Три моих желания

      Двадцать четвертое декабря — самый худший день за этот год. Так пометила эту дату в своей голове Грейнджер, несясь со всех ног к своему кабинету с кипой бумаг в руке и еще с множеством документов парящих в воздухе под чутким руководством палочки волшебницы. Почему худший? Все просто. Вчера в ночи с совой ей пришло штатное письмо от начальника в котором говорилось, что компания уходит на досрочные праздничные выходные вплоть до третьего января, а также жирным шрифтом в конце письма было выделено: прошу все отделы предоставить отчеты не позднее завтрашнего вечера. Именно поэтому, вся компания под руководством Драко Люциуса Малфоя сегодня была больше похожа на место апокалипсиса, где люди носились как муравьи пытаясь успеть подготовить и сдать всю документацию за квартал на стол руководителя.       Отчёты. Грейнджер нужно было проверить и подписать их все до вечера. Едва не врезавшись в нескольких снующих по коридору работников, обдумывая как все успеть, Гермиона зашла в свой кабинет, выдыхая. Сейчас ей казалось, что устроиться к блондину было худшим решением.       Гермиона ушла к нему работать два года назад, устав от изнурительной службы в Министерстве Магии, где её жизнь была целиком поглощена бесконечными реформами и бумажной волокитой. Карьерный рост там казался миражом: вечные переработки, ночные смены, бесконечные бюрократические процедуры — и никакой перспективы. Зарплата, к тому же, оставляла желать лучшего.       Работа в компании Малфоя открыла перед Гермионой совершенно новые горизонты. Он доверил ей возглавить отдел, отвечающий за юридическую сторону сделок, контрактов и отношений с клиентами. Здесь она чувствовала себя по-настоящему востребованной. Задачи были разнообразными и требовали умственного напряжения, а не простого механического выполнения бессмысленных процедур.       Гермиона не хотела признавать это вслух — боялась, что тогда эго Малфоя разрастется до непомерных размеров. Начальник он был строгий, но справедливый, а друг — неожиданный и надёжный. Она сама не заметила, как работа, к которой сначала относилась с сомнением, стала приносить ей удовольствие. Некогда главный школьный враг превратился в человека, с которым можно обсудить всё, что угодно за бутылкой вина в пятничном баре.       И всё же, даже от него она не получила ни единой благодарственной открытки в честь Рождества, несмотря на то, что её отдел в этом году показал блестящие результаты. Всё потому, что он свалил в командировку оставив их на произвол судьбы. Немыслимо.       Она оглядела свой кабинет с грустью. Никакого намека на Рождество, ни ёлки, ни гирлянды, ни подарков, ни даже еловой веточки на столе, что дарила бы хвойный аромат, который Грейнджер так любила.       Единственное, что напоминало о приближении конца года — заваленный бумагами, заявлениями и отчетами стол. Повесив сумку на спинку кресла, она прошла к своему рабочему месту, пытаясь разобрать документы по очередности их важности. Несмотря на завал, мысли были далеки от работы или этого кабинета.       Гарри звал отпраздновать Рождество с ним и Джинни, пока что этот вариант был ее фаворитом, за исключением других возможных перспектив, которые она ещё не придумала и, как бы сильно не хотелось запереться дома, укутавшись в плед и смотря рождественские ромкомы, Гермиона понимала, что так продолжаться не может. В конце концов ей всего двадцать пять, а она уже мыслит как старая дева с сорока кошками. Успокаивало лишь то, что у нее пока всего один кот и желание выпить шампанского в праздник присутствует. Значит, ее разум ещё не совсем состарился.       Проверить, подписать, направить в необходимые отдел. Повторение из раза в раз одних и тех же действий затуманивало разум и лишало всякого желание продолжать работу, особенно когда за дверью кабинета шумели поздравления и радостные возгласы.       Ну хоть у кого-то настроение праздничное.       Гермиона твёрдо решила, что после работы зайдёт в магазин и купит еловые ветви — просто чтобы порадовать себя и разделить радость людей. И именно в этот момент в дверь раздался стук, и прежде чем она успела что-то сказать, в кабинет влетела Пэнси Паркинсон — подруга Гермионы и, по совместительству, заместитель Драко.       — Привет, дорогая! — произнесла Пэнси, шагнув внутрь с громким стуком шпильки о плитку.       Гермиона лишь кивнула, не отрывая взгляд от кипы бумаг, пытаясь сосредоточиться.       — Твой подарок от Санты.       — Мой что? — глаза Гермионы расширились, и она нервно сдула локон с лица. — Мерлин, у меня полно работы! Мне не до этих шуток, Пэнси, — сказала она, показывая на бумаги, которые словно создавали пятую стену в её кабинете.       — Я похожа на клоуна? Или на шута? — Паркинсон недовольно выгнула бровь. Не дождавшись ответа, она положила на стол поверх кипы документов небольшой конверт. — Это не шутка, помнишь анкеты? Ты неделю назад жутко возмущалась, что это отнимает твоё драгоценное время.       Гермиона вздохнула, опустив взгляд на конверт. Её строгий деловой настрой слегка дрогнул. Даже в такой суете Пэнси умудрялась напоминать о том, что мир вокруг продолжает существовать.       Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить события прошлой недели. Да, что-то такое определённо было… Ах да, придя на работу, она увидела, что на столе её ждала анкета «заветных желаний». Тогда она громко прыснула, но всё же заполнила её. Сама не понимала, почему. Возможно, просто хотела ощутить лёгкую нотку праздника среди серых будней, а может, не к этому подтолкнула тоска по детству, когда каждый праздник казался волшебным и таинственным.       Она написала первое, что пришло в голову, но от этого желания не стали менее важными. Эти мечты крутятся в её мыслях уже несколько лет, но до их исполнения так и не доходили руки. Или, быть может, она просто перестала верить в чудеса.       Возможно, это покажется странным, но даже в мире волшебства можно потерять веру в чудо. Его не добудешь мановением палочки, для него нет заклинаний. Оно появляется только в своё время. И, судя по всему, оно решило полностью проигнорировать Гермиону Грейнджер.       — Что это? — спросила она, глядя на Пэнс. Взяв билет со стопки документов, нахмурилась. — От кого?       — Билеты в твои желания, дорогая, — пропела Пэнси, улыбаясь, как довольный чеширский котик. — Спонсор чудес… анонимен.       Гермиона снова нахмурилась, но на этот раз внутри что-то ёкнуло. Вряд ли она когда-нибудь признается, что в этот миг сердце забилось чуть быстрее, а в воздухе повисло ощущение… что чудо всё-таки где-то рядом.       — Швеция? — Гермиона нахмурилась. — Не помню, чтобы писала это в свой список желаний.       — Кажется, первый пункт был связан с северным сиянием, — Паркинсон слегка наклонила голову и улыбка стала игривой.       — Ты читала мои желания? — голос Гермионы дрогнул от недовольства и, непроизвольно, взлетел на несколько октав выше обычного. — А как же пометка «секретно» в углу анкеты?       — Ах, «секретно»… — Пэнси фыркнула и с лёгким покачиванием плеч добавила: — Не переживай, я просто хотела убедиться, что чудо найдёт дорогу к тебе. И помни, иногда маленькое волшебство приходит незваным гостем. И еще, билеты невозвратные и не смей выкидывать их, это будет очень грубо по отношению к анониму.       С этими словами она развернулась, оставив Гермиону в раздумьях, и покинула кабинет, оставив после себя легкий шлейф вишневых духов.       Взгляд Гермионы вновь упал на билеты, лежавшие поверх кипы документов. Они словно манили поддаться соблазну, приглашали в мир, где можно на время забыться. Гермиона задумалась. Когда она в последний раз действительно отдыхала? Гарри постоянно твердил ей об отпуске, об отдыхе, но она всегда отмахивалась, погруженная в работу. И что же теперь? Когда её заветные желания могли стать реальностью двумя полетами…       Сама того не заметив, Гермиона убрала билеты в сумку, убеждая себя, что еще не приняла решения. Но уголки губ предательски дрогнули — улыбка, возникшая от детского предвкушения и восторга, который когда-то дарили родители, пробудила в ней ощущение праздника.       И тут пришло отчетливое чувство вины. Что она сделала с той маленькой девочкой внутри себя, которая восторгалась любому чуду, созданному руками родителей? Ком в горле мешал вдоху. Гермиона всегда так любила этот праздник, а теперь даже не удосужилась купить елку. Всё — дела, работа, спешка. Когда она успела превратиться в того человека, кем маленькая Гермиона боялась стать?       В детстве ей казалось ужасным, как люди бегают на работу в строгих костюмах и с портфелями в руках, торопясь, боясь опоздать, и при этом не замечают красоты мира вокруг. А теперь… она стала такой же. Вечно в спешке, никогда не обращая внимания ни на что вокруг.       Справедливости ради, ей нравилась её работа. Она приносила удовольствие и чувство удовлетворения, учитывая свой вклад в жизнь компании — тем более, что многие могли бы позавидовать такому положению. Любимая работа — редкость, а Гермиона словила настоящий «куш». Но стоило ли тратить два года жизни на этот кабинет, забывая проживать свою собственную жизнь? Она могла найти время для отпуска, но вместо этого снова и снова выбирала переработки, теряя себя в бесконечных делах.       Грейнджер фыркнула, поймав мысли на жалости к себе, и передернула плечами. Она ненавидела тратить время на самокопание.       Билеты будто горели в сумке, пока Гермиона шла домой. Она медленно рассматривала рождественские витрины: ели, украшенные разноцветными шарами, гирлянды, переливающиеся огнями, камины, согревающие взгляд. Снег хрустел под ногами, снежинки застревали в волосах, чтобы затем таять.       Грейнджер внезапно остановилась. Подняла голову к небу, наблюдая за кружением падающих снежинок, и, словно ребёнок, высунула язык, позволяя им осесть и растаять. На губах растянулась счастливая улыбка, и впервые пришло ясное осознание:       Пора выбрать себя.       Решение было спонтанным. Не таким, к каким она обычно привыкла — не продуманным и не взвешенным. Оно просто было.       Может быть, дело было в самой неожиданности, а может, Гермиона начинала сходить с ума, но в груди появилось твердое убеждение: это Рождество изменит её жизнь. Будет волшебным. Неидеальным, непродуманным — и именно поэтому самым лучшим. Глупая улыбка держалась на губах, пока она складывала небольшой чемодан сразу, как только вернулась домой. Сняв лишь туфли, оставшись в пальто, Гермиона аккуратно раскладывала вещи.       Живоглот наблюдал за хозяйкой с недовольным видом. Вместо привычного ужина она решила куда-то собираться, оставляя кота голодным. Золотистые глаза недовольно бликовали от света лампы, внимательно осматривая хаос комнаты.       — Потерпи, Глотик, — сказала Гермиона, становясь коленями на чемодан в попытке застегнуть его. С жалобным скрежетом молния поддалась, и девушка радостно хлопнула в ладоши, повалившись на спину на кровать и раскинув руки в стороны.       Может, стоит позвать Драко с собой?       Мысль возникла внезапно. После расставания с Роном, по обоюдному согласию, у Гермионы так никто и не появился, о чём не раз напоминали Пэнси и Джинни. Сначала это волновало, потом — удивительным образом перестало. Но Гермиона всё чаще ловила себя на мысли, что её притягивают одни конкретные серые глаза. И это её пугало.       Любовь с друзьями никогда не давалась ей легко. Малфой хоть и друг, но вряд ли станет иметь отношения с магглорожденной, да и к тому же, он её начальник. Мысленное табу на служебный роман протестовало всеми фибрами души. Всё это Гермиона понимала, и поэтому держала свою тайну только в сердце. Запрещая себе даже мечтать о подобном.       Она взглянула на экран телефона, где высвечивался его номер, и задумчиво закусила губу, будто имя подскажет правильный ответ. Палец почти нажал на кнопку звонка, когда Гермиона выключила телефон и откинула его в сторону.       Нет. Не нужно. Наверняка у него уже есть планы. Какая же она идиотка, о чём только думает? Тем более, он в командировке, и вряд ли бросит все и прилетит.       Но ведь желаний было три… Она бросила взгляд на чемодан и мысленно прокрутила своё решение. Сомнений не было.       Пора жить дальше. Ради себя.

***

      Гермиона проснулась ещё до рассвета, с сердцем, стучавшим так, будто знало секрет, которого не должен был знать никто. Выждав время, и приведя себя в порядок, она подхватила Глотика на руки, который недовольством пытался вырваться, а также подцепила два аккуратно упакованных подарка. Её пальцы дрожали от волнения и лёгкой тревоги. Не раздумывая ни минуты, она аппарировала к Поттерам.       — Гарри! Джинни! — громко позвала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё было совсем иначе.       Сверху раздались шаги и через пару секунд в гостиную спустились Поттеры. Волосы взъерошены, глаза ещё полные сна, а на лицах — удивление, смешанное с тревогой.       — Гермиона?.. В такую рань?.. Что ты здесь делаешь? — Гарри протянул руки к волосам, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок.       — Гермиона, все хорошо? — спросила Джинни зевая и прикрывая рот ладошкой.       Гермиона подошла, осторожно протянула Джинни Живоглота. Кот завилял хвостом показывая свое крайнее разочарование, что хозяйка избавилась от него. Она поцеловала Джинни в щёку, слегка улыбнувшись:       — С Рождеством!       То же сделала с Гарри, и на их лицах на мгновение расцвела улыбка, чуть смешанная с удивлением. Джинни аккуратно опустила кота на пол, глядя на Гермиону с любопытством.       — Ну… выкладывай уже, что происходит? — спросила она, принимая подарок из рук подруги.       — Я… уезжаю.       — Как это «уезжаешь»? — Гарри нахмурился, глаза его были полны тревоги, которая сменила недавнее удивление.       — Куда?       — В Швецию… — Гермиона улыбнулась, и в этой улыбке одновременно был восторг и лёгкая дрожь. — Все так неожиданно. Я помню, что мы договорились провести день вместе, но…похоже у меня появился джин, и сегодня три моих желания исполнятся. Пожалуйста, присмотрите за моим пушистиком. Всё объясню, когда вернусь.       — Гермиона… — протянул Гарри, но слова остались незавершенными.       В следующий миг она сделала шаг назад, закрыла глаза и аппарировала.

***

      Гермиона шла по просторному аэропорту, держа в руках горячий стакан кофе. Аромат корицы и шоколада, смешанный с лёгкой горчинкой зерен, согревал её изнутри. Она только что сдала багаж, получила посадочный талон, и теперь оставалось совсем немного — дойти до выхода на рейс.       Люди вокруг спешили, кто-то тянул за собой чемоданы, кто-то обнимал родных, кто-то суетливо проверял телефоны. Гермиона наблюдала за этим потоком: мамы с детьми, молодые пары, одинокие путешественники с рюкзаками. Все спешили к своим историям, своим маленьким или большим чудесам.       Телефон завибрировал в сумке. Она достала его и увидела сообщение от Пэнси:       «Счастливого Рождества, Гермиона! Пусть все твои желания сбудутся!»       Улыбка растянулась на её лице, и Гермиона сразу же набрала ответ:              «Спасибо, Пэнси! Счастливого Рождества!»       Потом она на мгновение задумалась смотря на экран, решила написать и Малфою:       «С Рождеством, мой любимый друг и босс!»       Она убрала телефон в карман, не дожидаясь ответа.       В воздухе играла праздничная мелодия — лёгкая, почти волшебная, с колокольчиками и тихим звоном. Гермиона ловила каждую ноту, каждый перелив, и это чувство тепла будто разливалось по телу. Пальцы дрожали от предвкушения: скоро, совсем скоро она окажется там, где начнут исполняться её заветные желания.       — Начинается посадка на рейс 788 по маршруту Лондон-Стокгольм. Просьба пассажиров пройти к выходу номер 47B, — раздалось по громкой связи.       Сердце Гермионы замерло на мгновение. Она сделала глубокий вдох, сжала в руках стакан с кофе, затем осторожно поставила его на подставку. Повернулась, взглянула ещё раз на людской поток, улыбнулась какому-то прохожему и, подтянув сумку, пошла к выходу на рейс.       Самолёт уже ждал, серебристый и блестящий на фоне зимнего неба. Она взошла на трап, устроилась в кресле у окна, пристегнулась, и почувствовала, как сердце начинает биться чаще — предвкушение, тревога и радость смешались в один поток. Когда шасси оторвались от земли, а город остался внизу, Гермиона закрыла глаза и впервые за долгие месяцы позволила себе просто улыбнуться без оглядки на мир вокруг нее. Волшебство началось.

***

      Самолёт медленно снижался, а Гермиона, прижавшись к окошку, разглядывала снежное покрывало северных земель, переливающееся в мягком утреннем свете. Город прятался под тонкой дымкой тумана, лишь вершины крыш пробивались сквозь белое покрывало.       В Стокгольме Гермиона быстро сориентировалась, следуя за указателями на внутренние рейсы. Лёгкий мороз проникал через стеклянные двери аэропорта, заставляя её глубже кутаться в куртку.       Она прошла паспортный контроль, забрала багаж и направилась к стойке пересадки, чтобы получить посадочный на рейс в Кируну — самый северный город Швеции. Немного потерявшись в бесконечных коридорах с магазинами, кафе и блестящими витринами, Гермиона остановилась у большого окна, занимавшего всю стену, и увидела, как самолёты плавно скользят по снегу, готовясь к взлёту.       Атмосфера здесь была другой: меньше суеты, больше ожидания и тихого предвкушения. Люди вокруг готовились к коротким перелётам, кто-то разговаривал с семьёй, кто-то проверял билеты. Атмосфера здесь буквально отсчитывал часы до праздника. Наконец, объявили посадку на рейс в Кируну. Гермиона оглядела украшенный к Рождеству аэропорт и ель, стоящую посередине. Недолго думая она достала фотоаппарат из рюкзака на плечах, и сделала несколько снимков. На память.       Вскоре самолёт поднялся в небо, и Гермиона, глядя на проплывающие под крылом снежные просторы, поняла: волшебство её Рождества только начинается.

***

      Солнечный диск уже почти скрылся за горизонтом, оставляя после себя холодное голубовато-розовое сияние, которое мягко ложилось на снежные крыши Кируны. Гермиона вышла из такси, держа чемодан в одной руке, а билет и паспорт — в другой, и на мгновение замерла, глядя вокруг. Это был её первый визит сюда. Маленькие домики, украшенные гирляндами, дым стремящийся ввысь от каминных дымоходов, свежий морозный воздух, в котором смешались запахи хвои и чего-то пряного, — всё казалось словно вырезанным из рождественской открытки.       Снег хрустел под её сапогами, а пар, поднимающийся от дыхания, казалось вот-вот превратится в кристаллик льда. Люди, встречая друг друга на улицах, улыбались, не спеша двигаясь по своим делам.       Следуя указателям, Гермиона шла по узким улочкам, подсвеченным фонарями, каждый шаг отзывался лёгким скрипом снега под ногами. Ветер задувал в лицо холодные струи воздуха, а красные щеки и мокрые ресницы делали её похожей на персонажа из зимней сказки.       Зайдя в маленький, уютный отель, адрес которого ей прислала Паркинсон, Гермиона почувствовала всепоглощающее тепло от огромного камина. На ресепшн её приветливо встретили, быстро оформили, и она получила ключ от номера. Внутри всё было простое, но очаровательно: деревянные стены, пушистый плед на кровати и окно с видом на снежные крыши, возле которого стоит уютное коричневое кресло. Идеально для вечера с чашкой какао. Все выглядело так, будто кадр из фильма про Рождество, а она — его главная героиня.       Скинув верхнюю одежду, Гермиона решила уделить час на то, чтобы освежиться и привести себя в порядок. После долгой дороги ей был необходим горячий душ и гель для душа с ароматом хвои.       Как только с душем и укладкой было покончено, а шапка надета поверх длинных, объемных от влажности, кудрей, Гермиона покинула отель.       Она была готова к первому пункту из своего списка желаний.

***

      Гермиона шла меж небольших домиков, снег под ногами скрипел, отражая каждый её шаг, пока наконец не вышла на небольшую площадь. Жизнь в этом уголке кипела. Праздничные огни гирлянд переливались в блестках инея, разноцветные лавочки торговцев сияли свечами и фонариками. Воздух был наполнен ароматами корицы, имбирного печенья, горячего глёга и дымка от жареных колбасок на открытых грилях.       Толпа туристов двигалась словно единый живой поток: смех, звон бокалов, лёгкие возгласы детей — всё сливалось в одно праздничное пение. Почти из каждой лавки были слышны крики поздравлений с наступающим праздником от продавцов, с широкими улыбками на лицах.       Она шагнула между рядами лавок, рассматривая резные игрушки, шерстяные варежки, яркие украшения, переливающиеся огоньками.       — Добро пожаловать! — раздался звонкий голос из лавки с выпечкой. — Попробуйте пряники с корицей и глазурью, свежие только что из печи!       — С удовольствием! — Гермиона улыбнулась, протянула руку и взяла один. Горячая сладкая глазурь обожгла кончики, но стоило ей откусить кусочек, как она тут же растеклась по губам. — О, боже! Это очень вкусно!       — Конечно вкусно. Я готовлю их по бабушкиному рецепту и в Кируне Рождество без пряника никогда не обходится, — подмигнул продавец, переключаясь на других покупателей.       Грейнджер пошла дальше. Её взгляд остановился на небольшой, уютной таверне с деревянными ставнями и дымком из камина. Внутри пахло жареным мясом, свежим хлебом и сладкой карамелью. Гермиона села за столик у окна, за которым падал легкий снег. Лаконичный интерьер из дерева дополняли красные скатерти и небольшие еловые веточки в вазах на каждом столике. На подоконниках стояли свечи, пламя которых колыхалось при каждом малейшем движении.       — Добро пожаловать, с Рождеством Вас! Что желаете попробовать в этот праздничный вечер?       — Взаимно. Я бы хотела что-то традиционное, — сказала Гермиона, улыбаясь. — И, пожалуйста, горячий глёг.       — Отлично, у нас есть ягненок под брусничным соусом и пирог с ягодами. Вы впервые у нас в Кируне?       — Да, впервые. Всё так красиво и волшебно! — Гермиона заговорилась, любуясь огнями ярмарки сквозь окно.       — Тогда вам понравится наша рождественская песня у ёлки. Обязательно возьмите глинтвейн и послушайте её. — Официант поклонился и ушёл.       Пока она ела, её взгляд то и дело скользил по площади, где люди водили хороводы вокруг большой украшенной ели, пели старые рождественские песни, смеялись, обменивались подарками. Ягненок оказался прекрасным, как и пирог. Давно она не ела чего то настолько вкусного. Все было подобрано идеально, вплоть до специй.       Она едва успела расплатиться, как вдруг в окно постучали.       — Пошли кружиться с нами! — позвала весёлая женщина в ярко-красном шарфе.       — Я? — переспросила Гермиона, указывая на себя пальцем.       — Да, ты. Идем скорее! — прокричала женщина и убежала в толпу.       Не выдержав соблазна, Гермиона вышла на улицу, присоединилась к хороводу, а если быть точнее, то просто стояла совсем близко к нему.       — О, а вот и ты, присоединяйся, — смеясь окликнула Гермиону всё та же женщина.       — Но как? Вы же…       Вы же все держитесь за руки…       Хотела сказать Гермиона, но женщина ловко схватила её за руку, утягивая в кольцо.       Она уже кружилась с группой туристов и местных жителей, как кто-то неожиданно крикнул:       — С Рождеством!       — С Рождеством! — эхом отозвалась Гермиона, широко улыбаясь. Иногда, сама того не замечая, она смеялась от переполняющего ее веселья.       Запыхавшись, Гермиона выскользнула из хоровода, чтобы перевести дыхание. Телефон завибрировал в кармане и Грейнджер незамедлительно достала его, надеясь увидеть заветное сообщение, но… Это был не Драко. Всего лишь бессмысленное уведомление. Она открыла их диалог, но её сообщение осталось все также непрочитанным. Улыбка сползла с её лица. Почему он молчал? Она же так ждала.       Слегка поникнув, Гермиона отошла к лавке, где купила горячий глинтвейн и булочку с кардамоном и, не раздумывая, пошла прочь от ярмарки и площади.       Нет, она не грустила. Просто пришло время поставить галочку на втором пункте.       Гермиона отошла от праздничной суеты площади, прислонилась к холодному столбу, чувствуя, как дерево слегка скрипит под лёгким ветром и слушая едва уловимое пение сидевших у костра.       «Silent night, holy night,       All is calm, all is bright…»       В руках — тёплый кружок с глинтвейном, аромат корицы и апельсина поднимался к её лицу, согревая изнутри. Она медленно отпивала, чувствуя, как тепло разливается по телу, и подняла глаза к ночному небу.       «Round yon Virgin Mother and Child,       Holy infant, so tender and mild…»       Северное сияние медленно разливалось по небосводу, волнами зелёного, синего и пурпурного, словно магический занавес, который специально развеяли для этого момента. Гермиона затаила дыхание, не в силах отвести взгляд, и в сердце тихо вспыхнула мысль о нём.       Драко. Как бы ей хотелось, чтобы он стоял рядом, чувствовал тот же холодный ветер, откусывал кусочек пряника, шептал бы что-то смешное и, как всегда, с едва заметной насмешкой наблюдал за ней. Она вспомнила рождество два года назад, когда они впервые оказались в баре после работы: шум, смех, огни гирлянд и в этот момент — осознание, что он ей нравится.       Если бы не школьная вражда, постоянные споры и нескончаемая неприязнь, она бы точно влюбилась. А так… она просто любила его как друга, как коллегу, как человека, который стал для неё важнее многих других. Два года работы рядом, совместные проекты, вечерние обсуждения с бокалом вина — и всё это сблизило их больше, чем её дружба с теми, кто знал её с детства.       Она пыталась вспомнить, когда именно поняла, что чувства переросли в нечто большее. Может быть, тогда, когда они застряли в лифте до утра, сидя рядом, тихо смеясь и засыпая под звуки биения в унисон сердец. Или позже, в длинные ночные часы за бумагами, когда он невольно улыбался, делясь своими мыслями.       Но всё это — только воспоминания. Она любила его, и в этот момент отчаянно желала хотя бы смс, хоть маленький знак, что он думает о ней, но на большее надеяться не смела.       И тут, словно в подтверждение всего, что происходило вокруг, раздался звон колоколов. Куранты на площади начали отбивать полночь.       Один…       Два…       Три…       Она задержала дыхание. Ленты света в небе закручивались быстрее, словно ощущали приближение чего-то важного.       Семь…       Восемь…       Снег хрустел под чьими-то шагами за её спиной.       Девять…       Десять…       Сердце колотилось, как в юности.       Одиннадцать…       Она закрыла глаза. Пожелала. Самое невозможное. Самое сокровенное. Тихо, как молитву.       Двенадцать…       И тогда — точно по волшебству — чьи-то руки мягко, уверенно, словно так и должно было быть, развернули её к себе. Губы коснулись её губ — горячо, бережно, как огонь среди снега.       Её сердце застучало быстрее, дыхание сбилось. Она замерла, боясь открыть глаза А что если это кто-то совершенно незнакомый? Что если этот поцелуй — чужой?       Но губы продолжали сминать её. Такой ощутимый контраст: её оледеневшие и чьи-то теплые, как парное молоко, и в этом поцелуе Гермиона ощутила только нежность, но и ту самую тихую уверенность, что это должно быть именно он. Поцелуй был мягким, спокойным, словно обещание, которое она так долго ждала. Когда он отстранился, она тихо, почти шёпотом произнесла:       — Драко…       И в ответ, спокойно, уверенно, с лёгкой улыбкой:       — С Рождеством, Гермиона.       Сердце Гермионы разбилось на миллионы осколков. Она открыла глаза и расплакалась — от облегчения, от осознания и просто от счастья. Малфой осторожно провёл рукой по её щеке, вытирая слёзы, шепча тихо, чуть слышно:       — Прости, что не отвечал. Я летел сюда. Боялся, что не успею.       Гермиона прикрыла глаза, утопая в раскрытых для кольце рук.       — Я так ждала тебя…       — Я знаю, Гермиона, — ответил он, обнимая её крепче. — Я исполнил твоё желание. Гермиона отстранилась лишь на полшага, глядя в его серые глаза, полные тепла, и с улыбкой сквозь слёзы спросила:       — Это ты… мой аноним?       — Да, — тихо ответил он, — но всё это организовать помогла Пэнси. Точнее, эту анкету желаний придумала она. Я не знал, как перешагнуть стену дружбы и субординации между нами и она…       Гермиона с улыбкой покачала головой:       — Слизеринка… что с неё взять.       Они оба засмеялись, и в этот момент не осталось ни страха, ни сомнений. Только они и магия Рождества.       — Знаешь, — начала Гермиона, спрятавшись в его объятиях, — я всё это время боялась…       — Я тоже, — признался Драко. — Боялся, что ты не разделишь мои чувства… скажешь, что это невозможно.       — А оказалось, — прошептала она, — что всё это время мы оба ходили вокруг да около надеясь, что кто-то первый сделает шаг.       Они замерли, глаза встретились, и в этом взгляде было всё: любовь, долгожданное понимание, нежность и уверенность.       — Я люблю тебя, — сказал он тихо. — Люблю с того самого первого рождества, проведенного в пабе, когда ты оставила своих друзей ради меня, чтобы я не был наедине с собой и алкоголем.       — И я тебя… — ответила Гермиона, чувствуя, как её сердце снова бьётся ровно и спокойно. — С того самого первого рождества…       Снег кружился вокруг, северное сияние переливалось, а ярмарка гудела праздником. Но для Гермионы и Драко мир сузился до одного мгновения, одного поцелуя и одной истины: не магия, что течет по их венам творит волшебство, а чувства, зародившиеся в особенный для них день.