Одной крови

Он войдет, никого не спросив, Ты полюбишь его не сразу. С первого взгляда он некрасив, Со второго - безобразен.

Только речи его горячи, Только прочь сомнения, прочь. Самый звонкий крик - тишина, Самый яркий свет - ночь.

"Пикник"

***

Хлоп. Хлоп. Хлоп... Хлоп! - Да чтоб тебя черти в аду драли! - взвилась я. Покосившаяся оконная створка ходила туда-сюда от вечного сквозняка, методично стукаясь о подгнивший косяк. Не то чтобы она сильно раздражала, но сегодня оказалась последней каплей. Перевод стоял на месте, и как я не пыталась пробиться через эту стену, обогнуть или перепрыгнуть, упорно не поддавался. Я звучно, с прискуливанием зевнула, потягиваясь до боли и хруста в ноющих суставах. Обычно, вспыльчивость - не моя характерная черта. Точнее, совсем не характерная. Но довести до точки кипения можно любой, самый холодный айсберг. Таким айсбергом до недавнего времени я и была. Никаких явных эмоций, строго выверено, просчитано, показано ровно столько, сколько нужно для понимания людьми и мимикрии под относительную нормальность. Ничего лишнего. Заставить меня растеряться не мог не суровый генерал, не даже эта стерва Донован. Никто. Кроме одного человека. Я не почуяла подвоха, когда высоченная фигура, согнувшись в три погибели, забралась на заднее сиденье армейского джипа, нагло подвинув меня к дверце. Нас тогда слишком вымотало произошедшее в Роткове, тяжёлая дорога, ранение генерала. Не до приятных знакомств. Шанс рассмотреть нового попутчика побитого и поредевшего отряда выпал быстро. Уединенное ночное чаепитие в поезде, странные вопросы, уклончивые ответы. Почти как у Алисы, только не в Стране Чудес, а в мире победившего Апокалипсиса. Ян оказался на удивление комфортным человеком, несмотря на пугающие изъяны внешности. Кому-то его шрам на щеке с блестящими медицинскими скобами показался бы отталкивающим и уродливым, но я перестала обращать на это внимание через пять минут разговора. Меня, как расчетливого, любящего порядок прагматика привлекла нелогичность. Ян являл собой живое воплощение взаимоисключающих понятий. Обычно люди с ростом ощутимо выше среднего довольно неуклюжи, но мужчина при своих почти двух метрах двигался на удивление легко и плавно. Хотя сильнее цепляло другое - его энергичная и лёгкая натура, способная расшевелить любого, самого зачерствелого зануду. Как можно сохранить юношеский задор и непосредственность, пережив три года воплощенного ада? А пережил Ян немало, и дело даже не в шраме - это чувствовалось в интонациях, взглядах, стычках с Дмитрием и способности лихо откручивать головы отродьям. Таинственный незнакомец с непослушной копной черных волос и ехидно прищуренными кошачьими глазами оказался персоной, сотканной из тайн и загадок. А я любила загадки. Может, поэтому я решительно шагнула под его зонт во дворе Оксфорда, когда искала пастора Агапе. Спрятала пачку сигарет, предпочтя подыграть. Пустила к себе в шкаф на нефтяной платформе и несколько часов провела в обнимку по сути с абсолютно чужим человеком. Чужим ли? Да, мы знали друг друга обрывками случайных фраз, вынужденными касаниями и обоюдным желанием насолить генералу. Но за всю свою хаотичную жизнь я впервые ощутила - мне легко. Без притворств, изворачивания, необходимости строить из себя то, чем не являешься. Словно я долго бродила в глухом лесу, а сейчас наконец-то попала домой. - "Ты забавная". Для всех: холодная, безэмоциональная, странная, опасная, ненадежная, скрытная. А для Яна - забавная. Я ведь не лукавила, когда в небоскребе Порши выпалила, что буду ждать. Мне действительно этого хотелось. Глупая, глупая Лэйн. Ты больше не гуляющая сама по себе кошка, гордая и независимая. Ты - наркоманка. И твой наркотик находится всего лишь в нескольких метрах по коридору налево. - Карр! Я вздрогнула, оборачиваясь. Ворон переминался на лапах, щелкая когтями о подоконник. - Привет, дружок. Решил проведать? - я медленно приблизилась, не желая спугнуть. Протянула руку. Птица издала басистый булькающий звук и ткнулась в ладонь, как кот, напрашивающийся на ласку. Перья остались такими же мягкими и гладкими, как в прошлый раз. Как и волосы Яна, до которых я случайно дотронулась, когда пернатый засранец технично вывернулся из-под руки, ставя нас в неудобное положение. Из глубины коридора раздался хлопок двери. Ворон встрепенулся и выпорхнул в темноту, оставив меня перед распахнутым окном, обдуваемую стылым сырым воздухом. На этаже мы с Яном жили вдвоём, может, он как раз вернулся? Или наоборот, ушёл на свои непонятные вылазки, привычно исчезая и появляясь, когда вздумается, никому не докладывая и не отчитываясь. Хотелось снова пригласить его к себе. Ян всегда приходил, когда я звала. Укладывался на неудобную, слишком короткую для его долговязой фигуры кровать и молчал. Иногда дремал, вытягиваясь на одеяле, не замечая, как я украдкой рассматриваю четкий рельеф его мышц. Меня тянуло к нему. Без слов, без объяснений. И это пугало. Его, скорее всего, тоже. Иначе почему после иррационального поцелуя в разрушенном здании, неловкость между нами чувствовалась острее? Два извечных одиночки, неизбалованные близостью, выжидали, боясь сделать первый шаг, обнажить нутро, показать уязвимость. Кто-то должен сдаться первым. Мнимая гордость здесь неуместна. Никто не знает, сколько ещё жизни нам отмерено. Я окинула взглядом злосчастную раму. Нужен предлог? Вот он, передо мной. Решившись, я запахнула растянутый линялый кардиган и вышла из комнаты. Полоска света вдалеке заставила меня замереть. Ян не запер дверь? Нет, только не он. Влез кто-то посторонний? Я додумывала мысль, а ноги уже несли вперёд, игнорируя попытки здравой части меня воззвать к осторожности. Раздались голоса. Я подкралась ближе, радуясь, что толстые вязаные носки скрадывают звук шагов. Вытянула шею, заглядывая в щель. - Ты зашиваешь раны кожей отродий? - интонации, полные стали, отвращения и сдерживаемой звенящей ярости. Дмитрий. - У каждого свои недостатки, - знакомый вибрирующий тембр, слегка ехидный, с нотами давней обреченной усталости. Ян. - Зачем? - Швы расходятся. Я перепробовал много вариантов, кроме их шкуры, края больше ничего не держит. Задержав дыхание, я медленно сместилась чуть дальше. Генерал стоял возле койки, прямой, как столб, сжимая и разжимая кулаки. Ян сидел на углу матраса, невозмутимо роясь в объемном спортивном рюкзаке. Ни пальто, ни водолазки на нем не было. Да, собственно говоря, вообще ничего не было, кроме расстегнутых армейских штанов. Мускулистый подтянутый торс и крепкие руки пятнали серо-фиолетовые заплатки, небрежно скрепленные россыпью блестящих скоб. Я похолодела. С таким количеством ран не живут. А Ян жил. Вопреки. Назло. Дмитрий шагнул вперёд. Применил удушающий захват, валя противника на пол. Я не успела обомлеть от ужаса и что-то предпринять - Ян играючи выпутался из хватки бывшего командира. Прижал коленом. Как-то болезненно сморщился и спокойно уселся обратно. Достал из рюкзака белый медицинский степлер, клацнул в пустоту на пробу и невозмутимо продолжил прерванное занятие. Генерал медленно поднялся на ноги, не сводя брезгливого взгляда со старого друга. Моё сердце, замершее от вида разворачивающейся картины, опасливо попробовало сделать удар. Собственный шрам зазудел, память услужливо подкинула картинку, где на меня смотрели точно так же. - Ты монстр, - холодно припечатал Дмитрий. Ян сдул со лба упавшую прядь волос и издевательски протянул: - Да неужели. - Кожа этих тварей даёт нечеловеческую силу. Раньше тебе не удавалось меня свалить. - Может, просто стареешь, генерал? - Объяснял же, тебе я больше не генерал. Ян фыркнул, складывая оборудование на место и берясь за свежие бинты. Наконец, поднял голову на собеседника: - И что теперь? Выгонишь из отряда? - Подумываю об этом. Ты же бомба с часовым механизмом, рванешь в любой момент. - Кто бы говорил. Дмитрий тяжело вздохнул. Ожидание последствий укуса в монастыре его очевидно тяготило, чего он особо и не скрывал. - Отряд знает о моей проблеме. И они готовы её решить, если ситуация выйдет из-под контроля. Ты - другое. Мне хватает одного проблемного члена команды, но от неё хотя бы есть толк. И толку было бы больше, если бы ты не терся постоянно рядом. По позвоночнику пополз противный колкий озноб. Речь шла обо мне. Ян покрутил плечами, разминая мышцы. Криво ухмыльнулся одной половиной лица: - А что такое? Занимаю твоё пространство для маневра? Секундная заминка Дмитрия заставила меня до боли прикусить губу, чтобы не ахнуть. Я ведь всегда держала дистанцию. Замечала интерес, но никогда не поддерживала. А Яна он действительно регулярно отстранял от попыток взаимодействия со мной: гонял на дежурства, выдавал поручения, стремился навязать мне в провожатые Ноа или Лестера, только чтобы не оставлять с охотником наедине. Я списывала генеральскую придурь на какой-нибудь старый конфликт с подчинённым, а ларчик открывался до банальности просто. - Держись от неё подальше и не мешай работать, — Дмитрий проигнорировал вопрос. - Нам нужен перевод этой чёртовой книги, а не твои заигрывания. - Нам? Или тебе? - Ян больше не улыбался. Его голос звучал могильным холодом. - С каких пор ты стал знатоком душ человеческих? Как-нибудь сам разберусь, без твоих нравоучений. И она разберётся. Протест в моей душе трансформировался в почти змеиную злобу. Да кто он, правда, такой, чтобы решать, с кем мне сближаться? То пытает амиталом, то следит за каждым шагом, то запрещает Анне со мной общаться, будто боится, что я обернусь отродьем и ее покусаю. Ян - едва ли не один на целом свете, кто ничего от меня не требует, не смотрит волком и не считает нечистью. Он быстрее себя будет воспринимать, как чудовище, чем допустит такую мысль обо мне. Ну уж нет, генерал. Этот раунд я тебе не проиграю. - Я все сказал. - Дмитрий развернулся к выходу, заставив меня вернуться в реальность. Увлеченная подслушиванием чужого разговора, я напрочь забыла, что прятаться в пустом коридоре негде. А нужно ли прятаться вообще? Дмитрий резко остановился, когда дверь рывком распахнулась. - Ой! - немного театральнее, чем надо, воскликнула я. - Простите, если помешала. Ян, мне нужна твоя помощь, — сделав акцент на слове "твоя", добавила, — сейчас. Хорошего дежурства, генерал. - Надеюсь, мы друг друга поняли, — процедил тот, глядя на ухмыляющегося Яна. - Спокойной ночи. Едва шаги стихли, сидящий на кровати мужчина весело проговорил: - А ты неплохая актриса, Лэйн. Аплодирую, — и тут же, серьёзно, понизив голос до шепота, — все слышала? Я кивнула, не видя смысла лгать. Только не ему. Ян встал, сразу заняв собой максимум пространства. Сжал в руках водолазку до побелевших костяшек. Не делая попыток приблизиться, ещё тише спросил: - Жалеешь, что со мной связалась? Пришлось задрать подбородок, чтобы видеть его глаза: - Я жалею лишь о том, что строители не сделали раму в моей комнате крепче. Своим стуком она скоро сведёт с ума. Можешь сделать что-нибудь? Иначе к утру моя нервная система точно взорвётся. Ян с облегчением рассмеялся: - Слушаюсь и повинуюсь. Иди обратно. Схожу вниз, найду инструменты и вернусь. Он застегнул штаны и натянул водолазку через голову. Я завороженно проследила, как плотная трикотажная ткань скользит по коже, скрывая под собой квадраты мышц плоского живота, и пропустила следующий вопрос. - Лэйн? - А? Да-да, уже иду. - Под потеплевшим насмешливым взглядом я запнулась и внезапно густо покраснела. Ян накинул пальто и продолжая улыбаться, проводил меня до дверей. Временное пристанище встретило разлетевшимися заметками, расползающимися мокрыми пятнами на подоконнике и покрытой разводами начинающегося дождя доживающей последние минуты оконной створкой, уже готовой вывалиться с законного места на пол. Блин, только разбитого стекла мне не хватало. Я сбросила мешающий кардиган, с грохотом придвинула стул и взобралась коленями на широкий подоконник, пытаясь придержать разваливающуюся конструкцию. В таком положении меня и застал вернувшийся Ян. - Ооо, тут правда все скверно. А ну-ка, подвинься. Шершавые от бинтов большие ладони сомкнулись на талии, бесцеремонно смещая меня правее. Нос защекотал знакомый терпкий запах табака, дымный, сладковатый, смешивающийся с неуловимыми нотами йода и озона - странное сочетание, от которого внизу живота рождались щекотные мурашки. - Черт бы побрал эту дурацкое окно! - в сердцах выпалила я, чувствуя впивающиеся в пальцы занозы. Ян звякнул за спиной железками и хмыкнул: - В нынешней действительности лучше такое вслух не произносить. Демоны с отродьями уже есть, только чертей для комплекта не хватало. Я сердито выдохнула, признавая смысл в его словах. Ян пошуршал тканью, вероятно складывая пальто. Неожиданно его длинные руки окутали мои, задней части шеи коснулось горячее дыхание: - Придержи вот тут. Нет, пониже, иначе попаду молотком по пальцам. На этой дерьмовой базе нет ни уголков, ни петель, придётся прибить наглухо. Будешь пользоваться второй половинкой. - Ага, — кое-как сумела выдавить я. Ян прижался к моей спине, нечаянно нарушив равновесие. Пришлось расставить колени шире, чтобы не впечататься лбом в стекло. Сзади раздался хриплый несдержанный вздох, шевельнувший пряди волос за ухом. Комната опасно закачалась перед глазами, грозя перевернуться вверх тормашками. В отражении стекла я видела Яна - почти светящаяся фарфоровая кожа, сосредоточенно нахмуренные густые брови, вечно растрепанные неровно подстриженные волосы, внимательные карие глаза, то и дело соскальзывающие взглядом на мою шею. В голове пронеслась извращенная садистская мысль - как бы отреагировал Дмитрий, если увидел бы нас сейчас? Трансформируя известный афоризм, раз уж не давала повода ревновать - вернись и дай. Сзади раздался бархатистый смешок, породивший разряд тока по позвоночнику: - Наша поза наверняка выглядит до абсурда двусмысленной с улицы. Представь выражение лица дежурного, совершающего обход? - Не думаю, что в такую дрянную погоду кто-то будет ошиваться под моими окнами, — дернула плечом я, даже не удивившись совпадению мыслей. - А я бы не был так категоричен, — взгляды в покрытом каплями стекле пересеклись. Интересно, Ян догадывается, насколько красив? Или полученные за три года шрамы напрочь убили в нем самооценку? - Тогда пусть завидуют, — выдохнула я, подаваясь ягодицами назад и вжимаясь в мужчину. Мои мосты сожжены, а канаты обрублены. Твой ход, охотник. Ян не разочаровал. Молоток со стуком лег на потрескавшееся дерево, прохладные пальцы огладили мои плечи, бока, аккуратно очертили кромку задравшейся майки. Стиснули бедра и притянули ближе. Я выгнулась, откидываясь на подставленное плечо. Сейчас разница в росте не была критична, но Ян все равно возвышался надо мной, щекоча отросшими прядями щеку. Дышал тяжело и отрывисто, а смотрел так, будто заглядывал в самую душу. Душу, которую я считала безвозвратно потерянной в разломе. А она просто спала. Ждала такое же неприкаянное существо, недостающую деталь мозаики. Я слегка развернулась. Осторожно коснулась губами ямочки на подбородке. Медленно провела языком по линии нижней челюсти и дернувшемуся кадыку. Шею сводило судорогой, но мне было все равно. Пусть хоть луна развалится пополам, а весь отряд вломится сюда. На-пле-ва-ть. Ян наклонился, целуя меня. Снова этот крышесносящий ритуал - сжать зубами каждую губу по очереди, зализать следы и только потом поцеловать по-настоящему, до обморока, до выжженного в лёгких кислорода. Моё тело растекалось в его руках, уже смелее гладящих живот, забирающихся под майку. - И все-таки... - его низкий тембр действовал гипнотически, — почему... Я развернулась полностью, благо ширина подоконника позволяла. Мельком отметила движение во дворе под деревьями. Подозрительно знакомый силуэт... Нет, показалось. Взяла лицо мужчины в ладони, прошлась губами по идеально скульптурному носу, острым скулам, змеившемуся по светлой коже шраму, холодящим зубы металлическим скобам. Хватка на бёдрах стала сильнее, нечувствительные пальцы не контролировали нажим. Хорошо. Пусть потеряет голову. Свою я уже безвозвратно потеряла. - Почему именно ты? - мне не требовалось объяснений. Мы слишком хорошо научились понимать друг друга без слов. - Ответ "потому что" тебя не устроит? Ян хмыкнул, наклоняясь. Широким мазком языка прошёлся по моей ключице, зацепил зубами лямку майки, стягивая её с плеча. Закружилась голова, и я вцепилась в его шелковистые волосы, чтобы не упасть. - Подобное тянется к подобному, м? - почти промурлыкал мужчина. Вторую лямку постигла участь первой, к дразнящим движениям языка прибавился лёгкий укус, не до отметин, просто игривая ласка. Я сместилась ниже, усаживаясь на подоконник и спуская ноги. Обхватила ими талию Яна, от моих манипуляций опасно сузившего глаза. Выдернула его безрукавку из штанов, стащила, не получив ни малейшего сопротивления. Пробежалась пальцами по голой груди, перекатывающимся мышцам, не делая различий между чистой кожей и шрамами. Зацепила бинты на животе и притянула податливое тело к себе. - Ну, раз уж по мнению большинства мы с тобой недоотродья, то ты самое прекрасное чудище, которое встречалось в моей жизни, - прошептала я и сжала потрепанную ткань крепче, на случай, если Ян отодвинется. Но он остался на месте. Ореховые радужки, оказавшиеся вблизи болотно-зелеными по краю, внимательно изучали моё лицо в поисках фальши. Я не врала. Наверное, впервые в жизни была честна, в первую очередь сама с собой. Его ладонь зарылась в мои волосы, снова притягивая для поцелуя - теперь жадного, развязного, нетерпеливого. Дым и озон оседали на моей коже, впитывались в нее, отмечали клеймом Яна, и я испытывала почти болезненное деструктивное наслаждение от принадлежности этому мужчине. Все наши барьеры остались позади. Моя майка полетела вслед безрукавке, позволяя прижаться теснее, кожа к коже. Ян судорожно втянул носом воздух. - Ближе, — сдавленно пробормотал он, — хочу чувствовать... Постоянно целуясь, сталкиваясь руками и глупо хихикая, мы виток за витком избавлялись от опутывающих Яна белых лент. Позволяли им ручейками стекать под подоконник, к образующейся кучке одежды. Туда же почти вслепую отправились и две пары грубых солдатских штанов. Ян слегка оттянул резинку моего белья и замер. В шальных каре-зеленых глазах застыл безмолвный вопрос. Я молча приподнялась, разрешая. Последний бастион невесомым лоскутком хлопка прошелся по моим ногам, задержавшись в районе щиколоток. Ян присел, откидывая его в сторону. Притерся носом к голени, провел губами выше, к колену, легонько втянул губами чувствительную кожу на бедре. Стон непроизвольно вырвался из моего горла, моля о продолжении. Тёплый выдох обдал живот, язык обвел сначала один, потом второй сосок и, наконец, скользнул в рот сносящим остатки разума поцелуем. Внушительная твёрдость уперлась в моё бедро, заставив сжать ноги сильнее. Ян, не сдержавшись, толкнулся вперед, размазывая влагу на всю длину. - Кажется, у нас потоп, — глухо пробормотал он. - Замолчи, не говори ничего, пожалуйста... - забормотала я, сходя с ума от стыда и удовольствия, тело, давно забывшее, как реагировать, не слушалось, а этот подлец ещё находил силы издеваться. От плавного, до боли медленного и тягучего движения я подавилась воздухом и в момент разучилась говорить. Голова запрокинулась назад, угрожая встретиться со стеклом, на затылок тут же легла мужская ладонь, страхуя. Ян приник своим лбом к моему, отрывисто шепча прямо в губы: - Тшшш, Лэйн. Всё хорошо, я здесь. С каждым толчком мокрые звуки становились все непристойнее, а мои стоны - громче. Я то хваталась за напряженную широкую спину, то впивалась ногтями в предплечье опирающейся на подоконник свободной руки Яна. Голова кружилась все отчаяннее. Тело, прежде не знавшее оргазма, мелко пробивало болезненной дрожью. Ян, тонко считавший реакцию, прижал меня крепче и в один размашистый шаг уложил на кровать, нависнув сверху. Упёрся локтями в матрас, погрузив пальцы в мои волосы, и задвигался быстрее, не прекращая целовать. Язык повторил ритм бёдер, и под веками вспыхнул фейерверк. Я провалилась в блаженную пустоту, стон трансформировался в неясный всхлип, на большее сил уже не осталось. Через несколько особо глубоких толчков, Ян выдохнул мне в плечо и в последний миг отстранился. Пробормотал что-то про вес и хотел перевернуться, но я крепко обвилась вокруг него всеми конечностями, не отпуская. - Нет, останься так. Будешь до утра исполнять функции одеяла, — устало улыбнулась я и не удержалась от подковырки, — ты же хотел повесить меня себе на шею вместо ароматизатора. А я хочу тебя вместо одеяла. По-моему, честный бартер. Ян приподнялся на локте, хитро выгнув бровь: - Серьёзно? Я же не смогу прилежно лежать рядом до утра и не шевелиться. Я отзеркалила его выражение, повторив трюк бровью: - На то и расчёт. Выспимся в следующей жизни, если она у нас будет. В эту и последующие ночи мы действительно ни разу толком не спали. Генерал хмурился, глядя на наши неприлично счастливые физиономии, но комментарии оставлял при себе, потеряв к влюблённым идиотам интерес. Я уже надеялась, что он ни о чем не догадывается. Пока через некоторое время случайно не узнала, что той самой ночью его силуэт во дворе базы мне все-таки не привиделся...