Not good enough.

— Ну, так куда мы? — голос Феликса был взволнованным, словно он был в предвкушении. Джисон шёл неторопливо, погружённый в собственные мысли. В кармане худи он сжимал вишнёвые сигареты. Ранние сумерки осени уже крались по стоянке возле школы, окрашивая асфальт в оттенки серого и багряного. Воздух был прохладным и пах прелой листвой и бензином. Редкие машины скользили между рядами, отбрасывая длинные тени. С деревьев срывались листья, шурша под ногами прохожих. Окинув взглядом стоянку возле школы, Джисон достал телефон. Открыв его, он перешёл в беседу с Минхо. Mino: «Чан просил заехать.» 14:50 «На работе чë-то.» 14:50 «Во сколько уроки заканчиваются?» 14:51

Hanji

«Не надо.» 16:12

«Я Хёнджина попрошу.» 16:20

Mino был в сети 58 минут назад.

Тяжело выдохнув, Джисон поправил волосы. Он вздрогнул, когда почувствовал руку на своём плече. Повернувшись, перед ним предстало обеспокоенное лицо Феликса. Карие глаза сейчас казались потемневшими, а уголки пухлых губ опущены. Сглотнув ком в горле, Джисон постарался улыбнуться как можно более естественно. Краем глаза он заметил, как из школы вышли Чонин и Сынмин. Феликс их не видел, а вот он отчетливо. Чонин тоже заметил и с яркой улыбкой помахал, уходя вдаль с Сынмином. При улыбке на лице этого парня появлялись обманчивые ямочки. Они придают лицу миловидность, но если повестись на них, то можно хорошо обжечься. — Ну, так… — голос Феликса заставил дернуться и перевести на него взгляд. — Куда мы? — А… — он опустил взгляд обратно на телефон, — Сейчас… Он достал его, чтобы посмотреть сообщения от Минхо, надеясь, что тот настоял на том, чтобы проехать. Или просто хоть что-то. Какое-нибудь короткое сообщение, но — ничего. «С каких пор ты куришь?» — эти слова были произнесены вчера с долей горечи и тревоги. Джисон боялся, но не за то, что Чан всё узнает, а за то, что мог оттолкнуть Минхо. Но ведь это будет правильно, да? Оттолкнуть того, от кого сжимается сердце, при этом заставляя биться чаще. Телефон вздрогнул от уведомления о новом сообщении. Феликс всё это время стоял рядом и молча ждал. Джисон, неторопливо читал переписку, отвечая на сообщения. HueHwan «Всё в силе?» 18:23 «Я прост уже еду. Хы…» 18:23

Hanji

«Да, в силе.» 18:24

«Надо только заехать в магаз.» 18:24

HueHwan «Понял. Ждите» 18:24

HueHwan был в сети секунду назад.

Джисон тяжело выдохнул, убирая телефон в карман джинсов. Подняв глаза в небо, он не увидел ничего, кроме туч. Глаза продолжали слезиться, а к чувству раздражения он уже привык. Проморгавшись, он повернулся к Феликсу. — За нами приедет Хёнджин, — голос был хриплым и тихим. Феликс вопросительно вскинул брови, но промолчал. Ветер ворвался в волосы, когда он попытался сделать хвост. Его бронзовые волосы так контрастировали с этим мрачным видом сумерек. — Это тот, кто нас спалил? — в голосе читалась неприкрытая раздражительность. Этот вопрос заставил Джисона слабо, но искренне улыбнуться и кивнуть. Да, Феликс запомнил его слишком хорошо. Хёнджин тогда мог производить впечатление строгого и серьёзного человека, но на самом деле… На стоянку подъехала красная машина, вырывая их из полумрака слепящим светом фар. Феликс невольно зажмурился, отворачиваясь от этого яркого света. — Вот же… — Заждались?! — прокричал парень, вылезая в переднее окно. Новый вид его заставил Джисона замешкаться. Где копна красных волос, которыми он так гордился? Где нетронутые губы? Единственное, что было от того Хёнджина, с которым он разговаривал вчера: татуировка на руке. — Хён-и? — голос дрогнул, стоило сделать шаг к парню. — Ты чего… Хёнджин, улыбаясь, провёл рукой по стриженной голове. Волосы не последовали за его рукой, потому что их просто не было. Стрижка под единичку по всей голове и чёрный цвет волос больше удивляли, чем новый прокол губы. — Надоело всё, — его губы расплылись в усмешке. — Ну чего встали? Садитесь уже! Приподняв бровь, Феликс посмотрел на Джисона. Глаза того сейчас были немного больше обычного. Он смотрел на Хёнджина, который выглядел довольным и словно сиял. Джисон перевёл взгляд на друга и пожал плечами. — Пошли, у нас правда времени не так много, — он улыбнулся, идя к машине старшего, пока Феликс провожал его удивлённым взглядом. Перед глазами мелькнула бритая голова Хёнджина, и, увидев, что тот подмигнул, Феликс тяжело вздохнул и неловко отвернулся. По лицу тут же прошёлся жар, а пальцы сжались в кулаки.

***

Дверь закрылась, когда Чан зашёл в квартиру. Везде было светло, значит, брат всё-таки дома. Но Минхо написал ему, что он не забирал. Это был Хёнджин. Тот же, в свою очередь, не отвечал. Мысли немного успокоились, когда он увидел свет, мягко льющийся из окон их квартиры. Значит, всё в порядке, и Джисон ни во что не вляпался. Положив пакеты на пол, он тяжело выдохнул, потерев ноющую поясницу. Звонкий, переливчатый смех, а после тихий визг заставили Чана замереть и посмотреть в гостиную, откуда исходили эти звуки. Осторожно ступая, он приблизился к гостиной. В этот момент оттуда, пулей вылетел Феликс. — Придурок бритоголовый! — единственное, что успел заметить Чан перед их столкновением, синие пятна на футболке. — Ай! Чан?! Парень отошёл на шаг от старшего, заглядывая в его лицо. Тот хмурился, останавливая Феликса, который казался встревоженным и даже немного перепуганным. Он теперь старался скрыть пятна на своей футболке, но зоркий взгляд тут же зацепился за них. — Привет, — голос старшего был грубым и тихим. Слышавшаяся твёрдость сильнее напрягала Феликса. — Что у ва… — Извини! Мне надо в ванную! — воскликнул он убегая в сторону комнаты. Брови Чана сползли вниз, когда он наблюдал за тем, как за лучшим другом его брата закрывается дверь. Руки пронзила неприятная боль от силы, с которой он сжимал кулаки. — Что за? — он повернулся в сторону гостиной. Хёнджин уже не смеялся, смотря прямо на вошедшего друга. Во взгляде читалась опаска, а глаза невольно бегали от стены к стене. В руках была небольшая чашка с кисточкой. И от неё исходил синий цвет. — Э-э-э… — Хёнджин невольно опустил глаза на затылок перед собой, потом вновь поднял их на друга — здоров… Чан опустил глаза на парня, что сидел перед ним. Джисон был не в очках, с голубыми глазами и оттенком насыщенного синего цвета волос. В комнате чувствовался слабый аромат химии. Больше напоминало аммиак. Джисон поднял глаза на замершего в дверях брата, словно он знал, что тот придёт и увидит всё, что тут происходит. Словно он хотел, чтобы Чан сам всё увидел именно так. Только никто не заметил, что в этих глазах была некая пустота, отрешённость и уже усталость. Её было не так много, но она рушила его. Опустив голову, он услышал, как брат идёт в их сторону. Шаги были тяжёлыми и уверенными, словно предвещали бурю. Чан остановился, скрестив руки на груди, и прожигая взглядом парня, который упорно не поднимал головы. — Что за хрень?.. Джисон молчал, рассматривая свои ногти. Чёрный блеск отражал свет лампочек. Проведя большим пальцем по ногтю среднего пальца, он отметил, как неровно лег лак на кутикулу. Его верхняя губа дрогнула. — Мы тут это… решили немного развлечься… — в голосе Хёнджина слышалось нервное напряжение, — ну… Чан поднял руку, молчаливым движением перебивая друга. Тот нервно опустил глаза на чашку, в которой ещё оставалась краска. Часть его пальцев была перепачкана в синий цвет, и, заметив это, он тяжело выдохнул. Сейчас лучше промолчать, иначе Чан будет ещё сильнее сердиться. — Джисон. — голос словно сталь, а глаза прожигали младшего брата насквозь, — объясни. Тот сидел несколько минут ничего не делая. Только потом оторвал взгляд от ногтей и поднял равнодушные глаза на брата. Его волосы были уже все в краске. Он смотрел с какой-то скукой и безразличием, словно перед ним не его брат, а какой-то незнакомец, на которого ему абсолютно всё равно. Ничего не говоря, он повернулся к Хёнджину, который стоял и смотрел на чёрную чашку, стараясь не влезать в ссору между братьями. — Ты всё прокрасил? Голос заставил вздрогнуть и перевести взгляд на синюю голову. Чуть прищурив свои змеиные глаза, он оценивающе провёл взглядом. Обойдя со всех сторон Джисона, он удовлетворенно кивнул, прикусывая край ручки кисточки. — М-м-м… — казалось, он оценивал не голову, а картину в галерее, — получилось просто ахуенно! Чан нахмурился сильнее, сжимая пальцами свои руки, наблюдая за Джисоном. Тот на слова парня лишь кивнул и облокотился на спинку стула. Отводя взгляд от Хёнджина, он шумно выдохнул, вновь рассматривая свои ногти. — Там… — голос дрогнул, — надо Ликсу помочь. Хёнджин перевёл взгляд с Джисона на Чана. Взгляд старшего казался тёмным, словно ночь, а между бровей пролегла глубокая морщинка. Напряжение витало в воздухе подобно электричеству. Покачав головой, он поставил на столик чашку и сверху кисточку. — Ок, — возле Чана он лишь похлопал того по плечу и прошептал, — не дави авторитетом… Хёнджин двинулся из гостиной, провожаемый тяжёлым взглядом Чана. Джисон тоже поднял взгляд на парня. — Спасибо… — его тихий шёпот заставил замереть в дверях и повернуться с яркой улыбкой. — Время я засёк, сиди и жди. Попробуй ничего не испачкать! — он сделал шаг из гостиной и направился в сторону ванной. — Хей, цыпленок, давай тебя тоже покрасим, мне понравилось! — Да пошёл ты, лысый! — послышался приглушенный, но злой голос Феликса. Стоило Хёнджину уйти из комнаты, как на двоих обрушилась тяжёлая тишина. Чан смотрел, как друг бросает взгляд на него, словно давая совет. Он понимал совет, но не мог не злиться. Джисон поднялся со своего места, направляясь к столику, на котором была разнообразная еда. И беспорядок, который тут царил, лишь раздражал. Чан уже не хотел ругаться. Не было сил. Ему бы сейчас лечь спать. Джисон упал на мягкий диван, прикрывая глаза. Покачав головой из стороны в сторону, он постарался расслабить напряжённые мышцы. — Что у вас тут происходит? — он поднял пустую пачку от чипсов, рассматривая её. — Отдыхали… — Джисон не открывал глаза, пальцами разминая мышцы шеи. — Если хочешь, ешь. Пиццы было больше, но Фе… — Что с твоими волосами?! — не смог сдержаться Чан, вставая напротив брата. Он смотрел на эти синие пряди, словно на нечто инородное. Не мог осознать до конца, что его брат добровольно это сделал. Зачем? Почему? Хёнджин на него так влияет? Джисон лениво приоткрыл глаза, скользнув взглядом по напряжённой фигуре Чана, и раздражённо выдохнул. Отодвинувшись от спинки дивана, он облокотился локтями на колени, утыкаясь взглядом в пол. Видеть лицо брата сейчас было выше его сил. Пальцы сжались, и он, закусив губу, почувствовал привкус крови. Слизав её языком, он машинально принялся отдирать лак с ногтей. — Что с волосами-и… — протянул он, словно пробуя слова на вкус. — Ну, это… вроде краска называется. Не знал? Безразличие Джисона задевало. Он с каждым днём становился сложнее, и Чан в какой-то момент перестал понимать его. Тяжело выдохнув, стараясь с этим выдохом отпустить всё напряжение внутри себя, Чан сел на стул. Джисон провёл его взглядом. Взяв незаконченную упаковку чипсов, он неторопливо начал есть. — Слушай… я не… — теперь в голосе не было стали, лишь усталость — не понимаю… Чан не поднимал глаз на брата, лишь смотрел на свои переплетённые пальцы. Его плечи опустились, а спина сутулилась. Чёрные волосы шторкой падали на глаза, прикрывая от Джисона его усталое лицо. — Просто захотел. Вот и покрасился. А кто ещё это сделает лучше Хёнджина? — Джисон пожал плечами и, хрустя чипсами, оценивающе посмотрел на брата. — С чего вдруг ты решил покраситься? — Чан медленно поднял глаза на брата. В них плескалась усталость и тревога, но тот, казалось, был слеп к его чувствам. — А тебя это должно волновать? — Джисон резким движением отбросил от себя смятую упаковку чипсов и вскочил на ноги. — Я же не спрашиваю, какого хрена ты водишь сюда своих дружков. — Джисон! — Чан вскочил. — Чё? — он шагнул вперед, в глазах вспыхнул злой огонь. — У меня тоже есть жизнь! И ты не должен в неё вмешиваться, как я не лезу в твою! Отвали от меня! С этими словами Джисон ушёл из гостиной, задев брата плечом, и скрылся в своей спальне. Следом за ним тут же вылетел из ванной Феликс. — Джисонни! Подожди! Дверь спальни захлопнулась, словно ставя точку в их споре. Хёнджин неторопливо вышел к другу, смотря на него виновато. — Ты мне хоть объяснишь, блять? — злость кипела в Чане, но он пытался взять себя в руки. — У него сейчас сложный период. Дай ему возможность побыть собой, попробовать то, что хочется, — он неторопливо собирал грязные тарелки и упаковки от краски. — Ему восемнадцать. Возраст такой… Он тебя слушать не будет, понимаешь? — А если это выльется во что-то плохое? — Чан вцепился взглядом в друга, борясь с нарастающей тревогой. — Например? Не говори, что ты сейчас, как старый дед, думаешь про наркотики, алкоголь и девчонок… ну, или парней, как знать, — Хёнджин укоризненно покачал головой. — Послушай. Ты ему не отец, а брат. Так будь братом, поддержи его. А не воспитывай. Окей? Хёнджин оставил Чана наедине с гулкой тишиной и ледяным уколом вины, застрявшей где-то в груди. «Быть братом.» Слова друга звучали эхом. А был ли он им? Всегда ли интересы Джисона были для него на первом месте? Или забота переросла в контроль, а желание защитить — в удушающую опеку? Воспоминания всплывали одно за другим — упущенные возможности, проигнорированные просьбы, моменты, когда он был слишком занят, чтобы выслушать Джисона. И сейчас, глядя на закрытую дверь, до Чана дошло: возможно, эту стену между ними он строил сам.