Чокнутый

Все мысли и чувства смешались в одну неразборчивую кашу. Чувство грядущего будущего ходило за спиной и наступало на пятки, оставляя кровоточащие следы. Было странно осознавать себя человеком без истории, но с памятью о прошлом, которого никогда не было. А больнее всего видеть близкого человека, который совершенно ничего о тебе не знает, но когда-то прилип, как банный лист. Теперь же его черед "контактировать первым, чтобы о нём узнали". Смотреть со стороны и не вмешиваться в чужую жизнь – теперь в какой-то степени Лололошка ощущал себя посторонним наблюдателем. Вот только не хотелось ему уйти так бесследно, с частичкой Джона, что душераздирающе просила его не вмешиваться в жизнь уже нового себя, иначе он просто не выдержит потери и будет легче исчезнуть им обоим. Лололошка эту просьбу игнорировал. Подоконник неприятно скрипнул, когда тяжелое тело бесшумно спрыгнуло на пол, а потом аккуратно уселось обратно. Но даже такая мелочь могла помешать чуткому сну Джона, от чего тот недовольно перевернулся на другой бок, посильнее закутавшись в одеяло. Лололошка приходил в основном ночью, точно зная, что его никто не заметит, и лишь просто наблюдал за чужим сном, ничего же противозаконного? Хотя кому какая разница, для него закон давно перестал иметь значение. Как и всё остальное, кроме одного человека, что заставлял его возвращаться в этот дом снова и снова. Сердце с трепетом замерло, когда карие глаза медленно разлепились, чтобы разглядеть источник шума, а после списать всё на сонный бред и направиться на кухню за стаканом воды, однако одиноко сидящая на окне фигура всё же была замечена. – Привет? – неуверенно проговорил Лололошка, понимая, что пути назад нет. Джон сел на край кровати и прищурился, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. – Ты ещё кто такой? – на удивление без толики агрессии отозвался хозяин дома. – Очередной сумасшедший? – Почему "очередной"? – в недоумении приподнял бровь парень. – Да кто вас знает, много же таких, лазающих по окнам чокнутых придурков, – парировал Джон, в привычной манере закатив глаза. Было неприятно осознавать, что твой и без того беспокойный сон прервал городской сумасшедший. – Парень, иди-ка ты, пока я полицию не вызвал. Лололошка проигнорировал просьбу, а скорее угрозу, и остался на своём месте. В этом мире ему оставалось совсем немного, и исчезнуть, будто его никогда не существовало, было страшно. Он поудобнее уселся на подоконнике, игнорируя внутренние претензии от частички того, кого видел перед собой сейчас. Джон не выдержал такой наглости. Сумасшедший человек забирается к нему через окно, наблюдает за его сном, а потом ещё отказывается уходить? Он в два шага приблизился к незваному гостю, собираясь лично вышвырнуть того из этого злосчастного окна. – Лололошка? – вдруг довольно спокойно проговорил парень, внимательно всматриваясь в чужое лицо. Сам же Лололошка опешил и не сразу заметил, что внутри будто чего-то стало не хватать… Сердце болезненно сжалось. – Да? Наконец признал? – голос предательски задрожал, выдавая все эмоции. – Ты идиот, Ло, полный идиот. Повисло молчание, такое тяжёлое, что вот-вот и придавит всех находящихся рядом. В то же время не хотелось нарушать эту тишину, позволяя себе полностью осознать происходящее. Что они сделают, если против судьбы-злодейки не пойдёшь? Ничего – теперь оба знали о грядущем, но стоило ли оно того? Холодный и как всегда проницательный взгляд смотрел на человека напротив, стараясь прочитать его. Хотелось снова скрыть свои чувства за стёклами солнцезащитных очков от карих, знающих всю правду глаз, как это было обычно, но тех самых синих очков уже нет, да и не нужны они теперь. Что можно скрывать от самого себя, верно? – Так, можно мне остаться ещё на чуть-чуть? Джон ничего не ответил. Приблизился ближе к чужому лицу и нежно запустил пальцы в мягкие каштановые волосы, поглаживая голову. Лололошка посчитал это знаком согласия, а потому поддался сильной руке, потянувшись ей навстречу, и уткнулся в джонову грудь лбом, прикрывая глаза. Вот так всё было хорошо, и грядущая "смерть" не кажется чем-то плохим, по крайней мере из двоих так думал только один. Харрис, наоборот, прокручивал в голове всё, что могло бы предотвратить данный, нежелательный сценарий. Не хотелось терять только что обретённое счастье. – Ло, – раздался спокойный голос Джона, – мы что-нибудь придумаем. – Я верю, – тихо отозвался Лололошка, – я хочу тебе верить. Всё, что они имеют сейчас – друг друга и воспоминания о том, что произошло на самом деле, а решения как такового – нет. Да и не будет вообще. Единственное, что они могут в такой ситуации – жить моментом. Лололошка понял это сразу же, когда осознал, что не исчез вместе со сферой, а Джон отказывается принимать такую реальность, не хотелось, но сделать он ничего не мог. Лололошка приходил каждую ночь, забираясь через специально открытое для него окно, и они с Джоном проводили это время вместе: говорили обо всём, впервые чувствовали спокойствие за всё время их путешествия, играли в настольные игры. А когда Харрис засыпал, не успев договорить какую-то очень важную теорию о вселенной, Лололошка заботливо укрывал его одеялом и долго лежал рядом, наблюдая за своей спящей красавицей. В душе зародилась тоска, что вскоре ему придётся покинуть единственного, кто о нём знает и помнит. Мокрые дорожки на щеках выдали его беспокойство, не давая шанса оправдаться. Сонные глаза распахнулись, и пока размытый взгляд фокусируется на окружении вокруг, рука уже успела найти что нужно и притянула Лололошку поближе, заключая в объятия. – Ты плачешь из-за того, что твой маленький мозг не понимает сказанную мной информацию? – бубнит Джон, утыкаясь носом куда-то в тёплую шею. – Нет, – честно признался Лололошка, но и рушить такое хрупкое спокойствие, что скоро разобьётся в любой момент, не хотелось. – Просто понял, как сильно мне тебя не хватало, – губы задрожали вместе с голосом, – очень сильно на хватало. Джон вяло улыбнулся, целуя бархатную шею и прижимая тёплое тело ещё крепче. – Я слышу, как сильно бьётся твоё сердце, – проговорил Харрис и, словно в подтверждение своих слов, прикладывает руку к груди Лололошки, тем самым чувствуя сердцебиение. И это самое сердце было готово уже выпрыгнуть из груди, лишь бы не покидать мягкую, тёплую постель Джона. Лишь бы не причинять боль своим исчезновением, лишь бы… Мягкий, нежный и в тоже время глубокий поцелуй вывел из транса собственных кошмарных мыслей, переключая внимание на то, что действительно важно. Джон целует настойчиво, ожидая достойной отдачи в ответ, и он её получает. Лололошка обвивает руки вокруг его шеи и поддаётся игре, принимая правила, разрешая себе погибнуть от жадности любви. – Пообещай, что ты не уйдёшь, – проговаривает Джон, оставляя смазанный поцелуй на мягкой, как бархат, щеке. – Я не могу. И ведь правда, оба понимают, что их счастье не продлится даже больше полумесяца. Вскоре ночные визиты стали редкими, Джон старался выведать почему, но Лололошка отмахивался и просто уходил от ответа, не позволяя себе произнести причину вслух, а после последней их встречи пропал насовсем, оставив Джона в слепом неведении. Теперь это тяжёлое бремя прошлого ему придётся нести в своей феноменальной памяти одному. Одному придётся жить со всеми пережитыми страданиями… Если, конечно, не сотрёт себе память.