Мнемофилакс

Моя жена погибла при странных обстоятельствах. В причину её смерти вдаваться подробно не стану. Скажу лишь, что в официальных источниках её кончина выглядит логично – к сожалению, в наше время такое происходит нередко. Но меня не переубедить. Я считаю, что она не могла так поступить. Ни с собой, ни со мной. И уж тем более по отношению к нашему сыну, который в свои семь лет остался без матери. Я долго не решался рассказать ему, что мамы больше нет. Что теперь всё будет по-другому. Долго ходил по психологам, и сына туда водил. В итоге, по совету одного из них, в кругу оставшихся на этом свете близких людей, я всё-таки решился рассказать ему правду. Ники, мой сын, переживал это всё.. И даже ещё не пережил. В общем, ему было очень тяжело. Из энергичного и счастливого карапуза он превратился в тихую, безэмоциональную куклу. Он перестал разговаривать со мной. И с психологами тоже – ни в какую. Но единственный и последний дельный совет, что дал мне психолог, – это съехать из нашей квартиры и окружить ребёнка людьми.  Так я и поступил.

***

Я нашел дом. По дешевке, да. Надо же было как-то выкручиваться. Конечно, не в центре, как раньше, а на самой дальней окраине. Почти за городом. Но.. что поделать. Машина у меня была, так что до работы добираться смогу. С матерью договорился – пока буду там все приводить в порядок, обустраивать новое гнездо, Ники поживет у нее. Ему, думаю, это даже на пользу будет. Хоть немного отвлечется. А с матерью жены – тут сложнее. По выходным, через две недели, буду привозить к ней Ники. Чтобы хоть немного помнил бабушку, чтобы совсем не забыл ее лицо. Боюсь, и так много уже забывает. Взял с собой Джея, старого друга, многое мы с ним прошли. Куда я без него? Мы, два здоровых мужика, принялись за разборку вещей. Приехали, открыли дверь, а там стоит какая-то мебель. Старая, пыльная, обшарпанная, но все же, мебель. Хотя и не договаривались ни о чем таком. Меня не ставило в известность, что дом будет полон мебели. Джей, как всегда, пытается меня подбодрить – говорит, что это даже к лучшему. Мол, меньше таскать придется. А я.. Я просто всю нашу старую мебель выкинул на свалку. Вынес, даже не глядя. Больно было, чего греха таить. Словно часть себя выкинул. Перед глазами, как сейчас – мы с ней, всего пару лет назад, ходим по магазинам, выбираем эту самую мебель, спорим из-за цвета дивана. Вместе смеемся, предвкушаем новую жизнь в новой квартире. А теперь – лишь пустота. В доме, в сердце, в голове. И жуткая тишина, которая давит на уши, словно могильная плита.  И, как вы понимаете, много времени на этот «переезд» мы не потратили. Не то чтобы там много чего перетаскивать было. Как оказалось, у нас с Ники вещей мало было, поэтому я решил много не брать. Куплю новое. Да и желания особо не было. Дом оказался большим.. каким-то чересчур большим для нас двоих. И старым. Таким, знаете, старым, что аж доски скрипят, когда по половицам ходишь. В доме было всего два этажа. Но каждый уголок вонял затхлостью и какой-то плесенью. В общем, уныло всё это выглядело. Внизу - гостиная с камином, который не горел, наверное, лет сто. И кухня – большая, пустая, с окном, выходящим в заросший сад. Наверху - спальня и комната для Ники. Самая светлая, конечно, её оставил для сына. Но даже там чувствовалась эта.. тяжесть. Будто дом видел слишком много горя. Джей, осмотрев все комнаты, вдруг сказал:  — Знаешь что? А я, пожалуй, тут с вами поживу, если не против.  Я даже опешил. Знал, что друг не бросит, но чтобы вот так..  — Ну, во-первых, - продолжал он, - Не хочу оставлять тебя одного в этом жутком месте. Во-вторых, с ребенком тебе одному будет тяжело. А в-третьих.. ну, Ники со мной хоть немного разговаривает. Может, так ему будет лучше.  И он был прав. С Ники он как-то умел находить общий язык. Шутки какие-то, игры.. А может, просто Ники чувствовал, что Джей – хороший человек. И я согласился. Так будет легче. И мне, и Ники. А может быть, и самому дому. Может быть, хоть немного этой печали развеется. Хотя.. что-то мне подсказывало, что этот дом просто так не сдастся. Не знаю. Это место как-то меня к себе не расположило. Будто бы тут я наоборот загнусь. Я в целом такой человек, родился, вырос и жил всегда в городе, поэтому тут мне было не особо комфортно. Но и как раз, весь свой некомфорт я списал на этот факт.  Через пару дней я привез Ники. Он, кажется, тоже не в восторге от этих перемен. Но я списал всё на то, что он, как и я, привык к городу. Ему эта окраина – словно другая планета. — Ники, ну как тебе дом? – Джей легонько хлопнул его по плечу. Слишком бодро, как мне кажется. Но друг старается, я вижу. Мой сын лишь кивнул в ответ. Взгляд будто выцветший. Будто зрачки растворились в белой мгле глаз. Пустые, мертвые какие-то. Словно смотрит не на тебя, а сквозь тебя, в какую-то бездну. Сердце у меня от этого сжимается, кровью обливается. Не представляю, что у него там, внутри творится. Джей усмехнулся, попытался взбодрить: — Ну, осмотрись-осмотрись! Комната у тебя – вон какая огромная! Я её тут немного приукрасил. Приукрасил.. Да, Джей старался, как мог. Что-то там понавешал на стены. Нашел старые рисунки сына – жена часто их сохраняла, каждую закорючку. Наклеил их криво-косо, но с душой. Вот Ники рисует кота. Лет пять назад нарисовал, наверное. А вот – наша семья, где все смеются и держатся за руки. Еще Джей нашел старые гирлянды, наверное, еще с тех времен, когда мы Рождество встречали. Развесил их по периметру комнаты. Тусклые огоньки теперь слабо мерцали, создавая какое-то странное, тревожное ощущение. Мой сын зашел в комнату, и Джей аккуратно прикрыл дверь.  — Пойду, наверное, ужин приготовлю, да? - спросил он у меня.  — Я сам. - коротко ответил я, — Ты отдыхай.  Джей ухмыльнулся, — Чонвон, это ты отдыхай. Мне не сложно, та и готовлю я лучше. Будем честны.  На это я выдавил слабую улыбку.  Я сидел за кухонным столом, тупо глядя на тарелку. Вилку теребил, как будто пытаясь из неё что-то выжать. За окном сгущались сумерки, отбрасывая длинные, корявые тени на стены кухни. В этой полутьме дом казался еще более зловещим. Джей, что-то там колдовал у плиты. Нарезал овощи с каким-то забавным упорством. Шинковал морковь, как будто дрова рубил. Этот звук, звонкий и резкий, эхом отдавался в пустой кухне, еще больше давя на нервы. — Что сидишь, как привидение? – вдруг спросил Джей, не отрываясь от своего занятия. Я промолчал. Не было сил ни говорить, ни есть. — Я насчет Ники переживаю, – выдавил я, наконец. Джей замер на секунду, потом продолжил резать овощи. — Вижу, – буркнул он. — А что тут не переживать? — А вдруг он вообще перестанет разговаривать? – мой голос дрогнул. – А вдруг.. а вдруг он меня возненавидит за это? За то, что я не смог её спасти? За то, что притащил его в новый дом? Джей отложил нож и повернулся ко мне. В его глазах я увидел сочувствие, но и какое-то странное, непонятное мне пока понимание. — Чушь, Чонвон. Он тебя любит. Просто ему сейчас очень тяжело. Ну, он же ребенок.  — А вдруг эта боль его сломает? – не унимался я. — Вдруг он станет каким-нибудь изгоем или психом? Джей подошел ко мне и положил руку на плечо. — Не станет. Ты не дашь ему стать таким. Помнишь, ты мне говорил, что он светлый мальчик? Я кивнул. — Так вот, этот свет просто сейчас немного потух. Но он обязательно разгорится снова. Нужно просто немного подождать. — А вдруг не разгорится? – прошептал я. Джей вздохнул и посмотрел на меня.  — Он переживет.  Он снова повернулся к плите, и я снова остался один на один со своим страхом.  — Звучит убедительно, Джей. Но все же место странное, согласись. – я продолжал гнуть свою линию, теребя вилку. — Окраина, почти лес. Ни одной нормальной души вокруг. Странные соседи. И цена.. слишком уж сладкая, а особенно с нынешней экономикой.  Джей кинул в сковородку нарезанный лук, и кухня наполнилась едким запахом. Он помешал овощи лопаткой, — Ну и что? Зато тишина. И воздух чистый. После города – самое то. — А эти истории? Про этот дом, – я понизил голос, словно боялся, что нас кто-то подслушивает. — Слышал ведь? Что по слухам, здесь чуть ли не каждый хозяин заканчивал жизнь самоубийством? Это то о чем я умолчал всем. Продавец этого дома в первое время запугивал меня всякими жуткими историями о прошлых жильцах. Вы, наверное, посчитаете меня сумасшедшим, но я и не верил ему. Я в целом, не верю во все эти ужасы. Ненавижу ужасы. Но мы не об этом. На самом деле, я пролистал несколько статей и так таковой информации о самоубийствах не нашел. С первым хозяином разобрались бандиты, а второй исчез, а о их семьях ничего неизвестно. Когда мы в первые дни переезда, пытались сделать с Джеем что-то с садом, соседи странно на нас пялились, а потом ко мне вообще подошла пожилая женщина и сказала, что я в чуть ли не в гроб переехал.  Джей резко стукнул лопаткой о сковороду. — Чонвон, ну прекрати! Что ты, как бабка старая, сплетни собираешь? Это все ерунда. — Может, я зря привез ребенка в дом с такой атмосферой? – я не унимался. — Говорят же, что дети чувствуют всю плохую энергетику.. Аагх, - зарычал я, — Боже, за что мне всё это? Вообще пока не понимаю, что я творю.  Джей тяжело вздохнул и выключил плиту. Повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. — Слушай, Чонвон. Я понимаю, тебе сейчас страшно. Ты потерял жену, переехал в этот, как тебе кажется, чертов дом, Ники совсем расклеился.. Но не надо себя накручивать. Просто успокойся. Мы здесь не навсегда. Поднимем Ники, а потом.. потом посмотрим. Он подошел ко мне и сжал мое плечо. — Ты сильный, Чонвон. Ты справишься. И Ники тоже справится. А этот дом.. всего лишь старый дом. Просто нужно немного прибраться и навести порядок. И все будет хорошо. Приживемся, я уверен.  Но я не верил ему.

***

Дела шли потихоньку. Мы приживались и пытались смириться с горем, которое нас настигло. Я отвлекался уборкой дома, а Ники часто просто сидел на улице или около зеркала. Внутри меня всё ныло от бессилия. Время тянулось, как резина, а Ники все больше отдалялся от меня. Он стал другим, чужим. Эти его выходы на улицу.. Он часами сидел на крыльце, уставившись в лес. Деревья там стояли, как мертвые, неподвижные. Я рад, конечно, что сын дышит свежим воздухом, но не одному же, не просто же сидеть и смотреть в одну точку. Интересно, о чем он вообще думает или размышляет в эти моменты?  Вскоре началась другая странность. Мой сын просто.. рассматривал свое лицо? Зачем он часами пялился в зеркало?  В один такой раз, я подкрался, смотрел из-за двери. Ники сидел неподвижно, будто завороженный. Его лицо, такое знакомое, вдруг казалось мне чуть искаженным. Я сначала списал, что слишком сильно устал от уборки и уже мерещится. Но потом, искаженное лицо моего сына как-то странно дернулось, хотя сам Ники сидел неподвижно. В отражении, глаза сына стали окончательно пустыми, а губы кривились в странной, непонятной улыбке. "Да уж, нужно поменять ему зеркало", - подумал я про себя. Я решился зайти. Ники вздрогнул, как от удара током, и резко отвернулся от зеркала. Лицо его было мертвенно-бледным. Я аж распереживался, что он подхватил болячку какую-нибудь.  — Что ты делаешь, сынок? - спросил я, стараясь говорить спокойно. Он молчал, лишь слегка покачивал головой. Я подошел ближе, заглянул в зеркало. Там, в глубине, словно в тумане, я увидел.. его искаженное отражение. Это точно был не мой Ники. Это был кто-то другой. С кривыми чертами лица, но с глазами, полными тьмы, и с кривой, злой усмешкой. Меня пробрал озноб. Я схватил сына за плечо, но он вырвался и отскочил к двери.  — Не трогай меня, папа! - крикнул он, его голос был чужим, — Дядя Джей, папа снова плохо себя чувствует!  Меня будто водой холодной окатило. Впервые за две недели он хоть что-то выдавил из себя. Джей тут же прибежал и уставился на меня. — Ты что делаешь? - спросил он у меня.  Я проигнорировал, повернулся на сына, — Ники, что ты высматриваешь в зеркале? Но в итоге, сын не успел мне ничего ответить. Джей схватил меня за руку, и стремительно вытолкал из комнаты. Он закрыл дверь.  — И что ты делаешь?  — Я? Я всего лишь проверил своего сына. - отряхнулся я.  — А зачем было его так хватать? — Слушай, ты ничего не попутал? Ты чего отчитываешь меня? Женой мне тут заделался? Вот будут у тебя свои дети, тогда я к тебе прислушаюсь. - фыркнул я.  Джей лишь вздохнул на мои слова.  — Ну а что я сделаю? - развел я руками, — Ники ведет себя странно, вот я и волнуюсь. Всё. 

***

Тогда о той ситуации я забыл. Как оказалось, зря. Вернувшись с работы, мне нужно было закончить один важный документ. Я уселся в спальне и быстро пробежал глазами по шаблону. Но тут, от этой монотонности, меня отвлек какой-то шум. Мне стало интересно, что это. Звук был такой, будто кто-то пальцами стучит по чему-то твердому. Сначала подумал, дождь, но за окном было сухо. Да и Джея дома не было, значит, это не звук готовки. Оставался только Ники. Я подошел к его комнате и заглянул в щелку. Стою, как идиот, прикрыв один глаз, наблюдаю за сыном. Он, в свою очередь, по очереди стучит пальцами и что-то бормочет. «Может, на почве стресса у него нервный тик появился?» — подумал я. Важно отметить, что после того случая, Ники стал понемногу разговаривать. Выдавал раз в два дня одно-два слова. Но я был счастлив и этому. А тут сидит и что-то полноценно бормочет. Я чуть отошел и на этот раз прильнул ухом к двери, стараясь разобрать. — Мне... Мне... Мнемо... Мнемофи... Фи... Оказывается, это были не предложения, а какие-то слоги. Меня передёрнуло. Что-то в этом бормотании было неправильным, каким-то... несвязным что ли?  Я тихонько приоткрыл дверь. Ники сидел на полу, спиной ко мне, и барабанил пальцами по стене. Белые обои были испещрены едва заметными царапинами. Он продолжал бормотать, его голос становился все тише и тише, почти шепот: — Мнемо... Филик... Мнемофиликс.. Я шагнул в комнату. — Ники? - тихо позвал я. Он резко обернулся. В его глазах не было ни капли узнавания. Они были абсолютно черными. Он смотрел сквозь меня, будто я был призраком. А потом улыбнулся. Улыбка эта была жуткой, нечеловеческой. — У меня появился новый друг, папа, — прошептал он. Он медленно поднялся, и я увидел, что его руки в крови. На стенах, на полу – повсюду были следы. — Ники?! Что это за кровь? Над тобой издевались?! - я упал к нему, взяв его руки. А в своих руках он сжимал.. фотографию. Мою фотографию. Но что-то в ней было не так. Лицо на фотографии было искажено, словно в агонии.  — Папа, — прошептал Ники. — Мне нравится с ним дружить.  — Ники?! Что с тобой случилось? Скажи мне, кто это сделал?! — Скоро, — прошептал он, — Я буду знать их все. — Кого?! Я стоял посреди этого хаоса, оглушенный и опустошенный. В голове пульсировала мысль: «Что это было? Что происходит с моим сыном?» Я вызвал скорую. Пока ждал врачей, пытался подойти к Ники, успокоить его, но он шарахался от меня, как от чудовища. Забивался в угол, шипел что-то неразборчивое. Его глаза снова стали нормальными, но в них читался лишь один испуг. Приехала скорая. Врачи осматривали Ники, задавали вопросы, но он молчал. Я пытался объяснить, что произошло, но чувствовал себя полным идиотом. Кровь.. повсюду кровь. Но откуда? Потом выяснилось, это не кровь Ники. И не человеческая. Кровь какого-то животного. Собаки или кошки, наверное. Я был в полном замешательстве. Что, черт возьми, здесь творится? Соседка, выглянув из своего дома, тихо сказала, что соседские мальчишки, хулиганы, могли напугать Ники. Может, они подкинули ему мертвую зверушку, чтобы поиздеваться? Эта мысль была омерзительной, но, к сожалению, правдоподобной. Неужели все из-за детской жестокости? Но что тогда с этими словами, с черными глазами, с этим ужасным голосом? Может опять мне привиделось из-за усталости? Скорее всего. В дверь постучали. Джей. Он был взволнован моим звонком. Увидев этот бардак, мое лицо и Ники, забившегося в угол, он все понял без слов.  — Чонвон, что здесь случилось? - тихо спросил он, обнимая меня за плечи. Я не знал, что ему ответить. Как объяснить, что я и сам ничего не понимаю? Как рассказать о страхе, который поселился в моем сердце? Ники увезли. Скорая уехала, оставив меня и Джея в тишине. Кровь смыли, но запах казалось, въелся в стены. Я сидел на кровати сына, уставившись в одну точку, а Джей молча ходил по комнате, собирая разбросанные вещи сына. Наконец он сел рядом, осторожно, словно боялся спугнуть меня.  — Что это было, Чонвон? - спросил он тихо, без упрека, лишь с беспокойством в голосе. Я пожал плечами. — Не знаю, Джей. Просто.. не знаю. Джей вздохнул и посмотрел в окно. — Дети жестоки, Чонвон. Ты же знаешь. Всякое могло случиться. Они могли его здорово напугать. Это объясняет кровь животного, замкнутость.. Я вздрогнул. — Не говори так, Джей. Пожалуйста. Я не хочу даже думать об этом. Просто хочу, чтобы мой сын вернулся. Чтобы все было как раньше. Джей положил руку мне на плечо. — Я понимаю, Чонвон. Но ты не можешь просто закрывать глаза. Ты должен узнать, что произошло. Ради Ники. И ради себя. Я смотрел на светлое пятно луны, пробивающееся сквозь шторы, и думал о Ники. Мой сын. Что с ним случилось? И что мне теперь делать? — Знаешь, - сказал я тихо, нарушив молчание. — Когда я заглянул в его глаза.. Там была пустота. Но не просто пустота. Словно что-то выжгло все, что там было раньше. И осталось только.. что-то другое. Что-то жуткое. Джей молчал, внимательно слушая. Я чувствовал, как он напрягся. — Я боюсь, Джей. Я боюсь не тех хулиганов, и не того, что они могли ему сделать. Я боюсь того, что теперь живет в моем сыне. Вот эта жестокость.  Тишина снова опустилась на нас, давящая и зловещая. Джей, словно желая отвлечь нас обоих от тягостных мыслей, поднялся и принялся снова убирать. Он собирал разбросанные вещи, подметал осколки стекла. Он снова принялся убирать возле зеркала, того самого, в котором я видел.. то отражение. И тут, за старым комодом, валялась кассета VHS. Черная, без каких-либо опознавательных знаков. Джей поднял ее, повертел в руках. — Что это? - спросил он, скорее у самого себя. Я подошел ближе, рассматривая кассету. Ничего похожего я раньше не видел в доме.  — Ники вроде не увлекался VHS-ками. Джей пожал плечами и направился к старому видеомагнитофону, стоявшему в углу комнаты. Он вставил кассету, и на экране замелькали помехи. Потом изображение стабилизировалось. В углу кассеты высветилась надпись: "01". На экране была комната. Комната, до боли похожая на комнату Ники. Та же мебель, тот же ковер, даже обои те же самые. Только обстановка была более запущенной, заброшенной. В центре комнаты сидел мальчик. Его лица не было видно, камера была направлена на спину. Мальчик что-то бормотал, его голос был искажен помехами. Вдруг в комнату вошел мужчина. Высокий, худой, с длинными темными волосами. Его лицо было скрыто тенью. Он подошел к мальчику и присел рядом. — О чем ты сегодня вспоминаешь? Мальчик что-то пробормотал в ответ, но его слова были неразличимы. — Воспоминания, — продолжал мужчина, —Это ключ. Ключ к власти, к знанию, ко всему. Если ты научишься правильно вспоминать.. ты сможешь все. На экране появились помехи, изображение стало скакать. Джей попытался настроить, но безуспешно. — Он здесь, — вдруг прошептал мальчик на экране. — Он наблюдает за нами. Мужчина резко обернулся, словно почувствовав на себе чей-то взгляд. Его лицо на мгновение осветилось, и я вздрогнул. Я узнал его. Это было мое лицо. Но искаженное, злое, чужое. В этот момент кассета зажевалась. Экран погас. Мы стояли молча, потрясенные увиденным.  — Что это было, Чонвон? - прошептал Джей, его лицо было бледным. Я не знал, что ответить. — Надо узнать, как кассета "01" попала к Ники, - сказал я, стараясь сохранять спокойствие. — И кто этот мужчина. И почему у него мое лицо. — Думаю это просто совпадение или игра света. Бред редкостный, - пришел в себя Джей.   Мы снова и снова перематывали кассету "01". Джей, инженер по образованию, умудрился все же починить зажеванный участок, и мы смогли посмотреть ее до конца. Первая часть кассеты казалась обычной семейной хроникой. Счастливая семья: отец, мать и двое детей - мальчик постарше и совсем маленький, лет пяти, кажется. Они гуляли в парке, играли дома, праздновали дни рождения. Банальные, повседневные моменты. Но что-то было не так. Самый младший ребенок.. Он почти не двигался, не улыбался, не разговаривал. Он просто стоял на заднем плане, как статуя, с отрешенным взглядом. И постоянно стучал пальцами по чему-то, тихонько и ритмично. Точно так же, как Ники. Потом шли отрывки. Короткие, сумбурные, хаотичные. Комната, залитая красным светом. Тот самый мужчина с моим лицом, что-то шепчущий на ухо старшему мальчику. Мать, плачущая в углу. И снова этот маленький ребенок, стоящий неподвижно в центре всего этого хаоса. И вдруг.. вспышка. Мимолетный кадр, который мы едва заметили. Джей отмотал пленку назад, кадр за кадром, пока не остановился на нем. На экране замерло нечто невообразимое. Это было существо, отдаленно напоминающее человека, но изуродованное и искаженное до неузнаваемости. Кожа серая, морщинистая, словно пергамент, натянутая на кости. Глаза огромные, черные, без зрачков, смотрящие в пустоту. Рот разорван в жуткой ухмылке, обнажая ряды острых, как бритва, зубов. Вместо носа - лишь две щели. И самое жуткое - длинные, костлявые пальцы, с заостренными, словно когти, ногтями. Пальцы, которые непрерывно стучали по полу, создавая тот самый ритмичный звук. Существо стояло в тени, но свет странным образом отражался от его кожи, словно она была покрыта тонким слоем масла. Вокруг него вились клубы пара, словно он излучал жар. Он смотрел прямо в камеру, словно видел нас, и в его черных глазах читалась невыразимая злоба. — Что это, черт возьми, такое? - прошептал Джей, отшатнувшись от экрана. Я не мог произнести ни слова. Я чувствовал, как по спине бегут мурашки. — Он наблюдает, - прошептал я, вспомнив слова мальчика на кассете. — Он всегда наблюдает..? И тут я почувствовал, как кто-то смотрит на меня. Не со стороны экрана, а из-за моей спины. Я обернулся. Но в дверном проеме никого не было.  — Ну и жуткая хрень, - вздохнул Джей, и вытащил кассету, — Понятно теперь, что над Ники кто-то издевается. Подсовывают ему всякие ужасы, а он и без этого волнуется. Я думаю, что даже та улыбка, которую ты видел уже просто как реакция, что психика не выдерживает. Вот же черти малолетние, бедный ребенок.  — Погоди, - привстал я, — Отмотай на семью. На общий кадр.  Джей выполнил мою просьбу, — Ну и?  — Посмотри, - я тыкнул пальцем в "отца" семьи. — Я его знаю. Я читал о нём. Это первая семья этого дома, - я посмотрел на Джея, который похоже не понимал ничего, — Ну я рассказывал тебе, которого по официальным данным бандиты забили.  — А-а, - кивнул Джей, — Ну и? А семья куда делась?  — Да кто его знает, - выпрямился я.  Следующий день выдался серым и угрюмым, словно вторя моему настроению. Я и Джей поехали в больницу навестить Ники. Всю дорогу мы молчали, каждый погруженный в свои мысли. Кассета "01" не выходила у меня из головы. Этот монстр, этот мужчина с моим лицом, этот молчаливый ребенок.. Господи, будто в дешевом ужастике.  В больнице нас встретила мед. сестра Ники. Она была молодой, высокой и серьезной девушка. Вид у нее был уставший и обеспокоенный. — Спасибо, что приехали, — сказала она, слегка улыбнувшись. — Он у вас немой что ли? - она чуть усмехнулась.  Мы косо на неё посмотрели.  — Ники еще в шоке, почти не говорит. Врачи говорят, нужно время. - вздохнула она.  Мы прошли в палату. Ники лежал в кровати, уставившись в потолок. Он даже не обернулся, когда мы вошли. Сердце у меня сжалось от боли. Мой мальчик, сломленный и испуганный. — Привет, Ники, — сказал я тихо, присаживаясь на край кровати. — Это папа и дядя Джей. Ники не ответил. Мед. сестра села рядом с ним и погладила его по голове. — Он почти ничего не ест, — сказала она. — И все время смотрит в одну точку. Я взглянул на мед. сестру. — Как он вообще? — Странно, — ответила она, понизив голос. — Врачи говорят, у него сильный эмоциональный шок. Но физически он абсолютно здоров. Слишком здоров, если честно. Мы сделали анализы, говорят, у него показатели как у двадцатилетнего мужчины, который спортом занимается. Словно его организм не чувствует стресса вообще. Джей нахмурился. — Это странно. — Да, — согласилась она. — И еще.. Мы нашли у него следы каких-то транквилизаторов в крови. Но очень слабые, словно ему их давали совсем немного и давно.  — Но Ники никогда ничего подобного не принимал! Я почувствовал холодок по спине. Все это было неправильно. Слишком много нестыковок. Слишком много вопросов. — Он у вас всегда такой тихий? — спросил она осторожно. Я задумался. — Нет, — ответила я наконец. — Он был нормальным ребенком, как все. Даже немного непоседливым. В общем, энергичный, активный, ну, в его возрасте все мальчики такие.  Посидев еще пару минут, мы ушли. Было бессмысленно там сидеть. Сын даже не взглянул на меня. Мы с Джеем уже собирались уходить из больницы, как сестра догнала нас. — Подождите! — Мы остановились, и она подбежала к нам. — Это вы въехали в дом на улице «…»? — Ну мы, — развернулся Джей. — Вы совсем с дуба рухнули?! Вам на ребенка наплевать?!? Да в конце концов, на свои жизни?! — взвизгнула она, не обращая внимания на проходящих мимо людей. — Вы чокнутая? — не церемонился Джей. — Что за бред? — Это не бред! Это проклятие! — она перешла на шепот, оглядываясь по сторонам, словно боялась, что нас кто-то услышит. — Все, кто жил в этом доме, погибали! Целыми семьями! Несчастные случаи, болезни, самоубийства.. Там что-то есть! Какой-то дух! Он высасывает жизнь из людей! Я молчал, пытаясь осознать услышанное. Какой дух? Какой дом? Что за чушь она несет? Но что-то внутри меня екнуло. В тот момент меня накрыли воспоминания о поведении Ники, о стуках пальцами, о кассете и о тех семьях. — Господи, нет. Это всё нереально.. - прошептал я, закрыв лицо руками.  — Да что вы несете, женщина?! — фыркнул Джей. — В какую еще чепуху вы верите? Сумасшедшая что ли? — Я видела! — прошептала мед. сестра, хватая Джея за рукав. — Я изучала историю этого дома! Там до вас жила семья.. Тоже с ребенком. Он тоже начал странно себя вести, стал бояться зеркал, бормотать что-то невнятное.. А потом они все умерли! Все до единого! — Совпадение, — отрезал Джей. — Просто совпадение. — Никакое это не совпадение! Этот дом.. Он сломан! Там что-то не так! Вы должны уехать! Спасите своего ребенка! В конце концов, себя!   Она посмотрела на меня, в ее глазах плескался страх и отчаяние. Я не знал, что ей сказать. Ее слова звучали бредово, но почему-то я ей верил. Или, скорее, я хотел ей верить. Потому что я сам боялся. — Послушайте, — вмешался я наконец, — Мы разберемся. Спасибо за информацию. — Не разбирайтесь! Уезжайте! — крикнула она нам вслед, пока мы уходили. Мы вышли из больницы. В голове был полный сумбур. Джей молчал, нахмурившись. Я знал, что он не верит ни единому слову сестры. Но что-то заставило его задуматься. — И что ты думаешь об этом всем? — спросил он, когда мы сели в машину. Я вздохнул. — Я не знаю, Джей. Я просто хочу, чтобы Ники был в порядке. — Надо проверить, — сказал Джей. — Что это за дом такой. И что там случилось с предыдущими жильцами. Хуже не будет. И после этих слов мы нашли кассету: "02". 

***

Хорошо. Мы начнем своё "расследование", если они так хотят.  Мы решили начать, собственно, с дома. Днем, при свете солнца, он казался обычным, старым, немного обветшалым, но не более. Но я все равно чувствовал себя неуютно. Как будто стены давили на меня, а воздух был каким-то тяжелым. Джей настоял на том, чтобы осмотреть чердак. Он рассуждал логично: если в доме и есть что-то странное, то оно скорее всего прячется где-то в укромном месте, где его никто не видит. Чердак оказался завален старым хламом: сломанная мебель, пыльные коробки, старые газеты, обрывки ткани. Все это пахло сыростью и запустением. Мы принялись копаться в этом хламе, надеясь найти хоть что-то, что могло бы пролить свет на прошлое этого дома, и на те байки.  Я перебирал старые фотографии, рассматривал пожелтевшие письма, но ничего не находил. Мои мысли были заняты Ники, его черными глазами, этими жуткими постукиваниями. И еще эта тварь с кассеты. Вот просто, этот кадр не давал покоя.   И с каждой минутой я чувствовал себя все хуже и хуже. Меня не покидало ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Прямо сейчас. Кто-то стоит у меня за спиной и сверлит меня взглядом. Я постоянно оглядывался, но никого не видел. Но чувство не проходило. Джей был полностью поглощен поиском. Он рылся в коробках, перебирал бумаги, что-то бормотал себе под нос. — Смотри, что я нашел! — вдруг воскликнул он. Я резко обернулся. Сердце бешено заколотилось в груди. За спиной Джея, в полумраке, я увидел его. Ту тварь с кассеты. Тварь стояла неподвижно, словно статуя, и смотрела на меня своими черными, бездонными глазами. Его жуткая ухмылка обнажала острые зубы. От него исходила волна леденящего ужаса, которая меня сковала.  Я замер, парализованный страхом. Не мог пошевелиться, не мог произнести ни слова. Я моргнул. И тварь исчез. Джей смотрел на меня, нахмурившись. — Что с тобой, Чонвон? Ты чего такой бледный? Я пытался отдышаться. — Я.. Я что-то увидел. За тобой.. Джей непонимающе посмотрел по сторонам. — Что увидел? Тут никого нет, кроме нас. Я не знал, что ему сказать. Мне показалось? Это была галлюцинация? Но я видел его так отчетливо, так реально. Джей протянул мне руку. — Ты перенервничал. Надо отдохнуть. Я взял его руку, чувствуя, как дрожат мои пальцы. — Ладно, — сказал я, пытаясь взять себя в руки. — Что ты нашел? Джей улыбнулся. — Похоже, мы сорвали джекпот. Кассета. Ещё одна.  Он протянул мне вторую кассету VHS. Она была такой же черной и без надписей, как и первая. Только на этот раз на ней отчетливо виднелась цифра: "02". Мы спустились с чердака. В груди меня свербело предчувствие чего-то ужасного. Кассета "02" будто обжигала мне ладонь. Мы воткнули ее в видеомагнитофон. Снова помехи, и вот - картинка стабилизировалась. На этот раз на экране были только дети. Двое мальчиков, лет десяти на вид, похожие друг на друга, словно близнецы. Они держали камеру по очереди, снимая друг друга на том же самом чердаке, где мы только что были. — Ну что, Лео, — сказал один мальчик, ухмыляясь в камеру, — Готов к посвящению? — Всегда готов, Макс, — ответил второй, перехватывая камеру. — Наш друг Мнемофилакс ждет. Они смеялись, но смех звучал как-то натянуто, неестественно. — Ты помнишь, что нужно делать? — спросил Макс, глядя в объектив. — Конечно, помню, — ответил Лео. — Мы должны отдать ему частичку себя. Чтобы он всегда был с нами. — И чтобы он дал нам то, что обещал, — добавил Макс. — Знание. Силу. - он чуть начал бить пальцами по деревяшке.  Они переглянулись, и я почувствовал, как по спине бегут мурашки. Что за бред они несут? Что такое «Мнемофилакс»? И что они собираются делать? — А ты не боишься? — спросил Лео, понизив голос, и он тоже застучал, но более медленнее.  — Боюсь, — ответил Макс. — Но Мнемофилакс сильнее моего страха. Он обещал, что защитит нас. — А если он обманет? — Он никогда не обманывает, — возразил Макс. — Он всегда говорит правду. Просто мы не всегда ее понимаем. Запись прервалась, потом снова возобновилась. Мальчики сидели на полу чердака, рядом с ними лежал окровавленный нож. Они смотрели прямо в камеру, их лица были бледными и напряженными. — Пришло время, — сказал Макс. — Клянемся Мнемофилаксу в верности кровью. Они молча порезали себе ладони и сцепили руки. Капли крови падали на пол, смешиваясь с пылью и какой-то грязью.  — Мы принадлежим тебе, — прошептали они хором. — Навсегда. В этот момент на экране мелькнул кадр. Тот самый монстр с кассеты "01". Он стоял за спинами мальчиков и смотрел прямо на меня. Его жуткая ухмылка стала еще шире. Запись оборвалась. Экран погас. Я сидел, как парализованный, не в силах произнести ни слова. Джей смотрел на меня, его лицо было бледным, как полотно. — А вот это уже не смешно. Кто это над нами смеется? — прошептал он. — Что за чертовщина здесь творится? Я не знал, что ему ответить. Но одно я знал точно: мы вляпались во что-то очень страшное. — Бред последний, - взялся за голову Джей. — Я ни черта не понимаю.  Наступила тишина, такая густая, что казалось, ее можно потрогать. Мы сидели в темноте, глядя на черный экран телевизора. "Мнемофилакс," - тихо произнес Джей, словно пробуя это слово на вкус. — Что это вообще значит? Я пожал плечами. — Понятия не имею. Звучит как название какой-то болезни. Джей встал и начал ходить по комнате. — Эти дети.. что с ними стало? Я снова пожал плечами. — Судя по всему, ничего хорошего. Пропали, наверное. Или.. хуже.  Я не хотел думать о том, что с ними могло случиться. Мне и так было страшно за Ники. За своего сына, которого я, кажется, совсем не знаю. Джей остановился и посмотрел на меня. — Мы должны узнать, что это за "Мнемофилакс", Чонвон. Я вздохнул. — С чего нам начать? Джей задумался. — Может, попробовать поискать в интернете? Вдруг кто-то что-то знает об этом "Мнемофилаксе". Я кивнул. Это был хоть какой-то план. Мы просидели всю ночь за компьютером, прочесывая интернет. Но ничего не нашли. Никаких упоминаний о "Мнемофилаксе". Ни в исторических книгах, ни в мифологии, ни в интернете. Словно этого имени вообще не существовало. К утру мы были измотаны и разочарованы. Но я не собирался сдаваться. Я должен был узнать, что происходит с моим сыном. Джей посмотрел на меня с сочувствием. — Знаешь, Чонвон, может, нам стоит обратиться в полицию? Или к психиатру? Это все звучит как бред сумасшедшего, но.. Я перебил его. — Нет. Никакой полиции. Никаких психиатров. Они только навредят. Они не поймут. Мы должны сами во всем разобраться. Джей вздохнул, но спорить не стал. Он знал, что сейчас со мной бесполезно разговаривать. Мы сидели молча, глядя в окно. За окном занимался рассвет. Новый день. А я чувствовал, что мы все глубже погружаемся в какую-то жуткую бездну. — Знаешь, Джей, - сказал я тихо. — Я ведь всегда мечтал о простой жизни. Жена, дети, дом.. Чтобы все было как у людей. Джей посмотрел на меня с грустью. — А теперь, жены не стало, а у меня остался сын, который видит каких-то тварей. Есть дом, который, кажется, проклят. И есть я, который понятия не имеет, что делать. Джей обнял меня за плечи. — Ты не один, Чонвон. Я с тобой. Мы справимся. Вместе. Я прижался к нему, чувствуя его поддержку. Но внутри меня все равно оставался жуткий страх. Страх за Ники. Страх за себя. Страх за будущее. Страх этой твари, а вдруг она реальна? Ну что ж, утро не принесло ничего, кроме усталости и тяжелых мыслей. Но я понимал, что сидеть сложа руки – последнее, что нам стоит делать. Мы решили попробовать поговорить с соседями. Может, кто-то из них что-то видел, что-то слышал. Может, кто-то помнил прежних жильцов этого дома. Мы обошли несколько домов, но результат был один и тот же. Стоило нам упомянуть о доме, в котором мы живем, лица соседей вытягивались, и они спешили захлопнуть перед нами дверь. — Извините, мы ничего не знаем, — бормотали они, избегая смотреть нам в глаза. — Нам некогда, у нас свои проблемы, — отрезали другие, не желая даже слушать. Некоторые откровенно шарахались от нас, как от прокаженных. Словно мы были переносчиками какой-то болезни. В одном из домов дверь открыла пожилая женщина. Она смотрела на нас с любопытством, но стоило нам заговорить о нашем доме, как ее лицо изменилось. Она побледнела и начала дрожать. — Не говорите об этом доме, — прошептала она, оглядываясь по сторонам. — Не надо. Там есть что-то плохое..  — Что там плохо? — спросил я, стараясь говорить спокойно. — Что вы знаете? Женщина покачала головой. — Ничего не знаю. И знать не хочу. Просто.. уезжайте оттуда. Бегите. Пока не поздно. И захлопнула дверь прямо перед нашим носом. Джей выругался. — Да что с ними такое? Чего они так боятся? Я пожал плечами. — Может, мед. сестра была права. Может, этот дом действительно проклят. И все об этом знают. Ну не знаю, всякая эзотерика и всё в этом духе. Была какая-нибудь ведьма в своё время.. Вот и сглазила всех будущих жильцов.  Джей фыркнул. — Ну хватит тебе! Не веришь же ты во всю эту чушь про призраков и проклятия? Я не ответил. А верил ли я? Я не знал. Но что-то подсказывало мне, что дело тут не в призраках и не в проклятиях. Дело в чем-то другом. В чем-то более нереальном. И более страшном. Непонятном. Мы вышли на улицу, подавленные и растерянные. — Что дальше? - спросил Джей. Я посмотрел на наш дом. На этот серый, обшарпанный дом, который стал центром моего кошмара. — Мы должны узнать, кто жил в этом доме до нас, - сказал я. — Найти их имена. Узнать, что с ними случилось на самом деле. Может, тогда мы сможем понять, что происходит с Ники. — Так ты же уже в курсе тех событий.  — Да я уже ни в чем не в курсе.   Джей кивнул. — Хорошо. Тогда завтра идем в архив. Будем искать информацию. Я вздохнул. Впереди нас ждала долгая и трудная работа. Но я был готов на все, чтобы спасти своего сына. Даже если для этого придется столкнуться с чем-то, чего я не понимаю. Два дня пролетели в лихорадочных поисках. Архив, библиотеки, старые газеты.. Мы искали хоть какую-то информацию о предыдущих жильцах проклятого дома. Джей, как всегда, действовал методично и собранно, а я.. я просто жил на каком-то адреналине, боясь упустить хоть какую-то зацепку. Мы нашли записи о нескольких семьях, живших в доме на протяжении последних пятидесяти лет. Теперь появились новые данные. Кто-то умер от болезни, кто-то погиб в результате несчастного случая. И был случай исчезновения всей семьи. Почти в каждой истории был какой-то странный, необъяснимый элемент. Болезнь, которая начиналась внезапно и развивалась стремительно. Несчастные случаи, которые казались слишком нелепыми и невероятными. И дети, которые менялись на глазах, становились замкнутыми, молчаливыми, странными. Но самой жуткой была история семьи Вернеров. Родители и двое детей - близнецы, Макс и Лео. Те самые мальчики с кассеты "02". Они исчезли бесследно около десяти лет назад. Полиция так и не смогла их найти. Дело закрыли, так как не были никаких улик. Они просто исчезли. Испарились. Как дым.  Но выходит, что кассета "02" была зацепкой? Но почему её не нашли? Не забрали, как вещдок? Оставили, как предупреждение? Но от чего? И кто ее оставил? Все эти дни я постоянно думал о Нике. Он оставался в больнице, молчаливый и отстраненный. Врачи разводили руками, не понимая, что с ним происходит. Они считали, что это просто посттравматический стресс. Но я знал, что это не так. Я чувствовал, что Ники становится все хуже и хуже. Словно кто-то забирает его по частям. На третий день я не выдержал. Я решил забрать его из больницы. К черту врачей и их диагнозы! Я сам буду заботиться о своем сыне. Джей поддержал меня. — Правильно. Ему будет лучше дома. Мы приехали в больницу. Ники встретил меня равнодушным взглядом. Он не выразил ни радости, ни удивления. Словно ему было все равно. Я подписал какие-то бумаги, забрал его вещи, и мы ушли. В машине Ники сидел молча, глядя в окно. Он не произнес ни слова. Я посмотрел на него в зеркало заднего вида. Его глаза были черными. Мы везли его домой. В этот проклятый дом. И я боялся, что совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Если бы я только знал..  По приезде в доме стояла тишина. Давящая, пугающая тишина. Ники прошел в свою комнату и заперся там, не сказав ни слова. Я и Джей переглянулись. — Может, ему нужно время, - тихо сказал Джей. Я кивнул, но внутри меня все кипело от тревоги. Время - это то, чего у нас, возможно, и не было. Мы приготовили ужин. Я пытался сделать что-то вкусное, но мысли мои были далеко от кухни. Я думал о "Мнемофилаксе", о мальчиках с кассеты, о доме, который словно высасывал из нас жизнь. И о Нике. Мой сын, которого похоже, я терял с каждым днем. Когда все было готово, я постучал в дверь Ники. — Ужин готов, - сказал я. Он не ответил. Я постучал снова. — Ники, пожалуйста, открой. Дверь медленно отворилась. Ники стоял в дверях, его глаза были всё ещё пустыми. Он прошел на кухню и молча сел за стол. Мы начали есть. Тишина была невыносимой. Я чувствовал, как Джей напряженно смотрит на меня, ожидая, что я что-то скажу. — Ники, - начал я осторожно. — Мы нашли странные кассеты. Там были дети и какой-то монстр. Ники не ответил. Он продолжал молча есть, не поднимая глаз от тарелки. — Ты знаешь, что это за монстр, Ники? - спросил я. — Он называется "Мнемофилакс"? Ники вздрогнул. Я заметил это, хотя он и старался этого не показать. — "Мнемофилакс"? - переспросил Джей. — Ты знаешь, кто это? Тебя этим пугают соседские дети?  Ники молчал. — Пожалуйста, Ники, - взмолился я. — Скажи нам. Мы хотим помочь тебе. Он поднял на меня взгляд. Его глаза оставались темными, безжизненными. — Он всегда рядом, - прошептал он. — Кто рядом? - спросил я. — Мнемофилакс, - ответил Ники. — Он смотрит на нас. Он слышит нас. Прямо сейчас.   По моему телу пошла дрожь.  — Где он? - спросил Джей, оглядываясь по сторонам. Ники показал пальцем на стену. — Он там, - сказал он. — Он живет в наших стенах и зеркалах. Мне стало жутко. Что он такое говорит? — Он что-то хочет от тебя, Ники? - спросил я. Ники кивнул. — Что? - спросил я. — Он хочет тебе навредить? - спросил Джей, перебив меня, — Ники, это кто-то из соседей?  Сын отрицательно покачал головой.  Я немного подумал, — Он хочет навредить нам? Кивнул. Джей тут же ошарашено посмотрел на меня.  — Почему? — Он говорит, что вы вкусные, - прошептал Ники. — Он питается тобой. Твоей потерей. Твоей болью.  Я почувствовал холодок по спине. Это было какое-то безумие. — Как нам остановить его, Ники? - спросил я. Ники пожал плечами. Он снова опустил взгляд на тарелку и принялся есть. Тишина снова воцарилась в комнате. Но на этот раз она была другой. Она была пропитана моим страхом. И отчаянием. Я посмотрел на Джея. Он покачал головой. — Ему нужна помощь, - прошептал он. Я знал, что он прав. Но я боялся. Боялся, что никакая помощь уже не поможет. Боялся, что я потеряю его навсегда. Ночь наступила быстро, словно ее кто-то нарочно приблизил. Тревога не отпускала меня ни на секунду. Ужин прошел, как в тумане. После него Ники сразу же ушел в свою комнату, и я боялся даже приблизиться к нему. Мы с Джеем закрылись в моей спальне. Я чувствовал себя в ловушке, словно этот дом сжимался вокруг нас, не давая дышать. Джей прислонился спиной к двери, словно боялся, что кто-то попытается войти. Его лицо было серьезным и обеспокоенным. — Чонвон, — сказал он тихо. — А ты не думаешь, что может быть, это все.. дело рук какого-то больного человека? Кто-то напугал Ники еще тогда, на улице? Может, он ему что-то сделал? Может, это какое-то сексуальное насилие? Я вздрогнул от этих слов. Эта мысль даже не приходила мне в голову. Но, возможно, Джей прав? Возможно, "Мнемофилакс" - всего лишь проекция детской травмы? Но тогда, что это за кассеты? И почему дети оттуда знают о "травме Ники"? Как-то не сходится..  Я покачал головой. — Не думаю. Ники почти не выходил из дома. А если и выходил, то только когда я был рядом. Я бы заметил. — Но ты же работал, — возразил Джей. — Ты не мог быть с ним 24 часа в сутки. Может, кто-то подкараулил его, когда ты был на работе? Сосед, почтальон.. Кто угодно. Я снова покачал головой. — Я не думаю. Ники был очень осторожным. Он бы никогда не пошел ни с кем чужим. — Но дети доверчивы, Чонвон, — настаивал Джей. — А если ему что-то пообещали? Может, те же самые хулиганы? Я задумался. Возможно, он прав. Возможно, я просто не хочу верить в самое худшее. — Нет, Джей, это не логично. Тогда откуда дети с кассет знают о "травме"? Он задумался. — Я не знаю, Джей, — сказал я, чувствуя, как в груди нарастает отчаяние. — Я просто не знаю. Я так запутался. Джей подошел ко мне и обнял. — Я понимаю, Чонвон. Но мы должны рассмотреть все варианты. Даже самые ужасные. Ради Ники. Я прижался к нему, чувствуя, как дрожу. — Это невозможно. У меня сейчас голова расколется.  Я боялся. Боялся правды. Боялся того, что может оказаться правдой. — И что же нам теперь делать? — спросил я. Джей отстранился и посмотрел мне в глаза. — Завтра мы идем в полицию. Расскажем все, что знаем. Покажем им кассеты. Может, они смогут нам помочь. Я не хотел обращаться в полицию. Я боялся, что они не поверят нам, что они сочтут нас сумасшедшими. Но я понимал, что другого выхода у нас нет. Это был наш единственный и последний вариант. — Хорошо, — сказал я. — Завтра идем в полицию. Мы легли в кровать, но заснуть не могли. Я ворочался с боку на бок, мучился кошмарами. Джей лежал рядом, молча и напряженно. В комнате было темно и тихо. Но я знал, что мы не одни. Та тварь с кассеты. Она была где-то рядом. Наблюдала за нами. Ждала. Я закрыл глаза и попытался уснуть. Но в голове крутились обрывки фраз, кадры с кассет, слова Ники. Внезапно я подскочил, словно меня ударило током. Сердце колотилось в бешеном ритме. Я задыхался. — Что случилось? - спросил Джей, вскакивая с кровати. — Мне.. Мне показалось, - пробормотал я, пытаясь отдышаться. — Мне показалось, что я слышал какой-то звук. Я медленно сходила с ума.. Джей прислушался. В доме было тихо. Слишком тихо. — Я ничего не слышу, - сказал он. — Тебе, наверное, приснилось. — Нет, я уверен, - возразил я. — Я слышал какой-то шепот. Словно кто-то что-то говорит. Я встал с кровати и начал ходить по комнате. Джей последовал за мной. — Может, это Ники? - предположил он. Я покачал головой. — Не думаю. Он не шумит по ночам. Мы подошли к двери и прислушались. Ничего. Только тишина. Но я все равно чувствовал, что что-то не так. Вдруг мой взгляд упал на комод. На нем была небольшая стопка из двух старых кассет VHS. И я понял. — Кассета, - прошептал я. — Её стало на одну больше.  И да, теперь там была стопка из трёх кассет.  — Мне нужно посмотреть кассету. Джей посмотрел на меня, словно я сошел с ума. — Какую кассету? Сейчас ночь! Нам нужно спать. — Нет, - возразил я. — Я должен посмотреть. Я чувствую, что это важно. Я подошел к комоду и начал перебирать кассеты. И вот она. Черная, без надписей. Но на этот раз на ней была цифра "03". Я схватил кассету и побежал к видеомагнитофону, который мы перетащили днём в спальню. Джей подошел ко мне, бормоча что-то себе под нос. Я вставил кассету в видеомагнитофон. Снова помехи, и вот - картинка стабилизировалась. На этот раз на экране была маленькая девочка. Лет семи, наверное. Она сидела за столом, перед ней стоял торт со свечами в форме цифры "7". Вокруг нее стояли люди - родители, родственники, друзья. Все они улыбались и поздравляли ее с днем рождения. Девочка же сидела молча, без единой эмоции на лице. Она не улыбалась, не разговаривала. Просто смотрела на торт, и я заметил, как она по очереди стучит пальцами по столу. Будто бы отстукивала какой-то ритм.  Кто-то сказал, — Загадай желание и задуй свечи! Девочка молча наклонилась и задула свечи. Раздались аплодисменты и радостные возгласы. Но вдруг.. Свечи снова начали гореть. Одна за другой. И чем дольше они горели, тем мрачнее становилась комната. Я заметил это. За спиной девочки. В тени. Там сидел он. "Мнемофилакс", как назвали его дети. Эта тварь сидела неподвижно, словно каменная статуя. Устремив свои черные глаза на маленькую девочку. Я хотел закричать, будто бы предупредить ее. Но не мог произнести ни слова. Да и это было бы бессмысленно. Это была картинка. Просто запись.   Кассета закончилась. Экран погас. Я сидел, как парализованный, не в силах пошевелиться. Но я уже устал. Устал от этих кассет и этого бреда. Джей смотрел на меня, его лицо было белее мела. — Боже мой, - прошептал он. — Что это значит? Я не знал, что ему ответить. Мы сидели молча, как вдруг.. мы услышал стук. Монотонный. Соблюдая какую-то очередность. Джей удивленно посмотрел на меня, — Дождь, что ли?  — Да не должно было.. - прошептал я, приоткрыв штору.  А на улице тьма. Хоть глав выколи. Просто ничего.  — Туман, что ли? - чуть испугал меня Джей, потому что подошел неожиданно сзади.  — Туман бы так не выглядел.. - вслух подумал я.  Стук усилился, будто кто-то настойчиво требовал нашего внимания. Он словно выстукивал азбукой Морзе короткие, резкие удары, чередующиеся с более длинными, тягучими.  Я отступил от окна, чувствуя, как по коже снова бегут мурашки. Эта тьма снаружи была не просто отсутствием света. Она ощущалась как плотная, липкая субстанция, поглощающая все вокруг. Как будто кто-то выключил мир, оставив лишь эту непроницаемую завесу. Обычно в таких случаях хоть какие-то очертания можно различить, но сейчас ничего. Только мрак, пульсирующий в такт этим жутким постукиваниям. «Это не дождь и не туман», - снова подумал я. Дождь стучит по стеклу хаотично, а туман.. обычно, что-то разглядеть можно, хотя бы пелену. А это.. это было что-то другое. Что-то неестественное. — Может, выключили свет во всем районе? - Джей попытался разрядить обстановку, но его голос звучал натянуто. Я покачал головой. — Если бы выключили свет, мы бы видели хотя бы отблески от других домов. Здесь же ничего. Полная пустота. Я снова подошел к окну, стараясь хоть что-то разглядеть. Тьма словно дышала, клубилась вокруг стекла, заглядывая внутрь. Мне показалось, что в этой черноте мелькнули какие-то тени, неясные силуэты, но они тут же исчезли, оставив лишь давящее ощущение неизвестности. Стук стал громче, ближе. Он теперь не просто стучал, он барабанил по дереву. Каждый удар отдавался у меня в голове, усиливая панику. Я почувствовал, как похолодели руки, и сердце бешено заколотилось в груди. Джей, словно почувствовав мое состояние, подошел ближе и положил руку мне на плечо. — Чонвон, что это, черт возьми, происходит?  Я не знал. И это пугало меня больше всего. — Может Ники играется? - предположил он.  Мы решили проверить. Заглянули в комнату сына. Он спал, но кто тогда стучит?  Джей аккуратно прикрыл дверь в комнату сына, и посмотрел на меня, — Может бомжи? Сидят у входной двери и стучат.  Но мы, мать его, на втором этаже. Как могли мы так отчетливо слышать этот стук, доносящийся будто прямо с улицы? Меня заколотило не на шутку. Я посмотрел на руку, где обычно красовались мои часы, но стрелки застыли. Три часа ночи. Замерло время, замерло сердце. — Пойду проверю, – выпалил Джей, не дожидаясь моего ответа. — Не надо, – я вцепился в его рукав, — Вдруг и правда кто-то там.. внизу? И будто услышав мои мысли, этот кромешный мрак разверзся тоненьким девичьим голоском. — Э-эм, Мнемофилакс здесь? Джей вытаращил на меня глаза. — Сука, я сейчас покажу этим придурочным соседям! – заорал он, готовый сорваться с места. Я снова схватил его за руку, на этот раз крепче. — Джей! Нет. Не надо! Он грубо оттолкнул меня. — Ты долго собираешься это терпеть? Они же натурально издеваются над нами! У меня от этого женского голоса по спине побежали мурашки. Он был каким-то неправильным. Будто записанным на старую кассету, зажеванным и искаженным. Ну не звучать так человеческие голоса! Темнота за окном словно сгустилась, став еще более плотной и давящей. Мне казалось, что я стал чувствовать запах – затхлый, могильный, как запах старой земли. А стук он не прекращался, он лишь становился навязчивее. Каждая костяшка пальца, бьющая по дереву, отдавалась эхом в моем сознании, словно кто-то выворачивал меня наизнанку. Я сходил с ума.  — Джей, пожалуйста, стой, – прошептал я, чувствуя, как голос дрожит. — Просто стой. Но он меня уже не слышал. В его глазах горел только гнев, бешеная злость, затмевающая собой всякий разум. Не обращая на меня внимания, Джей рванул к двери. Я чувствовал, как внутри меня нарастает паника, липкий страх сковывает движения. У самой двери нас снова настиг этот жуткий, словно выдранный из старой пластинки, вопрос: — Э-эм, Мнемофилакс здесь? Затем раздался оглушительный стук. Не постукивание, а настоящий барабанный бой, яростный и требовательный. Казалось, дверь сейчас вынесет к чертям. Джей, не церемонясь, сорвался на крик: — Да пошли вы все на хрен! Нет здесь никакого "Мнемофилакса"! И не существует его! Убирайтесь отсюда, пока я полицию не вызвал! Тишина. На несколько долгих, мучительных секунд воцарилось молчание, прерываемое лишь моим сбившимся дыханием. Я надеялся, молился, чтобы этот кошмар закончился. И вот, этот голос снова прозвучал. На этот раз он был будто ближе, отчетливее, словно стоял прямо за дверью: — Э-эам. Но он же здесь. На втором этаже.  Меня будто окатили кипятком. Я сорвался с места, влетел на второй этаж, в комнату сына. Рывком распахнул дверь. — Ники?! – заорал я, но в комнате было пусто. Ни сына, ни единой живой души. Меня затрясло. Я ринулся в глубь комнаты, начал вытряхивать вещи из шкафов, переворачивать ящики, копаться под кроватью. — Где же он?! Где же, черт возьми, мой сын?! Ники, сынок, это совсем не смешно! Выходи, пожалуйста, ты пугаешь папу. Я судорожно вращал головой, пытаясь удержать равновесие на ватных ногах. Вывалился из комнаты в коридор. Джея нигде не было. И тут же, словно играя со мной, Джей снова возник перед глазами. — Джей.. Джей..? – я стал яростно тереть глаза, словно это был дурной сон. Но когда открыл их, он снова исчез. Его просто не было. Что-то мелькнуло краем зрения. Ники? На секунду мне показалось, что я увидел его тень, скользнувшую за углом. Я бросился туда, но там никого не было. Только мрак, сгущающийся вокруг, и все нарастающая тревога. И тут, прямо передо мной, из воздуха возникла высокая, неестественно белая фигура. Тварь. Кожа натянулась, словно пергамент, глаза – черные провалы. От ужаса я попятился, споткнулся и рухнул спиной в спальню. Хлопнул дверью, запер ее на замок. Звук стучащих по дереву пальцев усилился многократно, превратившись в оглушительный барабанный бой. А откуда-то сзади, или из-под кровати, или из шкафа, ну или из самого нутра комнаты, прозвучал детский голос. Словно из старой, заедающей кассеты, он забормотал что-то невнятное. Я узнал его. Это был Ники. Но слова звучали задом наперед. И вдруг, сквозь этот хаотичный поток звуков, прорвались четкие звуки: — Нидо.. Авд.. Ирт.. Ерытеч.. Нидо.. Авд.. Ирт.. Ерытеч.. Нидо.. Авд.. Ирт.. Ерытеч.. Нидо.. Авд.. Ирт.. Ерытеч.. — Господи, пожалуйста, пусть это всё закончится.. - я схватился за уши, и сжался, — Всё хорошо.. Всё нормально, - я пытался дышать глубоко. 

***

Зачем я вам это все рассказываю? Понятия не имею. Может, чтобы хоть кто-то знал.. хотя, что это изменит? Мнемофилакс забрал Ники. Я должен.. Должен. Должен жить. А Джей.. Джей просто пропал. Да, именно так. Я пытаюсь убедить себя в этом. Внушить. Это слово сейчас самое важное – внушить. Потому что признать правду.. я не могу. Просто не могу. Я не могу.. Не могу. Этой правды нет.. Джей пропал. Повторяйте за мной. Джей пропал. Это не Ники. Это не мой сын, стоял за дверью. Это что-то другое. Что-то злое.  Их нет. Слышите? Их больше нет. И скоро не будет и меня. Я пишу это сейчас и понимаю. Он стоит за моей спиной. Прямо сейчас. Смотрит, как я царапаю эти слова, пытается запомнить, чтобы потом..  Я больше не могу. Просто не могу больше так. Осталось только одно. Одно..  Но прежде, чем я это сделаю… послушайте меня внимательно. Запомните эти слова. Никогда. Слышите? Никогда не въезжайте в этот дом. Никогда не ищите Мнемофилакса. Не задавайте вопросов. Не привлекайте внимания. Он может быть в вашем зеркале.. Зеркале. Или что говорил Ники? В стенах? Я знаю. Я знаю, кто он. Что он хочет. Я знаю все. Слишком поздно, конечно, но я знаю. И вы должны знать тоже. Чтобы не повторить моей ошибки. Чтобы не потерять.. все. Бегите. Бегите как можно дальше. И не оглядывайтесь. Никогда. Потому что он всегда будет рядом. Смотреть. Считать. Стучать.