, не оставив никаких следов пребывания гостя в этом доме в течение нескольких дней. Чонин взял сумку Минхо, но тот забрал ее, объяснив это тем, что его состояние гораздо лучше и он вполне справится. В метро вечером было много людей, все мчались по домам после рабочего дня, воздух в вагоне был душным и даже стоя ребят клонило в сон. Двадцать минут противной поездки и вот они уже на станции Минхо. Чонин потянулся, развел руки в стороны и зевнул.       - Ненавижу метро в это время. Вздохнуть невозможно. Хён! Теперь идем за милкшейком.       - За каким еще милкшейком? - глаза Минхо округлились, а бровь непонимающе выгнулась.       - Клубничным, хён. Пора платить за твое проживание в моем доме. Пошли уже, ты сам согласился! - Чонин уже нашел заведение в картах телефона и уверенно вел Минхо за собой.       - Нини, я не хочу… - старший недовольно поплелся следом, закатывая глаза. Весь путь он смотрел только под ноги, лишь изредка отвечая что-то на нескончаемый поток слов Чонина. Но это было для них нормально. Нини всегда был разговорчивее своего хёна.       Минхо же больше разговаривал в своих мыслях. Сейчас же он не думал ни о чем, только изредка пинал мелкие камушки кроссовком, пока голос Чонина не вырвал его из тишины его мыслей.       - Кажется, мы пришли!       Минхо поднимает взгляд и его сердце уходит в пятки. Они стояли напротив входа в кофейню. В ту самую кофейню, где работал Чан. Чертов Чонин! Ну почему именно эту кофейню он выбрал? Да, Минхо, конечно, не предупредил младшего о новом месте работы его бывшего, но среди всех кофеен в этом районе выбрать именно эту?       - Нет, Чонин, стой…       - Здравствуйте! - Чонин резко открывает дверь кофейни и озаряет ее широкой улыбкой. Посетителей почти не было, лишь одна пара, сидевшая в уголке у окна, обернулась на громкое приветствие. Минхо бьет себя по лбу, сделав в голове напоминание придушить друга, когда они вернутся к нему в квартиру, а затем входит в кофейню.       - Добрый день! - вежливо отвечает кудрявый бариста Чонину, ответно улыбаясь, пока не замечает хмурое лицо Минхо за его спиной. Чан делает вздох и снова надевает на себя маску с улыбкой. - Хотите сделать заказ?       - Да, нам с собой, - Чонин не прекращал улыбаться. - Один клубничный милкшейк и.. Минхо-хён, что ты будешь? - Нини обернулся к другу, в один миг теряя свою лучезарную улыбку. Лицо Минхо не выражало никакой положительной эмоции. Взгляд буквально кричал «я убью тебя, Ян Чонин», отчего младший быстро повернулся к бариста и пробормотал, положив купюру на стойку. - Он будет американо.       «Нам с собой». «Нам». Это простое слово звучало в голове Чана словно колокол. Не об этом ли парнишке говорил сосед Минхо? Чан пробегает взглядом по Чонину, словно оценивая. Красивый, опрятный, молодой, моложе Чана и Минхо, выглядит словно подросток, но улыбка явно любого может сбить с ног.       «Чани, ты так красиво улыбаешься» - мурчащий голос Минхо всплывает в воспоминаниях Чана, отчего он помотал головой, стараясь сосредоточиться на оформлении заказа в кассе.       - Один клубничный милкшейк и один американо, - скрывая дрожь в голосе повторил заказ Чан. - Американо холодный?       Конечно, блять, холодный! Он прекрасно знает ответ. Он знал его все эти годы, потому что сам готовил его для Минхо каждое утро.       - Да, холодный. Хён только такой пьет. - весело ответил Чонин.       Чан слишком резко открыл кассу и выдал Чонину сдачу. Минхо на это даже не среагировал, всячески избегая взгляда бывшего парня, который принялся греметь рожком от кофемашины, явно взволнованный происходящим. Он сбивался с мыслей. Хаотично доставал ингредиенты для милкшейка, вытащив сначала только молоко и сироп, затем убирая молоко, доставая сливки и мороженое, затем снова убирая сливки и вытаскивая молоко. Его рассеянность его раздражала. Руки дрожали, когда он включал миксер и возвращался к сваренному эспрессо, добавляя его в холодную воду. Чан краем глаза посмотрел на парней, ожидающих заказа и заметил, как они перешептываются. Слишком эмоционально для шепота.       Закончив с заказом, он поставил стаканчики на стойку и с уже ставшей привычной фальшивой улыбкой сказал:       - Ваш заказ готов.       Чонин забрал стаканчики, в то время как Минхо уже стоит в дверях.       - Нини, живее!       «Нини» - Чан никогда бы не подумал, что ласковое прозвище, обращенное к другому родным голосом, так сильно ранит его сердце. На мгновение взгляды Чана и Минхо встретились, но Минхо первый отвел глаза и вышел из кофейни.       Чонин еще раз улыбнулся бариста, поблагодарил за напитки, попрощался с поклоном и вышел за старшим на улицу.              - Минхо-хён, ну пожалуйста! Я понятия не имел, что Чан здесь работает! Ты никогда его мне не представлял! Я его даже никогда не видел! Откуда я мог знать?! Пожалуйста, прекрати!       Как только они отошли за угол от кофейни, Минхо бросил сумку на асфальт, принимаясь громко материться и лупить Чонина ладонями по плечу. Младший только и мог защищаться двумя пластиковыми стаканчиками, стараясь избежать сильных ударов.       - Ян! Чонин! Ты! Ужасен! Ты мог хотя бы спросить! Я же говорил тебе, что он работает в кофейне недалеко от меня! Как тебе в голову вообще пришло?! - каждое слово сопровождалось ударом по плечу или спине. Удары, конечно, были слабыми, Минхо никогда бы не поднял руку на Чонина по-настоящему, но ему нужно было выплеснуть свою злость хоть как-то. Закончив с избиениями, он сел на корточки, схватившись за голову. Грудь сдавливало чувство тревоги и паники. Ему с трудом удалось сдерживаться в кофейне и не показывать никаких эмоций, так что теперь от выпускал их все.       - Ладно тебе. Зато я теперь знаю, как выглядит твой ненаглядный, - Минхо после этих слов резко поднял суровый взгляд на Чонина. - Что? Будешь снова отрицать? Глупо, хён.       Чонин протянул стакан с кофе другу.       - На, это тебе.       - Конечно, мне. Ты же его для меня взял. - Минхо фыркнул и поднялся на ноги. Чонин же взял его сумку, закинул на плечо, немного побаливающее после ударов старшего, и ухмыльнулся.       - Переверни, хён.       Минхо повращал стаканчик в руках и заметил знакомый почерк, отчего его сердце пропустило удар. Черным маркером на прозрачном пластике написано: «Позвони мне, Минхо. Пожалуйста.» и номер телефона. Он собрал все свои силы в кулак, чтобы с безучастным лицом допить этот сраный кофе и выбросить стаканчик в урну.       - Хён, что ты…       Минхо успел отойти на несколько шагов от урны, как вдруг резко зашагал в обратную сторону и залез в нее рукой, доставая свой стакан обратно.       - Ни слова, Ян Чонин. - он прошипел, грозно посмотрев на младшего, запихивая стаканчик во внешний сетчатый карман сумки. Чонину слов и не потребовалось, все эмоции и так были написаны на его лице, как субтитры.       Когда Чонин оставил его в одиночестве, перед уходом домой наказав звонить в любое время дня и ночи, если станет плохо, Ли наконец разобрал сумку с вещами, устроив большую стирку. Стакан с номером телефона так и остался лежать в полупрозрачном кармане. Минхо до последнего игнорировал его присутствие в квартире, занимая себя уборкой и готовкой, но ближе к часу ночи сдался, слова младшего так и крутились в голове. Зачем он врет самому себе...       - И какая здесь цифра? Три или пять? - он бубнил себе под нос, вбивая цифры в телефон. Одна из цифр посередине смазалась из-за конденсата, пока он пил кофе. - Больше похоже на пять…       Сделав глубокий вдох он коснулся зеленого значка на экране смартфона. Пошли долгие гудки. Чан в это время никогда не спал, он знал это. Бан был чертовым полуночником. Но несмотря на это, когда они жили вместе, Чан всегда ложился спать рано, вместе с Минхо, выработавшим за жизнь привычку засыпать к одиннадцати вечера. Бывало, что парень просыпался глубоко заполночь с желанием сходить в туалет, а Чан все еще бодрствовал в своем телефоне, записывая тексты в заметки, сделав яркость минимальной. Он тогда говорил ему, что в теплых объятиях спящего Минхо его вдохновение работало в десять раз сильнее…       - Алло?       Минхо мгновенно нажал на сброс вызова. Голос был женским. Это и есть Джейн? Он положил телефон экраном вниз и выбежав в прихожую начал трясущимися руками искать пачку сигарет в карманах куртки. Найдя заветную коробочку и зажигалку, он вытащил зубами сигарету и направился на балкон, по пути резкими движениями чиркая зажигалкой, которая все никак не хотела поджигать сигарету. Внезапная мысль осенила его при первом же глубоком вдохе горького дыма. Не выпуская сигарету изо рта, он вернулся в комнату за телефоном и взяв его устроился на пороге между комнатой и балконом, выдыхая дым в сторону улицы. Набрав тот же номер, но заменив цифру «пять» на «три» в середине, Минхо снова стал слушать гудки. В этот раз трубку подняли почти сразу.       - Да?       Минхо судорожно выпустил дым из легких.       - Это я, Чан.       На той стороне воцарилось недолгое молчание, Минхо услышал лишь странный звук, похожий на… шмыгание?       - Я думал ты не позвонишь.       - Если так думал, зачем номер оставил? - Ли ответил резко, будто превентивно защищаясь от собственной слабости.       Снова пауза.       - Так ты прочитал письмо?       - Какое письмо? - Минхо приподнял бровь.       - Я… я кинул его в твой почтовый ящик. Я думал ты поэтому решил все-таки позвонить.       В животе Ли неприятно скрутило. Какое еще письмо? Что еще такого подготовил ему бывший парень, от любимого голоса которого хотелось плакать одновременно и от боли и от радости? Вопросы множились в его сознании, усиливая тревогу. Пальцы Минхо обожгла сигарета и он резко втянув воздух сквозь зубы затушил ее в пепельнице. Чан в трубке вздохнул и продолжил:       - Прочти его, ладно? Я очень тебя прошу. И после этого мы поговорим. Если ты все еще захочешь говорить.       Минхо услышал короткие гудки и начал медленно вскипать от злости. Он сам ему позвонил и Чан посмел первым положить трубку? Что вообще происходит? Он который раз за вечер сматерился и, надев тапки, вышел из квартиры, намеренный разобраться с этим дерьмом сегодня же. Раздраженно топая он спустился на первый этаж и приложив чип открыл свой почтовый ящик. На него вывалился ворох рекламных рассылок, которые он не забирал месяцами, какая-то давно забытая мелкая посылка и письмо. Оно было единственным среди всего этого вороха макулатуры. Минхо увидел подпись:       «КОМУ: Ли Минхо.       ОТ КОГО: Б.Ч.»       Прижав конверт к груди он взлетел вверх по ступеням. Раскидав тапки по прихожей парень включил верхний свет в гостиной, который обычно не использовал, предпочитая мягкий свет от настольной лампы и небольших гирлянд с желтым светом. В гостиной установилась тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием стиральной машинки за закрытой дверью ванной и тихим бормотанием самого Ли, погрузившегося в чтение.       - «Конченный придурок»… так и есть, черт тебя дери… женой? Джейн… четыре года… что? - Минхо отбросил от себя листок, словно это мерзкое насекомое и простонал, прикрыв лицо ладонями. - С кем я, блять, вообще встречался? И он еще хочет чтобы я его простил?       Он потянулся было за еще одной сигаретой, но передумал. Текста было еще много, это мучительно интриговало. Что там еще можно было написать? Минхо вздохнул и притянул к себе исписанную бумагу обратно.       «Однажды я решился и оставил тебя… заблокировал номер… передумал бы только от одного твоего сообщения… развод… потерю вдохновения… моя новая жизнь должна начаться с тебя… как всегда облажался… прости меня… кричать всем вокруг о своей любви к тебе… Ли Минхо.»       На последнем «люблю» расплывались чернила от капнувшей с подбородка Минхо слезы.              - Бини, пойми, он больше не звонил, - Чан придерживал телефон плечом, протирая кофемашину одной рукой, а второй пытался включить кофемолку. - Прошла уже почти неделя.       - Ты перестанешь паниковать когда-нибудь? - на том конце трубки что-то шуршало в перемешку с голосом Чанбина. - Неделя - это крайне мало по сравнению с тем сроком, что ты пудрил ему мозги. Дай парню свыкнуться. Не каждый день узнаешь, что встречался с женатым семьянином, который еще и бросил тебя.       Чан оставил попытки молоть кофе и убираться одновременно, уперся одной рукой в столешницу и взял в другую телефон, вздохнув:       - Так и знал, что не надо было с тобой советоваться…       - Вот уж нет! Я слишком давно тебя знаю, ты привык, чтобы все проходило идеально. Но идеальной жизни не бывает, поверь. То, что ты сделал этому мальчишке - непростительно. Ты должен быть благодарен как минимум за то, что он позвонил тебе первый, а не покромсал этот стаканчик на мелкие клочки и не скинул в реку Хан.       - Минхо бы никогда не выбросил пластик в реку…       - Ты понял о чем я, Чан. Давай не будем играть в дурачка, - голос Чанбина становился строже, увереннее. - Просто дай ему время.       - Да… Да, наверное, ты прав… я слишком нервничаю, - Чан потер переносицу, закрыв глаза на мгновение, будто пытаясь спрятать их от ярко светящих с потолка ламп. - Это должно быть его решение, я не должен его торопить.       - Вот, узнаю своего друга. Совсем иной разговор. А теперь прости меня, но я должен идти работать. Как и ты! Так что не отвлекайся от своих экспрессов и капучино, и не хандри мне там.       - Эспрессо, Чанбин… - Чан с улыбкой вздохнул, понимая, что друг уже сбросил вызов.       Он заглянул в историю вызовов, в который раз за эту неделю возвращаясь к тому самому звонку, длинной в пару минут, который дал его сердцу надежду. Быть может он и поступил, как полный придурок, но ему хотелось расставить все по местам. Даже если Минхо разобьет ему сердце отказом, как когда-то он сам разбил его сердце. Пусть лучше скажет прямо: что больше не любит, что у него есть другой, что не хочет его видеть. Но ведь он сам позвонил, ведь так?       Этой искрой надежды Чан одновременно напитывал свое сердце и сходил с ума от молчания Минхо. Неужели письмо сделало только хуже? Или вдруг он даже не стал открывать его? Мысли грызли Чана, не давали ему спать, забирали жизненные силы в буквальном смысле слова. Он позволял себе глупо мечтать, что Минхо зайдет в кофейню, ласково улыбнется ему, как раньше, подойдет и скажет, что все у них будет хорошо. Он мечтал, что снова почувствует его теплые объятия, сожмет в руках, вдохнет запах его духов с нотками бергамота, сможет поцеловать. Только вот Минхо не приходил.              Вещи были оставлены в стиральной машине с того самого дня, как Минхо вернулся от Чонина. С того дня он не покидал квартиру, не разговаривал ни с кем, кроме Чонина, и то только потому, что тот угрожал, что приедет и взломает Минхо дверь, если тот не ответит на хотя бы на один из его сотен звонков. Чонин страшно переживал за друга, но спустя пару дней его гиперопека над Минхо поубавилась, давая старшему возможность раскладывать мысли в своей голове, словно книги по полкам.       Итак, он несколько лет встречался с женатым мужчиной. Считается ли он любовником в таком случае?       А еще Джейн. Джейн. У Чана была дочь.       Дочь. Дочь. Дочь. Дочь.       Эти слова вертелись в голове Минхо чаще всего. Как ему удавалось так долго скрывать это? Как тщательно была замаскирована его австралийская жизнь, оставленная где-то далеко, и как она разительно отличалась от их совместной жизни здесь.       Минхо плакал много. Вспоминал счастливые моменты, которые больше не казались такими приятными. Он словно видел не свои воспоминания, а исправленные, приправленные щепоткой вранья в каждом слове.       Было больно. Сигареты закончились еще на второй день после прочтения письма, а выходить за новыми не хотелось.       На третий день закончились слезы. Осталась только пустота, продлившаяся еще три бесконечных и серых дня.       Очередной звонок Чонина прервал его раздумья. Минхо лежал на кровати, свернувшись под одеялом и лениво потянулся за телефоном, отвечая на звонок и привычно включая динамик.       - Мм?       - Ты все еще не помер там от тоски, Минхо-хён?       - Нини, ты бываешь жутко раздражительным… - Минхо поправил подушку под головой, устраиваясь в постели удобнее.       - Зато я снова Нини, а не «чертов Ян Чонин, прекрати звонить без повода». - младший на другом конце трубки явно широко улыбался и был доволен.       - Да, мне лучше. В каком-то смысле.       - И что же ты решил?       А действительно, что он решил? Оставить Чана без ответа, перечеркнуть свое сердце, забыть о нем и никогда не вспоминать? Не нужно себя обманывать, он не сможет. Ему и не хочется. Хочется представить, что все это, начиная от отъезда Чана в Австралию и до сегодняшнего, страшный сон, и Минхо всего лишь нужно проснуться.       - Я… Я думаю, что хочу поговорить с ним. Не по телефону. Лично.       Нини не ответил сразу. Молчание не нарушал никто почти минуту, пока Минхо не услышал тихий голос друга:       - Уверен, что справишься?       - Да, я просто должен.       Наскоро принятый душ, первая попавшаяся одежда в шкафу, и вот, спустя пятнадцать минут после разговора с Чонином, Минхо быстрым шагом несется в кофейню. Он надеялся застать Чана там. Руки в карманах нервно теребили ключи, телефон, зажигалку и кошелек. Минхо несется по улице, видя перед собой только одну цель - увидеть любимые глаза, услышать родной голос, дать себе снова возможность чувствовать. Он шел, не замечая прохожих, будто это не он чуть меньше недели назад заходил в эту кофейню со страхом.       Минхо открывая дверь, придержал ее, останавливаясь почти в проходе. Его взгляд цепляется за кудрявые, чуть отросшие волосы и все ту же яркую улыбку бариста, протягивающего посетителю очередной заказ. Чан выглядел бодрым, жизнерадостным, но стоит посетителю отвернуться, улыбка в ту же секунду гаснет. Минхо знает этот его взгляд, знает, что Чан прячет свои истинные эмоции и чувства.       Они встретились глазами, когда Чан повернул голову к двери, готовясь снова нацепить радостную маску и поприветствовать клиента, но успел лишь приоткрыть рот, удивленно смотря на своего возлюбленного.       Взгляд Минхо не такой как в мечтах Чана. Он не улыбается, от него не веет теплом и спокойствием, он не подходит ближе, только молча сканирует растерявшегося бариста своими глубокими карими глазами. А затем отпускает дверь, делает уверенные шаги вперед, подходя вплотную к кассе.       - З-здравствуйте… что бы вы хотели заказать? - голос Чана дрогнул, но он понимал, он все еще на работе и не должен забывать об обязанностях.       Минхо не сводя с него глаз, положил руки на столешницу перед кассой и нервно поджал губы, прежде чем произнести:       - Американо. Со льдом, как и всегда. И ванильный раф без сахара, - он делает паузу, будто раздумывая над тем, что сказать дальше, отводит взгляд в сторону. - И все с доставкой на дом.       Минхо трясущимися руками вытащил из кармана кошелек, достал купюру и положил на стол перед бариста. Не дав Чану даже слова сказать и скрывая дрожь в голосе, он прошептал: «Сдачи не нужно», обернулся и вышел за дверь.       Чан не сводил глаз с Минхо, пока тот не скрылся из виду, доступному из больших окон кофейни. Он даже не успел вбить заказ. Опустил взгляд на купюру перед прилавком, горько улыбаясь самому себе. Ведь Чан всегда пьет только ванильный раф без сахара. И Минхо это помнил.              - Господи, какой же я идиот!.. - Минхо поднимался по лестнице на свой этаж и шептал самому себе, сжимая руки в кулаки.       Его сердце билось слишком часто, а ноги несли его из кофейни так быстро, что он не заметил как всего за несколько минут дошел до дома.       Проходя в квартиру, он скинул куртку, и, схватившись за голову, осмотрел квартиру. Он пригласил Чана к себе. Как только додумался? Надо было поговорить там, в кофейне, на нейтральной территории, зачем было тащить его сюда. Минхо пытался успокоить свое учащенное дыхание, присаживаясь на корточки и понимая, что после его недельного «откисания» дома, квартира выглядит абсолютно не готовой к приходу гостя. Он глянул на часы, прикидывая, сколько остается времени до окончания смены у Чана, и принялся за уборку.       Через час он уже абсолютно вымотан, зато квартира приобрела более приемлемый вид, а взволнованные мысли покинули его голову. У него было еще немного времени, но силы покинули его, поэтому он просто лег на кровать, представляя, что же будет, когда Чан окажется здесь.       Ждать пришлось не так долго, осторожный стук в дверь заставил Минхо открыть глаза и медленно подняться. Может, ему лишь показалось? Страх сковал волнующееся сердце парня, а робкий стук в дверь повторился. Не показалось.       Шаркая по полу в тапочках, Минхо медленно подошел к двери и открыл ее, теряя дар речи и забывая все слова, которые он прокручивал в голове, ожидая эту встречу.       Чан стоял перед ним, все такой же, как и раньше, когда он встречал его у себя дома. В его руках подставка с двумя стаканчиками кофе, аромат которого Минхо уже мог чувствовать, когда расстояние между парнями было чуть меньше метра. Они молчали, смотря друг в другу в глаза, пока Чан не отвел взгляд на кофе, пожимая плечами:       - Я… все принес, как ты и заказал, вот здесь американо, а тут… - он указал взглядом на стаканы, но не смог договорить, так как почувствовал, как голова Минхо опустилась ему на плечо, а теплое и частое от волнения дыхание коснулось его шеи. Минхо говорил тихо, цепляясь пальцами за край куртки Чана, будто пытался ощутить, что он действительно здесь.       - Мне не кофе был нужен, Чани.       Сердце Чана замерло, он потянулся рукой к своему любимому, чтобы обнять, но в этот момент в кармане домашних штанов Минхо раздался звонок. Минхо хмурясь отстранился от Чана, взглядом указав ему пройти в квартиру, и достал телефон.       - Извини, я должен ответить.. - он бросил взгляд на Чана, а тот в ответ лишь кивнул. Минхо принял вызов.       - Нини, сейчас не время… Давай позже, хорошо?.. Ты невыносим.. Нет, не поеду, не могу сейчас.. - голос Минхо был спокойным и даже ласковым, что насторожило Чана, уже снявшего обувь и куртку. Он стоял, держа подставку со стаканчиками в руке, не сводил глаз с Минхо и вслушивался в обрывки его фраз. - Со мной все в порядке, правда… Не приезжай, да… Ага, хорошо… Маме передавай привет и мои извинения.       Минхо сбросил вызов, выдохнул и повернул взгляд к Чану, пробормотав:       - Еще раз извини.       Но Чан не нуждался в извинениях. Гораздо больше его беспокоило это ненавистное «Нини», так легко слетавшее с желанных губ. Проглотив обиду, Чан натянуто улыбнулся уголками губ и спросил:       - Нет, ничего страшного, приятно, что у тебя есть близкие, которые о тебе заботятся.       Минхо нахмурился, делая шаг к старшему и забирая стакан с американо. Он сделал глоток, чувствуя, как холодный напиток проскальзывает по горлу.       - Не нужно этого. Я знаю это лицо и эту улыбку. Откуда в тебе столько притворства, Чан?       - Мин, я…       - Что?       - Я вовсе… нет, ты прав. Хватит мне притворяться, я должен быть честен в своих чувствах и с тобой, и с собой, - Чан сжал губы в тонкую линию, отводя взгляд в пол. Слова давались ему тяжело, а подставка с оставшимся одним стаканом сжалась между пальцев. Он чувствовал, как ревность захлестывает его. - Скажи, Мин… Ты и этот Нини… Ведь это он был в кофейне с тобой? Вы… Вы вместе?       В прихожей, где они все еще стояли, воцарилась напряженная тишина. Чан переминался с ноги на ногу, ожидая худшего ответа, который разобьет ему сердце и вывернет душу наизнанку. Он почувствовал, как к нему сделали шаг, коснулись его лица и приподняли его за подбородок. Взгляд младшего был спокойным, хоть и строгим, он не злился на заданный вопрос, что удивляло Чана.       - Бан Кристофер Чан, - Минхо вздохнул, закрывая глаза и прижимаясь своим лбом ко лбу Чана. - Тебе что, австралийское солнце все мозги выжгло?       - Просто скажи, что ты с ним счастлив и я оставлю тебя в покое… - Чан произнес сдавленным шепотом прикрыв веки.       - Ну ты дурак или нет? - Бан услышал тяжелый вздох. - Посмотри на меня.       Он открыл глаза, моментально оказавшись в плену темных глаз напротив, напоминавших Чану о крыльях бабочки, раньше смотревших на него с приятным теплом. Эти глаза сейчас смотрели печально, и в то же время с нескрываемой любовью. Любовью такой глубокой, что несмотря на причиненную боль, она до сих пор отражалась во взгляде Минхо.       - Давай мы не будем повторять ошибок и будем говорить друг другу всю правду. - Ли произнес вкрадчиво и осторожно забрал у него из рук несчастную подставку со стаканчиком, ставя его на комод позади себя.       Чан закивал, нервно сглатывая. Младший продолжил:       - Чонин, он же Нини, мой друг детства, мы росли в одном дворе пока его семья не переехала, он тогда еще в школу даже не ходил и мы потеряли связь. После твоего... отъезда, мы случайно встретились с ним и его мамой в продуктовом, она пригласила меня к ним в гости и как-то так получилось, что Чонин снова стал мне очень близок. Он помог и до сих пор помогает мне. Ты можешь благодарить его за то, что все еще можешь лицезреть меня, а не вазочку с моим прахом в колумбарии. - он горько усмехнулся.       - Что ты такое говоришь?.. - Чан прошептал, застыв в ужасе.       - Правду, Чани, правду.       - Мне не нравится такая правда. – он запрокинул голову наверх, пытаясь сдержать слезы, которые грозили вот-вот пролиться.       - Ты думаешь мне понравилась твоя правда, которую ты держал от меня в секрете столько времени? - Минхо спросил более жестко, чем планировал. Чан помотал головой, не в силах произнести хоть слово. Ли сделал глубокий вдох-выдох, успокаиваясь, после чего притянул его к себе за руку и прижался всем телом, уткнув лицо в такой удобный и приятный изгиб между шеей и плечом старшего. Он почувствовал, как Чан затрясся в беззвучных рыданиях и прижался к нему еще крепче. Руки Бана обхватили его в ответ. Сам Минхо не проронил ни слезинки, наверное, он выплакал все, что мог, еще несколько дней назад. Сейчас, когда такой уверенный и непробиваемый Чан уязвимо плакал в его объятиях, ему самому хотелось быть сильным.       Спустя непродолжительное время, они оба сидели в гостиной Минхо на диване и пили каждый свой кофе. Глаза Чана покраснели от предшествующих слез и он изредка еще шмыгал носом, сидя на диване широко расставив ноги, опираясь на них локтями, и ковырял пластиковую крышку своего напитка. Минхо залез на диван со скрещенными ногами, лицом к Чану, давая себе возможность всласть насмотреться на него. До этого он избегал смотреть на него во время встреч, борясь со страхом слишком легко сдаться и простить. Сердце постоянно воевало с разумом, но в данный момент они пришли к перемирию - прощать он точно был не готов, но пора было прекратить сопротивляться дикому притяжению.       - Мин.       - Что? - Ли с трудом вынырнул из глубины собственных мыслей, в потоке которых он утонул, разглядывая черты лица мужчины, сидящего в полуметре от него.       - Прости меня. За все.       - Нет.       - Нет? - Чан повторил его ответ и закусил нижнюю губу почти до крови.       - Не прощу. Никогда.       - Зачем ты тогда позвал меня? - Бан опустил голову вниз, подавляя очередную волну слез зажмуриванием глаз.       - Потому что я хочу присутствовать в этой твоей новой жизни, – Минхо произнес это, наблюдая как старший медленно поднимает голову, и ошарашенно вглядывается в его лицо, будто в поисках доказательств, что Ли не шутит. - Ты же сам писал в письме, что начинаешь новую жизнь с меня, не строй из себя удивленного, Чан. Будто ты не знаешь, как сильно, блять, я в тебя влюблен.       Один прямой взгляд глаза в глаза и кофе забыт. Чан поставил свой стакан на пол и, устроившись на коленях на диване перед Минхо, чуть возвышаясь над ним, аккуратно взял из его рук стакан с недопитым американо и, не отрывая взгляда от лица парня, также опустил чужой напиток на пол, чтобы не мешал. Затем он положил ладони на плечи младшего и, приблизившись своим лицом к его, так, что Минхо почувствовал его теплое дыхание, пахнущее кофе и ванилью, еле слышно произнес прямо в губы:       - Я чертовски люблю тебя, Мин.       После этих слов Чан поцеловал его. Во время этого нежного, почти невесомого поцелуя, руки Минхо взлетели на талию Бана, его пальцы крепко впились в твердый из-за подтянутых мышц торс. Он так скучал по губам этого человека, по близости с ним, что был готов забыться здесь и сейчас, лишь бы повторить то, что было между ними раньше. Парень перехватил инициативу в поцелуе и чуть наклонил голову набок, проходясь влажным кончиком языка по пухлой верхней губе Чана, из-за чего тот издал судорожный выдох.       - Только попробуй еще раз исчезнуть, я найду тебя и прикончу самым жестоким способом. - Минхо чуть отстранился и сказал это глядя в упор, всем своим видом показывая, что он сейчас совсем не шутит.       - Я больше ни за что не исчезну. - Чан тепло улыбнулся и легким движением пальцев убрал волосы со лба парня, затем прижался губами к прохладной коже. Он осыпал его лицо сверху донизу нежными короткими поцелуями, обхватив за шею руками, и, снова приблизившись к губам, утянул его в долгий глубокий поцелуй. Мир вокруг них замедлился и стал совершенно неважным, оставив только их двоих. Каждое ощущение усилилось, от нежного прикосновения их языков до тепла их смешивающегося дыхания. В это время их руки заново исследовали контуры лица и тела партнера, притягивая друг друга все ближе. Когда они наконец отстранились, переводя дыхание, оба выглядели покрасневшими от интенсивности момента, и каждый из них мог слышать в ушах гулкий стук собственного сердца, сбившегося с ритма.       Чан заговорил первым, потирая шею рукой и отводя взгляд. Было заметно, что он нервничает.       - Мин... я понимаю, что все так внезапно, и пойму, если тебе нужно время…       Договорить он не успел, почувствовав теплые и мягкие губы Минхо на своих. Раньше тот любил перебивать его поцелуями, и осознание, что ничего не изменилось, согревало сердце Чана. Минхо не изменился, как он сам его предупреждал, вовсе нет, он все тот же его Минхо, который угрожает расправой, но через минуту дарит самую нежную ласку.       Он узнавал все движения рук парня по своему телу, словно не было этой разлуки в несколько месяцев. Словно он буквально вчера чувствовал эти прикосновения, наполненные только нежными чувствами. Чан отвечал на них, прижимая Минхо к себе, углубляя поцелуи, пока не услышал шепот возле своих губ:       - Ты не представляешь, как было тяжело без тебя. Поэтому мне не нужно время. Мне нужен ты.       Чан положил обе руки на щеки Минхо, придерживая его лицо и заглядывая в глаза.       - Ты сказал, что Чонин помог тебе, - Чан пытался проговорить тяжелые слова, но ком в горле мешал ему. - Что он был рядом, когда тебе было плохо. Расскажи мне, что случилось?       Младший отвел глаза в сторону, прошептал:       - Я не уверен, что тебе будет легко это увидеть. Я был не стабилен, не осознавал, что делаю. Мне просто хотелось заглушить боль. - Минхо опустил руки на диван, сжимая кулаки, чтобы случайно не показать страшный и уродливый шрам в нижней части ладони.       - Мин, пожалуйста. Я должен знать. - глаза Чана были наполнены тоской и болью, он искренне жалел о содеянном, он не должен был уезжать и заставлять любимого чувствовать себя брошенным, не должен был оставлять его.       Минхо сделал глубокий вдох, положил руку на грудь Чана и слегка оттолкнул его от себя, давая себе возможность сесть ровнее. Рука со шрамом все еще была сжата в кулак, когда он поднял ее перед лицом старшего, а затем он раскрыл ладонь. Взгляд Чана упал на руку, сначала не замечая белых рубцов на коже, но чем дольше он смотрел, тем сильнее сжималось его сердце. Шрам был неровный, рваный, в некоторых местах расползающийся шире и уходящий к запястью. Вокруг некоторых рубцов были небольшие белые точки - следы от швов, в местах, где нож вошел достаточно глубоко. Чан взял ладонь Минхо обеими руками и поднес ближе к своему лицу. Он прикоснулся губами к белым полоскам, уже не сдерживая своих слез, легкими поцелуями опускаясь к запястью, где, к счастью, шрам заканчивался.       - Мин… прости меня.       - Нет. Я ведь уже сказал. Никогда не прощу. - слова были резкими, но в голосе Минхо не было ни намека на грубость. Парень чувствовал, как по коже от запястья бегут мурашки из-за легких прикосновений теплых губ. - Это было глупо, я знаю, но я не понимал, что делаю. Если бы Чонин не пришел, я бы так и сидел на полу с ножом в руках и играя в «операцию» на своей руке. Врачи сказали, что я чудом не задел ни одного сухожилия.       - Мин, я…       - Ты сказал, что хочешь знать. Значит, слушай, - Минхо прикрыл глаза и тяжело вздохнул. - Меня хотели забрать в психиатрическую больницу. Считали, что мне необходим курс лечения, но Нини смог отстоять нашу идиотскую легенду. Только спустя время я понимаю, как же глупо звучало в выписке «получил бытовую травму по неосторожности». Не было никакой неосторожности! Я кромсал не глядя. Мне было все равно.       Минхо поджал губы и вытащил руку из ладоней Чана. Рассказ не клеился, унося его во все более тяжелые воспоминания, и теперь ему казалось, что порезами покрылась не ладонь, а сердце парня. Он встряхнул головой, откидывая от себя эти душащие мысли.       - Сейчас все в порядке. Рука зажила и не было проблем с реабилитацией, остался только этот шрам, - Минхо снова взглянул на кривую белую линию. Затем поднял взгляд на Чана, заметив его слезы, и протянул другую руку к его лицу, осторожно смахивая соленые капли со слегка загоревшей кожи. - Все в порядке. Это в прошлом.       - Мин, я не должен был оставлять тебя. Я должен был быть рядом. С тобой никогда бы такого не случилось, будь я рядом… - старший прикрыл глаза и уткнулся лбом в плечо Минхо, чувствуя, как тот прикоснулся к его волосам, медленно их расчесывая пальцами. Его голос звучал нежно и тихо.       - Ничего уже не вернуть. Но мы можем извлечь из этого урок и больше никогда не допускать этого. Всегда быть рядом. Хорошо?       - Хорошо. - Чан обнял своего любимого, всхлипывая ему в плечо и дрожа от легких и успокаивающий прикосновений пальцев к своим волосам.              После рассказа Минхо с их плеч будто упал тяжелый груз. Дышать стало легче обоим. Чан старался проявлять заботу во всем: делал комплименты, бесконечное количество раз угощал его кофе «за счет заведения», обязательно положив в кассу деньги из своего кармана, старался помогать Минхо с ужином, когда они оставались вечером в его квартире. Он каждый раз при встрече на улице нежно целовал Минхо в лоб, заставляя младшего смущаться, за что не раз получал легкие удары в плечо со словами «Ну не здесь же!» и робкую улыбку.       Они стали ходить на свидания. На настоящие свидания, а не редкие встречи, о которых никто не мог узнать. Больше никто не скрывался и от этого на сердце Минхо было тепло и спокойно. Он стал забывать, как тяжело ему было, наполняя свою жизнь новыми красками, эмоциями и любовью, которой Чан безмерно его одаривал.       Так прошло несколько недель. Чувство эйфории не покидало обоих, они как влюбленные подростки дурачились по вечерам за просмотром фильмов, и чаще всего их шуточные драки заканчивались долгими и чувственными поцелуями, пока темнота от побежавших по экрану титров не отвлекала их от наслаждения друг другом.       - Мы хоть один фильм досмотрим до конца? Если ты считаешь, что это засчитывается за просмотр ужастика, то нет! Эта хитрость больше не сработает. - Минхо уткнулся носом в щеку Чана, прижимаясь к его телу своим, пока старший лениво выключал телевизор.       - А я думал, что тебе нравятся такие вечера. - Чан наигранно надул губы и отбросил пульт подальше.       - Нравятся, - младший с улыбкой поцеловал Чана в нос и отстранился. - Очень нравятся.       - Тогда все-таки засчитаем… - Чан хитро засмеялся, за что тут же получил по лицу подушкой.              - Нини, я знаю, что я обещал тебе провести с тобой время, - Минхо потирал переносицу, запрокидывая голову назад и держа телефон у уха. - Ну прости, пожалуйста, я обещаю, что свожу тебя в то кафе с новыми милкшейками, только прошу, давай не сегодня.       - Минхо-хён, - голос Чонина звучал в трубке явно недовольным. - Ты обещал мне уже неделю назад!       - Я знаю, Нини, знаю. Прости. Я совсем забылся.       - Забылся ты с Чаном. - Чонин сделал паузу, а Минхо не отвечал, явно чувствуя, что его задела фраза друга. - Черт, прости, хён. Ты знаешь, я безмерно счастлив за тебя. Я рад видеть тебя вновь довольным и счастливым. Но... я же скучаю, - голос младшего смягчился.       - Нини, ну что ты, я не стал бы забывать о тебе. Никогда, ты знаешь. Я дорожу нашей дружбой.       - И я дорожу, хён. Но я все еще мечтаю начистить твоему ненаглядному задницу за тот случай на кухне. Ты ведь рассказал ему?       - Конечно, еще в самом начале. - Минхо вздохнул и взглянул на свою ладонь. Шрам больше не вызывал у него той боли, что раньше. Раньше это было напоминанием, как ему было плохо, но Чан завел себе интересную привычку, регулярно проводя кончиками пальцев по рубцам, целуя их, словно в тысячный раз извинялся за содеянное. И теперь Минхо вспоминал не жгучую боль, а теплые губы, касающиеся его кожи.       - Тогда я точно не вижу причины, почему ты все еще не познакомил меня с ним! - Чонин в шуточной манере прокричал в телефон.       - Познакомлю, обязательно... ой.. - Минхо услышал сигнал телефона о входящем вызове, отвел руку от уха и взглянул в экран. Вызов от контакта «Чани» он не мог пропустить. - Нини, прости, повиси немного, Чан звонит.       - Хён! - недовольный голос Чонина Минхо уже не услышал, переводя разговор на удержание.       - Чани, я думал ты на работе. Ты же не звонишь, да и у вас в такое время обычно наплыв посетителей. - Минхо взглянул на наручные часы, отмечая, что сейчас время обеда.       - Минхо. - Чан говорил будто не своим голосом и тяжело дышал.       - Чан? Что случилось?       - Минхо, прости. Я не смог позвонить сразу, я… я несся сломя голову, боялся не успеть.       Сердце Минхо сжалось, тревога наполняла его изнутри, он почувствовал ком в горле из-за переживания за своего возлюбленного.       - Чан. Скажи, что произошло? Где ты сейчас?       - Я в аэропорту. Только что вышел из такси. Я… Я улетаю в Австралию.       Минхо застыл. Время вокруг него словно застыло. Он не мог поверить в то, что услышал. Неужели опять? Неужели снова от него сбегают? Ком в горле давил так сильно, что он не мог сказать ни слова. Шатаясь от отчаянья он сел на кровать, пытаясь хоть как-то опереться на мягкий матрас.       - Минхо, прости. Я должен успеть на рейс, прошу тебя, я все тебе объясню…       - Почему? - Минхо дрожащим голосом прошептал в телефон, опуская голову. Слезы беззвучно потекли по его лицу. Он не слышал слова Чана, только обрывки его фраз из-за громкого шума аэропорта. Из суматохи звуков он смог разобрать, что Чан уже проходит предполетный контроль.       - Я все объясню… Срочно… Прости… Там Джейн… Я не мог… Прости… Я люблю… - обрывки слов звучали нечетко, от чего Минхо прижал телефон к уху, стараясь разобрать хоть что-нибудь. Сил говорить так и не появилось. Последнее, что он услышал, было еще одно извинение, а затем короткие гудки.       Минхо казалось, что его сердце разрывается на куски. Он снова один. Чан снова улетел. Без предупреждения. Без объяснения. Минхо чувствовал себя брошенным. Опять. Это жгучее чувство внутри него сжимало грудь, он откинул телефон на кровать, не смотря в экран, лег на спину, позволяя себе всхлипывать, а слезам стекать по его лицу, до тех пор пока не услышал голос, доносящийся из его телефона.       - Минхо? Минхо-хён? Ты здесь? Что происходит? Минхо! - вызов, поставленный на удержание, продолжился и голос Чонина требовательно звал его. Минхо потянулся рукой к телефону, прижимая его к уху и едва смог проговорить, захлебываясь слезами:       - Нини… он уехал. Он опять уехал.       Тишина на другом конце трубки заставила Минхо всхлипнуть. Может, ему показалось, что Чонин звал его. Может, это все шутки его подсознания? Однако, Чонин ответил:       - Хён, я сейчас приеду. Я умоляю тебя, не трогай ничего. Дождись меня.       Старший сбросил вызов и прижал телефон к груди.              - Пять недель! Пять чертовых недель мы не виделись, хён! Я звонил тебе и каждый раз слышал «Нини все нормально, Нини в следующий раз», а затем ты снова звонишь мне когда плачешь из-за него! Мы теперь видимся только тогда, когда тебе нужна помощь, а все свои хорошие эмоции ты хранишь только для него, да? Я ценю тебя и хочу помочь, но хён, мне просто обидно! - Чонин психуя скидывал все ножи, вилки, палочки и остальную мало-мальски острую утварь с кухни старшего в свой рюкзак.       Ли никогда раньше не видел его злым. Он выслушивал гневную тираду закрыв лицо ладонями, продолжая всхлипывать. Минхо чувствовал себя отвратительно - горечь от очередного предательства жгла его изнутри, как и стыд перед Нини за собственный эгоизм.       - Я... я... - Минхо пытался выдавить хоть слово, но его состояние не позволяло этого сделать, у него уже началась икота от слез.       - Что «ты»?! - Чонин с размаху кинул рюкзак на пол и пнул его, вымещая свою злость. - Сколько еще это будет продолжаться? Я еду к тебе уже который раз с ужасом отгоняя от себя картины, как ты сидишь тут в луже крови...       Минхо вздрогнул от грохота рассыпавшихся по полу металлических приборов и поднял красные от полопавшихся сосудов глаза на своего друга. Младший поймал этот взгляд и глубоко вздохнув, подошел к дивану и молча плюхнулся рядом. В давящей тишине они провели больше часа. Чонин с каменным лицом скроллил в своем смартфоне, пока Ли пытался разложить свои мысли по полочкам.       - Нини...       - Что? - его тон был слишком спокоен, что выдавало обиду.       - Ты прости меня... - Минхо потянулся к нему и приобнял одной рукой за широкие плечи, уткнув свое лицо в одно из них. Чонин не отстранился, но и не ответил на объятие, затем наконец спросил:       - Расскажи нормально, что произошло.       - Он позвонил и сказал, что улетает в Австралию. Он упомянул Джейн, но я ничерта не понял, на фоне было так шумно и он был явно не в себе... - Ли пробубнил не отрываясь от плеча младшего.       - Тогда с чего ты взял, что он снова бросил тебя? - Чонин смягчил свой голос.       - Потому что как бы я не хотел ему верить, я больше не могу...       Нини прислонил свою голову к макушке Минхо и положил свою ладонь на его, свисающую с собственного плеча.       - Сколько времени прошло с звонка Чана?       Минхо нашарил свободной рукой свой телефон и открыл журнал вызовов.       - Почти три часа назад.       Чонин отобрал телефон у друга и открыв в браузере сайт для покупки билетов быстро ввел в поиск запрос «Сеул-Сидней», затем показал старшему экран.       - Хён, ему лететь больше десяти часов, он приземлится после полуночи по сеульскому времени. Давай успокоимся и подождем?       Минхо медленно кивнул, соглашаясь.       - А пока расскажи мне, что тут у вас было... А, и ты не против если мы закажем еды? Ты позвонил как раз тогда, когда мама приготовила миёккук и я не успел его даже попробовать, я ужасно голодный. - привычная широкая улыбка вернулась на его лицо. Ли почувствовал облегчение, снова увидев ее. Слова Чонина немного успокоили его страх снова быть брошенным любимым человеком.       - Конечно, Нини. Тогда миёккук и закажем, он конечно не будет таким вкусным как у твоей мамы, но я бы сейчас с удовольствием его поел.       Набив живот до отказа, Чонин совсем разомлел и, потягиваясь, улегся на диван.       - Ну что, хён, расскажешь?       - Что именно ты хочешь знать? - Минхо сидел на полу, облокотившись спиной на сиденье дивана, все еще ковыряясь в собственной тарелке супа.       - Хочу знать как ты провел эти недели, пока игнорировал меня. – Чонин хитро улыбнулся, от его обиды не осталось и следа.       - Ну... Мы виделись каждый день, он тут часто ночевал...       - Хён, только не говори, что вы на этом диване... - младший скривил брезгливое выражение на лице.       - Боже, Нини, что в твоей голове вообще! - Ли стукнул по ноге заливающегося смехом друга. - Мы вообще пока не… Пока только поцелуи в общем… Почему я вообще перед тобой отчитываюсь!       - Потому что я твой лучший друг, хён, это твоя обязанность. - он снисходительно похлопал старшего по плечу и продолжил. - Я помню ты упоминал, что Чан скрывал ваши отношения на людях, он исправился?       - Да, мы несколько раз гуляли, держась за руки... Один раз он повел меня в хороший ресторан и поцеловал там прямо при официантке! Я чуть не умер на месте от смущения...       - Но тебе же это понравилось? - Чонин хитро заулыбался.       - Безумно. - Минхо искренне улыбнулся в ответ.              Чонин уже давно уснул на том же диване, когда Минхо, пытающийся отвлечь себя книжкой, получил уведомление в мессенджере. Видеосообщение от Чана. Он чуть трясущимся пальцем коснулся экрана, запуская видео, из динамика негромко раздался любимый голос. Чан на видео выглядел растрепанным и взволнованным, он чуть задыхался от быстрого шага:       «- Мин, я приземлился в Сиднее, прости, что так сумбурно вышло! Надеюсь ты не подумал ничего плохого, но с Джейн произошел несчастный случай и мое присутствие необходимо... Мне придется задержаться здесь как минимум на неделю, может на две, я не знаю... Все это так не вовремя... Слушай, я хотел предложить тебе прилететь ко мне. Я знаю, ты еще ни разу не летал, но я бы хотел, чтобы ты был здесь, со мной. Я куплю тебе билет, только приедь, пожалуйста... Напишешь мне, ладно? Все, мне пора, я люблю тебя, Мин, не забывай».       Минхо несколько раз моргнул и нажал воспроизведение видео еще раз. И еще раз, сразу перемотав на последние слова Чана. С широкой улыбкой от уха до уха он подошел к Чонину, раскинувшему руки и ноги в случайном порядке по дивану, мирно сопевшему, и потряс его за плечо, громко прошептав:       - Эй, Нини!       Тот вздрогнул, просыпаясь. Открыв только один глаз Ян глухо пробурчал:       - Что, что такое...       - Чан, он отправил мне это!       Минхо снова воспроизвел видео, пока Чонин пытался разлепить веки второго глаза. После того, как видео закончилось, он поинтересовался:       - И ты полетишь?       - Не знаю... - Ли пожал плечами.       - Опять мой хён врет сам себе... - он закатил глаза. - Конечно ты полетишь, это же он просит.       - Хочешь сказать, что ты знаешь меня лучше, чем я сам себя? - Минхо взъерошил и без того беспорядочно торчащие волосы младшего.       - Ты и так знаешь ответ, Минхо-хён.              Билет Минхо следующим утром купил себе сам, пока только в одну сторону. Он не знал как сложится эта поездка, на сколько дней его хватит там, в совершенно другой стране. По просьбе Чана он скинул информацию о рейсе, чтобы тот смог его встретить в аэропорту. Самолет вылетал в обеденное время следующим днем, а у него не было ни чемодана, ни опыта сборов в зарубежные поездки. Неоспоримым плюсом было наличие у Минхо электронного разрешения на въезд в Австралию. Пару недель назад Чан показывал ему разные ролики на youtube о популярных местах его родной страны и они договорились съездить туда когда-нибудь вместе. Бан в качестве подтверждения своих намерений в тот же вечер, несмотря на сопротивление со стороны Ли, заставил сделать заявку на получение электронного разрешения сроком на три месяца. Спустя пару дней заявку одобрили.       «- Значит в ближайшие месяцы мы просто обязаны туда поехать, Мин!»       Так и произошло, только вот непонятные обстоятельства с Джейн омрачали эту поездку. Чан так и не рассказал, что случилось с дочерью, а Минхо не навязывался с вопросами, решив, что узнает все по приезду в любом случае.       Чонин одолжил ему свой небольшой чемодан и подсказал какие вещи брать с собой, а какие не стоит, в качестве оплаты выпросив у Минхо поход за милкшейками. С приближением поездки тревожность Ли усиливалась. Он изо всех сил удерживал себя от того, чтобы не загуглить статистику авиакатастроф за последние годы. К тому же Чан, получив сведения о прилете Минхо, сразу же написал ему, что за ним заедет его друг, Чанбин, чтобы отвезти в аэропорт Инчхона. Знакомство с новыми людьми он переносил плохо, особенно в последний год, когда его ментальное состояние буквально балансировало на тонком лезвии ножа.       В десять утра следующего дня он, совершенно невыспавшийся, уже стоял у своего подъезда, закуривая вторую подряд сигарету. Сейчас происходило самое спонтанное, что он делал в своей жизни и этот выход из зоны комфорта пока приносил только все новые волны в море тревоги. Он очень надеялся, что в самолете с ним не случится паническая атака или обморок от страха.       Крупногабаритная белая машина остановилась неподалеку на парковке, поморгав фарами для привлечения внимания. Минхо понял, что это за ним и подхватив не очень тяжелый чемодан за ручку зашагал к машине, делая последние спасительные вдохи дыма. У машины открылась багажная дверь и мужчина за рулем указал туда большим пальцем. Парень послушно закинул туда свой чемодан, захлопнул багажник и направился к пассажирской двери сзади. Но как только он ее открыл, то услышал чуть резковатый голос водителя:       - Минхо, садись спереди, я не съем. - мужчина оглянувшись на него подмигнул и рассмеялся, его звонкий смех совсем не совпадал с брутальной внешностью и таким же голосом. Ли кивнул и захлопнув заднюю дверь направился к пассажирскому месту спереди. Не то, чтобы он хотел ехать бок о бок с незнакомым человеком, но обижать друга Чана не хотелось. В машине тихо играла музыка, Чанбин сделал чуть громче и стал выруливать с парковки.       - Долго ехать?       - Ты же еще не был в аэропорту Инчхона, да? Почти два часа.       Минхо снова кивнул, прикусив нижнюю губу.       - Чан... Он не говорил тебе, что случилось с... Джейн?       - Нет, ничего, - Чанбин помотал головой, не отрывая глаза от дороги. - Я получил от него только просьбу довезти тебя до аэропорта, а он такой человек, знаешь, сложно сопротивляться его просьбам...       - Знаю, как никто.       Остаток поездки прошел вполне приемлемо для Минхо: Чанбин не лез к нему с разговорами, иногда тихонько подпевая песням из динамиков, сам он тоже не горел желанием начинать какой-то диалог, зато оценил неожиданно приятный тембр голоса Чанбина. Он знал, что Чанбин продюсер, как и Чан, но не знал, что он умеет хорошо петь. Чан никогда не пел. Минхо только иногда видел как Чан печатает тексты в телефон и проигрывает в наушниках какие-то куски музыки. Это заставило его задуматься, умеет ли Чан петь, и если да, то какой у него голос?       Уже на парковке аэропорта Ли поблагодарил его за помощь и вытащив чемодан из багажника огляделся. Большие открытые пространства и множество указателей на корейском, английском, японском и китайском языках.       - Как-нибудь разберемся... – он пробубнил себе под нос и направился внутрь стеклянного здания неподалеку.       Вплоть до посадки в самолет все проходило неплохо и Минхо даже воодушевился, гордясь своей уверенной самостоятельностью. Он отписался Чану, что все в порядке и он ждет свой рейс возле нужного гейта, на что получил ворох радостных сообщений в ответ. Но когда он зашел внутрь душного пространства с тремя рядами кресел по три штуки в каждом, у него закружилась голова. Сориентировавшись с помощью светящихся букв и цифр, он нашел свое место в середине самолета у окошка. После окончания посадки его соседями оказались женщина в возрасте и подросток, видимо внучка, говорившие на английском языке. Внезапная мысль заставила его встревожиться еще сильнее. Английский язык для него темный лес, как он собирается ориентироваться в аэропорту Сиднея? А вдруг Чан опоздает или вовсе не встретит его? Переводчик в телефоне конечно был, но страх неизвестности и множества возможностей проблем сковал его. Стюард встал неподалеку от их ряда сидений и начал демонстрировать спасательные жилеты и кислородные маски, Минхо старался запоминать все их движения, уже проигрывая на заднем плане своего разума возможность падения самолета в бескрайний океан и представляя себе как он дрейфует в шторм в своем надутом спасательном жилете, ловя языком долгожданные пресные капли дождя, окруженный соленой водой...       Стюарды закончили демонстрацию и прошли на свои места, по пути проверяя, чтобы все пассажиры пристегнули ремни. Ли на всякий случай подергал свой, убеждаясь в том, что он точно застегнут. Свет погас и двигатели заревели, набирая силу. Минхо почувствовал тошноту, на его коже выступил холодный пот, пока он наблюдал в окошко, как картинка за окном движется все быстрее. Женщина и подросток рядом беспечно лепетали о чем-то по английски, Минхо не мог разобрать ничего кроме «yeah» и смеха, понятного на любом языке. Он в нарастающей панике надел взятые с собой наушники на голову и зациклил воспроизведение видео с Чаном, скачанное с мессенджера. Родное лицо, хоть и взволнованное, смотревшее прямо в камеру во время слов «я люблю тебя, Мин, не забывай», оказывало на него исключительно седативный эффект.       Спустя час после взлета Минхо разбудил вежливый толчок от соседки.       - Dear, don’t miss the meal! - она улыбнулась ему во все тридцать два. Ли кивнул, ничего не поняв, затем разглядел за несколько рядов от них стюардов, подающих коробочки каждому пассажиру. Еда это хорошо, хоть его до сих пор немного подташнивало. Поев, он приободрился и начал рассматривать происходящее в окне - они летели высоко над одеялом из облаков, солнце ярко светило и создавало небольшие всполохи радуги то тут, то там. Он подумал про себя, что наверное не все так уж страшно и прикрыл глаза, открыв их уже перед самым приземлением, проспав больше восьми часов без единого пробуждения. В окне небо было окрашено в темно-фиолетовый цвет, они летели над материком, переливающийся ночными огнями.       Приземление уже не так напугало Минхо, как взлет. После десятичасового перелета ноги не особо хотели его слушаться и к выходу из самолета он ковылял, похлопывая себя по затекшим бедрам. Ему предстояло каким-то образом найти место получения багажа и выход из аэропорта. Ли написал Чану, что приземлился и тот в ответ прислал свое селфи у стеклянных дверей, давая понять, что ждет его у выхода со здания аэропорта, чем вызвал у Минхо неконтролируемую и очень счастливую улыбку. Все мучения позади, еще немного и они снова встретятся, уже в родной для Чана стране. Поток людей сам привел его к ленте, на который медленно продвигались чемоданы прибывших. Свой чемодан, точнее чемодан Чонина, он нашел довольно быстро и, схватив его, с помощью переводчика сориентировался по множеству табличек и нашел путь к выходу.       Он прошел через дурацкие крутящиеся двери и наконец попал на свежий воздух. Действительно свежий, а не как в Сеуле - душный и пыльный. Яркие уличные фонари освещали территорию на выходе из огромного стеклянного здания и Ли почти сразу заметил знакомую фигуру, что-то печатающую в своем телефоне. Ноги сами понесли его к Чану, несмотря на все еще плохо движущиеся от долгого сидения суставы, колесики чемодана загремели по шершавому асфальту. Бан заметил его в самый последний момент и успел раскинуть руки, ловя Минхо в свои крепкие объятия. Ли почувствовал знакомый запах духов, прижимаясь к легкой, совершенно летней рубашке. Погода кардинально не соответствовала сеульской: из Кореи он вылетал в куртке, которая здесь, в Австралии, была абсолютно бесполезной. Минхо было жарко, а теплое тело Чана только увеличивало температуру, но он не желал разрывать объятие. Его пальцы цеплялись за ткань рубашки на спине, чтобы почувствовать, что это все не сон, он действительно здесь, на другом континенте, сорвался ради своей любви, переборол страх полетов, и все ради именно этого объятия. Чувственного, нежного и такого нужного после эмоциональных качелей несколькими днями ранее. Вспомнив о своих чувствах, Минхо несильно ударил старшего между лопаток ладонью и прошептал возле его шеи:       - Это тебе за то, что исчез. Я ведь говорил, что найду тебя и прикончу.       Чан в ответ лишь слабо улыбнулся, сжимая Минхо сильнее.       - Я заслужил, прости меня. Не хотел, чтобы так вышло.       - Ты еще не представляешь, что просил передать тебе Чонин, - младший ухмыльнулся. - Он в выражениях не стеснялся, делая мне напутствия перед поездкой.       - Обязательно принесу свои извинения твоему другу, - Бан тяжело вздохнул, зажмуривая глаза. - Я понимаю, что оправдания будут звучать глупо, но… В тот момент я был слишком напуган.       Мин почувствовал, как по телу старшего пробежала дрожь и нехотя отстранился, оставив руку на шее Чана.       - Что с Джейн? - голос Минхо стал тише, в глазах проблескивало волнение. Он даже никогда не видел дочь Чана, не расспрашивал о ней, когда они проводили время вдвоем за разговорами, так как считал, что Чан сам должен решить, когда он захочет поделиться с ним этой частью своей жизни. Однако, сейчас он с трепетом относился к сложившейся ситуации, понимая, что просто так Чан бы не сбежал от него за океан.       Лицо Чана заметно помрачнело, он поджал губы и отвел взгляд в сторону, словно собираясь с мыслями. Минхо не сводил с него глаз, чувствовал как его сердце начинает биться быстрее от волнения и тревоги, он был уверен, что никогда не видел старшего таким разбитым, потерянным и нестабильным. Чан всегда был образцом спокойствия, «холодной головой», но сейчас он видел, как тот буквально рассыпался перед ним на кусочки. Ли взял его за запястье и только тогда Чан смог заговорить:       - Джейн сейчас в порядке… испугана, но в порядке.       - Что произошло? - Минхо нежно сжал запястье, пытаясь таким образом показать, что он здесь и готов помочь всем, чем сможет.       Чан выдохнул воздух из легких, снова зажмуривая глаза, затем он потянулся за чемоданом Минхо, подкатил к себе, сжимая пластиковую ручку пальцами.       - Сара и Джейн попали в аварию. Машину перевернуло. Сара - это моя бывшая жена, она была за рулем, когда все случилось, - Чан говорил монотонно, взяв Минхо за руку и переплетая их пальцы, он потянул Ли в сторону парковки, а другой рукой тащил за собой легкий чемодан. - Тачку сильно помяло, я видел своими глазами, когда забирал ее со стоянки вчера, куда ее привез эвакуатор. Минхо, я чуть с ума не сошел, представляя, как она вращается в воздухе и падает, как разбиваются стекла и гнется металл. Я… всегда считал себя сильным, но я расплакался как ребенок, увидев салон изнутри.       Минхо молчал, не смея перебивать Чана, теперь он понимал, что все эти несколько дней его любимый держал все в себе, не давая себе ни минуты на проявление слабости. И сейчас, когда он прилетел, Чан все-таки отпустил себя, выпуская все эмоции наружу. Они подошли к машине, наскоро сунули чемодан в багажник и сели на передние сидения. Чан уперся локтями в руль, закрывая лицо ладонями.       - Мне позвонила мать… она сказала, что случилась авария, тогда еще не были известны все подробности, но ей позвонили из больницы, сообщив про Джейн и Сару. Я никогда не был так благодарен прошлому себе за то, что оставил ее номер в медицинской карте Джейн, как один из контактов на случай экстренных ситуаций. Моего корейского номера там, конечно же, не было. Мама сразу поехала в больницу, где ей рассказали, что произошло и она позвонила мне. Ее голос… я никогда не забуду, как она говорила, я буквально слышал, как она дрожит. Минхо, прости меня в тысячный раз, но в тот момент я не соображал, что делаю. Я сбежал с работы, сел в такси и отправился в аэропорт, всю дорогу я потратил на покупку билетов и попытки успокоить маму, я должен был хотя бы написать тебе, предупредить…       - Чани, - Минхо ласково коснулся его плеча, заставляя старшего посмотреть на него. - Ты не должен извиняться за это, я все понимаю, у тебя была причина.       - Нет! Это не оправдание. Я обещал тебе, что не буду больше сбегать, но в тот момент я не мог ни о чем думать, я несся сломя голову и только в самый последний момент позвонил тебе, когда уже даже не было времени все объяснить! - Чан стиснул зубы от злости на самого себя, за свою вину перед Минхо. - Я не хотел причинить тебе боль, Мин… только не снова…       - Чани, ты сделал все правильно. Конечно, я испугался, надумал себе, что снова все повторилось, но это все ерунда по сравнению с тем, какой стресс испытал ты, - Минхо гладил старшего по плечу, стараясь успокоить его. - Прошу тебя, не вини себя.       Чан всхлипнул, вытирая рукавом рубашки глаза, откинулся на сидение спиной и глубоко вздохнул. Повисло затянувшееся молчание, пока он не прошептал:       - Джейн была на заднем сидении в детском кресле. Сара додумалась пристегнуть ее, все-таки в ее голове иногда проскакивают верные решения, но она часто пренебрегала безопасностью за рулем. Она пристегнула Джейн, но не пристегнулась сама. В момент аварии ее буквально выбросило из машины через отлетевшую от удара дверь, Джейн осталась в машине. Участок дороги, где все случилось, довольно оживленный, поэтому им почти сразу смогли оказать помощь, вызвали скорую, вытащили плачущую и испуганную Джейн из машины.. - голос Чана дрогнул от упоминания дочери, словно он видел все то, о чем он рассказал, воочию. - А Сара… она потеряла сознание, когда выпала на асфальт, сильно пострадала, сломала ребра, получила множество ссадин и ушибов. Джейн повезло, по словам врачей, она лишь ударилась головой при столкновении и получила несколько синяков и легких царапин от битого стекла. Ее выписали через день, когда я прилетел. Я забрал ее, но был вынужден оставить с мамой, чтобы позаботиться о Саре и последствиях аварии.       По щеке Минхо стекала слеза. Ему было тяжело видеть боль любимого, было совестно за свой эгоизм. Как мог он так убиваться, когда самый близкий ему человек сходил с ума от стресса и тревоги за дочь. Ему стало тошно от самого себя. Сглотнув ком в горле, он прошептал:       - Сара все еще в больнице?..       Чан изогнул губы в кривой улыбке. В ней не было радости, не было той лучезарности, которую австралиец излучал обычно. Это была гримаса боли, смешанная с отчаянием, горем и разочарованием. Он закрыл глаза, продолжая говорить:       - Сара не пришла в сознание, скорая сразу же увезла ее в реанимацию, мне не позволили даже взглянуть на нее, только кратко описывали состояние и изо дня в день оно было неизменно. До сегодняшнего дня.       Минхо вздрогнул, услышав перемены в голосе старшего. Он стал стальным и холодным, лишившимся всех эмоций. Минхо задержал дыхание, не сводя глаз с лица Чана, смотревшего в пустоту перед собой.       - Надеюсь, в твоем чемодане есть какая-нибудь черная одежда, - Чан повернул голову в сторону Минхо, в его глазах была несвойственная ему серость и скопившиеся на ресницах слезы.       Сердце Ли сжалось. Он мысленно умолял, чтобы Чан не продолжал говорить, понимая, что последует за уже сказанными словами, но Чан прошептал, едва слышным голосом:       - Сара умерла несколько часов назад, так и не приходя в сознание.       Минхо зажмурил глаза, чувствуя как по телу пробегает дрожь. Он не понимал, почему его это так затронуло, ведь Сара была ему абсолютно незнакомым человеком. Никем. Но увидев, как Чан с трудом держится, чтобы не сорваться, Мин почувствовал резкую боль в груди, словно он разделял ее вместе со своим любимым. Он протянул к Чану руки, осторожно обхватывая его плечи и прижимая к своей груди, он чувствовал, как парень прижимается к нему, ища поддержки и помощи, чувствовал как чужие слезы пропитывают его футболку, как дрожит тело в его руках. Минхо никогда не терял никого в своей жизни, ему не знакомо такое чувство утраты, не знакома смерть. Он не знал, как помочь Чану, что нужно сделать, как поддержать, и все, что он мог - дать ему выпустить из себя все накопившиеся эмоции наружу. Минхо держал старшего в руках крепко, слушая всхлипы, перерастающие в рыдания, зарывался пальцами в кудрявые волосы, он понимал, что Чан до последнего не хотел проявлять слабость, держал все в себе, не позволяя своим чувствам вырваться наружу и показаться окружающим. Настолько Чан привык носить эту маску уверенного, сильного и всегда жизнерадостного человека.       Они долго сидели в тишине, нарушаемой только всхлипами, которые становились все реже. Объятия успокаивали Чана, и он только сильнее прижимался к Минхо, находя в нем спасительный уголок спокойствия для своей души. Почувствовав, что слезы больше не стекают по щекам старшего, Мин отстранился, приподняв его голову и заглянув в раскрасневшиеся и опухшие глаза.       - Чани… - Минхо шептал ласково, будто боясь спугнуть, он провел рукой по загорелому лицу, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.       - М?       - Давай я сяду за руль.              Мда, не в таких обстоятельствах Чан хотел открыть для любимого Австралию. Он сидел на пассажирском сиденье, пока его Минхо сосредоточенно вел машину на небольшой скорости в соответствии с указаниями навигатора в сторону забитой Баном конечной точки. Чан безучастно рассматривал пробегающие мимо ночные огни вдоль трассы. Его разум в данный момент был опустошен. Все дни до приезда Ли он провел как напряженная до предела струна, которую он смог отпустить, только увидев темные глаза человека, который по настоящему его любит, и которого он невероятно любит в ответ, сильнее с каждым последующим днем. Ему предстояло решить еще много проблем, но при наличии этого человека рядом, он думал, что готов преодолеть почти все.       Когда за окном уже замелькали дома нужного района, Чан глянул на профиль Минхо. У парня на лбу блестели капли пота, губы сжались в волнении. Кто еще ради него сделает такое: впервые выедет за пределы родной страны, впервые полетит на самолете несмотря на свои страхи, впервые будет вести машину в чужой стране спустя час после долгого перелета... Ради этих отношений менялся и старался быть лучшим человеком не только Чан, но и Минхо, и это было невероятно ценно. Его должна была грызть совесть за то, что Мину приходилось проходить такие испытания, но у Бана совершенно кончились силы, все, что он мог сейчас делать - впитывать образ любимого, сидящего рядом.       Минхо остановился на парковке и заглушил мотор. Его руки тряслись от напряжения, когда он наконец отнял их от руля. Чан бросил взгляд на светлый четырехэтажный дом, окруженный крупными деревьями и кустарниками - ни одно окно не светилось. Часы на приборной панели машины показывали три часа ночи. Они вышли из машины и захватив чемодан Минхо поднялись на второй этаж. Бан звякнув ключами открыл дверь квартиры и пропустил Ли вперед себя.       - Это моя квартира, в которой жили Сара и Джейн. Сама Джейн сейчас у моих родителей, так что здесь никого. Там спальня Сары, другая дверь комната Джейн... Честно говоря, я здесь еще ничего не прибирал, сплю на раскладывающемся диване в гостиной, я могу дать тебе постельное чтобы ты застелил кровать для себя в комнате Сары, но сам там находиться пока не могу, извини... - Чан говорил монотонно, пока объятие со спины не прервало его.       - На диване хватит места для двоих? - Ли спросил негромко, уткнувшись лицом в шею старшего сзади, обдавая горячим дыханием прохладную кожу. Чан кивнул, взяв в свои руки все еще чуть дрожащие ладони Минхо и поцеловал тыльную сторону каждой.       - Значит мы спим на диване. - подытожил Минхо.       Ли несмотря на собственную усталость помог постелить свежее белье, после чего они оба игнорируя необходимость посещения душа завалились на диван, мгновенно уснув, грея друг друга в их привычной позе: Минхо обнимал парня, лежа позади него, а Чан удерживал его руку возле своей груди, ближе к сердцу.       Чана разбудила настырная вибрация звонящего телефона, его сон был более чутким. За окном уже вовсю светило полуденное солнце. Бан поискал глазами источник звука и увидел светящийся экран смартфона Ли на полу недалеко от дивана. Он завел руку назад и легонько потряс за плечо парня позади.       - Мин, тебе звонят, - в ответ он услышал только невнятное мычание и потряс еще раз, уже сильнее. - Эй, это твой Чонин.       Минхо сразу же подскочил и неуклюже выбравшись с дивана ответил на звонок:       - Нини, прости, я совсем забыл отписаться тебе! Все хорошо, не волнуйся... Боже, почему ты звонишь не по мессенджеру, с тебя сейчас снимут десятки тысяч вон за международный звонок, немедленно клади трубку!       Выслушав еще пару резких слов в ответ он услышал короткие гудки и перевел взгляд на Чана. Тот лежал слабо улыбаясь и следил за ним глазами.       - Чего это ты разулыбался... - Минхо попытался изобразить суровость но с треском провалил задачу, так как ответная улыбка сама собой появилась на его лице. Он опустился на корточки перед лежащим Чаном и поцеловал того в губы, необычайно мягкие после долгого сна. Бан чуть прижался к нему в ответ, после чего Ли отстранился первым.       - Выдашь полотенце? Я с самолета не мылся и даже зубы еще не чистил.       Чан вместо ответа чуть подвинул Минхо руками и скрылся за дверью одной из комнат, которую он вчера назвал «комнатой Сары». Вышел оттуда он уже с двумя сложенными полотенцами, одно из которых он протянул парню.       - Бери, мой шампунь там стоит на краю ванной, не перепутаешь, щетки новой нет, либо чисти пальцем, либо бери мою, я не брезгую. Я после тебя помоюсь, пока что сделаю нам завтрак.       Минхо выслушав инструкцию кивнул, забирая полотенце, выудил из пока еще не разобранного чемодана чистую одежду и направился в ванную комнату. Как только Чан услышал щелчок закрывшейся двери, остатки улыбки сползли с его лица и он устало поплелся в кухню. С большими паузами между своими действиями он закинул хлеб в тостер и приготовил два горячих американо с помощью небольшой кофемашины на кухне, создание более сложных напитков было ему сейчас недоступно. Вся бытовая техника в этом доме была куплена Чаном еще до развода и отъезда в Корею, он отлично помнил как выбирал эту кофемашину. Их отношения, никогда не бывшие идеальными, уже тогда были испорчены. Когда он довольный притащил коробку домой и радостно поделился как ему удалось ухватить очень хорошую технику по бросовой цене, Чан получил скандал.       «- Денег и так нет, а ты все покупаешь и покупаешь всякую хрень! Я вообще терпеть не могу кофе, нахрена ты ее притащил!» - она кричала с раскрасневшимся лицом, пока Джейн позади нее захлебывалась в слезах в своей кроватке.       Похороны Сары, которые состоятся уже завтра, полностью организовывали ее родители. Чан был благодарен за то, что ему хотя бы позволено на них прийти. Отношения с родителями бывшей жены у Чана не сложились с самого начала. Они хотели более солидного мужа для своей дочери и тем не менее были в ярости, когда услышали об их разводе почти три месяца назад. Бан не протестуя выслушал тогда много нелицеприятного о том, как он испортил жизнь их дочери, так как почти со всеми был согласен.       - Чани, ты чего там застыл?       Он вздрогнул, хоть Минхо и говорил мягко и совсем негромко, и отошел от окна.       - Да, задумался... Ты закончил? - он посмотрел на своего парня в безразмерной черной футболке и шортах, ко лбу и вискам которого прилипло несколько влажных прядей. Тот покивал и заглядывая в глаза спросил:       - Ты вообще как себя чувствуешь?       - Как полное дерьмо. - Чан ответил непривычно честно и сделал небольшую паузу, затем, вздохнув, продолжил. - Ладно, я пойду в душ. Я сделал кофе и поджарил хлеб, это все на что меня хватило. Поройся в холодильнике, может ты чего получше придумаешь...       Не дожидаясь ответа он направился в ванную. После Минхо тут уже было тепло и влажно. На полке перед зеркалом в ряд стояли баночки кремов его бывшей жены, на краю ванной устроились игрушки для купания Джейн и ее шампунь в нежно-розовой бутылочке с изображением ушастого слоненка, дорогие средства для волос Сары и резко выделявшийся среди бело-розового ухода его шампунь в темной бутыли, который он не глядя схватил в ближайшем супермаркете по приезду сюда.       Процесс принятия душа стал мучением. Вчерашнее спасительное опустошение было мимолетным и сейчас его одолевали тяжелые мысли. Как сообщить Джейн о том, что ее мамы больше нет? Вести ли ее на похороны, четырехлетнего ребенка? Как сообщить Минхо, что он больше не сможет вернуться в Корею, так как нельзя оставлять потерявшую мать маленькую дочь без единственного родителя? Как он сможет жить без своего Минхо? Один раз он уже пытался и это было самым темным временем в его жизни. Как он будет жить без этих прекрасных темных глаз, без его нежных объятий, жарких поцелуев, разговоров обо всем подряд, без его самой вкусной еды, без его любви?..              Минхо жарил яичницу из найденных в холодильнике яиц и бекона, когда услышал странные звуки из ванной. Он бросился к двери ванной, из-за которой раздавался вой и быстро распахнул ее, благодаря небеса за то, что Чан не додумался закрыться на щеколду. Парень резким движением отодвинул влажную шторку, за которой он обнаружил сидящего на корточках под струями воды голого Чана, которого накрыла самая настоящая истерика. Он рыдал во весь голос, раскачиваясь и вцепившись в свои мокрые кудри пальцами.       - Чани, ты... Боже, иди сюда...       Ли перегнувшись через край ванны, обнял его, невзирая на льющуюся сверху воду. Минхо целовал его везде, где только мог дотянуться, в шею, уши, щеки, в закрытые глаза, шепча что-то успокаивающее. Когда Чан подуспокоился, младший с трудом помог ему подняться и выйти из ванны, наскоро обтирая и затем оборачивая его большим пушистым полотенцем. Выключив воду в душе он вывел дрожащего Чана на кухню и силком усадил за стул.       - Милый, подожди минутку... - пробормотал Минхо и размешал четыре щедрые ложки сахара в не успевшем остыть американо и аккуратно передал ему в руки. - Пей. Будет гадко, но тебе это надо.       Чан выпил сразу полчашки залпом, скривившись. Минхо с капающей с волос водой и промокшей до груди футболкой тем временем пытался спасти подгоревшую яичницу, но сдался и наложил в тарелки то, что выглядело более-менее съедобным и поставил их на стол, пододвинув одну из тарелок поближе к Чану.       - Поешь и потом поговорим, ладно?       Мужчина кивнул с пустым взглядом и покорно засунул кусок яичницы себе в рот, запивая приторным американо.       Чан взял себя в руки, прикончил завтрак, получившийся пусть и не таким красивым, но все еще вкусным и более съедобным, чем все, что он поглощал в последние дни. Сделав глубокий вдох и отставив тарелку, он повернул взгляд к Минхо, который терпеливо сидел рядом, ждал пока он доест, не смея прерывать его или расспрашивать о чем-то. Увидев пристальные и нежные темные глаза, наполненные беспокойством, Чан опустил плечи, снова вдохнув.       - Прости, я не смог совладать с собой, обещаю, что этого не повтори..       - Чан, ты с ума сошел? Прекрати извиняться! У тебя сейчас не самый спокойный период и это нормально - быть иногда слабым, - Минхо не повысил голоса, но звучал необычайно строго. - Я прошу тебя, не нужно все время показывать мне картину какой ты идеальный. Я и так это знаю, мне не нужно доказательств, просто будь со мной искренним.       Минхо пододвинул стул ближе к старшему, сел напротив и нежно положил руки на его плечи.       - Расскажи мне, что случилось? Что именно спровоцировало то, что произошло в ванной.       Чан зажмурился. Он хотел бы высказать все, как на духу, но он не был готов разбить своими словами сердце любимого. Он и так причинил ему достаточно боли, больше он этого не допустит. Опуская взгляд в пол, он наклонился ближе к Минхо, утыкаясь лбом в его плечо:       - Наверное, я не готов сейчас об этом говорить. Мне все еще нужно время… Я никогда не подумал бы, что окажусь в такой ситуации, Мин. Я буквально не знаю, что мне делать… - Чан почувствовал, как чужая рука зарылась в его волосы, которые неаккуратно кудрявились от влаги после душа. Он чувствовал тепло и спокойствие от одного только прикосновения, и ему на мгновение показалось, что может сейчас стоит все выложить, но потом его мыслей прервал голос младшего.       - Тогда я не буду вмешиваться и дам тебе время. Столько, сколько тебе понадобится. Я буду рядом, сделаю все для тебя. - голос Минхо не дрожал и вселял надежду в запутавшееся сердце Чана, старший поднял глаза и потянулся, чтобы поцеловать Минхо в щеку.       - Спасибо.. спасибо, что ты рядом.       В ответ Ли только нежно улыбнулся, потрепав кудрявые волосы и заставляя их распушиться. Чан продолжил:       - Мин, я должен буду сегодня уехать, нужно доделать несколько дел до похорон… ты справишься сегодня один?       - Конечно, Чани. Я ведь уже не маленький. - Минхо кивнул, не убирая легкой улыбки со своего лица.       - Можешь пройтись по окрестностям или может… я не знаю… проведешь дома весь день за просмотром сериалов?       - Я справлюсь, Чан. Не беспокойся хотя бы обо мне сейчас, я смогу о себе позаботиться, - Минхо немного отстранился, поправляя беспорядок на голове старшего, который он же устроил, и поднялся со стула, чтобы убрать грязную посуду. - Только возвращайся как можно скорее.       - Обязательно.       Чан задержался взглядом на фигуре Минхо, засматриваясь как тот аккуратными движениями моет посуду. Затем, он подошел к нему, обнял со спины, оставив на шее легкий поцелуй и прошептал:       - Без тебя я бы уже точно сошел с ума. Спасибо.       Он отстранился и ушел в другую комнату собираться. Минхо же довольно ухмыльнулся, чувствуя пробежавшие мурашки на коже от нежного поцелуя, и поставил чистую тарелку на место.       С отъездом Чана Минхо почти сразу заскучал. Сначала он думал, что ему не составит труда занять себя чем угодно, но спустя уже полчаса он уже валялся на диване, забросив ноги на спинку, медленно пролистывая новостную ленту в телефоне. Он вспомнил про прерванный еще утром разговор с Чонином, сразу же открывая их переписку, и убедившись, что друг в сети, сделал звонок.       - Ты опять плачешь? - звонкий голос на другом конце заставил Минхо вздрогнуть от неожиданности и перевернуться на диване.       - Что? Нини, нет!       - Тогда почему ты мне звонишь?       - Неужели я не могу позвонить тебе просто так? - Минхо потер пальцами переносицу и закрыл глаза.       - Не припомню, чтобы ты так делал за последние пару недель, ну да ладно. Как ты там? Как Австралия, тебя уже покорили кенгуру? - младший хихикнул в трубку.       - Нет, Нини… Все гораздо сложнее, чем я думал, но мы справляемся.       Минхо долго рассказывал обо всем, что случилось с ним за это недолгое пребывание на другом материке: про Сару, Джейн, переживания и срыв Чана. Чонин слушал не перебивая, лишь иногда издавая звук, похожий на «угу», чтобы показать, что он все еще слушает. Когда Минхо закончил, Чонин издал вздох и устало проговорил:       - А ты сказал, что не плачешь, хён.       - Что? Я и не плачу, мелкий. - Ли провел рукой по щеке и почувствовал влажные дорожки слез, он и сам не заметил как его глаза подвели его, выпуская соленые капли на лицо.       - Я эти шмыгающие звуки улавливаю даже сквозь тысячи километров, Минхо-хён… так что не обманывай меня.       - Нини, я в порядке, - старший еще раз провел рукой по лицу, стирая оставшиеся слезы. - Я сам не понял… Наверное, расчувствовался, даже не заметил.       - Все хорошо, хён. Я понимаю. На тебе сейчас тяжелый груз, но тебе нужно быть сильнее. Ты должен помочь своему Чану выстоять в это трудное для него время. Будь для него опорой, покажи, что ты рядом. Ему сейчас это важнее всего и он будет тебе благодарен.       - Я стараюсь, правда стараюсь, Нини. Но мне кажется, что недостаточно. Я не знаю, как себя правильно вести.       - Будь тем, кого он полюбил. Собой. Ему было невероятно комфортно с тобой все время, так почему что-то должно было поменяться?       - Чонин, он потерял жену…       - Бывшую жену, которая обманом затащила его в брак и привязала к себе. Да, грубо, но это так. Конечно, она мать его ребенка, ему в любом случае будет не просто, но ты здесь не при чем. Ты - та переменная, которая должна остаться постоянной в его жизни, когда все идет под откос.       - Нини… - Минхо шмыгнул носом и потер глаза. Младший понимал его, как никогда лучше. Он был прав, Минхо не должен что-то менять, он должен быть собой и поддержать Чана так, как сделал бы в любой другой ситуации. - Ты прав, ты снова прав, Нини…       - А когда я был не прав? - голос на другом конце по-доброму хихикнул, Чонин точно улыбался сейчас своей хитрой лисьей улыбкой.              Они разговаривали еще около часа, пока Чонина не позвала мама, чтобы тот помог ей. Разговор с другом взбодрил Минхо, дал ему понимание, что ему нужно делать и что категорически делать нельзя - сдаваться, опускать руки. Он должен стать опорой в шатком мире Чана, разваливающегося буквально у него в руках.       Минхо решил обойти квартиру и изучить ее, ему был интересен быт этой семьи. Несмотря на то, что Чан давно не жил здесь, повсюду можно было найти его вещи: вот старые солнцезащитные очки, покрывшиеся приличным слоем пыли, в стеллаже стоят книги по приготовлению кофе различными способами со вставленными между страниц разноцветными закладками. Наверное, интересные рецепты, которые он хотел бы повторить в будущем. Минхо проходил пальцами по корешкам книг, отмечая, какие из них были самыми любимыми, судя по потемневшим страницам и трещинкам на обложке. Далее его взгляд упал на полку над телевизором с несколькими фоторамками. В основном это были фотографии светловолосой женщины с широкой улыбкой и прищуренными от солнца глазами. «Сара» - подумал Минхо, вглядываясь в ее лицо. Он никогда не видел ее при жизни, не слышал ее голоса, но от одного взгляда на портреты женщины, что-то в его сердце неприятно сжималось. Ему не было понятно это из-за ревности или из-за ее смерти. Бросив взгляд дальше он заметил несколько фотографий Сары с ребенком на руках. Джейн здесь еще совсем маленькая, потому как бы Минхо не старался - не смог различить в крошечном лице черты хоть кого-то из родителей. Фотографий было мало, но что поразило парня больше всего - это то, что нет ни одной фотографии Чана. Ни с дочерью, ни с женой, ни даже банального фото с одного из сиднейских пляжей с доской в руках, влажными волосами и песком на коже. Абсолютно ничего, словно он не был частью этой семьи. Или Сара так постаралась не напоминать себе лишний раз о муже, сбежавшим от нее в другую страну.       Минхо шел дальше, исследуя шаг за шагом квартиру. На кухне он нашел рисунки Джейн на холодильнике. В момент приготовления завтрака он их совершенно не замечал, но сейчас вглядывался в карандашные, местами не аккуратные рисунки животных, цветов и, очевидно, портрет Сары, прижатый большим магнитом с пингвином. Ли провел пальцем по рисунку, чувствуя текстуру бумаги и следы от желтого карандаша, на который с усилием давили, прокрашивая волосы. Его губы растянулись в легкой, но грустной улыбке.       Джейн любила свою маму. По-детски, наивно и чисто, не видя в ней никаких недостатков. И теперь она ее потеряла навсегда.       Отпустив рисунок, Мин прошел по коридору до спальни Сары, но заходить в нее он не решился, поэтому прошел дальше и заглянул в спальню Джейн. Он считал, что трогать здесь что-либо будет вторжением в личное пространство ребенка, но любопытство подстегивало его заглянуть, поэтому он слегка толкнул дверь. Стоя на пороге, Минхо глазами оглядел светлую небольшую комнату, маленькую детскую кровать и разбросанные игрушки, среди которых он увидел небольшое детское пианино. «Наверняка, подарок Чана» - подумал Ли. Страсть Чана к музыке была настолько естественной, что было бы глупо не предположить, что он постарается привить дочери эту любовь.       Внезапно, в голову Минхо проникла мысль, заставившая его сердце опуститься в пятки. Джейн не знала Минхо. Как она отнесется к нему? Незнакомый взрослый мужчина, появившийся из ниоткуда, вдруг появляется в ее жизни. Целует ее отца, спит с ним. Мин схватился за голову, опускаясь на корточки. Какой же это стресс для ребенка, только потерявшего мать, скорее всего не подозревающего даже о том, что ее семья распалась, а теперь еще и он… Минхо почувствовал приступ паники, накрывающий его. Он не хотел травмировать неокрепший детский ум подобным, не хотел усложнять и без того тяжелую ситуацию своим присутствием, но… как же Чан?       Бан сам позвал его сюда, потому что он был ему нужен, но сейчас все его время будет сконцентрировано только на одном - на своей дочери. Минхо понимал это и не мог его за это осуждать, но разве тогда останется место для него в жизни Чана?       Пытаясь унять тревогу, Минхо быстрым шагом влетел в кухню, наполнил стакан прохладной водой из фильтра и залпом осушил. Не помогло. Еще стакан. Паника постепенно отступала, он дышал ровнее, мотнул головой, убирая челку с глаз.       - Не звонить Чонину… Не звонить… Ты справишься сам, - Ли сжал руки в кулаки, опираясь на кухонную тумбу, сделал глубокий вдох и медленно приводил мысли в порядок. Успокоившись, он прилег на диван и почувствовал, как усталость сковала его тело, после чего погрузился в сон.       Проснулся Минхо от звонка телефона. Вяло притягивая его в лицу, он увидел родное «Чани» и быстро ответил на звонок.       - Мм?       - Мин, ты как? Спишь что ли?       - Да, я, кажется, отключился на несколько часов, - младший приподнял голову и посмотрел на часы на руке. Он проспал половину дня, голова кружилась от долгого сна. - Но я в порядке, а ты?       - Тоже, я уже подъезжаю к дому. Хотел просто предупредить тебя.       - Предупредить? О чем же? - Минхо устало потер глаза, чтобы окончательно проснуться.       Чан ответил не сразу, тихо кашлянув в трубку, словно прочищая голос:       - Я не один, - сердце Минхо вздрогнуло и он резко поднялся с дивана. - Хочу тебя кое с кем познакомить. Будем через пять минут.       После этой фразы Бан завершил вызов. Телефон Минхо рухнул на диван, а руки немного затряслись. Он впился пальцами в обивку дивана, стараясь успокоиться. Время для него потянулось медленно. Обещанные пять минут словно превратились в непрекращающийся час, во время которого Мин старался изо всех сил подавить эмоции внутри себя. Из этого состояния его вырвал звук ключа, проворачивающегося в замке. Он подскочил на ноги, бросаясь в коридор, и остановился перед входной дверью, которая открылась как только он прижался плечом к стене.       Чан приоткрыл дверь и первой через порог переступила маленькая девочка, по-хозяйски включившая свет в прихожей и застывшая, увидев незнакомца. За ней вошел ее отец, с улыбкой смотрящий на возлюбленного, который потерял дар речи. Он смотрел на девочку и слегка приоткрыл рот от удивления.       Джейн.       Причина его беспокойств в прошлом, настоящем и будущем стояла буквально в метре от него и внимательно смотрела снизу вверх, изучая Минхо. Он знал взгляд этих карих глаз. Такие же глаза смотрели на него уже сотни раз и это чувство сворачивало все внутренности Минхо в тугой узел. Он пробежал взглядом по темным кудрявым волосам до плеч, полным губам, и не мог перестать удивляться. Джейн была копией ее отца. Только вот несколько свежих ссадин с правой стороны ее лица и небольшой синяк под губой сильно бросались в глаза - последствия недавней аварии.       - Минхо… это Джейн, - с нежной улыбкой произнес Чан, опускаясь на корточки к дочери и указывая на Минхо. - Милая, это Минхо. Поздоровайся.       Даже со своими минимальными знаниями английского, Ли прекрасно понял, что говорит старший. Девочка наклонила голову на бок, все еще сканируя большими глазами застывшего Минхо, а затем протянула руку:       - Здравствуйте, - ее детский голос пронзил Мина, словно молния. Он протянул руку и легко сжал маленькую теплую ладонь Джейн в своей.       - Здравствуй, - шокированный Минхо смог проговорить на ломаном английском единственное слово, которое легко ему давалось.       Похоже, Чан испытывал невероятное удовольствие от их встречи, потому что на его щеках появился румянец. Он улыбался широко, потрепал Джейн по плечу и заговорил с ней на английском так быстро, что Минхо только непонимающе моргал, глядя на Чана и его маленькую копию. Он смотрел, как Джейн кивает ему в ответ, что-то отвечает и быстро скидывает туфли, пробегая мимо него в сторону своей комнаты. Чан поднимается на ноги и обращается к любимому:       - Мин… мне нужно уехать еще ненадолго. Прошу тебя, присмотри за ней пока. Она обещала вести себя хорошо.       - Что? Чан, ты вообще понимаешь, что говоришь? - Минхо сделал шаг к старшему и сразу же оказался в его объятиях. - Я ведь… Она… Я ведь даже поговорить с ней не смогу!       - Можешь не волноваться, она немного знает корейский, но из-за того, что не было практики, многое забыла. Это не страшно. Ты справишься. Я всего на пару часов, - Чан трепетно поцеловал Минхо в лоб, отстраняясь и смотря ему в глаза. - Ты справишься, я не сомневаюсь. Джейн послушный ребенок и не станет сходить с ума, пока меня нет рядом. Просто займи ее чем-нибудь, пока меня нет.       Ли хмурился, пока Чан говорил, но понимал, что выбора у него нет, поэтому нежно улыбнулся и согласился, за что получил еще один поцелуй, на этот раз в щеку, и почувствовал, как старший отошел.       - Я доверяю тебе, Мин… - Чан улыбнулся и быстро выбежал за дверь.       Минхо обреченно вздохнул, щелкая выключателем в прихожей и медленно поплелся в сторону комнаты Джейн.       «Займи ее чем-нибудь» - крутилось в его голове.       Дверь была открыта и он увидел, как девочка уселась на пол, расставляя свои игрушки по местам. Он был озадачен. Как найти подход к ребенку, с которым даже на одном языке поговорить не получится? Да и как она отнесется к незнакомым? Как вообще Чан представил его ей? Водоворот мыслей закружился в голове Минхо, он застыл в дверях, но в его голову закралась идея.       Он развернулся, дошел до своего чемодана и вытащил из него блокнот и карандаш. Необязательно говорить на английском или корейском, если можно использовать другой язык, верно? Лучше он все равно не мог придумать, поэтому вернулся в детскую и тихо позвал:       - Джейн?       Девочка обернулась, услышав свое имя и, надув губы, вопросительно взглянула на Минхо. «До чего же она похожа на отца» - подумал Ли и продолжил уже вслух:       - Хочешь… порисовать… со мной?       Маловероятно, что Джейн поняла хоть слово, сказанное им, но ведь стоило попытаться? Минхо протянул ей блокнот, в котором быстро нарисовал звездочку. В ответ малышка улыбнулась, несколько раз кивнула и достала со столика свой альбом и цветные карандаши. Она уверенно подошла к Мину, схватившись маленькой рукой за край его футболки и повела в гостиную. Сев на диван, она похлопала по нему рядом с собой, призывая Минхо сесть рядом. Тот послушно сел, всматриваясь, как девочка с усердием выбирает нужный карандаш и принимается выводить немного кривые линии на белой бумаге. От усердия она поджимала губы, совсем как Чан, когда был чем-то увлечен. Минхо улыбнулся, заметив это, а затем ему вручили альбом, сказав что-то на английском.       - Я… Я очень плохо рисую, Джейн, но я могу просто смотреть… - парень виновато взглянул на девочку, но ее взгляд был слишком убедительным. - Хорошо, хорошо, я попробую, но не обещаю, что не испорчу твой рисунок.       Джейн уже успела нарисовать что-то похожее на море, поэтому, дав волю воображению, он изобразил небольшую лодку с парусом на волнах. Кажется, малышку это обрадовало, потому что она звонко засмеялась и ткнула пальцем в бумагу над волнами, указывая, что ему теперь нужно рисовать в этом месте.       - Здесь? Ладно, здесь у нас будет.. солнце, - Минхо взял оранжевый карандаш и нарисовал круг, от которого расходились треугольные лучи. Затем взял голубой и прорисовал несколько облаков. Взглянув на рисунок, он понял - он рисует хуже четырехлетнего ребенка. Поджав губы, он передал альбом Джейн:       - Теперь ты, у тебя получается лучше.       Не ясно, поняла ли его слова Джейн, но тут же принялась добавлять к рисунку различные детали: маленьких синих рыбок внизу листа, птиц-галочек над облаками, весь процесс увлекательно занимал ее и все переживания Минхо отступили. Ему удалось найти подход, пусть он и волновался, что ничего не выйдет. Он расслабился, позволяя Джейн творить их общий шедевр и вносить в него все больше штрихов. Когда девочка закончила, она повернула альбом к Минхо и что-то пролепетала.       - Красиво. Очень красиво, - Мин улыбнулся и его сердце окончательно успокоилось. Пусть они и не понимали друг друга, или только он не понимал, но их рисунок дарил Ли чувство, что он справился. - Хочешь еще порисовать?       Джейн кивнула, перелистывая страницу альбома и хватаясь за карандаши других цветов. В следующий рисунок она не позволяла ему смотреть, прижимая листы бумаги к себе и качая головой. Это было по-детски мило, что Минхо не мог сопротивляться, и подняв руки, отодвинулся от нее на диване. Девочка увлеченно рисовала все время, пока снова не послышался звук ключа, открывающего дверь. Джейн за секунду откинула альбом и побежала встречать отца, топая так громко, словно ей не четыре года, а как минимум двенадцать. Минхо поднялся вслед за ней и в прихожей уже увидел, как Чан радостно поднимает дочь на руки, целуя ее в нос.       - Ты вернулся. - младший тихо выдохнул, прижимаясь к стене. На его лице была улыбка, он скучал. Хотелось скорее прижаться к Чану и утонуть в его ласковых руках, но нужно было держаться, по крайней мере пока Джейн на них смотрит.       - Да, прости, задержался немного. Я принёс тебе еды, ты наверняка не ел сегодня ничего, - Чан опустил дочь, не отходившую от него, быстро разулся и взял Джейн за руку. - Я отведу ее спать, а потом приду к тебе, хорошо? Поешь пока, ты совсем устало выглядишь. - Чан протянул Минхо пакет с манящей своим ароматом едой, и прошел мимо, легонько коснувшись его живота через футболку.       Мин кивнул и ушел на кухню. Чан принес ему приличных размеров бургер и уже немного остывшую и размокшую картошку фри. Жаловаться было не на что, несмотря на мягкость картошки, она все еще была вкусная, а бургер Минхо умял в считанные минуты, восхищаясь кисло-сладким соусом и хорошо прожаренной котлетой. Наевшись, он вернулся на диван, ожидая Чана.       Старший пришел спустя почти полчаса, сразу прижимаясь к телу Минхо и садясь рядом на диване.       - Как тебе ужин?       - Чан… я не вернусь в Корею, мясо здесь вкуснее, чем где-либо, - Мин шутливо улыбнулся, положив голову на плечо Чана. Тот в ответ тихо рассмеялся.       - Я надеялся, что тебе понравится, - он погладил Минхо по волосам, говоря еще тише. - Прости, что я так долго, и что оставил Джейн на тебя. Маме нужно было уехать, а ее нельзя оставлять одну.       - Все в порядке, Чани. Мы отлично провели время, хоть и не понимали друг друга совсем.       - Да? А она мне сказала совсем другое.       Минхо приподнял голову и удивленно посмотрел в глаза Чана.       - В каком смысле? Она понимала меня?       - Не все, но некоторые слова могла отличить, - Чан довольно хихикнул, прищуривая глаза. - Мин… Она без ума от тебя. Сказала, что ты разговаривал, как мурчащий кот, был вежлив и ей понравилось, что ты предложил ей рисовать.       - Она не жаловалась на мои навыки рисования? Честно сказать, она гораздо лучше меня в свои четыре года.       - Напротив, она в восторге. Я еле уложил ее, говорила без умолку только о тебе. И знаешь, я очень рад, что ты ей понравился, - старший прижал к себе Минхо, сжимая его в теплых и нежных объятиях.       - Ты все выдумываешь, чтобы успокоить меня… Не могла она такого говорить обо мне, - Минхо надул губы, стараясь скрыть, что он волнуется.       - Раз не веришь мне, то что ты скажешь на это? - Чан протянул руку к альбому, брошенному на диване и перевернул лист, показывая его Минхо.       Младший от изумления сел ровнее на диване, забирая альбом из рук Чана. Он положил его на колени, внимательно всматриваясь в листок, раскрашенный цветными карандашами. С листа на него смотрел портрет парня с темными, почти черными волосами и такими же темными глазами. На рисунке была изображена серая футболка, совсем как та, в которой Минхо сейчас сидит. Вокруг портрета были хаотично нарисованы маленькие розовые сердечки. И пусть рисунок был совершенно детским, без намека на похожие черты, но Минхо поднял глаза на Чана, все также улыбающегося и светящегося счастьем, и тихо прошептал:       - Это… Это я?       - А кто еще? - Чан тихо рассмеялся и потянулся с поцелуем. Минхо прикрыл глаза, чувствуя сухие горячие губы на своих и ответил, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и поддержку для Чана. Старший отстранился первым.       - Завтра… завтра сложный день. Я хочу отвезти Джейн к своим родителям. Принял решение не тащить ее на похороны. Я хочу, чтобы она помнила свою маму живой.       Ли покивал в ответ и прижал голову Чана к своей груди, поглаживая того по голове и нежно распутывая его кудри пальцами.       - Ты ее отец, тебе лучше знать.       - Я так и сказал родителям Сары. Им не понравилось мое мнение… - Бан вздохнул и сжал между пальцами футболку Минхо, вспоминая неприятный диалог, произошедший сегодня, пока он колесил по всему Сиднею, решая сложные вопросы по накопившимся делам Сары, оставив Ли одного в квартире. После паузы он продолжил еле слышно:       - Мне вообще тяжело принимать решения. Кажется, будто я всегда все делаю неправильно, Мин. Все порчу. Порчу жизнь всех людей вокруг меня.       - Прекрати, Чани, - Минхо накрыл напряженные пальцы любимого своими и слегка сжал. - Главное, что ты принимаешь эти решения в принципе и берешь за них ответственность. В этом мире мы все дети, которым пришлось стать взрослыми. - он поцеловал его в висок, прикрытый кудрями. - Не загоняй себя, ладно? И чем больше ты мне будешь рассказывать, тем легче мне будет тебе помочь.       Чан еле заметно кивнул. На футболке Ли под его головой расплылось маленькое темное пятнышко от скатившейся слезинки.              Рано утром следующего дня в квартире прозвучал дверной звонок. Минхо подскочил как ошпаренный, и увидел как из спальни с радостным криком выбежала Джейн и подергала отца за руку, что-то болтая на английском. Еще не до конца проснувшийся и помятый Чан встал с дивана, подхватил дочь на руки и пошел открывать дверь.       - Чан, кто там? - Минхо осторожно поинтересовался, понимая, что он ничего не понимает.       - А, черт, я вчера забыл тебя предупредить… Это моя мама приехала забрать Джейн.       С этими словами он щелкнул замком и в распахнувшейся двери показалось лицо немолодой, но очень милой женщины. Джейн перепрыгнула с рук отца к ней в объятия. Чан негромко что-то сказал женщине, очевидно его маме, и вернулся в спальню Джейн. Минхо поймал из коридора на себе заинтересованный взгляд мамы Чана, которой Джейн увлеченно что-то рассказывала, указывая пальчиком в его сторону. Он подскочил с кровати, попытался пригладить взъерошенные со сна волосы и поклонился женщине.       - Здравствуйте, я Ли Минхо.       - Здравствуй. - она ответила ему на чистейшем корейском и чуть улыбнулась, увидев позади него своего сына.       Чан вышел с небольшой розовой сумкой с вещами Джейн и отдал ее матери, затем положил свою руку на плечо Минхо, опираясь.       - Чан-а, жду вас на ужин, да?       - Постараюсь, мам, но не обещаю.       - Хорошо милый, смотри по состоянию. Отца сегодня и завтра дома нет, так что..       - Мам. - он прервал ее и улыбнулся. Минхо знал эту улыбку и еле заметно толкнул Чана в ребро. Тот вздохнул и стер с лица эту ненавистную для Ли счастливую маску. - Я просто не знаю, как сегодня все пройдет. Постарайся, чтобы Джейн… не узнала, пока я не решу, когда ей стоит узнать.       Его мама с чуть поджатыми в тревоге губами кивнула. Разговор шел полностью на корейском, поэтому с лица не отлипающей от бабушки Джейн не сходила непосредственная детская улыбка. Сердце Чана готово было разорваться прямо сейчас, поэтому он скомкано попрощался и, закрыв за ними дверь, шумно вздохнул.       - Мин, я…       Минхо обнял его со спины, спрятав лицо между лопаток Чана.       - Я все понимаю, Чани.              На похороны они поехали вдвоем. Чан надел свой черный костюм, оставшийся со свадьбы, заменив белую рубашку на черную, а бабочку на галстук. Минхо выбрал черную футболку без рисунков и надписей, заправленную в черные прямые брюки. На саму церемонию похорон он естественно не пошел. Как они заранее и договорились, во время церемонии Ли ждал в машине. В Австралии похороны были не такие как в Корее. По пути на кладбище Чан кратко рассказал ему, что все будет происходить в католической церкви, поскольку и Сара и ее родители католики. Над гробом с телом священником будет прочитана молитва, затем присутствующие могут попрощаться с усопшей, на этом все, в общей сложности это займет менее часа.       Примерно так и вышло, Минхо просидел в припаркованной в тени машине Чана с включенным кондиционером около сорока минут, прежде чем тот вернулся.       - Ты как? - младший тронул его за плечо. Чан уже больше минуты сидел на водительском месте с пустым взглядом. Вопрос парня его вернул в реальность.       - Лучше, чем когда я узнал о… Наверное за эти дни я смирился с тем, что ее нет. На родителей Сары было тяжело смотреть. Мы недолюбливаем друг друга, но… Они тоже люди. Они потеряли своего ребенка. Я не знаю, что бы со мной было, если бы я…       - Эй, эй, это лишние мысли. Не думай о таком сейчас, - Минхо почти болезненно сжал его плечо. - Может опять я сяду за руль?       - Нет, Мин, это лишнее… Я поведу сам. Свожу тебя в свое любимое место. Туда ехать около двух часов, ты не против?       - С тобой куда угодно, только давай купим айс-американо и какой-нибудь перекус.       - Мой Мин и айс-американо неразделимы. - Чан чуть улыбнулся.       - Так и есть.       Сердце Ли запорхало крыльями гигантских австралийских бабочек независимо от тяжести происходящего вокруг. “Мой Мин”.              Чан отвез их в Кейп Соландер, живописное место, расположенное близ Кернелла, пригорода Сиднея, расположенного на маленьком полуострове. Чан поставил машину на пустой в будний день парковке и они оба вышли из машины. Небо излишне ярко синело, послеобеденное солнце прижигало черную одежду, но Минхо не жаловался. Вокруг них расположился низкорослый лес с незнакомыми для Ли деревьями, посреди которого устроена парковка с туалетом и питьевым фонтанчиком. Они отошли от машины несколько метров в сторону выложенной в лесу тонкими деревянными дощечками тропы, ведущей, видимо, к смотровой площадке, когда Чан цокнул и вернулся к машине. Обратно он вернулся надев на себя солнцезащитные очки и еще одни он принес парню.       - Держи, а то глаза будут болеть, вода отражает сильно.       - Там вода?       - Сейчас увидишь. - с этими словами Чан взял его за руку и повел по деревянной тропинке. Бан выглядел как его телохранитель, в своем черном костюме и темных очках, но Минхо ему об этом говорить не стал, лишь чуть улыбнулся своим мыслям.       Идти пришлось минут двадцать. Лес хоть и низкий, но тень создавал, поэтому смягчал испепеляющие лучи опасного австралийского солнца. Тропа закончилась вместе с лесом. Перед ними было открытое пространство - плоские, почти белые скалы, кое-где покрытые темно-зеленой травой. А за скалами - обрыв и бескрайнее синее море. Еще более синее, чем небо. Минхо никогда такого яркого цвета в своей жизни не видел. Вдалеке маленькими точками белели парусники и яхты.       - Чани… Это…       - Пойдем, ближе к краю еще красивее. - Чан заулыбался, увидев реакцию младшего и потянул его руку за собой.       У края Минхо стало страшно, поэтому чуть заглянув вниз и оценив высоту, он быстро отбежал назад и мотал головой на все попытки уговорить его подойти ближе. Ли уселся прямо на светлую поверхность скалы, показывая всем своим видом свою уверенность в боязни высоты и Чан сдался, усевшись рядом.       - А я люблю сидеть прямо на краю, болтая ногами.       - Ты чертов камикадзе.       - Возможно, - Бан усмехнулся. Чуть подумав, всматриваясь в волны, кажущиеся очень маленькими и далекими с такого расстояния, он негромко произнес:       - Я хочу показать тебе, почему я так люблю эту страну, Мин. Если ты задержишься здесь хотя бы на неделю-две, я очень многое успею тебе показать. Ты даже Сидней еще не видел…       - Не проблема, Чан. С работой все в порядке, ноутбук всегда с собой. Радости удаленщика. - он откинулся на спину, чувствуя под собой нагретый, не очень ровный камень, и уставился на одинокое маленькое облачко прямо над ними. Через секунду кудрявая голова закрыла собой облачко.       - Правда?       - Конечно. Я с тобой Чани. Не отвертишься, раз уж я здесь. - Ли поднял руку и чуть взлохматил кудряшки надо лбом нависшего над ним парня. Тот не улыбался, лишь серьезно кивнул.       Минхо заметил этот взволнованный взгляд и холод в глазах старшего:       - Тебя что-то тревожит? - он надул губы, пытаясь перевести все в шутку, пока еще было возможно.       Чан не ответил сразу, он сделал глубокий вдох и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.       - Возможно… Я не знаю, как это объяснить, Мин, но мне кажется, что я все в жизни делал неправильно и продолжаю наступать на те же грабли, - он отстранился, лег рядом с Минхо, так, что их плечи соприкасались. Глаза он так и не открыл.       - Я был ужасным отцом для Джейн, меня не было рядом так долго. Я успокаивал себя мыслями, что я уехал, чтобы содержать семью, но на самом деле я нашел тебя и все мои мысли были о том, как я хочу остаться с тобой. Я должен был больше думать о дочери, а сейчас, когда Сары не стало, я понимаю, что между ней и мной настоящая пропасть. Сколько меня не было рядом? Да, я вернулся к ней, думал, что так правильно, но как мне найти подход к ребенку, из жизни которого я сам сбежал, а еще и жена исключила любые напоминания обо мне.       Минхо осторожно взял его за руку, лежащую вдоль его тела. Он не перебивал, только слушал, как из старшего наконец выходят эмоции, что он привык скрывать от всех.       - Мин, я люблю ее… Я хочу, чтобы она ни в чем не нуждалась, чтобы росла счастливой, а теперь не уверен, что смогу это сделать. Моя семья, дочь и душа здесь, в Австралии. Но мое сердце за океаном, в Корее, с тобой…       - Стой, - Минхо приподнялся, хмуро смотря на Чана сверху вниз. - Ты же не говоришь мне сейчас, что останешься здесь навсегда и тебя это терзает? Потому что если так, то ты самый глупый человек, которого я встречал, Бан Кристофер Чан!       - Я никогда не посмею попросить тебя…       Младший не дал договорить Чану, закрывая его рот ладонью:       - Даже не обсуждается. Твоя дочь - приоритет. Джейн прекрасная девочка, ты обязан дать ей счастливое детство и возможность быть рядом с семьей. Да и тебе это пойдёт на пользу.       Чан испуганными глазами посмотрел на возлюбленного. Неужели это конец? Неужели он оставит его здесь одного?       Минхо медленно убрал руку от лица старшего и нежно улыбнулся:       - Я вижу, что ты уже надумал себе всякого, но не нужно. Мы справимся. Пока не знаю как именно, но обязательно справимся. Я не дам тебе исчезнуть из моей жизни в очередной раз.       - Минхо… Я люблю тебя, - прошептал Чан, почти выдохнув эти слова и чувствуя, как огромный камень падает с его плеч.       - И я тебя. - улыбнулся младший и лег обратно на камни.       Они пролежали возле обрыва еще около получаса, вслушиваясь в шум волн, крики чаек на побережье, атмосфера спокойствия накрывала их, клонила в сон, а палящее солнце обжигало кожу своим теплом. Иногда их молчание прерывалось на разговоры ни о чем:       Как думаешь, эти чайки могут украсть наши очки?       Тебе никогда не казалось, что шум волн похож на журчание воды в стиральной машине?       Если сбросим с обрыва что-нибудь, через сколько секунд ты убежишь от края в страхе?       Когда камни под их спинами сильно нагрелись от ярких лучей солнца, Минхо поднялся и щурясь посмотрел вдаль на крохотные точки у горизонта - яхты.       - Ты умеешь управлять яхтой?       Чан даже не повернул головы, отвечая тихим и спокойным голосом, почти засыпая от звуков волн:       - Конечно. А что?       - Хочу покататься.       - Ты же плавать не умеешь и боишься.       - Хочу покататься. - упрямее ответил Минхо. Ему хотелось показать Чану, что он готов ради него на смелые шаги, взглянуть в лицо страху, дать ему показать свою родину в полной красе. Старший поднялся, отряхнул костюм и обнял Минхо за талию, прижимая к себе и шепча:       - Хорошо, хорошо… Обязательно прокачу тебя.       Видеть улыбающегося австралийца было приятно. У Минхо что-то сжалось в области сердца теплым чувством, растекающимся по телу. Он улыбнулся и потянулся поцеловать в щеку, но в последний момент передумал и с хитрой улыбкой отстранился, вырываясь из объятий. А затем побежал в сторону тропинки в лесу:       - Кто последний до машины, тот моет посуду всю неделю, - заливистый смех младшего заставил Чана покачать головой и броситься за ним к лесу. Их ботинки глухо стучали по деревянным доскам тропы, Минхо то и дело оборачивался, чтобы посмотреть как близко Бан, его волосы развевались от бега, а глаза сощурились в два полумесяца. Чан невольно засмотрелся и отставал, зависая от лучезарной улыбки Минхо. И хоть выносливость старшего была на высшем уровне, поздний старт не дал ему одержать победу в этой наскоро придуманной гонке. Запыхавшиеся, они стояли у машины, Чан наклонился, упираясь ладонями в колени и восстанавливал дыхание. Бег в костюме - явно не лучшая идея. Минхо же поправлял взмокшие волосы на лбу, ехидно улыбаясь своей маленькой победе.       - Ладно. Посуда так посуда. Но твой выигрыш не был честным, - Чан открыл дверь машины и уселся на водительское сидение, опуская голову на руль. Младший последовал его примеру и тоже сел в машину. - Что хочешь на ужин?       Минхо задумался, открывая окна, чтобы выпустить душный воздух из салона:       - А что обычно готовит твоя мама? - вопрос застал Бана врасплох, он поднял голову. Чан ожидал ответа «пицца» или «стейки», но никак не заинтересованности в кулинарных предпочтениях своей матери. Минхо смотрел куда-то вдаль через открытое окно, словно не замечал растерянности Чана, а затем опустил солнцезащитный козырек, и, глядя в крошечное зеркало, указательным пальцем поправил челку, чтобы отросшие концы не лезли в глаза.       - Я… Я не знаю. Почему ты спрашиваешь?       - Но ведь она позвала тебя на ужин. Ты мог бы забрать Джейн, провести время со своей семьей. Ты ведь сам говорил, что чувствуешь вину за долгое отсутствие. Так наверстывай. Ужин с мамой и дочерью - разве не это ключ к восстановлению отношений? - козырек вернулся в прежнее положение, а лицо младшего было спокойным и невозмутимым, словно он не сказал ничего такого, что могло бы задеть взволнованное сердце австралийца.       - Мин, - Чан ласково улыбнулся и потрепал Минхо по волосам. - Тогда, ты поедешь со мной?       - Я? - тот удивленно распахнул глаза. - Это ведь семейный ужин, Чани, не думаю, что это хорошая идея.       - Вот именно, Мин, это семейный ужин. - Чан взял ладони Минхо в свои и заговорил тише. - Ты тоже моя семья.              - Напиши сразу, как долетишь, ладно?       Минхо закивал, вдыхая любимый запах от футболки Чана. Он снова тревожился из-за предстоящего перелета, но уже не так сильно, как в первый раз, три недели назад. Судя по всему, в будущем ему придется летать по несколько раз в год и он должен привыкать к этому виду транспорта.       - Я так сильно люблю тебя, Мин... - Чан негромко выдохнул эти слова прямо ему в ухо, вызывая мурашки.       - И я тебя люблю. Не смей грустить, я же скоро вернусь.       Долгий поцелуй, крепкое объятие, переплетенные пальцы, взгляд вслед с теплой улыбкой на прощание…              Сидя в самолете, в больших накладных наушниках с играющей на повторе песней, Ли рассматривал фотографии, сделанные за дни, проведенные в Австралии.       ...Смущенный Минхо, которого за руку крепко держит Джейн, смешно надувшая губки для фото. Между ними стоит Чан и со счастливой улыбкой ставит обоим рожки. «- Крис, прекрати баловаться!» – миссис Бан хохочет, пока делает фотографию.       ...Их селфи на фоне арочного моста, сделанное рядом с Сиднейской оперой. У Чана и Минхо в руках по рожку разноцветного мороженого. Минхо им потом весь перемазался, так как оно слишком быстро таяло на раскаленном воздухе, и Чан сцеловывал сладость с уголков его губ и со щек, прижимая к горячей бетонной стене, пока покрасневший Ли с закрытыми глазами наслаждался ощущениями.       ...Десятки морских пейзажей, стильные фото младшего, в полный рост и портретно, посреди бесконечно-синей воды на ослепительно-белой парусной яхте, взятой Баном на прокат. Пара фото Чана, сосредоточенно управляющего яхтой. Несколько селфи, где Минхо обнимает Чана сзади и целует того в ухо. Чан щурится и тыкает своего парня указательным пальцем в щеку.       ...Множество фото достопримечательностей и просто красивых на взгляд Ли местечек Сиднея. Они гуляли днями напролет, посетили несчетное количество ресторанов, кафе и кофеен. Заодно Чан присматривал себе помещение для своей новой кофейни. Ту, в Сеуле, он продал за пару дней с помощью Чанбина. С музыкой он решил пока повременить, сделав упор на бизнес, в котором он определенно имел больший успех.       ...Фото блюд огромного размера, разноцветных напитков, интересных сладостей. Если бы не многокилометровые прогулки по городу, он бы точно растолстел за это время.       ...Фото животных, которых Минхо раньше вживую не видел – кенгуру, коалы, квокки, вомбаты, утконосы, муравьеды... Чан смеялся в зоопарке и над дочерью и над парнем, которые по очереди завороженно ахали, увидев очередное милое животное. Джейн потом подарила Ли рисунок с милой сумчатой мышью со словами «ты похож на него» (как ему перевел Бан). Старший долго хихикал над ним, пока не получил в подарок от дочери рисунок с пучеглазым утконосом и теми же словами, тогда уже настала очередь Минхо хихикать.       …Минхо с пивом в руке, что-то готовящий на кухне…       ... Ли целует полусонного и взлохмаченного Чана в щеку…       …селфи с сигаретой в зубах на балконе, рядом Чан с чашкой кофе отвернулся от камеры и задумчиво смотрит вдаль…       …фото сплетенных пальцев в полумраке…       - Нини!       Парень, стоящий в зале для встречающих, оторвал скучающий взгляд от рекламного экрана и расплылся в счастливой улыбке.       - Хён!       Чонин бросился в раскрытые руки Минхо.       - Ты так коротко подстриг волосы...       - А ты в своей Австралии оброс и загорел, хён, - Ян рассмеялся, когда старший потрепал его по торчавшим волосам. - Поехали, такси уже на парковке. Я жду от тебя все новости и события за каждый день, что ты там провел!       - Я же писал тебе...       - Ой, ты сам видел свои сообщения? Фото твоего глаза с размытым фоном и подпись: «Сиднейский оперный театр»!       - Ладно, ладно, - Ли довольно расхохотался. - Я покажу тебе нормальные фотки и все расскажу. Где там такси...              -...ну и я поехал с ним на ужин к его маме и Джейн. Она приготовила невероятно вкусное карри, я думал съем вместе с тарелкой. А Джейн не отлипала от меня весь вечер! Чани в шутку сказал, что ревнует, правда я не понял кого к кому. Вообще, ужин прошел замечательно, даже и не скажешь, что это все было в день похорон. Джейн лишь под конец скуксилась и начала спрашивать «где мама?». Чан пошел укладывать ее спать, а мы в это время очень душевно поговорили с миссис Бан. Она волнуется за сына, и, кажется, обрадовалась, когда узнала, что большую часть времени я буду жить в Австралии.       У Чонина, набившего щеки жареной курочкой, вытянулось лицо, а обычно улыбчивые лисьи глаза вдруг округлились и влажно заблестели.       - А, да, я забыл сказать... Мы с Чаном решили, что я буду жить с ним в Сиднее. Я буду возвращаться в Сеул только по необходимости. Перелеты недешево стоят, да и страшновато. - Минхо чуть передернул плечами.       - А твоя квартира? - Чонин произнес чуть дрожаще, проглотив наконец еду.       - О, я уже все придумал. Ты же давно хотел начать самостоятельную жизнь... - Ли заулыбался. - Будешь жить в моей квартире. На тебе будет только оплата счетов, аренду я с тебя ни копейки не возьму. Заодно я не буду волноваться за свою квартиру и смогу тусоваться с тобой каждый раз по возвращении в Корею. Как тебе план, согласен?       - Хён... - младший перелез через разбросанные на полу диванные подушки и навалился на Минхо с медвежьими объятиями. - Ты самый лучший!       - Задушишь, дурак... - несмотря на эти слова, Ли жмурился от удовольствия.       - Ладно, рассказывай дальше. Что было потом, после ужина у миссис Бан?              Дни в Сеуле пролетели слишком быстро. Съездить в офис и сообщить начальству о переезде, отправить большую часть своих вещей в Сидней транспортной компанией, небольшая дружеская посиделка с Чонином и Чанбином в компании соджу и пива, ежедневные прогулки с младшим по Сеулу, словно в попытке запечатлеть родной город в памяти до следующего приезда. Незаметно настало утро его отлета обратно.       Чонин, мрачный, молчал в такси всю небыструю дорогу до аэропорта, односложно отвечая на вопросы. Минхо попробовал начать диалог еще несколько раз и сдался. Вздохнув, он накрыл своей ладонью руку младшего, лежащую на сиденье, и услышал тихий всхлип.       - Нини...       Тот лишь помотал головой и отвернулся лицом в сторону окна, но руку свою оставил на месте.              Из машины Ян вышел уже подуспокоившийся, хоть его и выдавали чуть покрасневшие глаза. Он помог вытащить чемодан из багажника такси и под грохот пластиковых колес поплелся ко входу здания аэропорта со сгорбленной спиной. Ли с небольшой сумкой на плече двинулся следом.       - Нини, постой... Ян Чонин!       Тот резко развернулся и Минхо чуть не врезался в него, не успев затормозить шаг.       - Что? - он буркнул не смотря в глаза.       - Мы не зайдем в аэропорт, пока ты не объяснишь мне, что происходит. Ты же знал, что я уеду, все было нормально...       - Я... - маска раздраженного недовольства наконец спала с его лица, явив под собой глубокую печаль. Опустив голову вниз, он негромко ответил: - Ты мой лучший друг, хён. И ты уезжаешь в другую страну, - слезинка скатилась по его правой щеке и Ли со рвущимся на куски сердцем обнял младшего, крепко прижав того к своему плечу. - Я буду очень сильно скучать, Минхо.       - Я тоже буду скучать, Нини. Надеюсь ты поймешь, почему я так сделал, когда очень сильно полюбишь кого-то.       Чонин закивал, чуть всхлипывая.       - Прости за мой эгоизм...       - Уж кто-кто, а ты точно не эгоист, не говори глупостей! - Ли с грустной улыбкой пригладил стоящие торчком волосы младшего. - Я рад, что у меня есть такой друг, как ты. Не знаю, как бы я через все прошел без твоей поддержки.       Парень плакал в джинсовку Минхо уже не стесняясь.       - Я всегда буду ждать тебя в Сеуле, хён.       - А я всегда буду ждать тебя в Сиднее, Нини.              Сидней встретил его ливнем и штормовым ветром. Пока они бежали до машины вместе с Чаном, оба промокли до нитки. Использовать зонт не было смысла, его бы вырвало из рук ветром в первую же минуту, проведенную на улице. Как только они запихнули багаж Минхо в автомобиль и запрыгнули сами внутрь, Чан сразу же включил подогрев сидений и теплый обдув.       - Как там Чанбин? - Бан начал медленно выруливать с забитой парковки.       - Неплохо. Говорит их компания готова с тобой работать и удаленно, им нравятся твои треки.       Чан пожал плечами.       - Приятно знать, но пока не хочется. Хочу сначала открыть и раскрутить кофейню, потом может быть хватит сил и на продюсирование.       - Понимаю. А в твоей кофейне будет столик, всегда зарезервированный для некоего Ли Минхо? - младший издал смешок, пытаясь развеять излишнюю серьезность в разговоре.       - Откуда ты узнал про это? - Чан оставался серьезным.       - Что, правда? - Минхо раскрыл рот в удивлении.       - Нет, - Бан хмыкнул. - Но идея хорошая, я об этом подумаю и может даже добавлю для Ли Минхо по одному бесплатному напитку в день.              Минхо зашел в квартиру Чана, как к себе домой. Быстро избавившись от промокших кед и джинсовки, он потащил за собой чемодан и сумку в гостиную и уже собирался их там и оставить, когда старший окликнул его.       - Мин, вещи сюда, - он открыл дверь спальни Сары и держал ее, чтобы Ли смог занести багаж. - Я уже разложил здесь то, что приехало транспортной компанией, надеюсь ты не против...       Минхо заторможено кивнул. Он занес сумки в спальню и осмотрелся. Все следы мамы Джейн пропали из этой комнаты. Расставлена новая мебель - двуспальная кровать с мягким изголовьем, две тумбы по краям, огромный шкаф во всю стену и письменный стол со стулом на колесиках.       - Что...       - Это наша комната, Мин, - Чан улыбнулся и смущенно почесал затылок. - Я отвез большую часть вещей Сары ее родителям, кое-что оставил для Джейн на будущее. Хватит жить в гостиной на диване, верно? - он спрашивал с надеждой на одобрение совершенного им дела.       - Ты молодец, Чани, - Минхо бросив сумки подошел к Чану и поцеловал кончик его носа. - Джейн у твоих родителей?       - Да, я заберу ее завтра утром. - он довольно улыбался, смотря на своего любимого.       - Тогда снимай с себя все эти ненужные шмотки...       Порхающие невесомые поцелуи Минхо перешли с губ на подбородок и линию челюсти, после спустились к чувствительной шее, ближе к ключице.       - Мин, подожди... - Чан прошептал, задыхаясь от накатывающих волн приятных мурашек.       - Не смей меня останавливать и останавливаться самому, Чани, - он говорил негромким, но уверенным голосом между прикосновениями мягких губ к нежной коже. - Хватит наказывать себя, и меня заодно. Я столько месяцев терпел, ожидая, когда ты придешь в норму, пожалуйста, разреши мне...       - Прости за это, Мин, - Чан выдохнул эти слова, прикрыв глаза и теряясь в эмоциональном шторме. - Я не мог...       - Я знаю, Чани, поэтому дай мне все сделать самому. - Минхо стянул с переставшего сопротивляться парня футболку и покрыл поцелуями накаченную грудь и рельефы пресса. Чан всегда следил за своим телом, Ли готов молиться на него как на произведение искусства, на скульптуру, произведенную талантливым художником из Древней Греции. Его руки нашарили пуговицу и ширинку на тонких черных брюках Чана, без промедления расстегнули и скинули легкую ткань вниз, за ними последовали и черные боксеры с красной надписью «supreme» на резинке. Бан бессильно облокотился на закрытую дверь их новоиспеченной спальни позади себя, с полуприкрытыми веками наблюдая, как Минхо встает перед ним на колени с абсолютным обожанием во взгляде. Члена коснулся обжигающий язык, Чан не выдержал и застонал, вцепившись в темные волосы парня.       - Боже, как же я скучал по тебе, Чани… - Минхо поцеловал головку члена, и обхватил ее губами, после с закрытыми глазами медленно вобрал в рот член старшего почти до основания. Чан ощутил дикую слабость в коленях, уперевшись своей самой чувствительной частью тела в горячие стенки горла.       - Мин… пожалуйста… - он и сам не знал, чего просил сквозь надрывные стоны. Но точно знал, что он слишком быстро кончит после долгого воздержания от близости. Ли открыл глаза и посмотрел на него снизу вверх из под длинных темных ресниц и начал неторопливо двигать головой. Бан, завороженный, не мог оторвать взгляда от пленяющей картины подле себя, обе его ладони лежали на голове Минхо, не помогая ему двигаться, но чувствуя каждое движение.       - Б-блять… - Чан закатил глаза и его семя наполнило рот парня. Оргазм был быстрым, но ошеломляющим и захватившим его тело и разум, возможно, он даже потерял сознание на доли секунд. Старший пришел в себя от шепота Ли прямо у уха.       - Любимый… самый лучший… я обожаю тебя, ты знаешь, мм? - его мурчащий тон прерывался только чтобы оставить порхающие поцелуи на шее.       - Прости…       - Если ты не прекратишь извиняться, мне придется изучить практики наказания в постели… - он тихо рассмеялся Чану в шею.              На следующее утро старший рано уехал в дом своих родителей за дочерью. Минхо пропустил его отъезд, не проводив до двери, так как обессиленный от ласк ночью спал без сновидений.       Мин неторопливо открыл глаза, а затем прищурился от яркого света, пробивающегося через едва колышущуюся штору. Парень прищурился, пряча взгляд от солнца, прикрыл лицо одеялом и потянулся. Мышцы приятно побаливали в местах, которые Бан особенно сильно сжимал своими пальцами. Минхо провел рукой по своей шее, вспоминая как прикасались губы Чана к его коже, как его дыхание обжигало его, заставляя выгнуть спину и прикусить нижнюю губу. Слишком он тосковал по старшему, слишком долго ждал.       Он устало выдохнул, через силу поднимаясь с постели. Минхо еще не привык к тому, что теперь это их спальня. Он оглядел комнату глазами, с трудом вспоминая, как здесь все было устроено до его появления в этом доме. Чан постарался и сделал все, чтобы это место стало началом новых, счастливых воспоминаний, связанных с ними и Джейн.       Джейн.       Минхо слишком переживал о том, кем же он будет для малышки. Любовник папы? Отчим? Как глупо это звучит. Парень откидывал от себя эти мысли, покрутив головой в разные стороны и несколько раз моргнув, окончательно отгоняя сон. Он боялся, что чем старше будет становиться Джейн, тем больше проблем может возникнуть. Как она отнесется к их отношениям?       Судьба словно насмехалась над ним, так как сразу после этих мыслей он услышал топот в коридоре. Джейн влетела в комнату, словно маленький ураган, накинувшись на Минхо, отчего он повалился на спину на матрас. Ее маленькие ручки обвились вокруг шеи парня, крепко, насколько это возможно для четырехлетнего ребенка, обнимая.       Мин был слаб перед ней. Ее детская непосредственность заставляла его сердце таять. В то время как он переживал в своей голове самые худшие исходы, которые могли произойти в будущем, она проявляла к нему наивные и теплые чувства. Точная копия отца оторвалась от шеи Минхо, поднимая голову и внимательно всматривалась в темные кошачьи глаза напротив, поджимая губы от восторга, словно ей не терпелось что-то сказать.       - Привет, малышка… - сонно пролепетал Минхо, улыбнувшись Джейн. - Давно мы с тобой не виделись, кажется ты выросла еще на дюйм.       Он привык, что их диалоги редко перетекали в беседы. Все-таки разные языки образовывали настоящую пропасть между ними. Минхо часто впадал в панику, когда Джейн начинала без умолку тараторить, стараясь что-то объяснить, а он лишь растерянно хлопал глазами, глядя как девочка начинает злиться и топать ногой, словно Багз Банни из мультфильма. В такие моменты Чан всегда приходил на помощь.       Несмотря на языковой барьер, Минхо продолжал высказывать свои мысли Джейн на корейском, а она ему - на английском, поэтому сейчас его глаза расширились, когда он услышал неуверенное детское лепетание на своем родном языке:       - Минхо! Я скучала!       - Ч-что? Джейн? - Минхо приподнялся с кровати, глядя в глаза девочки и усаживая ее на свои колени. - Что ты сказала?       - Скучала! - улыбка на лице Джейн светилась ярче, чем солнце, пробивающееся в комнату через окно. Она явно гордилась тем, что смогла удивить парня.       Из коридора послышалось негромкое ворчание Чана на английском:       - Джейн, я сколько раз тебе говорил не бегать по дому в обуви! - он вошел в комнату и покачал головой, когда увидел Джейн и Минхо на кровати. - Еще и в постель залезла, ну что это такое?       Джейн спрыгнула с колен Минхо и обиженно взглянула на отца, показывая ему язык и убегая в свою комнату. Чан вздохнул и закатил глаза, подходя ближе к младшему:       - Доброе утро, любимый. - он наклонился и оставил легкий поцелуй в волосах Минхо.       - Доброе… - Мин поднял голову и на его лице расплылась улыбка. - Джейн… она… разговаривала со мной на корейском.       Чан сел на край кровати и прикрыл глаза:       - Она всю дорогу тренировалась. Ей так хотелось сделать тебе приятно, что она вымучивала у бабушки, как правильно говорить некоторые слова. Что она сказала?       - Что скучала по мне… - Глаза Минхо наполнились слезами от переизбытка чувств. Казалось бы, всего пара слов, но они тронули его до глубины сердца.       - Будь готов к тому, что она еще удивит тебя. Поверь, эта фраза - не единственная в ее арсенале, мама хорошо ее поднатаскала. Дай ей время освоиться и она не будет замолкать. - Чан нежно приобнял младшего за талию и положил голову на его плечо. Он чувствовал, как сильно бьется его сердце от волнения, знал, что он переживает сейчас, но сохранял молчание, пока не решился спросить. -Мин, слушай…       - Чани, я тоже хочу говорить с ней. - голос Минхо дрожал от сдерживаемых слез, он не хотел плакать, но чувства были сильнее.       - Что? - Бан приподнял голову, положив ладонь на щеку младшего и повернув к себе.       - Я… Я хочу говорить с ней, хочу быть ближе к ней, к твоей семье.       - Милый, ты и так моя семья. - старший улыбнулся и прижал почти расплакавшегося Минхо к своей груди, его руки зарывались в темные волосы, пропуская пряди между пальцев. - Ну что же ты…       - Чани… научи меня английскому… - Минхо тихо прошептал в футболку Чана, сжимая ее край пальцами.       - Обязательно, - старший чмокнул его в макушку.              Минхо с трудом осознавал тот факт, что он теперь здесь живет. Письменный стол в их комнате теперь служил его рабочим местом, что в разы удобнее, чем пытаться работать лежа на диване. В дни, когда с ними жила Джейн, Бан старался не пускать дочь в комнату, пока Ли сам не разрешит, чтобы не мешать ему. Но парень таял перед девочкой и пускал ее каждый раз, когда она хотела.       - Мин, ты ее разбалуешь. - Чан нахмурил брови, когда в очередной раз нашел Джейн в их кровати, обложенную альбомами для рисования и карандашами, пока Минхо печатал что-то в своем ноутбуке.       - Она мне совершенно не мешает, - Ли на секунду оторвался от экрана. - К тому же, она помогает мне учить английский.       - Вот как? - старший улыбнулся и присел на краешек кровати, рассматривая готовые рисунки дочери, пока та с высунутым языком раскрашивала очередное свое произведение.       Минхо с кряхтеньем встал из-за стола и подошел к одному из альбомов. Открывая случайный лист, он показал его Чану. Там детской рукой нарисован пейзаж с морем и чайками. Ли по очереди тыкнул в объекты на листе:       - Sea, sun, cloud, shore, sand, wave, seagle...       Чан с радостной улыбкой похлопал, а Ли картинно поклонился.       - Даже не могу решить, кем из вас я горжусь больше, - Чан наклонился и чмокнул Джейн в лобик, отчего она захихикала, после чего подошел к Минхо и поцеловал того в щеку. - Мин, я, кажется, впервые в жизни так счастлив.       Минхо чуть порозовел, он стеснялся проявления чувств на глазах у Джейн. - Пойду приготовлю ей кашу.       - Да ладно, Мин, работай, я сам.       - Нет, я хочу. К тому же мне нужен перерыв, глаза уже от монитора болят.       - Ну хорошо, я тогда побуду пока здесь. Позови, как будет готово. - Чан плюхнулся обратно на кровать, притягивая к себе радостно лопочущую на английском дочь.              Ли только засыпал крупу в нагретое молоко, как раздался дверной звонок.       - Чани, ты опять забыл предупредить о своей маме?       Тот с нахмуренными бровями вышел из комнаты с Джейн, сидящей на его руках.       - Нет, я никого не ждал сегодня.       Бан всмотрелся в дверной глазок и сделал шаг назад.       - Мин, можешь посидеть с Джейн в ее комнате? - его голос был напряжен.       Он понял, что сейчас нет времени выспрашивать о происходящем и, перехватив Джейн себе на руки, ушел в ее спальню. Они уселись на пол и Минхо начал бездумно строить башенку из Лего вместе с девочкой, когда до него донесся разговор на корейском, дверь почти не заглушала звуков.       -...как ты посмел! Джейн мне все про вас рассказала! А вы с матерью от меня скрывали, как ты здесь показываешь ребенку свое блядство! - громкий голос на повышенных тонах.       - Какое еще блядство, ты сам себя слышишь, отец? - Бан отвечал тихо. - Я живу с любимым человеком, в нашей стране это разрешено.       Желудок Ли скрутило в неприятном спазме. Отец Чана. Он ни разу его не встречал, но помнил, что в том своем извинительном письме Чан упоминал, что новость о его ориентации отец воспринял плохо.       - Сару похоронили всего-то чуть больше месяца назад, а ты...       - У нас с ней ничего не было уже очень долгое время до ее смерти, мы были чужими людьми, папа. И не смей говорить о ней при Джейн, она еще не в курсе! - голос Чана стал выше и чуть дрожал.       - Ты разочаровываешь меня все сильнее с каждым своим поступком, Кристофер!       Джейн с испуганными глазами смотрела на Минхо, явно готовясь расплакаться от ссоры между своими отцом и дедушкой. Парень не дожидаясь слез притянул ее к себе и поглаживая по кудряшкам стал напевать корейскую детскую песенку, с совершенно глупым текстом, зато приятной мелодией.       - ...это мое решение.       - Моя внучка не будет жить с пидорами!       - ОТЕЦ!       Дверь комнаты резко распахнулась и покрасневший немолодой мужчина, ниже Чана ростом, вошел в комнату и оглядел застывшего на полу Минхо, обнимающего Джейн. Младший Бан с бледным лицом стоял позади него.       - Папа, прошу тебя, ты пугаешь ее, прекрати!       - Здравствуйте... - Минхо поздоровался, несмотря на ситуацию, но удостоился лишь презрительного взгляда.       Мужчина проговорил что-то в приказном порядке, глядя на Джейн, но та лишь сильнее вжалась в Минхо и спрятала лицо в его груди.       - Если ты забыл, то я отец Джейн, и я буду решать, где она живет. Если ты будешь себя так вести, я вообще прекращу ее отвозить к вам и установлю часы посещения. - Чан произнес негромко, в его голосе совершенно не было злости, лишь печаль.       - Парень, отпусти девочку. - мужчина проигнорировал слова сына и обратился к Ли.       - Я ее не держу. - Минхо поднял руки, но Джейн вцепилась в его футболку намертво.       Мужчина присел на корточки и тронул Джейн за плечо и сказал фразу на английском уже ласковым тоном. Джейн ответила ему плаксиво, Мин ничего не понял, но выхватил из общего потока ее речи свое имя. Мужчина закатил глаза и поднялся, после чего обратился к сыну раздраженно.       - Я надеюсь ты образумишься и прекратишь творить чушь. Найди себе девушку, которая станет новой мамой для Джейн и живи как нормальный человек!       - У Джейн не будет новой мамы. - отрезал Чан. – У нее была мама и она останется единственной. У нее будут я, Минхо, моя мама и ты, если образумишься сам. Я считаю, этого хватит для ее счастливой жизни. Ты и сам слышал, что она сказала. Она обожает моего парня.       Кончики ушей младшего покраснели.       - Она просто ничего не понимает! - старший Бан с силой ткнул сына указательным пальцем в грудь.       - Четырехлетний ребенок понимает все лучше тебя. А теперь уходи и прекрати выставлять себя дураком перед Джейн и Минхо.       Отец Бан поджал губы и покинул комнату девочки, а затем и квартиру, с показательным грохотом входной двери. Минхо почувствовал запах сгоревшего молока.       - Ч-черт, каша!       Ли аккуратно ссадил Джейн в ее кровать, пробормотав, что скоро вернется (она ничего не поняла, но все равно кивнула, вызвав улыбку у Минхо) и побежал на кухню. Он выключил плиту и отставил кастрюлю, когда почувствовал движение позади. Чан тяжело уселся на один из обеденных стульев с опущенными плечами и спрятал лицо в ладони.       - Чани...       - Я приготовлю новую кашу, не волнуйся. Иди отдохни, - Чан поднял голову, показывая приклеенную улыбку. - Извини меня за эту сцену.       - Боже, - Минхо подошел к старшему и прижал к своему животу кудрявую голову. - Ты же тут не при чем. Мне жаль, что твой отец такой... - Ли замешкался.       - Мудак? - Чан горько усмехнулся и посмотрел на него снизу вверх с покрасневшими глазами.       - Нет, я не думаю, что он мудак. Я думаю он очень консервативен и искренне переживает за Джейн. - Минхо успокаивающе погладил его щеку большим пальцем. Его сердце болезненно сжималось от обиды за любимого, даже в такой ситуации пытавшегося улыбаться ему.       - Консервативен, значит, - Чан закрыл глаза и вновь опустил голову, осторожно отталкивая от себя руку младшего. - Это не оправдывает его, как он разговаривал с тобой, с Джейн.. боже, что она подумает?       По коже Минхо прошелся холодок. Он почувствовал внутри все тот же страх, который давно засел противным чувством внутри.       Что она подумает?       И сейчас, видя, как его самый родной человек сходит с ума от переживаний и говорит подобное, наталкивает его на самые страшные мысли.       У них не получится.       Все, что он говорил Чану тогда на обрыве - у них не получится. Всегда будут возникать трудности, Джейн будет взрослеть, отец Чана не примет их отношения, Минхо лишь разрушает семью Бан своим присутствием. Младший делает шаг назад и поджимает губы, с тяжелым сердцем смотря на любимого. Не должен он так поступать. Они заигрались, не должно так продолжаться. Из суеты тревожных мыслей Минхо вырвал тихий вздох и голос Чана:       - Вернись к Джейн, пожалуйста. Она наверняка испугалась, я сказал, что отойду на пару минут за тобой, но я не знаю, что ей сейчас сказать, - Чан схватился за голову, опуская локти на колени, вплетая пальцы в темные кудри. - Мне нужно побыть одному.       Минхо не ответил ничего, слова не шли, поэтому он молча сглотнул свои переживания и пошел в комнату Джейн. Малышка сидела на своей кровати, где ее и оставил Минхо, он опустился перед ней на корточки, пытаясь выдавить из себя привычную для девочки улыбку, но вдруг услышал, как вновь хлопнула входная дверь. Чан ушел, обещанной каши не будет.       Джейн перевела взгляд на шум из прихожей, а затем вопросительно посмотрела на Минхо. До чего же она была похожа на отца, даже мимика - все одинаковое. Минхо будто смотрел на Чана, видел все любимые черты: пухлые губы, добрые искрящиеся карие глаза, легкие кудряшки, обрамляющие овал лица.       Он опустил голову, он чувствовал себя чудовищем, строящим стену между Чаном и его родными. Его волос коснулась маленькая детская рука и осторожно провела по ним маленькими пальчиками.       - Ты грустишь? - голос девочки звучал слишком обеспокоенно для четырехлетнего ребенка, Минхо поднял взгляд к родным карим глазам, выпуская все свои эмоции наружу.       - Да…       Джейн аккуратно придвинулась ближе к краю кровати и провела рукой по щеке Минхо, стирая слезы, которые он даже не заметил. В ее глазах было куда больше понимания, чем у многих взрослых. Больше она не говорила, а только терпеливо вытирала подступающие слезы с лица парня. Минхо не знал, сколько времени прошло, но позволил себе расплакаться без стеснения, упираясь локтями в матрас детской кровати на глазах у маленькой девочки. Внутри него кипела жалость к самому себе, но он не мог остановиться, ему нужно было выпустить этот пар, все переживания, которые он копил в своем сердце долгое время.       - Джейн, я… - голос Минхо дрожал, он сжимал кулаки, чтобы сдержаться и не закричать, он не хотел пугать ее. - Я такой идиот, Джейн, как я мог вообще позволить себе подумать, что все будет хорошо. Я только все порчу, я не нужен вашей семье. Без меня было бы лучше, твой папа.. твой папа не ссорился бы с родными из-за меня.       Слова на почти незнакомом языке ничего не значили для Джейн, но она понимала интонацию, видела слезы Минхо и не отходила от него.       - Прости... Прости, я не должен был. Это все просто навалилось так внезапно… - парень стер непослушные капли с ресниц тыльной стороной ладони и глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. - Я не должен был выплескивать это на тебя, ты ведь еще совсем маленькая.       Минхо снова выдавил из себя улыбку, поднимая глаза на девочку, но удивился, увидев, как серьезно та смотрит на него. Она берет его за руку и уверенно слезает с кровати, утягивая за собой из комнаты. Заплаканный Минхо не понимает, но идет следом, позволяя своей маленькой подруге делать то, что она хочет. Они входят в комнату с диваном, где первое время они спали с Чаном, Джейн садится на диван и показывает, чтобы Минхо сел рядом. Тот лишь слушается, вытирая глаза.       - Джейн? Что такое? Что ты хочешь?       Малышка тянется за пультом и садится под бок к парню, обнимает и включает телевизор. Конечно, мультики не смогут излечить раненое сердце Минхо, но он не может отказать ей, и внимательно смотрит в экран, наблюдая как разноцветные животные говорят что-то на английском. И в этот момент он понимает, что делает Джейн - она поддерживает так, как хотела бы, чтобы поддержали ее. Были рядом, разделяли с ней ее любимые занятия, просто проводили время. Минхо расслабляется, позволяя себе не нагружать голову лишними мыслями, не давиться слезами, а с пустым взглядом смотреть в экран, прижимая к себе девочку.       Джейн была умна не по годам, чувствовала его настроение, не испугалась сцены, которую устроили ее отец и дед. Она не считала Минхо лишним в их семье, и ее детское сердце нашло в себе место для Минхо. Об этом говорили ее рисунки, ее бормотание перед сном, когда она тысячу раз просила Минхо не уходить, а Чана - выйти и не мешать сказке, которую Мин читал ей на ночь, чтобы практиковать английский.       За все это время, проведенное в Австралии, Минхо искренне полюбил ее.       Когда Минхо впервые встретил Джейн, он не ожидал, что его сердце откроется вновь. Он был человеком, который давно закрылся от чувств после болезненного разрыва и потери. Но всё изменилось, когда он увидел её - маленькую девочку с искрящимися глазами и улыбкой, которая напоминала ему о тепле и беззаботности детства.       Первое время он просто наблюдал за ней со стороны, боясь сделать шаг. Но Джейн была настойчива: она просила его играть с ней, читать книги и рассказывать сказки. Постепенно между ними возникла особая связь - тихая, нежная, которой не нужны были даже слова.       Минхо сидел рядом, слушая её смех и ощущая внутри тепло, которого так давно не чувствовал. В тот момент он понял: забота о ней - это не просто обязанность или временное чувство. Это стало частью его жизни. Он хотел быть для неё опорой, защитой и другом. Он видел в её глазах доверие и искреннюю любовь - ту самую чистую любовь, которая не требует ничего взамен.       Джейн взяла его за руку и тихо сказала: «Ты хороший, Минхо». В этот момент Минхо почувствовал внутри себя что-то очень важное - он захотел заботиться о ней всегда, быть рядом в радости и грусти.       Минхо знал: любовь к этой девочке - это не просто чувство. Это ответственность и желание делать всё возможное, чтобы она росла счастливой. Он решил оставить свои страхи позади и принять эту новую роль - роль человека, который любит и заботится без условий.       И в тот вечер он впервые почувствовал себя по-настоящему нужным. Он нашёл в себе силы открыть сердце вновь - для любви к Джейн и для того, чтобы стать для нее кем-то большим, чем просто знакомым или наставником.       Минхо всё яснее ощущал, что Джейн стала частью его жизни - не девочкой, с которой он проводит время, а кем-то очень важным. Он неосознанно начал воспринимать её как свою собственную дочь, с теплом и заботой, которые раньше казались ему недосягаемыми. Он хотел видеть её растущей, учиться вместе с ней новому и помогать ей во всём.       Чуть позже, выключив телевизор, вместе они читали сказки под мягким светом лампы. В его сердце росло желание и дальше быть рядом в каждом важном моменте - в первом школьном спектакле, в первом победном соревновании или просто в тихие вечера дома. Чтобы стать для неё настоящим членом семьи, нужно не только заботиться о ее физическом благополучии, но и быть рядом эмоционально.       Вместе с Чаном. Как настоящая семья.       Он искренне хотел видеть её взрослеющей - чтобы она росла уверенной в себе, доброй и смелой. Он принял Джейн как свою дочь не потому что должен был или потому что так принято, а потому что почувствовал внутри искреннюю любовь и желание помогать ей расти счастливой.       От чтения, Джейн вскоре задремала, прижимаясь к боку Минхо. Он не смел отойти от нее, да и не хотел. Еще с самого детства, когда у него были коты, он не позволял себе встать, если кто-то из любимых питомцев засыпал у него на коленях. Парень отложил книгу в сторону и вздохнул, закрыв глаза. Его рука легла на голову девочки, зарываясь пальцами в мягкие кудряшки.       Время тянулось медленно, каждая минута казалась вечностью. Минхо знал, что возвращение Чана - лишь вопрос времени, но внутри всё кипело: страх, волнение, ожидание. Он пытался сосредоточиться, но мысли постоянно возвращались к тому разговору, который им предстоит. Не открывая глаз, он прошептал:       - Что я скажу ему, Джейн? Как объяснить свои чувства? - голос Минхо был тихим, почти мурчащим, чтобы не разбудить девочку. - Мне кажется, я уже давно не могу держать в себе то, что накопилось за эти дни. Я боялся его потерять или услышать что-то, что изменит наши отношения навсегда. А может быть, я просто боялся признаться себе в том, насколько он важен для меня.       Минхо понимал, что разговаривает не столько с Джейн, сколько сам с собой, но продолжал:       - Не могу же я быть таким эгоистом… Не могу я вставать на пути у вашего счастья, но… Я ведь люблю вас.       Тонкие пальцы перебирали локоны, а голос чередовался с тихими всхлипами.       - Я знал, что впереди нас с твоим папой ждёт серьёзный разговор. Но несмотря ни на что, я люблю его и хочу сохранить то тепло и доверие, которое у нас есть. И пусть этот разговор будет трудным - я готов пройти через всё ради него. Потому что без него моя жизнь потеряет смысл.       Минхо стер свободной рукой стекающую по щеке слезу и услышал, как в замочной скважине двери повернулся ключ. Когда дверь наконец открылась и Чан вошёл, Минхо почувствовал, как сердце забилось сильнее. Глаза Чана сразу заметили его напряжение. Но он не подошел, не обнял, не было привычной лучезарной улыбки на загорелом от австралийского солнца лице. Была усталость, ком в горле, но тепло на душе от лицезрения любимого, трепетно поглаживающего его дочь по волосам.       - Я… - Чан тихо прокашлялся и отвел глаза. - Прости, мне нужно было проветриться.       Минхо лишь молчаливо кивнул, не отрывая взгляда карих глаз от Бана.       - Мин, я… Я приготовлю нам чай, - Чан торопливо вышел в коридор, чувствуя потребность младшего в разговоре.       Минхо снова кивнул и осторожно убрал руку с головы Джейн. Его руки легко подняли девочку, прижимая к груди, чтобы отнести ее в комнату.       Чан вошел в кухню, не глядя ткнул на кнопку чайника, заставляя его шипеть, и подошел к окну. Он уперся руками в подоконник, глядя на мерцающий пейзаж за стеклом, и внутри него царила настоящая буря. В его душе всё было перепутано: мысли, чувства, сомнения - словно он сам запутался в собственных мыслях и не мог найти выхода. Иногда казалось, что он - чужой человек в собственном теле, будто кто-то другой живет за его глазами. Он не мог понять, что происходит с ним, почему всё так сложно и запутанно.       Чан чувствовал, что потерял связь с собой. Вокруг - работа, друзья, семья, любовь, планы на будущее. Всё есть, а внутри - пустота и тревога. Иногда он ловил себя на мысли, что делает всё правильно, а иногда - что вообще ничего не понимает и не знает, куда идти дальше. Внутри него возникали вопросы: кто я? Чего я хочу? Почему так трудно принять свои чувства? Иногда казалось, что он боится признаться себе в чем-то важном - страх потерять контроль или оказаться уязвимым мешал ему двигаться вперед. А порой он просто устал от постоянной внутренней борьбы.       Он казался запутанным в своих собственных мыслях и ожиданиях окружающих. Пытался соответствовать чьим-то стандартам или представлениям о том, каким должен быть, но внутри чувствовал себя разбитым и одиноким. И хотя понимал, что нужно что-то менять, не знал как выбраться из этого лабиринта сомнений и страхов.       Ему хотелось просто понять себя. Найти ту часть внутри, которая знает ответ. И он надеялся, что однажды сможет выбраться из этого внутреннего хаоса и снова почувствовать себя целым. Но пока он был в этом состоянии - ищущим и запутавшимся - продолжал бороться с собой и своими мыслями.       Чужие руки, обнявшие его со спины, заставили его вырваться из тягучего болота мыслей, в которое он погрузился. Он закрыл глаза, положив свою руку поверх тыльной стороны ладони Минхо и выдохнул.       - Прости… я не должен был сбегать. Меня словно подменили…       - Все хорошо, - тихий голос Минхо перебил его, он положил голову на плечо Чана. - Я понимаю, меня тоже эта ситуация подкосила. У нас обоих было время подумать. И… Я бы хотел обсудить это.       В груди Чана что-то сжалось, предчувствие подсказывало ему, что разговор будет не из легких, поэтому он не спеша обернулся и положил руки на талию Минхо.       - Давай, ты первый, - прошептал Чан, уткнувшись своим лбом в лоб младшего.       - Я много думал и не могу больше так, - тихо сказал Минхо, глядя в пол. - Мне кажется, что мы теряем себя. Может, твой отец прав и лучше бы я ушел… чтобы не разрушать твою семью.       - Что ты говоришь? -взволнованно спросил Чан, испуг мелькнул в его глазах. - Почему? Мы ведь любим друг друга! Разве это всё должно закончиться так?       - Любовь… - он вздохнул тяжело. - Я знаю, что ты меня любишь. Но твой отец не принимает нас. Он не хочет видеть нас вместе. А я не хочу быть причиной твоей боли и разочарования.       - Но я не могу оставить тебя! - Чан схватил его за руку. - Ты для меня всё. Я готов бороться за нас, даже если это значит идти против его мнения. Не уходи, пожалуйста…       - Я боюсь, что если я останусь, то разрушу твою жизнь и твою семью навсегда, - прошептал Минхо, его голос дрожал от слез.       - Зачем ты вообще говоришь о расставании? - Бан тише шептал, прижимая его к себе. - Может быть, мы найдем способ быть вместе? Неужели любовь должна исчезнуть из-за чужого мнения?       - Я очень люблю тебя… Но иногда любовь - это и про жертвы. Мне больно думать о том, что я могу разрушить твою семью.       - Не надо… Пожалуйста, - Чан задыхался от слез. - Мы можем найти выход вместе. Я верю в нас.       - Нет, послушай… - Минхо поднял взгляд, коснулся кончиками пальцев щеки старшего и продолжил. - Я часто думаю об этом, и внутри у меня всё кипит. Иногда мне кажется, что я не совсем тот, кто нужен тебе. Что я не такой, как ты ожидаешь или как ты заслуживаешь. Я вижу, как ты смотришь на меня, и в этих взглядах иногда чувствую сомнение или усталость. Может быть, я недостаточно хорош, чтобы быть рядом с тобой, чтобы дать тебе всё то тепло и поддержку, которые ты заслуживаешь.       Глаза Чана продолжали слезиться, с каждым словом его сердце словно разрывалось на части, но Минхо не прекращал:       - Я боюсь, что мои недостатки мешают нам быть счастливыми. Что мои страхи или ошибки могут разрушить то, что мы строим. Иногда мне кажется, что я не справлюсь с этим - с нашими ожиданиями, с твоими чувствами. И я не хочу тебя обидеть или разочаровать. Мне так важно быть для тебя тем человеком, который делает тебя счастливым, но иногда я чувствую себя неуверенно и сомневаюсь: а достоин ли я этого?       Старший хотел возразить, тысячу раз сказать о том, что Минхо ошибается, что он - та причина, почему он вернулся в Корею, почему он захотел обрести счастье, и когда он приоткрыл рот, чтобы говорить, он почувствовал, как младший накрыл его губы ладонью, смотря прямо в глаза:       - Я переживаю за то, что могу потерять тебя из-за своих слабостей и ошибок. Что моя неидеальность станет преградой для наших отношений. Но одновременно я очень хочу бороться за нас - потому что ты для меня важнее всего на свете. И даже если внутри есть страхи и сомнения, я стараюсь держать их в себе и идти вперёд. Я просто хочу быть честным с тобой: иногда мне кажется, что я не совсем подходящий человек для тебя. Но сердце подсказывает мне другое - что ради нас стоит бороться и меняться. Потому что любовь - это не только радость и счастье, но и преодоление трудностей вместе. И я надеюсь, что мы сможем пройти через всё это вместе, потому что ты для меня очень важен. Ты и Джейн. Вы стали моей семьей.       Услышав, как Минхо сказал имя дочери, Чан расплакался сильнее, прижал младшего к своей груди и рвано вздохнул:       - Мин… Знаю, что внутри у тебя есть сомнения и страхи, и мне очень жаль, что ты так себя чувствуешь. Но послушай меня, ты - именно тот человек, с которым я хочу быть. Не потому, что ты идеален или безупречен, а потому что ты - настоящий. Ты тот, кто умеет любить искренне, кто борется за нас и не боится показывать свои чувства, - Чан разжал объятие и посмотрел любимому в глаза, - Я вижу в тебе силу и доброту, которые делают тебя особенным. И даже твои слабости - это часть того, кто ты есть. Именно они делают тебя настоящим человеком, с которым мне хочется идти по жизни. Не нужно бояться своих ошибок или недостатков - все мы учимся. Я люблю тебя не за то, каким ты должен быть, а за то, какой ты есть сейчас.       Минхо тихо шмыгал носом, стирая соленые дорожки слез с лица, лишь кивая на слова старшего, стараясь сохранять спокойствие. Чан вновь прижал его к себе, опираясь на подоконник бедром и утыкаясь в шею Минхо, тихо шептал:       - Я здесь, рядом с тобой, чтобы поддерживать и помогать тебе становиться лучше. Вместе мы сильнее любых трудностей. Я верю в нас. И я хочу быть с тобой не потому, что ты прекрасен, а потому что именно ты - мой человек.       - Чани… - Минхо не сдержал чувств и медленно сделал крошечный шаг вперед. Его рука вновь мягко коснулась щеки старшего - осторожно, словно боясь разрушить то мгновение между ними. Он вздрогнул, взглянув на него сквозь слезы. В его глазах он увидел искру нежности и сожаления.       Он тихо произнес его имя - и вдруг между ними исчезла вся эта напряженность. Взгляд их встретился и всё стало ясно - несмотря ни на что, они хотят быть вместе. Не словами, а чувствами.       Чан наклонился к Минхо медленно, словно боясь спугнуть этот момент. Их губы встретились в нежном поцелуе - теплом и полном прощения. В этом поцелуе было все: любовь, боль, желание понять друг друга и простить.       Когда они оторвались друг от друга, на лицах обоих появилась улыбка, они соприкоснулись кончиками носов, медленно выдыхая. Между ними воцарилась тишина, наполненная только дыханием и трепетом сердец. Ли осторожно взял Чана за руку, и тот почувствовал тепло его ладони, улыбнувшись младшему в ответ. В этот момент всё вокруг исчезло, осталась только эта искра, которая зажглась между ними. Чан наклонился чуть ближе, и их губы вновь встретились вещей одном мягком и трепетном поцелуе.       Пока они целовались, время словно остановилось. Внутри у них было ощущение спокойствия и счастья, будто весь мир вокруг перестал существовать, оставив только их двоих. Их руки нежно обвивали друг друга, а сердца бились в унисон.       Когда поцелуй закончился, они медленно отстранились друг от друга и взглянули в глаза. Минхо тихо прошептал:       - Пойдем со мной.       Старший кивнул, слегка улыбаясь ему в ответ, позволяя Ли увести себя за руку с маленькой кухни. Чайник так и остался забытым. Тепло чужой ладони согревало его, но чувство волнения нарастало. Внутри кипела тревога - Чан боялся приблизиться к нему, боялся сделать шаг навстречу тому, что так давно хотел. Не потому, что не желал, наоборот, его охватывало сильное желание быть рядом, чувствовать тепло и нежность. Но страх был сильнее.       Он знал, его дочь, несмотря на возраст, умная и наблюдательная, могла заметить что-то необычное. И если она узнает, что он снова ищет близости с другим человеком, то может случиться всё что угодно. Он боялся разочаровать её, потерять доверие или даже навлечь на себя неприятности.       Страх сковывал его движения. Он чувствовал себя словно заперт в клетке своих же переживаний. Он мечтал о тех моментах, когда сможет открыться полностью - без страха и скрытности. Мечтал о свободе быть собой рядом с ним.       Младший медленно завел его в их спальню и закрыл дверь. По гуляющему взгляду Чана он понимал, что что-то не так.       - В чем дело, любовь моя? - Минхо почти промурчал, утягивая старшего на постель.       - Мин… Джейн буквально за стеной…       - Джейн спит, ты лучше меня знаешь, что ее сложно разбудить, мы не потревожим ее.       - Но… что если… - Минхо не дал Чану договорить, обхватывая его лицо руками и притягивая к себе.       - Бан Кристофер Чан, - шепот младшего коснулся губ Чана, обжигая дыханием. - Ты всю жизнь будешь прятаться от самого себя? Я же вижу, что ты напряжен, отпусти эти мысли от себя. Будь собой. А я буду рядом. Я не буду настаивать ни на чем, но просто… будь со мной рядом.       Минхо поджал губы, откидываясь на подушки и прижимая Чана к себе и едва слышно сказал:       - Пожалуйста, Чани, дай себе свободу хотя бы рядом со мной.       Слова младшего действовали на Бана отрезвляюще. Вся тревога и сомнения исчезли, уступив место чистому ощущению - тому, что тот давно жаждал почувствовать.       В его сердце бушевали любовь, страсть, желание быть рядом. Он больше не хотел прятать их или подавлять. Решил отпустить все страхи и позволить себе просто быть собой без масок и ограничений.       Медленно Чан приблизился к Минхо, нависая над ним, его взгляд был полон нежности и решимости. Он протянул руку, и его пальцы мягко коснулись лица младшего. Он наклонился чуть вперед и тихо прошептал:       - Я больше не хочу скрывать. - и в следующую секунду их губы встретились в страстном поцелуе, полном доверия и свободы.       Чан чувствовал, как внутри быстро разгорается пламя, как легко становится без страха и сомнений. Он отпустил все мысли о том, что было раньше или что может быть потом.       - Просто будем тихими, да? - Чан прошептал, прервав поцелуй и глядя в глаза любимого под собой.       - Конечно, мы же не идиоты в пубертате, - Минхо хитро улыбнулся. - К тому же, так даже интереснее…       - Ага, с твоей рукой на своей заднице я прямо чувствую какой ты серьезный и ни капельки не пошлый, - хмыкнул старший.       Ли проворно лизнул нижнюю губу парня, провел дорожку поцелуев к уху и прошептал, обдавая ушную раковину горячим дыханием:       - С тобой я самый развратный человек на свете, Чани.       С этими словами Минхо чуть толкнулся бедрами, его каменный член проехался вдоль такого же твердого органа старшего сквозь слои одежды, выбив короткий вздох из легких Бана. После этого Чан сам начал ритмичные движения, одновременно вылизывая шею тяжело дышавшего и улыбающегося с прикрытыми веками Минхо. Его руки удерживали старшего за задницу и с силой прижимали к себе для максимальной близости.       Вскоре Минхо не сдержался и еле слышно простонал, когда Чан прикусил чувствительную кожу чуть ниже уха. Старший незамедлительно накрыл его губы своей ладонью.       - Тише, Мин… - Чан прошептал задыхаясь, стараясь подавить улыбку. Приятно доводить самого красивого парня на свете до нежных стонов, но сейчас им запрещено быть громкими во имя совести и психического здоровья его дочери.       Отбросив лишние мысли, Бан поднялся, усаживаясь на бедра Ли, и стянул с себя футболку. Минхо завороженно смотрел на него снизу вверх, любуясь телом любимого, его руки порхающе пробежались сверху вниз от груди к поясу штанов. Чан обожал этот взгляд, эти руки, пальцы, обожал всего Минхо с ног до головы, его внешность, его внутренний мир, ранимый и защищенный, но открытый для него, несмотря на совершенные Чаном ошибки. Он готов отдать этому парню все. Как минимум то, что он уже давно обдумывал…       - Хочешь быть сверху сегодня?       - Хочешь, чтобы я объездил тебя? - Минхо улыбнулся и довольно сощурился.       - Нет, я имел в виду… Хочешь трахнуть меня? - Чан покраснел, уже жалея об этом предложении. Вряд ли Минхо согласится, он же всегда…       - Боже… я хочу Чани, хочу…       Младший приподнялся на руках и жадно впился в пухлые губы Чана, уже покрасневшие от предшествующих поцелуев.       - Как ты хочешь? - Минхо прошептал прямо в губы, обхватывая Чана руками за шею и роняя того на себя.       - Я не знаю, Мин…       Ли остановился и уже более спокойным тоном спросил:       - Ты уверен, что тебе это нужно?       Бан без колебаний кивнул и затем спросил:       - А ты уже был активом?       Минхо ответил после небольшой паузы.       - У меня был секс и с универсалом и с пассивом. А ты…       - Я никогда не был снизу. Ты же мой первый парень. - Чан прошептал, пытаясь осознать сказанное Минхо.       - Точно… Тогда нам предстоит интересный вечер. - Ли широко улыбнулся и чуть оттолкнувшись перевернул их и оказался сверху. Потратив немного времени на раздевание себя и любимого, он остался в своих боксерах, на Чане же он не оставил ничего. Пошарив в тумбочке, он выудил смазку и пачку презервативов и кинул их рядом с ними. Затем он лег на бок возле старшего, лежавшего на спине с полностью красными ушами и совершенно непроницаемым лицом.       - Чани, расслабься, это же я. - Минхо просунул руку ему под шею и повернул голову Чана к себе, затем мягко поцеловал в чуть поджатые губы, неглубоко проникая языком внутрь. Тот чуть отпустил себя и поймал язык Минхо своим, увлекаясь в глубокий чувственный поцелуй. В этот момент Ли пробегал пальцами по телу парня, прижимаясь к его боку тазом, давая понять о своем возбуждении. Чан расслабляясь накрыл своей рукой член Минхо сквозь боксеры, но он перехватил ладонь старшего и положил ее на член Бана, крепко обхватывая сверху собственной ладонью. Минхо начал управлять ладонью Чана, задавая очень медленные движения, не дающие кончить быстро. Дыхание Бана потяжелело, но он достаточно контролировал себя, чтобы не издавать звуков.       Минхо отпустил руку Чана, продолжающую движения и его ладонь погладила внутреннюю часть бедра. С небольшим усилием он приподнял ближайшую к себе ногу парня и прижал ее к своему телу, раздвигая.       - Постарайся расслабиться и получать удовольствие, ладно? Помни, что я тебя люблю. Больше всего на свете люблю, - Минхо прошептал, оставляя легкие поцелуи на всем, до чего только мог дотянуться - нос, щеки, шея, плечо…       Бан кивнул и откинул голову на подушку.       Минхо потянулся к тюбику со смазкой. Выдавив довольно большое количество себе на пальцы, он разогрел ее и вернул ладонь между ног парня. Скользкие пальцы прижались к промежности и Чан вздрогнул, прикрыв глаза.       - Все равно холодная…       - Я тебе всегда говорил, что она прохладная, а ты мне не верил. - Минхо хихикнул и оставил очередной поцелуй на скуле Бана. Тот слегка улыбнулся. Минхо воспринял это как призыв к действию и неторопливо проник одним пальцем. Рука Чана застыла.       - Продолжай, пожалуйста, мне нравится смотреть на тебя. - Минхо горячо зашептал застывшему парню в ухо, еле заметно двигая палец. Чан, закусив нижнюю губу, послушался. Лицо Минхо обдало жаром от этой картины, от сексуальности парня подле него, от его безграничного доверия к партнеру. Со вторым пальцем проблем не возникло. Ли продолжал осыпать своего парня поцелуями, нежно работая двумя пальцами. Чан держался как мог, пока Минхо не добавил третий палец. Он тут же плотно прижал свободную ладонь ко рту, но свои движения на члене не остановил, из чего Мин сделал вывод, что все в порядке и протолкнул все три пальца глубже. Чан издал глухой всхлип.       - Чани, все в порядке?       Тот активно закивал с зажмуренными глазами.       - Тогда попробуй расслабиться. Так будет легче и приятнее. И обязательно скажи, если что-то не так. - Минхо прошептал, не решаясь продолжить, пока не дождется ответа.       - Хорошо. - Чан ответил еле слышно, его брови сведены к переносице, на губе след от собственных зубов, на щеках яркий румянец.       - Ты сейчас такой красивый. Я не думал, что ты можешь так выглядеть во время секса. - Минхо оставил дорожку пылающих поцелуев на груди Бана. В ответ он издал слабый смешок и схватив парня за волосы на затылке притянул к себе. В этот раз Чан сам довольно грубо просунул язык в рот Минхо, ответно Ли проник пальцами максимально глубоко и Чан придушенно простонал, не прерывая поцелуя.       Секс отпечатался яркими вспышками в голове у Минхо. Головка, не хотевшая помещаться во все еще немного напряженное нутро Чана. Член полностью вошедший после. Чувство горячей тесноты. Стон Бана в подушку, которая не могла заглушить звук на сто процентов. Красные отпечатки от его пальцев, которыми он вцепился в бледную и такую крепкую задницу Чана, с трудом подавляя желание шлепнуть по ней. Контроль над собой, чтобы не начать вбиваться в парня под собой, так как для него это первый опыт пассива. Чан, кончивший как только Минхо попал в нужную точку. Минхо, кончивший сразу за ним.       Ли вынул член и, быстро расправившись с отработавшим свое презервативом, наклонился к Чану, который все еще лежал лицом в подушку и вздрагивал. Минхо думал, что волны удовольствия все еще догоняли его, пока не осознал, что это всхлипы.       - Чани, боже, милый, тебе плохо? - Минхо взволнованно помог Чану перевернуться на бок, высвобождая его мокрое лицо из подушки и прижимая к своей груди. - Я же сказал остановить, если что-то не так, я сделал тебе больно? Пожалуйста, не молчи, ответь мне…       Чан, продолжая всхлипывать, помотал головой и сильнее обхватил Минхо руками.       - Наоборот, Мин, мне очень, очень понравилось… - он хрипло прошептал.       - Тогда в чем дело? Почему ты плачешь?       - Потому что я запутался… Получается, я пассив? - Чан не отнимал лица от груди Ли, тихонько всхлипывая. - Мне понравилось возможно даже больше, чем когда я сверху… Я не знал, что это так приятно…       - Боже, Чани… - Минхо с трудом подавил улыбку, понимая, что ее сейчас такой ранимый Чан может воспринять как издевательство. - Думаю, оплакивать тот факт, что ты любишь мужчин, уже поздно. Ты не обязательно пассив. Ты можешь быть универсалом, как и я, либо ты можешь выбрать себе постоянную роль…       - Думаю, дело не только в сексе, Мин… Но мне нужно во всем разобраться…       - Я буду рядом и во всем поддержу тебя, пока ты разбираешься, ладно, Чани? - Минхо оставил невесомый поцелуй на виске, поглаживая непослушные кудряшки.       - Конечно… - Чан шмыгнул особенно громко. - Я люблю тебя, Мин, так сильно люблю…       - Как и я тебя.              Дни пролетали быстрым чередом, а состояние Чана не сдвигалось с мертвой точки. Как бы Минхо не старался поддерживать его во всем, быть рядом - этого словно не хватало. Чан отстранялся, больше не стремился к близости после их экспериментов, но покорно принимал любую ласку, исходящую от младшего, поэтому их вечера часто заканчивались ленивыми сонными разговорами перед сном с нежными и тихими поцелуями.       Но сердцу Минхо было неспокойно. Когда он оставался с Джейн, та ненароком спрашивала: «Почему папа хмурится? Он думает, что я не замечу?». В такие моменты Минхо не знал, что ей отвечать, но натягивал улыбку, чтобы не волновать малышку. Однако в голове появились мысли, что если даже ребенок замечает, что что-то не так, то нужно подключать более серьезные методы воздействия.       Джейн сама подала ему идею.       Стены детской хранили память о другой жизни. Еще виднелись карандашные пометки на дверном косяке - "Джейн, 3 года", сделанные рукой бывшей жены Чана. Обои с кроликами, некогда тщательно выбранные по совету родителей Чана, теперь казались насмешкой - слишком нелепыми на фоне строгих линий отремонтированной квартиры.       Минхо заметил это, когда застал Джейн за странным занятием - она методично отклеивала уголки обоев у изголовья кровати, будто пыталась начать ремонт собственными силами. Ее пальцы двигались с упорством, которого он не видел в ней с тех пор, как она училась завязывать шнурки.       Мин понял все без слов. На следующее утро в прихожей появился альбом с образцами краски - не просто цветные листы, а целые концепции: морская глубина с переливами синего, космическое пространство с мерцающими вкраплениями звезд, волшебный лес с силуэтами деревьев.       Альбом лежал на видном месте две недели, страницы постепенно замялись от того, как Джейн листала их каждый вечер перед сном. Но Чан будто в упор не видел намеков и альбом так и пролежал бы, покрываясь тонким слоем пыли, пока Чан каждый вечер делал вид, что не замечает его. Пришлось действовать решительно - выбрав оттенки, Джейн и Минхо окружили запутавшегося в себе отца и не отпускали, пока не добились разрешения на ремонт.       Чан понимал, что все это не столько для Джейн, сколько для него самого. Минхо незаметно пытался вытянуть из старшего новые эмоции, новые чувства, показать ему, что его семья рядом. Он ценил это, но навязчивые мысли были сильнее. Однако и знаков внимания не становилось меньше.       В тот вечер, когда он в пятый раз перечитывал сообщение от матери ("Может, вы с отцом уже поговорите?"), дверь спальни приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель проскользнул луч света из коридора. Минхо не вошел, лишь постоял, прислушиваясь к его дыханию, затем так же тихо прикрыл дверь. Через двадцать минут из кухни донесся запах корицы - он пек печенье. Мин знал, что этот аромат ассоциируется у Чана со спокойствием, комфортом и безопасностью.       Через неделю незаметно исчез старый халат Чана - с пятнами на локтях, в котором он привык пить утренний кофе. На его месте появился новый - мягкий, цвета крепкого чая, с непривычно длинными рукавами, которые нужно было закатать, когда он размешивал сахар в кружке Джейн.       На холодильнике висел детский рисунок - схема комнаты с громким заголовком "наш проект" и двумя именами: корявым "Джейн", уверенным "Минхо" и прочерком для еще одного имени - его. Чан улыбнулся, оставляя свое имя на листке бумаги, тем самым соглашаясь с любыми их идеями, которые засели в головах Минхо и Джейн.       Когда они закончили ремонт - комната сияла. Потолок, усыпанный фосфоресцирующими звёздами. Стены - тот самый темно-синий, как в планетарии, куда они водили Джейн в прошлом месяце. У Чана сердце наполнялось теплом, глядя на новый мир, который они сотворили своими руками. Руками его семьи. И посреди этого нового мира - его дочь с каплей синей краски на щеке, размахивающая кисточкой, и Минхо с перепачканным лбом и кошачьей улыбкой, смотрящий только на него, вытирая руки о тряпку. В его глазах было что-то такое, отчего комок в горле Чана стал совсем непереносимым.       Минхо заметил и его улыбка потухла почти сразу же. У него оставался только один вариант, как помочь Чану, но прибегать к нему - означало признать свою слабость.       Спустя неделю после ремонта Минхо долго смотрел на спящего любимого - тот снова свернулся калачиком, отгородившись подушкой, как будто даже во сне пытался защититься от невидимой угрозы. На тумбочке лежал очередной испорченный черновик песни - он узнавал этот почерк, нервные ломаные линии, которые парень чертил, когда мозг отказывался принимать решения.       Минхо вышел на балкон, где ветер гонял по полу окурки - следы его бессонных ночей. Телефон нагрелся в руке, пока он листал контакты. Нашел тот самый - «Чанбин», последний разговор в день его первого отъезда в Австралию.       На третьем гудке голос сонно пробурчал:       - Если это продажа чего-то, я вас ненавижу.       - Это Минхо. Помнишь, ты подвозил меня в аэропорт... - голос сломался неожиданно. Он сжал телефон так, что хрустнул корпус. - Ты нужен здесь, Чанбин. Нужен Чану.       Тишина. Где-то в трубке скрипнула кровать.       - Билеты посмотрю, там сориентируемся по датам, - сказал Чанбин уже другим тоном.       - Уже посмотрел. Есть прямые каждый вторник. Я все куплю, только приезжай.       - Хитро. - Но в голосе слышалась улыбка. - Он хоть знает?       Минхо посмотрел сквозь стеклянную дверь - Чан по прежнему не сдвинулся с места и не разжал подушку.       - Нет. И не говори ему.       - Чёрт. Но учти - если он расплачется при встрече, я тебя убью первым.       - Договорились.       - Спишемся, дорогой.       Мин положил телефон и вдруг осознал, что стоит босиком на холодном бетоне, а по щеке катится что-то мокрое. Не слезы - просто дождь. Наверное.       Скоро здесь будет Чанбин, который помнит его парня тем самым мальчишкой с горящими глазами, а не этим изможденным существом, боящимся собственных решений.       Минхо не умел лечить душу. Но знал того, кто сможет.              Утром Чан сидел на кухне, сжимая в руках кружку с уже остывшим чаем, и думал о том, как слова могут разрушить все, что строилось месяцами. В голове крутились фразы, которые он репетировал уже давно - точные, выверенные, будто сценарий. Но стоило представить, как эти слова сорвутся с его губ и повиснут между ними тяжелыми глыбами, как дыхание перехватывало.       Он боялся не реакции Минхо - тот всегда слушал внимательно, с той самой легкой морщинкой между бровей. Боялся того, что произойдет после. Что трещина, которая сейчас была такой тонкой, почти невидимой, вдруг разойдется и разделит их на "до" и "после". А сейчас он убеждал себя, что у него нормальная жизнь. В которой просто нет места этому разговору.       Он поставил кружку в раковину, и керамика звонко стукнула о металл. Звук показался ему неприлично громким.       - Завтра, - пообещал он себе, тяжело вздыхая. - Обязательно завтра.       Но завтра приходило с новыми причинами отложить: Минхо был особенно нежен утром, или Джейн капризничала, или работа требовала всех сил. А слова, невысказанные, копились где-то под ребрами, тяжелея с каждым днем.       Иногда, когда Минхо касался его плеча, Чан вздрагивал - казалось, что тот вот-вот спросит напрямую. Но Мин только притягивал его ближе, и он тонул в этом тепле, на время забывая, что где-то внутри зреет что-то, что может это тепло разрушить.       Он боялся не ссоры. Боялся того, что когда все слова будут сказаны, между ними уже не будет этой тишины - удобной, привычной, в которой можно прятаться.       И каждый вечер, ложась в постель, он снова откладывал разговор на завтра.              Чан нашел Минхо на балконе. Тот курил, глядя на огни города, и не обернулся, когда он прислонился к его спине. Но когда его руки обвили Минхо за талию, тот дрогнул - впервые за все эти месяцы молчаливой поддержки позволил себе проявить слабость. Мин вздохнул так, будто наконец-то выпустил весь воздух, который держал в груди несколько недель.       - Когда же ты уже бросишь эту пагубную привычку? - прошептал Чан в затылок младшего.       - Могу спросить тебя о том же, - Минхо потушил недокуренную сигарету и повернулся к Чану, заглядывая в его глаза. - Ты знаешь, о чем я.       - Да, - тяжело вздохнул старший. - Знаю.       Минхо понимал, что сейчас у них не выйдет того разговора, в котором он и Чан так нуждались. Он отодвинул ладонью кудри Чана со лба и оставил там легкий поцелуй.       - Я пойду прилягу, возвращайся ко мне как можно скорее.       Чан кивнул и отпустил любимого, который быстро вернулся в комнату и прилег на кровать с книгой.       Больше ждать было нельзя. Непозволительно ни для Чана, ни для Минхо, ни для кого. Каждое мгновение, проведенное на балконе, заставляло сердце биться чаще, натягивая чувства как струну. Спустя несколько минут Чан набрал побольше воздуха в легкие и сделал шаг с балкона. Он медленно закрыл за собой дверь, смотря в темноту сквозь стекло перед собой.       - Я не знаю, кто я.       Чан сказал это в пустоту, глядя на свое отражение в ночном окне. За спиной скрипнула кровать - Минхо отложил книгу.       - В смысле?       - В прямом. - Чан повернулся, и стекло тут же перестало показывать его лицо, отразив только потолок с жёлтым пятном от лампы у кровати, где читал Минхо. - Я не... не понимаю, как собрать себя в одного человека.       Минхо поднял бровь, но не перебивал.       - Вот сегодня, - он закусил губу, - я вёл Джейн на занятия и думал: «Какой же я неестественный». Двадцать минут объяснял ее учительнице, почему иногда ее привожу я, а иногда - ты. Потом наш коллега на студии спросил про планы на выходные, и я сказал «семейные», но так, будто стыжусь этого слова.       - Ты стыдишься?       - Нет! - он резко махнул рукой, прошелся по комнате. - То есть да. Но не тебя. Не её. Себя.       Его пальцы сами нашли на полке фотографию - они втроем на яхте, Джейн вцепилась ему в шею, смеётся. Минхо морщится от капель воды, летящей на них из-за борта.       - Иногда я смотрю на неё и думаю: «Ты заслуживаешь нормального отца».       Минхо вскочил так быстро, что книга с грохотом упала на пол.       - Перестань.       - Это не самобичевание, - Чан тряхнул головой. - Я просто... не знаю, как быть всем сразу. Хорошим отцом. Хорошим партнёром. Хорошим...       - Человеком? - Мин перехватил его взгляд.       - Да.       Комната наполнилась тишиной, в которой слышалось только шуршание шторы из-за приоткрытого окна.       - Помнишь, как мы красили детскую? - Мин внезапно заговорил. - Ты тогда орал, что я неправильно смешиваю цвета.       Чан фыркнул:       - Потому что получалась грязь!       - Но в итоге вышло идеально.       - Это не...       - Это прямо в точку, - Минхо подошёл ближе. - Ты не должен быть одним цветом. Ты - вся эта гребаная палитра. И да, иногда это выглядит как бардак. Но это наш бардак.       Чан закрыл глаза, чувствуя, как ладони Минхо ложатся ему на плечи.       - Я боюсь сломать ей жизнь.       - Сломаешь.       Старший резко открыл глаза.       - Все родители ломают, - Мин пожал плечами. - Мои вот точно мечтали, чтобы я женился на хорошей девушке. Посмотри, как вышло.       - Я не знаю, кто я, - повторил Чан тише.       Минхо притянул его к себе, губы коснулись виска:       - Тот, кто красит стены в ужасные цвета. Кто помнит, на что у дочки аллергия. Кто...       - Кто боится, - прошептал он.       - Пусть так. И это нормально.       За окном проехала машина, и на секунду комната наполнилась движущимися тенями.       - Пойдем спать, - сказал Мин, утягивая старшего к кровати. - Завтра тебя ждёт сюрприз, помнишь?       Чан кивнул. И впервые за много дней почувствовал, что быть человеком - значит постоянно терять и находить себя. И хорошо, когда кто-то держит фонарик, пока ты копаешься в темноте.              Минхо нарочно громко гремел ключами в прихожей.       - Поехали! - крикнул он, подбрасывая связку в воздух и ловя её одной рукой.       Чан вышел в прихожую, поправляя воротник рубашки, и морщил лоб:       - Куда это мы так торопимся? Ты весь день загадочно ухмыляешься.       Джейн уже прыгала у дверей в кроссовках, зашнурованных как попало - один бантик торчал вбок, другой волочился по полу.       - Минхо сказал, будет сюрприз! - выпалила она и тут же прикрыла рот ладонями. - Ой.       Мин покачал головой, сверкая хмурым, но игривым взглядом в сторону девочки:       - Никаких подсказок, - провёл пальцами по губам, будто застегивал молнию. - Всё узнаешь на месте.       Он первым вышел на улицу, сразу подходя к водительскому сидению машины Чана. Не часто ему доводилось быть за рулем, но когда Чан позволял - он с радостью пользовался возможностью.       - Я еду на переднем сиденье! - Джейн рванула к машине, но Чан поймал её за капюшон легкой куртки.       - Не сегодня, юная леди, - он сделал серьёзное лицо. - Марш в детское кресло.       Девочка тут же замерла, широко раскрыв глаза, но послушно забралась на заднее сиденье. Минхо тем временем крутил в руках телефон, поглядывая на время.       - Ты хотя бы скажи, далеко ехать? - проворчал Чан, когда пристегнул Джейн в кресле и уселся слева от любимого.       - Примерно как до планетария, - соврал Минхо, заводя мотор. На самом деле до аэропорта было вдвое дальше.       Он ловко перестраивался между потоками машин, украдкой поглядывая на своих пассажиров. Джейн уткнулась в планшет с мультиком, но каждые пять минут поднимала голову: «Мы уже приехали?». Чан сначала барабанил пальцами по стеклу, потом вдруг засмеялся:       - Боже, мы едем в аэропорт.       Минхо не ответил. Только загадочно улыбнулся и прибавил скорость.       - Но… зачем? - парень повернулся к нему, и Мин увидел в его глазах то, ради чего всё затеял: не тревогу, а любопытство.       -Минхо, - вдруг сказала Джейн, отвлекаясь от мультика. - А Чанбин будет с подарками?       - Конечно, - Мин подмигнул ей через зеркало заднего вида.       - Минхо! - застонал старший, но это был стон счастливого человека.              Аэропорт гудел, как гигантский улей. Джейн вцепилась в руку Чана, подпрыгивая на месте:       - Где он? Ты его видишь?       Чан прищурился, вглядываясь в поток людей. И вдруг - знакомый голос:       - Ну всей семьей встречаете, давно такого не видел, - буркнул Чанбин, но в его добрых глазах Чан прочитал: "Минхо купил билет, сказал, что ты тонешь."       Чанбин вынырнул из толпы с рюкзаком, перекинутым через одно плечо. Но не один. За ним, неуклюже маневрируя с чемоданом, шел тот, кого они не ожидали увидеть на этом материке.       - Нини?! - голос Минхо сорвался на октаву выше. Бровь удивленно изогнулась в непонимании происходящего.       - Разве так встречают лучшего друга? - Чонин надулся как ребенок, бросая чемодан. - Ты сказал, что всегда будешь ждать меня в Сиднее!       Чанбин лишь виновато поднял ладони:       - Он вломился ко мне два дня назад с криком «Я с тобой!». Пришлось брать.       Чан стоял, чувствуя, как его парень сжимает его локоть - то ли от неожиданности, то ли чтобы самому не рухнуть. Минхо плавно отошел от Чана, обнимая своего друга детства и шепча ему «Как же я скучал, Нини», за что немедленно получил легкий толчок в бок. С этим вечным подростком никогда нельзя расслабляться.       - И как тебя мама отпустила так далеко? - Минхо не мог не пошутить, улыбаясь другу самой широкой улыбкой.       - Хён, ну в самом деле, мне давно не пять лет, - его лисья улыбка и прищуренные глаза напомнили Минхо о доме и уютных вечерах с приставкой на диване с пятном от чили. Воспоминания согревали его сердце. И пусть весь этот сюрприз с перелетом из Кореи предназначался для Чана - Минхо отхватил и для себя порцию счастья.       Джейн, до этого молча разглядывавшая незнакомца, вдруг спросила:       - А вы привезли подарок?       - Что? - Чанбин растерялся.       - Подарок!       Чанбин опустился на корточки перед девочкой, доставая из рюкзака небольшую коробочку с запечатанной игрушкой.       - Вот, держи. А Чонин привез... - он оглядел его с прищуром.       - Привез себя, - Чонин хлопнул себя по груди. - И историю, как Минхо в детстве...       - Нет! - Мин резко перехватил его воротник, нервно улыбаясь, а глаза его загорелись огнём. - Ян Чонин, прибереги свои истории для другого события! И места! А лучше держи рот на замке…       Чан вдруг рассмеялся - первый настоящий смех за последние месяцы.       - Значит, так, - он взял чемодан Чонина. - Вы трое, идите в бар. А мы с принцессой - домой, готовить гостям комнату.       - Я тоже в бар! - подпрыгнула Джейн.       - Только лет через пятнадцать, - Чанбин подхватил ее на руки. - И то, если твой сверх заботливый отец позволит.       Чан картинно закатил глаза и пригрозил ему пальцем.       - Кстати, Нини, - ехидно бросил Минхо из-за плеча младшему. - Мы не знали, что ты тоже приедешь, так что не подготовили для тебя детское кресло, как у Джейн, в машине. Сядешь на колени к Чанбину как послушный мальчик?       Чонин легонько шлепнул хёна по руке, бормоча ругательства под нос так, чтобы Джейн не слышала.       И пока они шли к парковке - Чонин, что-то громко рассказывающий, Чанбин, несущий орущую от восторга Джейн, и Чан, время от времени касающийся плеча Минхо - последние трещины в душе австралийца будто затягивались сами собой. Чан чувствовал - иногда спасение приходит в виде банки краски для стен, вовремя поданного чая с печеньем и билета на другой конец света для того, кто помнит тебя настоящим.              Чан напевал вместе с Чанбином какую-то дурацкую песенку, Чонин и Минхо ехали сзади и совместными усилиями развлекали Джейн. Около дома улыбка Чана сползла с лица. У входа стояла одинокая мужская фигура рядом с внедорожником.       - Минхо, твоих рук дело? - холодным голосом можно было заморозить воздух в салоне авто. Чан сверлил глазами отца, смиренно ждавшего, когда сын выйдет из машины.       - А? - он оторвался от игры в ладоши с Джейн. - О… - его рот приоткрылся при виде гостей.       Чонин непонимающе переводил взгляд с Чана на Минхо и обратно.       - Что у вас тут?       - Минхо, ты не ответил. - голос Чана леденел с каждым мгновением.       - Это не я… Чани, просто поговори с отцом. - Минхо поморщился от неприятного тона своего парня.        - Я не могу.       - Почему? - Чанбин приподнял бровь, пытаясь разобраться в семейной драме друга. Чан ответил еле слышно:       - Я боюсь.       - Его отец против меня. - Мин со вздохом решил прояснить ситуацию для друзей хотя бы частично. На лице Чонина появилось несчастное выражение, Чанбин хмыкнул и заговорил:       - Дружище, если он пришел, значит надо поговорить. Избегать проблему не выход.       - Бин, если он снова начнет гнать на Минхо, клянусь, я его ударю.       Разговор шел на корейском, но Джейн все равно почувствовала тяжелую атмосферу.       - Папа, там дедушка? Я соскучилась по бабушке и дедушке, он приехал меня забрать?       - Не уверен, милая, - Чан спрятал лицо в ладони и сквозь них глухо ответил дочери на английском. - Папа сейчас все выяснит.       Он дотянулся до задних сидений, поправив кудряшки дочери и поймав глазами Минхо, пославшего ему еле заметный кивок, со вздохом вышел из машины.       - Почему ты ничего не рассказывал, хён? - Чонин тронул за плечо Ли, уставившегося через тонированное стекло авто на отца и сына семьи Бан. Чан с неестественно прямой спиной подошел к отцу и тот попытался его обнять, но парень отпрянул. На лице отца мимолетно проскользила досада.       Минхо пожал плечами, занятый видом из окна.       Бан-старший что-то эмоционально говорил сыну, но Чан защитно скрестив руки на груди молча смотрел в пол. Отец еще раз попытался дотянуться руками до него, Чан сделал шаг назад. Бан-старший прикрыл лицо руками, его плечи мелко затряслись. Ли чертыхнулся, не в силах больше наблюдать и вышел из машины. Чанбин покачал головой, а Чонин решил отвлечь Джейн, строя смешные рожицы.       Минхо с колотящемся сердцем подошел к мужчинам.       - Здравствуйте. - он выпалил, не зная, что делать дальше. Плана у него не было.       - Минхо, вернись в машину. - Чан говорил тихо.       - Чан, прошу… мать тоже скучает. - отец Чана мало обратил внимание на появление Ли.       - Я уже сказал “нет”.       - Чан, можно тебя на пару слов? - Минхо решил стоять на своем и тронул Чана за плечо. Они отошли на несколько шагов, и Минхо прошептал, стараясь чтобы его слова не дошли до ушей отца Чана:       - Что происходит?       - Он уговаривает меня разрешить им забрать Джейн с ночевкой. Я против, так как он продолжает утверждать, что я перебешусь и найду себе жену. - Чан ядовито процедил, не думая понижать голос.       - Чани, ты же понимаешь, что это выглядит так, будто ты шантажируешь их внучкой? Ей они не делают и не говорят ничего плохого, Джейн уже больше месяца у них не была, она скучает…       - А как еще мне воздействовать, если отец считает меня идиотом? - Чан кинул раздраженный взгляд в сторону Бана-старшего. Тот поморщился.       Минхо обхватил ладонями лицо Чана и повернул к себе.       - Но я то знаю, что мы и правда любим друг друга, Чани, - Ли горячо зашептал, пытаясь одновременно успокоить и убедить парня. - Мы просто будем вместе и он привыкнет. Все привыкнут, хоть и не сразу. Я горжусь тем, что мы вместе, ясно? И ты гордись и заставляй других восхищаться нами, - в качестве финального аккорда Мин притянул к себе любимого и оставил невесомый поцелуй на губах. - Порадуй Джейн тем, что она поедет сегодня к бабушке и дедушке, а мы пойдем сегодня вместе с парнями оторвемся в баре, ладно?       Чан кивнул с прикрытыми глазами, смиряясь:       - Иди в машину, я сам тут закончу.       Ли не споря вернулся к остальным. Он залез на заднее сиденье, подмигнул заулыбавшейся Джейн и со вздохом откинулся на спинку. Чонин и Чанбин завели разговоры о фильмах, Минхо молча их слушал, продолжая следить за ситуацией за окном. После непродолжительного разговора отец Чана заулыбался и кивнул, коротко глянув на машину, в которой сидел Мин, после чего Чан сам направился к машине. Он открыл дверь и со слишком знакомой Минхо приклеенной на лицо улыбкой, произнес, обращаясь к Джейн:       - Малышка, поедешь к бабушке и дедушке?       - Да! - она запрыгала в своем кресле, после чего Чан уже более искренне рассмеялся и отстегнув ремень безопасности, вытащил дочь из машины и понес к автомобилю отца. Джейн слезла с его рук и сама побежала к деду, широко распахнувшего руки навстречу малышке, после чего они вместе уселись в его внедорожник и уехали. Чан помахал им рукой вслед и обернулся к парням, давая знак выходить.       - Ребята, вы простите, только приехали, а я как обычно, не могу без херни…       - Ой, Чан, заткнись, мы друзья тебе или кто? - Чанбин обхватил его за шею рукой и привел в беспорядок уложенные с утра кудри на его голове.       Минхо рассмеялся, глядя на покрасневшие кончики ушей Чана и направился к багажнику, чтобы вытащить чемоданы друзей.       Еще пару часов они провели в квартире, собираясь и заранее обустраивая спальные места для Чонина и Чанбина, пока те принимали душ и приводили себя в порядок после долгого перелета. Минхо наконец нашел повод принарядиться. В последнее время он немного подзабил на свой внешний вид, выбирая только удобные шмотки, ведь Чан любит его в чем угодно. Ли понял, что не зря надел черные джинсы, обтягивающие его крепкие бедра, когда поймал темный взгляд Чана в зеркале, пока укладывал волосы. Мин с ухмылкой подмигнул парню, Бан, отводя взгляд в сторону, улыбнулся.       В бар они поехали на такси, так как никто не согласился быть трезвым водителем по окончанию вечера. Шум голосов за баром, перекрикивающих музыку, грохот кубиков льда в шейкерах, приглушенный свет, стук шаров бильярда от играющих на втором этаже, толпа ритмично качающихся под музыку посетителей, с бокалами алкогольных напитков. На лице Минхо неконтролируемо расплылась улыбка. Он любил такие места, до Чана, когда он позволял склеивать себя, позволял мимолетные интрижки с экспериментами в сексе. Тогда Ли был совсем другим человеком, не повернутым на единственном парне, том единственном, к кому он подошел первым.       - Эй, начнем с чего-нибудь легкого? - Минхо потянул Чана за руку к барной стойке. Чан смеясь, позволял вести себя куда угодно, крепко сжимая ладонь парня. Видимо, чуть потеплевшие отношения с отцом немного растопили лед в его сердце. Чонина внезапно утянула в разговор милая блондинка с глазами чертенка. Она сама угостила его маргаритой и терпеливо пыталась понять ломанный английский смущенного парня, подбадривая его кокетливой улыбкой. Чонин в поисках спасения округлившимися глазами смотрел на остальных, но Чан с Минхо были полностью поглощены выбором напитков и пожирающими друг друга взглядами, а Чанбин только хитро подмигнул и уселся за бар со стаканом чего-то крепкого, осматривая толпу.       После пары глотков коктейля на текиле внутренняя пружина Чана расслабилась еще сильнее. Оба сидели с краю барной стойки, ладонь Бана приклеилась к бедру Минхо. В приглушенном свете бара глаза обоих сияли, будто они ненадолго вернулись в буйную молодость без проблем, ответственности, груза накопившихся негативных эмоций. Минхо, увлеченно рассказывая о чем-то совершенно неважном, смотрел на Чана, представляя, что именно так он выглядел в колледже, молодым и счастливым, надеясь, что такой Чан будет с ним все чаще, по мере решения их проблем. Чан не сводил с него глаз и ярко улыбался своей настоящей улыбкой.       - Вы чертовы предатели… - Чонин прервав их идиллию вклинился между ними и в два глотка уничтожил коктейль Минхо.       - Нини, тебя всего лишь пытались склеить. - Мин, находясь в отличном настроении, приобнял друга. Чан, посмеиваясь, заказал еще два коктейля для них.       - Я унижен, она купила мне коктейль, терпеливо слушала как я пытался сказать “Ай эм Чонин лив ин Репаблик оф Корея, нот Ким Чен Ын”...       Чан расхохотался, откинув голову. Чанбин, заинтересовавшись разговором, подошел поближе к друзьям, оставив попытки обсудить с барменом разницу погоды в Сеуле и Сиднее.       - Что, Чонин, сегодня без секса? - Бини слегка толкнул его плечом.       - Иди в задницу. - Чонин густо покраснел.       - Не, я ж не они, - Чанбин беззлобно указал на вытаращивших глаза Чана и Минхо. - Да шучу я, боже, совсем отвыкли от юмора… Минхо, пошли покурим.       Ли спрыгнул с высокого барного стула и, по пути доставая из кармана кожанки пачку сигарет и зажигалку, пошел за Чанбином к выходу из бара. Чан подмигнул Чонину и протянул тому бокал с коктейлем. Ян со вздохом принял напиток и поймав на себе взгляд все еще улыбающейся ему девушки в другом конце бара, спрятался за широкую спину Чана.       - Как Минхо? - он решил отвлечься разговором. Бан немного задумался, прежде чем ответить.       - Поддерживает меня, но никогда не показывает, что у него самого на душе. Я рад, что ты приехал. Здесь у него нет никого, кроме меня и моей семьи, с которой у меня самого проблемы. Он наверняка скучает по Сеулу.       - Он мне почти ничего не рассказывает. Зато сам постоянно спрашивает как у меня дела, ел ли я, здоров ли я… - Чонин закатил глаза.       - Давай тогда я тебе все расскажу. Думаю, успею обрисовать в целом, пока они курят. - Чан тепло улыбнулся парню. Ян немного смущенно кивнул, отпивая от своего коктейля.       - Ну тогда начну с…              Минхо с закрытыми глазами выдохнул дым из легких. На улице уже совсем стемнело, прохладный ветерок проскальзывал под кожаную куртку, вызывая пробег мурашек, но это ощущалось хорошо, после душноватого бара. Чанбин курил рядом, рассматривая припаркованную неподалеку тюнингованную тачку, которая тряслась от громкой музыки. Он нарушил тишину между ними первым:       - Я его когда по прилету увидел, подумал, что Чан совсем стух. Он какой-то…       - Потерянный.       Чанбин согласно кивнул.       - Но сейчас вроде ничего, да?       Минхо пожал плечами, глядя в небо. Никаких звезд.       - Иногда отлично, иногда плохо, иногда ничего. Мы разберемся.       - Мне нравится, что ты говоришь “мы”. - Чанбин улыбнулся и посмотрел на него.       - Потому что он моя семья, Бини. Мы, я, Чан и Джейн. - Минхо пытался разыскать на небе хоть одну звездочку, делая глубокий вдох через сигарету. Наконец, почти на горизонте, он увидел еле видную белую точку, которую не загасило свечение от огромного города. Минхо улыбнулся каким-то своим мыслям и предложил Чанбину закурить еще по одной.              К двум часам ночи Чонин мог стоять на ногах только если его к чему-нибудь прислоняли, Чанбин заболтал двух барменов до того, что они ему наливали и быстро скрывались из виду, чтобы их больше не мучили сравнениями Сиднея и Сеула, а Чан стоял между ног у сидящего на барном стуле Минхо и вылизывал его рот так, что еще немного и у них случится секс в туалете. Минхо горячо отвечал на поцелуи и прижимал к себе парня, возбуждаясь от ощущения его крепкого стояка.       - Чани, поехали домой, Чонин уже никакой… - Мин чуть отстранился, шепча в губы старшего.       - Я, кажется, тоже… - Чан спрятал лицо на груди Ли.       - Тогда нам точно всем пора.       Минхо, как самый трезвый, взял на себя ответственность собрать всех друзей в кучку и вызвать такси. Чонина они запихивали на заднее сиденье машины все вместе, усадив его в итоге между Чанбином и Чаном, сам Ли уселся на переднее сиденье и, глянув на три разной степени пьяности лица, улыбнулся.       - Команда “Ч”.       Чанбин расхохотался, Чан устало улыбнулся, а Чонин положил свою голову на плечо Бана, полностью отключившись. В квартиру его затащили Минхо с Чаном. Чанбин не раздеваясь уснул на разложенном диване, отвернувшись к стенке, парни заботливо уложили Чонина рядом, сняв с него куртку и тяжелые джинсы. Минхо накрыл его пледом и скрылся в спальне вслед за Чаном.       - Я так давно не пил, уже и забыл как это, когда мир кружится перед глазами. - Чан со стоном стягивал с себя одежду.       - Главное чтобы в этом мире всегда был я. - Минхо снял кожаную куртку и майку, пропахшие сигаретами, оставшись только в узких джинсах.       - Мин, я тебя могу и с кружащимся перед глазами миром трахнуть, ты знаешь? - Чан уставился на своего парня. Сам он уже стоял в одних боксерах, которые не скрывали отвердевший член.       - Или я тебя. - Минхо с кошачьей улыбкой расстегнул ремень на джинсах, не сводя взгляда с лица Чана.       - Или ты меня. - не стал спорить старший и утянул Ли в страстный поцелуй.                     В Сеул они приехали к окончанию цветения сакуры. Лепестки падали словно снег, плотным розовым ковром ложась на асфальт. Джейн обвешанная кучей бумажных пакетов с брендовыми шмотками, которые не достать в Сиднее, шла между Чаном и Минхо, цепко держа их за руки. Она отпускала их только для того, чтобы время от времени сделать селфи для своего инстаграма, Минхо, вредничая, пытался убежать из кадра, но Чан каждый раз со смехом возвращал его обратно, то целуя в щеку, то обнимая со спины, пока Мин корчил притворно недовольные рожи, а Джейн широко улыбаясь делала серии снимков.       Они уже много раз бывали в Сеуле в разные времена года, но в период цветения сакуры вечно что-то шло не так и поездка каждый раз откладывалась, из-за чего этот их приезд казался особенным. Четырнадцатилетняя Джейн теперь знала корейский язык как второй родной и Чан с Минхо даже могли изредка отпускать ее одну гулять по городу, вручив банковскую карту, как сегодня, когда она опустошала торговый центр на Каннаме, а мужчины, захватив с собой Чанбина, в это время ездили проведать Чонина, у которого жена недавно родила прелестного мальчика. Они бы долго еще сидели у него в гостях, подбадривая новоиспеченных родителей, но банковские уведомления на телефоне Чана сообщили, что Джейн потратила уже почти тысячу долларов, из-за чего им с Минхо в срочном порядке пришлось вернуться в торговый центр, где они оставили дочь. Они спасли ее из соблазнительного мира шопинга, вернув на бренную землю с отцветающей сакурой в городском парке.       Джейн не жаловалась и с удовольствием гуляла с ними. Чан ее конечно избаловал любовью и деньгами от процветающего бизнеса - сети кофеен в Сиднее и отчислений за авторские права от множества написанных им песен, зато Минхо всегда создавал баланс, мягко, но настойчиво приучая ее к труду, к благодарности за то, что она имеет. На удивление, именно Минхо получал от нее слова любви чаще, чем родной отец. Чан не ревновал, просто иногда задумывался, как так могло получиться, что дочь полюбила его парня так сильно. Возможно, его собственная безграничная любовь к Ли стала отправной точкой, победив все неурядицы, как например непринятие его отцом нетрадиционных отношений много лет назад.       - Хо-я, купи мне пуннопан! - Джейн повисла на Минхо, выпятив нижнюю губу.       - Джейн, ты же знаешь правило.       - Хо-я, купи мне, пожалуйста, пуннопан. Вон там. - она закатила глаза на слове “пожалуйста”, затем потащила его к вагончику сбоку от выхода из парка, сгрузив все свои пакеты с покупками на Чана, со вздохом присевшего на ближайшую лавочку.       - Три пуннопана, пожалуйста. - Минхо протянул несколько купюр пожилой улыбчивой женщине, тут же принявшейся наливать жидкое тесто в разогретые формочки, затем щедро накладывая туда бобовую начинку. Джейн, в ожидании, раскидывала ногами опавшие лепестки на тротуаре. Минхо отвернулся, чтобы забрать готовую выпечку и услышал ее громкое “Ой”.       - Айщщ, смотри куда ноги свои пихаешь!       Минхо обернулся и увидел, что Джейн с виноватым видом разглядывает стакан, из которого расплескалось кофе. Мужчина, примерно их возраста, со злым лицом отчитывал девочку. Минхо, небрежно сгребая в бумажный пакет горячие рыбки, уже хотел вступиться, но Чан успел подойти первым.       - Прекратите кричать на ребенка, возьмите деньги за кофе, тут хватит минимум на три, - Чан закрывая собой девочку, достал кошелек, отсчитывая купюры. Он протянул несколько и приподнял брови в удивлении. - Феликс?       Лицо мужчины исказилось, когда к Чану и Джейн подошел еще и Минхо с нахмуренными бровями.       - Оставь эту мелочь себе. - Феликс отпихнул купюры, протянутые Чаном и, пнув стакан, ушел, не оглядываясь.       - Папа, это кто?       - Да так, люди из прошлого, - Чан мягко приобнял ее за плечи. - Не расстроилась?       - Да я сама виновата, он запнулся о мою ногу…       Минхо хмыкнул:       - Не волнуйся Джейн, он тот еще муд…       - Мин! - Чан вмешался.       Джейн рассмеялась. Минхо редко выражался, но каждый раз, когда он это делал, означал, что повод для ругани действительно был.       - Ладно вам, разбирайте пуннопаны, а то они быстро остывают, - Ли раздал всем по рыбке.       В квартире Минхо, которую они использовали теперь как их сеульское жилье (Чонин давно уже купил собственную квартиру и съехал, перед этим обновив ремонт в квартире Ли в качестве благодарности), Джейн сразу убежала спать, уставшая после долгого дня, а мужчины уселись за кухонным столом за бутылкой белого вина, к которому они оба не так давно пристрастились.       - Встреча с Феликсом напомнила мне кое о чем. - Минхо принял бокал из рук Чана. Сам Бан уселся рядом с Ли, уложив голову ему на плечо и пригубил вино.       - О чем?       - Он тогда славно задурил мне голову. Когда ты пропал, он просто кинул в меня именем “Джейн” и я сошел с ума. Я думал это твоя женщина, а я для тебя всего лишь мимолетное развлечение, эксперимент. А ты был таким особенным для меня, что одно лишь женское имя разбило мне сердце сильнее, чем факапы во всех моих отношениях до тебя.       - Прости, Мин, я был таким идиотом, ты же знаешь…       - Я очень давно простил тебя, Чани, дело в другом. Ты до сих пор особенный для меня и всегда им будешь. Мы взрослеем, меняемся, а я все еще вижу тебя таким же, как в первую встречу, когда я подсел за твой столик в кафе. Я ужасно благодарен, что ты добился своего и убедил меня в том, что между нами все по-настоящему.       - А я благодарен, что твое сердце было достаточно мягким, чтобы простить такого придурка, как я, и дать нам еще один шанс. Ты принял меня вместе с Джейн и взял на себя родительские обязанности. Мы выдержали самые плохие периоды ради друг друга и, надеюсь, выдержим и другие. Кажется, нам придется быть вместе до самого конца, Мин. - Чан тихонько стукнулся бокалом о бокал Минхо.       - Судя по всему, у нас нет другого выбора. - Минхо тепло улыбнулся и, поцеловав кудрявую макушку, лежащую на его плече, опустошил остатки вина из бокала.