Случай

На дворе был вечер, а именно 21:00. Вадим допивал вторую банку пива, просматривая видео на ютюбе. Настроение было более менее хорошее. Вообще было странно, что сегодня Самойлова никто не тревожил: даже телефон молчал. Просто удивительно.  Окончательно расслабившись, Вадим взял с собой недопитую банку и пошёл в комнату. Резко нахлынула сонливость.   Допив неощутимый алкоголь, Вадим лёг на кровать, заранее включив телевизор, и повернувшись на бок, прикрыл глаза.  За окном слышались капли дождя. Не удивительно, ведь на дворе середина октября.  Немного полежав, Самойлов всё-таки задремал.  Минут через сорок раздался телефонный звонок. Еле как распахнув веки, Вадим покрыл трёхэтажным матом того, кто вытащил его из царства Морфея. Вытащив назойливый телефон из под подушки и настроив фокус, кареглазый наконец смог разглядеть кто же ему всё-таки звонит. На экране гаджета было написано «Брат».  -Сука, —уже вслух с матерился Вадим, думая, отвечать или нет.  Пораскинув мозгами, он всё же нажал на кнопку ответа.  -Да! -Вадик, —послышался хриплый голос Глеба.  -Что тебе надо?  -Вадик, забери меня отсюда, —голос его стал ещё тише так, что Вадим кое-как мог разобрать что он говорит.  -Что? Откуда? Ты пьяный чтоли? —раздражённо выдал в телефон Вадим, еле сдерживаясь, чтобы не послать братишку в дебри сказочной тайги.  -Вадь, забери меня!! —вскрикнул младший. В его голосе было что-то странное и Вадим это заметил.  -Адрес.  Глеб еле-еле смог прошипеть адрес. Как брат сказал номер дома, Вадим сразу же сбросил.  -Блять, ну почему я его ещё не заблокировал?! —отчаянно выпалил он, откидывая в сторону телефон и натягивая джинсы.  Было странно, что Глеб позвонил именно Вадиму. Они не общались уже больше двух лет, но два дня назад Глеб сам пришёл к старшему. И его визит обошёлся разбитым носом и губой. Да, Вадиму перепала только смазанная пощёчина потому, что криворукий Глеб даже по статуте попасть не сможет, а тут целый старший брат. В итоге всё закончилось для Глеба весьма плачевно: разбитый нос, губа и ссадина на скуле. Вадим же обошёлся только покрасневшей щекой.  Ну Глеб сам его вывел. Вадим предупреждал, но тот не слушал, вот и получил. Одевшись, Самойлов-старший вышел из квартиры, чуть было не забыв ключи от машины. Выйдя из подъезда он сел в машину и завёл двигатель. Салон стал заполнять тёплый воздух, а сам Вадим стал вбивать в навигатор адрес, который сказал ему Глеб.  -Что это за район такой вообще? Опять его в какую-то жопу занесло, а мне расхлёбывать.  Желание послать младшего усилилось, тем более выпитое пиво давало хоть какой-то процент алкоголя в организме и, если его остановят и оштрафуют, то на скуле у Глеба появится ещё несколько ссадин, но Самойлов-старший пока держался. Он вдавил газ и выехал со двора.  Пришлось ехать минут двадцать, пока он наконец не нашёл нужный дом. На улице было темно, а возле домов не было фонарей, погружая улицу в непроглядную тьму, и только фары машины могли хоть немного отсветить дорогу.  Проехав немного дальше, Вадим заметил фигуру, сидящую на бордюре. Понять, что это Глеб было сложно, но Вадим понял. Препарковавшись, не выключив зажигание, он вышел из машины и подошёл к Глебу. Вид у него был ужасный. Вся одежда была мокрая, а волосы взъерошены. Сидел он на мокром грязном асфальте, не боясь простудить себе всё самое нужное. Голова его была опущена на колени, что он даже не заметил как к нему подошёл брат.  -Что ты тут делаешь? —громко спросил Вадим, не обращая внимание на вид младшего.  Глеб кое-как поднял голову, но сил держать её не было, поэтому она упала ему на плечо. Можно было подумать, что он чертовски пьян. Об этом Вадим и подумал.  -Так ты ж, сука, нажрался, алкаш конченный, —взревел тот. На что Глеб что-то невнятно замычал. -И я раде тебя, придурка, ехал через весь город, чтобы застать в таком состоянии?!  Вадим был просто в не себя от злости. Опять этот мелкий сучонок изводит его терпение. Гнев стал заполнять разум и контролировать себя уже не было никак сил, да и желания. В ту же секунду скулу младшего Самойлова обожгла пощечина тяжёлой руки. Оплеуха была не настолько сильная, но Глебу хватило, чтобы повалиться с бордюра на мокрый асфальт и взвыть.  Вадим даже не хотел разбираться что, да как. Он развернулся в сторону машины, даже не взглянув на младшего брата. Сев в салон и потянувшись, чтобы закрыть дверь, он услышал тихо-хрипучий голос Глеба:  -Мне холодно . . . На секунду Вадим остановил руку. Отрезвление пришло в голову: оставить брата в такой глуши было ударом по собственному достоинству. Многолетняя закалка по выручке брата вновь сработала, как рефлекс. Старший взглянул в лобовое стекло на распластавшегося младшего и в груди, на уровне сердца, защемило.  -Подведёшь ты себя под монастырь и меня впридачу, —сам себе сказал кареглазый и вышел из машины.  Подойдя к младшему и перешагнув бордюр, он присел перед ним на корточки.  -Вставай, а то заболеешь, —говорил Вадик, пытаясь сделать голос как можно строже. Но Глеб никак не отреагировал. -Глеб, мать нашу, что с тобой? —Он схватил его за плечи, перемещая в сидячее положение, но брат только обмяк в его руках. -Глебка, —дрогнувшим голосом поговорил старший, беря в руку подбородок младшего. -Блять, —проронил Вадим, когда дотронулся до его лба тыльной стороной ладони, а потом и губами. -Ты ж весь кипишь.  И правда. Тело младшего было горячее, с явными признаками озноба, по характерной тряске.  Не медля, Вадим осторожно поднял бредящего Глеба на ноги и повёл в машину. Усадив его на пассажирское и пристегнув, от греха по-дальше, Вадим сел за руль и вдавил педаль, чтобы поскорее покинуть это давно заброшенное место. Взглянув на табло машины, а потом и на бьющегося в ознобе брата, Вадим ничуть не колеблясь повернул в сторону своего дома. Сейчас младшего бросать было точно нельзя.  **** Еле как заведя, а точнее занеся брата в квартиру, Вадим принялся расшнуровывать огромные Глебовские боты, про себя матеря его за то, что так сильно их завязал.  -По накупят говнодавов, а мне снимать их, —жаловался старший, наконец, расправляясь с последним гриндером.  Глеб сидел на табуретке в прихожей, всё ещё дрожа, обхватив себя руками.  Вадим быстро метнулся за градусником на кухню и сунул его под мышку брата. Через минуту градусник выдал 39,9.  Глеб с новой силой задрожал, а изо рта вышел тихий стон.  -Чёрт, чёрт, —ругался Вад, встряхивая градусник. -Как же тебя так угораздило-то?  Запустив руку в братские волосы, а потом и ближе к шеи, Вадик почувствовал, что брат был насквозь мокрый. Конечно, при такой-то температуре.  Решено было набрать полную ванну не сильно горячей воды, чтобы обмыть и отогреть младшего, а потом уже сбивать температуру.  Зайдя в ванну, Вадим включил воду, отрегулировав, чтобы температура была комфортная и пошёл за Глебом. Глеб всё также сидел на табуретке в прихожей и весь дрожал. Старший осторожно поднял его на руки и понёс ванную. Сняв с него всю грязную одежду, ужаснувшись бледности и худобе младшего, он опустил невесомое тело в воду. Младший сразу же зажался, обхватив колени руками. Вадим закрыл дверь, отправил вещи в стиральную машину и принялся поливать брата водой, чтобы тот не замёрз. Глеб сидел молча, почти не шевелясь, только изредка тихо постанывая.  Открыв шампунь и выдавив его себе на руку, старший нанёс его на голову брата и стал втирать в грязные от мокрого асфальта волосы, стараясь, чтобы мыло не попало ему в глаза. Управившись с головой, решено были обмыть и тело.  Намылив грудь и плечи, кареглазый легко поднял младшего на ноги, прислонив его к спиной к стене. Выдавив ещё геля на руки, Вадик стал осторожно обмывать родное тело. Он решил обойтись без мочалки так, как младший их не любил, а из-за нежной кожи от малейшего прикосновения появлялись ссадины и синяки. Нежно поглаживая тело брата, Вадим обмывал талию, ноги, внутреннюю сторону бёдер. До гениталий дело тоже дошло. Вадик развернул брата спиной к себе, намыливая лопатки, спину, поясницу, не забывая про зад. Раздвинув ладонью ягодицы, Вадим вымыл и там, долго думая: затрагивать ли промежность, но в итоге засунул палец с гелем в нутро брата, стараясь долго не задерживаться. Задержав взгляд на ягодицах брата и одёрнув себя мыслью, что сейчас думать об этом вообще ненужно, Вадим смысл пену с брата водой из душа и вытащил его из ванной. Пока он обтирал каждый сантиметр на теле брата, Глеб резко открыл глаза, вытаращив их сначала на брата, а потом и по сторонам. Вадим не успел даже среагировать, как младший выскользнул у него из рук и упал на колени, оперевшись руками о унитаз. Секунду спустя тело младшего прогнулось, а изо рта проступил признак тошноты. Вадим в оцепенении смотрел на то, как из брата выходит всё, что не успело перевариться в желудке. Перед каждым позывом тело младшего выгибалось и выворачивалась, будто из него выходила амфибия. Когда желудок полностью опустошил себя  и уже стал взводить желчный сок, Глеб захрипел и откинулся назад, ударяясь головой об дверь.  Голый, холодный, дрожащий он сидел на ледяном полу, трясясь в ознобе. Лейкоциты в организме старались справиться с болезнью, но без вмешательств это было практически невозможно.  -Господи, Глеб, —прошептал Вадим, выходя из оцепенения. Он подошёл к дрожащему младшему, поднял его с пола на руки и понёс в комнату.  Тельце было совсем невесомо. Стало до безобразия жалко это маленькое создание, которое сжалось в руках старшего с надеждой согреться.  Вадим отнёс лихорадившего младшего в комнату. Одел на него чистое бельё и накрыл сразу одеялом и двумя пледами, но помогало это мало. Быстро сбегав за жаропонижающим и горячей кружкой чая с лимоном и малиной, Вадим вернулся в комнату и присел на край кровати. Вынудив из блистера пару таблеток, он вложил их в рот брата, заставляя запить чаем. Таблетки и чай были выпиты, а Глеб тут же отключился. Вадим сидел рядом, поглаживая его спину через толщи пледов. Невероятная жалость к младшему рвала душу. Вот недавно он весь напыщенный приходил к нему, качая права, а теперь беззащитно бьётся в ознобе, поглотимый болезнью.  -Как же ты себя до такого довёл? —спрашивал Вадим, зная, что брат не ответит.  Глеб вообще был профессионалом в самобичевании. Сколько бы Вадим не твердил ему, не тыкал носом в то, что здоровье не безграничное и рано или поздно можно загнуться и больше не разогнуться. Но мелкий никогда этого не понимал и изводил себя до изнеможения со снайперской точностью. Он  никого не слышал, а начинал слышать только тогда, когда от проблем хлыстом прилетало по мягкому месту, оставляя рубец. Иногда хотелось высечь прутом, смоченным в солёной воде, на этой маленькой заднице, что здоровье не резиновое и надо себя беречь. Может хоть так до этой кучерявой головёнки что-то, да и дойдёт.  **** Выхаживал младшего Вадим уже пятый день. Брат всё никак не приходил в себя. Всё время спал. Температура на четвёртый день понизилась до 37,2. Сегодня утром она уже стала 36,8. И под вечер младший Самойлов смог придти в себя.  -Вадик, —хрипло позвал брата Глеб. Тот сразу же ломанулся в комнату к мелкому.  -Глеб, Глебка! —радостно воскликнул старший, обнимая брата за плечи. -Я так рад, что с тобой всё хорошо.  Глеб же молча прижался к родному телу, стараясь вдохнуть его запах.  -Вадь, я давно у тебя? —подал голос Глеб, отстраняясь от объятий.  -Шестой день.  -Как долго… —Глеб замялся. -И ты всё это время лечил меня, Вадь, спасибо, —настороженность Глеба вмиг улетучилась. Он вновь приник к старшему, зарываясь в его тепло.  -Не надо благодарить. Я не мог бросить тебя, когда ты в таком состоянии, —Вадим осёкся, резко вспомнив, что вначале подумал о нетрезвости брата и ударил….стало противно от самого себя, что опять протянул руки на младшего, не разобравшись. -Ты меня прости.  -За что? —не понял Глеб.  -За то, что ударил тебя тогда.  -Вадь, я же первый начал. Ничего страшного, —младший отстранился и вытянулся на кровати.  Вадим подошёл к шкафу и вытащил оттуда треники с футболкой.  -На вот тебе, —он протянул младшему одежду. -Одевайся и пойдём я накормлю тебя.  -Ладно, согласился Глеб, натягивая одежду.  Вадим стоял возле плиты, разогревая суп. Глеб вошёл в кухню и сел за стол. Старший поставил перед младшим тарелку и рядом положил пару кусочков свежо-купленного хлеба.  -Глеб Рудольфович, а теперь постарайся мне объяснить, какого ты чёрта чуть ли ни ночью делал в этой подворотне?  Глеб вылил в себя пару ложек супа, закусывая хлебом, и начал рассказывать: -Две недели назад у меня стала подниматься температура, где-то до тридцати восьми.  -А почему ты не выпил жаропонижающее или ещё что-нибудь, что может сбить температуру?  -Ну я подумал, что сама спадёт. Не высокая же.  -По заднице бы тебе дать за безалаберность, —старший скрестил руки на груди, всматриваясь в лицо брата.  Глеб немного смутился, но продолжил.  -Через несколько дней температура так и не спала, а наоборот стала выше. Сам не знаю зачем, я пошёл к тебе, —Глеб снова замялся. -Я скучал. Так вот, что было дальше ты и сам знаешь.  -А как ты очутился в этих подворотнях на окраине Москвы.  -Температура поднялась ещё сильнее и я решил прогуляться. Я сел в метро, чтобы доехать до парка, но из-за лихорадки вышел не на той станции и забрёл хрен пойми куда.  Глеб опустил голову, понурив взгляд. Вадиму стало жаль бедолагу и он обнял его, зарываясь носом в волосы.  -Глебка, скажи, в кого ты такой дурачок? —Глеб усмехнулся.  -В семье не без уродов, —и тут же получил подзатыльник от старшего. -Эй, ты ахерел?  -Будешь так говорить, пиздюлей получишь. Я не для того тебя выхаживал, чтобы ты стал теперь не физически, а морально себя убивать, —строго сказал Вадим, заткнув рукой младшему рот, который хотел противиться. -Теперь я займусь тобой и твоим здоровьем.  Глеб кивнул и доел суп.  -Чай будешь? —спросил Вадим, убирая тарелку со стола.  Глеб коротко кивнул и через пару минут возле него появилась кружка с ароматным чаем.  -А сахар?  Цокнув языком, Вадим поставил сахарницу, и Глеб с улыбкой Чеширского кота добавил в чай добрых четыре ложки.  -А варенье! Я видел, у тебя есть, —Глеб уставился на старшего в ожидании лакомства.  -Задница слипнется, как разлеплять-то будешь? —улыбаясь, поинтересовался Вадим, ставя перед мелким большую банку.  -Разлеплю, не переживай, если что, ты мне поможешь, —по своему обнадежил его Глеб.  -Чертяга.  **** Сходив в душ, Глеб вернулся в комнату, разделся и лёг на кровать поверх одеял. Услышав, что вода в раковине на кухне затихала, Глеб перевернулся на живот, имитируя, что спит.  Через какое-то время в комнате показался Вадим.  -Глеб, —тихо позвал он его. -Глебка, вижу, что не спишь, можешь не притворяться.  Поджав губы, Глеб всё же поднял голову на старшего.  -Чего тебе?  -Надо температуру померить, на спину повернись.  -Не надо мне ничего мерить, всё и так прекрасно, —отказался Глеб, утыкаясь лицом обратно в подушку.  -Нет, Глеб, надо померить, у тебя возможно ещё температура. Повернись! —но младший только цокнул языком.  -Не хочу.  Тогда Вадим понял, что по хорошему не получается, значит будем по-плохому.  -Не хочешь так, тогда давай пойдём другим путём, —с этими словами старший уселся в ногах брата, спустил с него трусы, провёл ладонью между его ягодиц и поднёс градусник к тугому входу. -Ректальным способом будет даже лучше. Расслабься.  Тело брата тут же задёргалось в попытке вырваться, но старший туго обхватил поясницу так, что деться было некуда.  -Стой! Вадик, не надо! —надрывисто вскрикнул Глеб. -Давай нормально померим!  Вадим выпустил младшего и тот грохнулся на пол.  -Я же сказал повернись, —смеясь, отметил старший, осматривая брата, который поправлял на себе бельё.  Глеб лёг на кровать и уже без проблем дал померить себе температуру.  -36,6, —сказал Вадим. -Но у тебя всё равно пока постельный режим, так что спокойно ночи.  -Какой к чёрту постельный режим? Вадик?! —запротестовал Глеб, но брат выключил свет и вышел из комнаты.  Спустя тридцать минут он заглянул к брату. Тот уже мирно посапывал, прижав к себе одно из одеял.  **** Глеб стоял в одних трусах и курил на балконе. Вадим ушёл в магазин, и можно было спокойно покурить, как нормальный человек. Самойлов-младший, затягиваясь в же третей сигаретой, был погружён в свои мысли и напрочь пропустил момент, как брат вошёл в квартиру.  -Ой, сейчас кто-то у меня пиздюлей получит, ой получит, —мягко произнёс старший прямо на ухо младшего, шлёпая его по ягодицам и, на несколько секунд задерживая на них ладонь.  -Вадик, ну что ты меня, как ребёнка опекаешь? Скоро и мыть меня тоже начнёшь?  -Начну, —не ответил, а поставил перед фактом Вадим, разворачивая младшего в комнату.  Понурив голову, Глеб поплёлся в комнату под пристальным взглядом брата, который шёл за ним. Тут кучерявый резко остановился и обернулся на старшего. Вадим хотел что-то сказать, но Глеб впился в его губы своими, хватая руками голову, чтобы тот не отстранился. Вадим опешил, но родные губы заставили ответить на поцелуй. Стояли они так долго, обшаривая тела друг-друга, пока кислорода не стало хватать, ведь оба забыли как нужно дышать через нос.  -Вадик, —одними губами прошептал Глеб имя брата и Вадим среагировал. Подхватил его на руки и понёс в комнату, аккуратно опустил на кровать и лёг рядом. Он слышал, как бьётся его сердце, как звучит непрерывное дыхание, а глаза стали ещё ярче, чем было. Оба знали, что сейчас хотят. Их тела сплетались в едино, сердца и души разделяли одно чувство на двоих. Чувство любви, которое никто из них не ощущал уже давно. Старший двигался в нутре младшем, стараясь задеть каждую точку родного тела. Хотелось любить его повсеместно, всесторонне. А Глеб отвечал протяжными слогами любви и доверия. Он так и не смог довериться кому-то так, как доверился старшему брату с самого рождения.  -Глебка, —хриплым голосом окликнул его Вадик.  -Аиньки, —прерывисто выпалил Глеб, стараясь отдышаться.  -Я люблю тебя, малыш.  -А я тебя больше, —заспорил Глеб, утыкаясь носом в ямку между плечом и шеей брата.  Спорить было бесполезно, ведь каждый стоял на своём, но как-то их души уживались друг в друге. Как именно, Вадим так и не понял. Зато давно осознал, что они созданы друг для друга, и сколько бы не было ссор и конфликтов, никто из них не переставал любить друг друга.