Когда меняется Нил!!!!!!!!

Камера давно стала для Нила чем-то большим, чем просто предмет. Она была привычкой, защитой и способом зафиксировать то, что ускользало. Лисы не догадывались, сколько часов он тратил на то, чтобы перебирать отснятое, выбирать лучшие кадры и аккуратно вклеивать их в толстый альбом с простыми серыми страницами. В этом альбоме были они. Его команда. Его странная, непредсказуемая, но всё же — семья. Каждое фото — момент, которого никто другой, кроме него, возможно, даже не заметил. Улыбка Кевина, редкая и короткая. Сосредоточенное лицо Рене, когда она завязывала шнурки перед игрой. Ники который, хохоча, закинул ноги на диван. Даже Аарон, мельком смягчившийся в разговоре с братом. Нил не говорил им о своих снимках. Это было слишком личным. Он завёл отдельные маленькие альбомы — для каждого Лиса. Там были фотографии, которые могли что-то значить именно для них: моменты радости, редкие выражения лица, которые они не видели со стороны. Он думал — может, однажды подарит. Но пока эти альбомы лежали в его комнате, аккуратно сложенные стопкой. Для себя же он вёл один большой — «командный». Там Лисы были вместе, в движении, в хаосе и в покое. Этот альбом был его тайной. Вечер в общей комнате выдался спокойным. Кевин сосредоточенно изучал записи игр, перематывая туда-сюда, делая заметки. Ник сидел на подлокотнике дивана и щёлкал пальцами в такт какой-то песне в наушниках. Аарон лежал в кресле, спрятавшись за книгой. Рене что-то писала в блокноте. Эндрю, как обычно, был неподвижен и молчалив, уставившись в стену, словно только он знал, что там можно увидеть. Нил расположился у стола с ножницами и клеем. Перед ним лежала стопка свежих снимков. Он перебирал их, отрезал лишнее и приклеивал на страницу. Фотографии были разные. Вот Ники с открытым ртом, смеющийся над чем-то, что сказал Аарон. Вот Рене, держащая кота на руках, мягко прижимая к щеке. Вот Кевин, в полоборота, с таким выражением лица, что почти похоже на смех. Нил склонился ближе, и уголок его губ дрогнул. Он редко позволял себе улыбаться, но именно в эти моменты — с камерой или альбомом — у него получалось. Глаза начали слипаться. Тёплый свет лампы, приглушённый гул голосов и шелест страниц — всё это навалилось на него усталостью. Он положил руку на открытый альбом и закрыл глаза всего на минуту. Когда Ники заметил, что Нил уснул, он только фыркнул. — Милота какая, — пробормотал он, переглянувшись с Рене. Но взгляд его зацепился за альбом. Серый, толстый, раскрытый на середине. Любопытство, как всегда, оказалось сильнее здравого смысла. Ник осторожно наклонился и подтолкнул альбом к себе. — Ох… — выдохнул он. На странице были они. Смех, игра, редкие улыбки. Он узнал момент — это было после их последней победы, когда все рухнули на диваны. Только Нил поймал выражения лиц так, будто это было что-то большее, чем просто усталость. — Что там? — лениво отозвался Аарон, не поднимая глаз от книги. — А вот посмотри, — Ники развернул альбом так, чтобы все увидели. Рене первой подошла ближе. Её дыхание задержалось, когда она увидела страницу. — Это мы, — сказала она тихо. — Но… по-другому. Кевин оторвался от записи и нахмурился. Подошёл, наклонился. На его лице промелькнула тень удивления — он увидел фотографию, где смеётся. Настояще смеётся, с лёгкой, живой искрой. — Когда он успел это снять? — пробормотал он. Аарон всё же отложил книгу и поднялся. Подошёл, скривился, увидев своё фото — где он стоит рядом с братом, и в его взгляде нет привычной холодности. — Чушь, — буркнул он, но задержался у страницы. Ники тем временем листал дальше, восторженно комментируя каждое фото. — Боже, я выгляжу шикарно. Этот мальчик определённо знает мои лучшие ракурсы. — Это не для того, чтобы ты красовался, — заметила Рене мягко. — Это для… нас. Тишина, повисшая после её слов, была почти ощутимой. Они листали страницы. С каждой новой фотографией становилось всё очевиднее: Нил видел их. Такими, какими они сами себя не замечали. Не идеальными, не вылизанными, а живыми. На одной из страниц был Эндрю, сидящий с котами. Его лицо казалось спокойнее, чем обычно. Ник вскинул брови, но ничего не сказал. Он чувствовал, что это фото слишком личное даже для шуток. — Подождите… — Ники заглянул под стопку бумаг, лежавших рядом. — А это ещё что? Он вытащил небольшую стопку тонких альбомов. Каждый был аккуратно подписан: «Рене», «Кевин», «Ники», «Аарон», «Эндрю». — Охренеть, — сказал Ники. — У каждого из нас есть свой. Он открыл свой и замер. На первой странице было фото, где он дурачится на тренировке, а на заднем плане все смеются. Ники на секунду потерял дар речи. Остальные тоже взяли свои. Рене держала свой альбом так осторожно, словно боялась сломать. На её лице появилась мягкая улыбка, а глаза защипало от слёз. Кевин листал страницы с каменным выражением лица, но пальцы его задерживались на каждом фото чуть дольше, чем он позволял себе показывать. Аарон ворчал, но не отдал альбом обратно. Эндрю же просто сидел, наблюдая. Его лицо оставалось неподвижным, но взгляд был прикован к спящему Нилу. Он щёлкнул зажигалкой, закрыл её и снова посмотрел на альбом. Ник уже почти визжал от восторга, листая дальше. — Подождите, вы только посмотрите на это! Он развернул страницу, и все увидели: тренер заснул прямо на диване, а рядом, в обнимку, спала Эбби . Рене закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться слишком громко. — Это… такое тёплое фото, — прошептала она. Кевин нахмурился, но даже он не смог сдержать лёгкой улыбки. — А вот это вообще золото, — Ники перевернул страницу. На ней были тренер, Бетси и Эбби, стоящие в коридоре. Они что-то обсуждали и смеялись. Настоящий редкий момент, когда даже тренер выглядел лёгким, не измотанным. — Я даже не знала, что он может так смеяться, — удивилась Рене. — Мальчик-папарацци, — хмыкнул Ник. — Кто бы мог подумать. Тишина вернулась. Но уже не тяжёлая — скорее тёплая. Каждый держал в руках свой альбом или рассматривал общий. Всё, что видел Нил, оказалось важным. Каждое фото говорило: «Я замечаю вас. Вы — есть». И это было неожиданно даже для них самих. — Он ведь сделал это для нас, — тихо сказала Рене. — Чтобы мы знали… что мы команда. Аарон откинулся в кресло, но не отдал альбом. — Дурацкая идея, — буркнул он. Но пальцы его держали обложку так, Кевин перевернул страницу снова и остановился на фотографии, где он стоит в коридоре, держа бутылку воды, и явно смеётся над какой-то шуткой. Он не помнил, что в тот день был счастлив, но фото это доказывало. Все взгляды постепенно вернулись к Нилу. Он всё ещё спал, уткнувшись лбом в руку. Его дыхание было ровным, спокойным. Ники улыбнулся почти нежно. — Чёрт возьми, он и правда наш. — Разбудим его? — спросила Рене. — Нет, — неожиданно сказал Эндрю. Его голос прозвучал тихо, но твёрдо. Но Нил всё равно зашевелился. Он почувствовал тишину, чужие взгляды, и открыл глаза. Первое, что он увидел — альбом в руках Ники Потом — все остальные, собравшиеся вокруг. Его сердце ухнуло вниз. Он резко сел. — Вы… — Ага, — протянул Ники. — Мы всё видели, фотограф. Нил приготовился к насмешкам. Критике. Может даже злости. — зачем тебе наши фото— спросил Аарон с прищуром. — Нет, — ответил Нил сразу. Его голос дрогнул. — Я просто… хотел, чтобы у нас что-то осталось. Чтобы были моменты, которые нельзя потерять. Его пальцы нервно сжались. — Нил, — Рене положила руку на его плечо. — Это прекрасно. Ники фыркнул, но беззлобно. — Я вообще-то ожидал найти там фото моих лучших сторон. Но даже когда я выгляжу идиотом… это всё равно круто. Кевин не смотрел на него, но тихо сказал: — Спасибо. Аарон ничего не добавил. Но он снова открыл свой маленький альбом, будто желая убедиться, что всё это реально. Эндрю подошёл ближе. Он взял в руки общий альбом, пролистал несколько страниц и закрыл. Нил замер. Но Эндрю лишь положил альбом обратно на стол. — Оставь. Это слово значило больше, чем все благодарности, которые Нил мог ожидать. Комната наполнилась лёгким шумом. Ники снова шутил, Рене всё ещё улыбалась сквозь слёзы, Кевин молча листал страницы. Даже Аарон смягчился. Нил сидел среди них, и впервые за долгое время не чувствовал себя чужим. Он посмотрел на камеру, стоявшую рядом, и понял: он продолжит. Потому что эти люди, эта команда — стоили того, чтобы хранить каждый их момент. А рядом на диван сел Эндрю. Он ничего не сказал, просто был рядом. И этого было достаточно Комната наполнилась лёгким шумом. Ники снова шутил, Рене всё ещё улыбалась , Кевин молча листал страницы. Даже Аарон смягчился. Нил сидел среди них, и впервые за долгое время не чувствовал себя так хорошо. Он посмотрел на камеру, стоявшую рядом, и понял: он продолжит. Потому что эти люди, эта команда — стоили того, чтобы хранить каждый их момент. А рядом на диван сел Эндрю. Он ничего не сказал, просто был рядом. И этого было достаточно. У Нила был ещё один альбом, который он никому не показывал. Чёрная обложка, без подписи. Только он знал, кому он принадлежит. Внутри — десятки фотографий Эндрю. С котами. На крыше, глядя в закат. В кресле, сонный и уставший. С лёгкой, почти неуловимой улыбкой. Этот альбом был самым личным. Однажды вечером Нил решился. Эндрю сидел на кровати, перебирая сигареты. В комнате было тихо. Нил подошёл и положил альбом рядом. — Для тебя, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Эндрю открыл первую страницу. Листал медленно, взгляд задерживался на каждом фото. Нил затаил дыхание, сердце колотилось так, будто могло вырваться. Когда последняя страница захлопнулась, Эндрю положил ладонь на обложку. — Ты больной, — сказал он тихо. Нил опустил глаза, но Эндрю придвинул альбом к себе. — Я оставлю. И этого было достаточно. Эндрю щёлкнул зажигалкой, потом убрал её и бросил коротко: — Иди сюда. Нил лёг рядом. Тишина между ними была тёплой, почти уютной. Как фотографии в альбоме.