Трон

Некуда скрыться, некуда уйти 

Нечем забыться, не уходи

***

– Вы мне не королева, Дейнерис из дома Таргариен. Эта женщина появилась на Драконьем камне так, будто бы всегда тут была, хотя ни единая душа её ранее не замечала. Бледная что тот лист бумаги, без единой капли крови в лице за исключением бордовых скул, она вселяла ужас в служанок и служек. Лорды и леди напрягались при её приближении, плечи их нервно расправлялись, цвет сходил с лиц, а руки прятались в полах рукавов. Поговаривали что она ведьма и помогает драконьей королеве, хотя сама она себя подданной не считала и королевой Дейнерис так ни разу и не назвала.  – Трон мой по праву, что бы об этом ни думали лорды Вестероса. – слова её, этой в последнее время особенно хмурой и уставшей от мнений лордов королевы не вселяли должного пиетета ни в безымянного сира, охранявшего вход в покои, ни в её собеседницу, ни даже в саму эту королеву.  – Вы же знаете, насколько этот трон любит кровь? Эйгон Завоеватель вложил в него неудобство ради извечного напоминания шаткости и ответственности королевского положения так и не узнав о том, насколько его детище кровожадно. Вы уверены, что готовы к этой ответственности, что сможете отстоять свою личность перед ним? – Не вам указывать мне на достойность этой власти.  Убирайтесь с Драконьего Камня до завтрашней полуночи! – усмешка, вот уже полчаса цветшая на губах этой женщины вконец доняла Дейнерис и та таки сорвалась.  – О, без всяких сомнений. Действительно не мне. – вздох её разнесся по покоям.

***

Как будто я сдался, висел и сорвался и не пою,

Как будто я спился, ушел и закрылся и не пою…

Эта бледная, черноволосая женщина иногда была замечена Тирионом за тем, что сидела на крыше одного из переходов и вглядывалась в предрассветное небо, когда он по своему обыкновению выходил с вином на балкон. В такие моменты можно было увидеть её глаза, на которые никто почему-то не обращал внимания, а глаза, без сомнений, были единственным внешним её достоинством. Болезненно худая, с горбатым, тонким носом, сильно выпиравшими ключицами и косточками пальцев, косым шрамом на горле, кривой улыбкой тонких губ и седой прядью у лица она походила скорее на Неведомого во плоти, чем на женщину. Вот, взгляд его снова зацепился за глаза. Левый её глаз был зеленый, а этот цвет особенно отпечатался в памяти Тириона боем на Черноводной, а правый – неестественно лиловым, совсем не столь же теплым и нежным, каким был цвет глаз ее величества.  – И что же, вам не жалко ни вашу сестру, ни брата, раз вы продолжаете поддерживать эту любезнейшую драконоледи? - в один из таких рассветов она все же заговорила.  – Мне жалко лишь брата, но он выбрал свой путь, а сестра моя давно перестала жалеть о чужих судьбах.  – Даже так? Как мило. – ее смешок рассек утреннюю тишину. Где-то вдалеке прокричали соколы.

***

Мечется память, отсох язык,

Нечем загладить, нечем курить…

Закат уже догорал, когда Дейнерис Таргариен  вышла на балкон после очередного, не принесшего ничего кроме свербящей боли в висках совета. Тенью за ней шла и эта женщина.  – Перед тем как следовать вашему вчерашнему приказу, я пожалуй скажу последний мой вам совет. – женщина скупо улыбнулась. – И что же это за совет? Ты не моя советница, не леди, ты ведьма, так почему ты позволяешь себе подобное? Быть может, мне стоит приказать безупречным казнить тебя? Или же предпочтешь огонь Дрогона в качестве смерти? – ее мутноватый, явно здесь отсутствующий взгляд устремился куда-то в небо, а правый уголок губ слегка приподнялся. – Попробуйте. Не думаю,  что моя смерть принесет вам удовлетворение. Хотя… все возможно в продлунном мире. Быть может, вы обретете счастье после моей смерти.  – И это все, что ты хотела сказать? Говори же.  – Ранее я уже сказала вам о том, что этот трон питается кровью и пламенем. Вы знаете кто я? Скорее всего нет. Вся моя семья, все, кого я любила полегли ради этого трона. Мой отец, по слухам, прикончил мою мать чтобы заполучить себе его наследницу. Многим позже он её заполучил. Кончил он плохо. Мои двоюродные братья и сестра, их дети, все они умерли один за другим ради этого трона. Все дети от первого брака другой моей двоюродной сестры умерли за этот трон. Эта моя сестра умерла так же, как и они. Я же была казнена на рассвете, в 129 году от завоевания Эйгона в счет зарезанного по приказу моего отца сына моей милой сестренки. Поначалу они пытались шантажировать его моей жизнью. Глупцы. Что бы он ни говорил, как бы ни поступал, он всегда мечтал о троне и не поскупился бы дочерью от нелюбимой жены.  Да даже от любимой, ему бы не составило труда отдать жизни всех его детей ради этой цели. Его брат же сгнил на этом троне за годы правления. Этот трон уничтожает недостойных, так по углам Красной крепости шептались тогда. За все эти годы я пришла к выводу, что этот трон не уничтожает недостойных, нет… он просто ненавидит потомков его создателя, любую его кровь, даже малейшую ее каплю. Наверное потому, что все души, в нем заключенные, стремятся отомстить. Задумайтесь об этом на досуге… А теперь я пожалуй пойду. Думается мне, я должна оставить вас наедине с собой. – к концу речи по щекам её текли слезы, голос слегка охрип, а глаза в конец покраснели. Мерный стук отдалявшихся каблуков через несколько минут прервался сокольим клекотом. Больше никто при жизни Дейнерис Таргариен, Бурерожденной, Матери драконов, Королевы Андалов, Ройнаров и Первых людей, Защитницы Семи Королевств, Королевы Миэрина, Кхалиси Великого Травяного моря, Разрушительницы оков, Мисы, Неопалимой и Низвергательницы Колдунов эту женщину не видел. 

Как будто я скрылся, ушел и забылся и не пою…

Как будто я умер без бога, без дома, в холодном краю…

Как будто я, как будто я…