Шпага и яд

Тяжело выдыхают заброшенные дворцы, их гостиные залы давно не видали света. На серебряных шпагах сражались ещё отцы, ну а мы уж, пожалуй, сразимся на пистолетах. Едкий порох сочится сквозь пальцы сухим песком, искры сыплются веером, пламя горит и гаснет. Гости громко смеются, давясь молодым вином, и взлетает платок секунданта на нашей казни: оглушительный штиль прорезается, как ножом, треск хрустальных костей вторит бьющей из тела жизни. Ты, мой преданный враг, в мир загробный, увы, ушёл — по сравнению с нашим он будет поживописней. В опустевшем имении ждёт королевский трон, на расписанных стенах танцуют кривые тени. Сколько длилась вражда? С тех далёких, клянусь, времён, что рождают безумцев в огне вековых сражений. Так родился и я, закалён, как железный меч, в загустевшей крови и болезненном крике боли. Не моли о пощаде, я создан рубить и жечь: всемогущий король и влекомый судьбой невольник. Трон уже как влитой, только чем мне повелевать? Эхо носится там, где привычны раскаты грома. В ослабевших руках меч бордовый по рукоять. И дымятся руины... когда-то я звал их домом.