Когда меняется Нил!!!!!!!!

Всё началось с тупых слов Нил заметил, что я проснулся утром. Мы лежали на кровати, и я удивился, что он не пошёл бегать. Не успел я что-то сказать, как он повернулся и выдал: — Солнце, ты чего так рано встал? Сперва я подумал, что мне послышалось. Но нет. Он снова и снова назвал меня так. Я сделал вид, что не реагирую, но он, сука, не отставал. Я сказал ему, что если не заткнётся, я его выкину. Но вместо этого он только усмехнулся и добавил новое слово: — Котёнок. Я послал его нахуй. Он на это только подмигнул. Я просто ушёл, иначе бы реально не сдержался. И знаете, это уже начинало меня выбешивать. Не эти слова даже, а то, что он не останавливался. И хуже всего — он научился подкатывать. Так, что от этого хотелось рявкнуть и сбежать, но я… не сбегал. --- В комнате В комнате стояла тишина. Только негромкое дыхание, шорох одеяла и свет фонаря из окна, осторожно ложившийся на нашу кровать. Я сидел, прислонившись к изголовью, в руках привычно вертел сигарету, но не зажигал. Взгляд мой был направлен в пустоту — холодный, отстранённый, будто мысли давно бродили где-то далеко, вне этой комнаты. Нил перевернулся на бок и уставился на меня. Несколько секунд просто смотрел — изучающе, дерзко, слишком откровенно. — Не могу решить, — сказал он тихо, и в его голосе скользнула лукавая улыбка. Я скосил на него глаза. — Что? — Что красивее, — Нил чуть приподнялся на локте, — погода за окном или ты на кровати. Уголок моих губ едва заметно дёрнулся. — Заткнись. Ты что, научился этому от Ники? — Нет, — отрезал Нил, подползая ближе. Его волосы упали на лоб, глаза блестели. — Я серьёзно. Я не шелохнулся, но пальцы крепче сжали сигарету. — Ты, конечно, не мотоцикл… — продолжил он, нарочно замедлив слова, — но я бы хотел на тебе сесть. И проверить твою скорость. Секунда тишины. Лёгкий вздох. Я отвернулся, но было поздно — он уже заметил, как я сжал челюсть. — Блять, — тихо сказал я. — Ты совсем сошёл с ума. Нил усмехнулся и, не дожидаясь, легко коснулся пальцами моей щеки. — Ага. И всё из-за тебя. Я поймал его запястье, удержал. Взгляд стал стальным, но дыхание участилось. — Нил… — Что? — он наклонился ближе, почти касаясь моих губ. — Ты же всё равно не оттолкнёшь меня. Миг. Ещё один. Пространство между нами исчезло. Поцелуй был не нежным — жёстким, требовательным, как вызов. Он знал: добился своего. Я мог сколько угодно делать вид, что равнодушен, но мои руки на его талии говорили об обратном. Одеяло соскользнуло, обнажая его плечо. Я замер, будто борясь с чем-то внутри. Нил почувствовал это и, улыбнувшись, прошептал прямо в губы: — Любимый… Я соскучился. Выдох вырвался короткий, почти рычанием. Я резко толкнул его глубже в подушки. — Чёртов идиот, — прошипел я. — Ты этого хотел? — Ага, — тихо ответил он, прижимаясь ближе. — Хотел посмотреть, как ты смущаешься. Я закрыл глаза, будто собирая силы. А потом снова наклонился. И в тот момент, когда наше дыхание смешалось, он понял — он выиграл. --- Утро Он проснулся от света, пробившегося сквозь щель в шторах. Комната была слишком тихой. Несколько секунд он лежал неподвижно, прислушиваясь. Я сидел на краю кровати. Уже одетый. В пальцах — сигарета, но я не курил. Просто вертел её, как всегда, когда думал. — Ты смотрел на меня, пока я спал? — его голос был ещё сонный, но с той же дерзкой улыбкой. Я скосил глаза. Брови едва заметно дёрнулись. — Тебе показалось. Нил приподнялся на локтях, растрёпанные волосы упали на лицо. Он нарочно потянулся, открывая плечо — и заметил, как мой взгляд задержался на долю секунды. — Ага, конечно, — протянул он. — Ты ведь даже спишь с открытыми глазами, чтобы не пропустить момент, когда я что-то сделаю. — Ты всегда что-то делаешь, — сухо ответил я. Он тихо рассмеялся и подтянулся ближе, коснувшись моей руки. — Так тебе это нравится. Я ничего не сказал. Но когда он собрался отстраниться, вдруг положил сигарету на столик и резко притянул его за затылок, поцеловав — жёстко, резко, почти как укор за все его слова. — Заткнись, — прошептал я, отрываясь. — Мне не нравится. — Лжёшь, — он улыбнулся прямо в мои губы. Я будто собирался оттолкнуть его, но вместо этого сунул ему в ладонь кубик Рубика. — Чтобы больше не писал мне херню, когда я с Кевином, — сказал я ровно. Нил моргнул в удивлении. В груди у него кольнуло что-то тёплое. — Значит, теперь когда тебя нет рядом, мне играться с этим? — спросил он, глядя мне в глаза. — Значит, теперь у тебя нет оправданий для тупых смс, — сухо ответил я и встал. Нил усмехнулся — тише, мягче. Он понял: смутился я. Не от слов, не от фото, не от дразнилок — а от самого факта, что я переживаю за него. И это значило гораздо больше, чем любое признание. --- Тренировка Тренировка была долгой и шумной. Лисы бегали по площадке, мяч летал из рук в руки, Кевин командовал. Я стоял у стены — непроницаемый, как всегда. Но Нил заметил меня сразу. Внутри у него зажглось — нечто игривое, знакомое. Сегодня он будет играть со мной. Он подошёл ближе, как будто случайно. — Я вздрогнул. Напряжение вспыхнуло в теле. Отвернулся, но кулаки дрожали слишком сильно. — Заткнись, — прохрипел я, пытаясь сохранять равнодушие. Нил приблизился, почти не касаясь плеча. — Ты — редкая комбинация света и глубины, которую хочется изучать, как старинную карту с загадками, — сказал он. Пауза. — Серьёзно, — добавил он тише, — ты выглядишь… слишком идеально, чтобы просто стоять. И вот тогда это случилось. Я покраснел. Не резко, не вспышкой, но явно. Щёки налились теплом, взгляд опустился. Моё лицо стало настоящим, живым — впервые перед всей командой. — Ты… — начал я, но слова застряли в горле. Нил улыбнулся. Каждый мой мускул был напряжён. Он наклонился ближе, едва касаясь руки. — А я думал, ты никогда не смущаешься. Тренировка замерла. Кевин приподнял бровь, Ники с остальными переглянулись. Эндрю — смущается? Это было почти невозможно. Я отступил на шаг, стараясь отвернуться, но краснота осталась на задней стороне шеи. Сигарета дрожала в пальцах. — Заткнись, идиот, — пробормотал я, но голос дрожал. Нил рассмеялся тихо, почти шёпотом: — Ага. Я вижу. Ты действительно смущён. Я пытался вернуть себе каменную маску, но зал уже всё видел. Взгляд сбился, дыхание стало неровным, кулаки всё ещё дрожали. Нил наклонился ближе. — Ты ещё краснеешь, — прошептал он. — Это так мило… особенно для тебя. Я выдохнул резко, как раненый зверь. Я отвернулся, но плечо соприкоснулось с его. И этого касания было достаточно — чтобы понять: я расколот. — Заткнись, — пробормотал я дрожащим голосом. Нил посмотрел прямо в глаза — и не сдержался. — С тобой даже тишина становится содержательной, как будто каждый паузный момент важен и ценен. И для меня ты — весь мир. И в этот момент Лёгкое тепло, смешанное с дыханием, заполнило пространство. Маска треснула. Я не успел спрятаться — и впервые позволил себе быть настоящим.