В глубине волшебного леса

Воздух у водопада всегда был напоен прохладой и радужными брызгами. Нимфы, как стайка резвых рыбок, плескались в искрящемся на солнце потоке, прыгали в воду с каменистых выступов, загарали на камнях, плели венки, их сияющая перламутром кожа и мокрые волосы были воплощением самой чистоты. Чище их не было ничего во всей Дихсипее, что, впрочем, никогда не останавливало Арми в том, чтобы вовлечь их в его гениальные грязные проделки. Внезапно идиллию нимф нарушил громоподобный, полный трагизма возглас! — — Тревога! Тревога! Все на берег! Экстренное собрание! Из-за сосен мрачно глядя из под нахмуренных бровей вышел Арми. - Внемлите! Всем внемлить! — прогремел он, и его голос, густой, как мёд, перекрыл шум водопада. — Катастрофа! Пощёчина всему олимпийскому вкусу! Нимфы замерли, заинтригованные. Вид у него был очень серьезный, грозный, прям таки злой, словно лес атаковали титаны, а не стоял прекрасный летний день. — Только что с Олимпа! - сцепив руки за спиной рычаще сообщил Арми, принявшись ходить из стороны в сторону. - Меня вызывали на самый что ни на есть ковёр! И теперь у нас с вами, пупсики, будет серьезный разговор, — он тяжело оперся о камень, изображая яростное замешательство. - Подумать только! Я стоял опустив голову от стыда! Нимфы совсем перестали плескаться, уставившись на него с любопытством. - Ну-ну! Поближе! Я же сказал собрание! Эй ты! - он окликнул Сиршу. - Хватит патлы на кулак накручивать! Слушай сюда! — Что там? — лениво спросила Сирша, продолжая заботливо отжимать свои длинные золотые волосы, ее большая, пышная налитая грудь колыхалась при каждом движении. — Что? КАКИЕ «ЧТО»? — взорвался Арми, размахивая руками. — Катастрофа! Позор! Сама Афродита молниями сверкала от гнева! Она обнаружила, что её прекраснейшие творения… — он сделал драматическую паузу, — …ХОДЯТ ГРЯЗНЫЕ! Ваша... ЧИСТОТА! Вернее, её катастрофическое ОТСУТСТВИЕ была темой дня на Олимпе! Меня подняли на смех! Вы, оказывается, ХОДИТЕ ГРЯЗНЫЕ! Неумытые! Просто ПОЗОР Дихсипеи! Неухоженные! Неопрятные! Неряшливые! Просто рассадник антисанитарии! Обвинение сияющих нимф в грязи – чистой воды комедия! Все знают, что это ложь! Повисло недоуменное молчание. Затем раздался дружный хохот. -Арми, да мы только что из ручья! Мы блестим! - Зендея закатывает глаза, возмущенно вскидывая ладони. - Ой, да ладно тебе! - машет на него рукой Марго. - Опять твои фантазии? - Хочешь нас потрогать – так и скажи! Фло плещет в него водой. Тимоти наивно бухтит под нос: - Я сегодня уже три раза купался! Я самый чистый! Юный нимф был искренне возмущен несправедливостью. — Арми, ты опять чего-то объелся? — фыркнула Галь, проводя ладонями по своим маленьким грудкам с гордо торчащими сосками, указывая на влажную, сияющую кожу. — Мы только что из воды! Мы чище младенцев! - И пахнем как они! - уверила Зендея. - Нда? Вот что-то на Олимпе так не считают! - усмехнулся Арми. - Наша кожа чистая! - настаивала Лиз. Арми указывает на их сияющую кожу, покрытую капельками чистейшей воды. —Ваша чистая кожа! Лицемерный блеск! Под этой тонкой плёнкой влаги скрываются слои грязи! Пыльца! Пыль! Песок! Я даже не говорю про… про заусенцы! — Заусенцы? — прошептал Тимоти, с ужасом разглядывая свои идеальные пальчики. — Молчать! Спорить с олимпийским вердиктом? — Арми выдернул из-за спины потрёпанный клочок пергамента. Он развернул его с таким треском, будто это свиток Троянского договора. — Вот! Официальное гневное письмо! Печатью Афродиты! Чёрным по золотому написано:«Нам, Афродите… да-да, тут её личная печать с голубками, видите, вон в углу!.. известно из достовернейших источников… — он сделал паузу, впиваясь взглядом в каждую из нимф, — …что нимфы, патронируемые сатиром Арми, вопиюще, беспрецедентно, ОСКВЕРНИТЕЛЬНО ХАЛАТНЫ в вопросах личной гигиены! На ягодицах обнаружены залежи пыльцы непристойной толщины! В пупках — озёрца невысушенной влаги! А меж пальцами ног… о, ужас!.. зреют целые колонии первозданной, дикой, необузданной ГРЯЗИ! — Он обвёл их взглядом судьи. — Но и это не всё! Внимание, цитата! «Особенно возмутил Наш эстетический вкус нимф по имени Тимоти! Его так называемые персики, — Арми сглотнул, с трудом сдерживая порыв улыбнуться, — …покрыты таким слоем запретной, сладчайшей, матовой невинности, смешанной с пылью греха, что сие есть прямое надругательство над всеми канонами олимпийской чистоты и приличий! - Чего? - ничего не понял Тимоти. — Тише, преступник! — пригрозил ему Арми пальцем, продолжая «прочтение», - Арми! Твои Нимфы – вонючки и грязнючки! Мыть срочно! Лично! До блеска! Особенно Тимоти – он рекордсмен по грязи! ПО СИЙ РЕШИЛИ: сатиру Арми вменить в прямую обязанность немедленно, лично, тотально и без послаблений ОЧИСТИТЬ вышеозначенных нимф! К Тимоти Применять самые жёсткие, проникающие, дотошные и многоуровневые методы! Особое внимание — персикам, а также всем впадинкам, ложбинкам, дырочкам и прочим рассадникам разврата! Нимфы просто завыли от смеха. Тимоти, скромно стоявший по колено в воде, вспыхнул, как маков цвет. Его уши налились багрянцем. - Так и написала?! - шокировано проблеял Тимоти, сердце у него тревожно застучало в груди. — Вот! Тут так и написано! - Армии зло ткнул пальцем в рандомную точку на свитке. - Официальный срочный циркуляр! Нимфы те что не умели читать, с игривым любопытством, тут же окружили его, заглядывая в циркуляр делая умные и серьёзные лица. — М-м-м, — с глубокомысленным видом, поднеся нос к пергаменту промычала Галь после сочувствующие глядя на Тимоти. — Да, да. Точно... Так и написано. Подпись – Афродита! Смотрите, даже закорючка внизу! — Расслабься, Тимми! Это наверняка список покупок какого-то смертного, — безжалостно заметила Зендея, подбираясь поближе к свитку и пытаясь заглянуть, она в отличие от тех что окружили Арми читать как раз таки умела (именно ее создавала Афродита наивно полагая, что Арми должны понравится начитанные нимфы, но именно к ней Арми охладел буквально в тот же день когда ее и создали) . Арми не растерялся и стукнул ее по любопытному носу этим свитком, после спеша разорвать его на мелкие клочки. Нимфы те что постарше да помудрее покатились со смеху, понимая, что их водят за нос, но игра была слишком веселой, чтобы отказываться. — А ну не пререкаться! — не моргнув глазом, выругался сатир. — Все в строй! На срочную санитарную обработку! Кто первый? - А что за средство? - подозрительно сощурилась Марго. - Мое, - гордо погладив себя по члену объявил Арми. - Только Мое фирменное, стопроцентно органическое чистящее средство способно справиться с такой въевшейся грязью как у Тимоти! Вы, девочки, слава богу почистоплотнее, вас в воде ополосну, но сам - лично! Не мое желание! Приказ Афродиты - тотально вымыть всех! По очереди! Кто первая на дезинфекцию? Он подмигнул самой близко стоящей к нему нимфе, Лиз. Та с весёлым визгом бросилась убегать, но Арми был стремителен. Он поймал её, прижал к мокрому камню и с торжествующим видом принялся публично «мыть». — Вот видите, видите! — имитировал купание по сути просто лапая нимфу он. — Целые залежи невидимой пыли! Особенно тут! — его пальцы скользнули между её ног, вызывая не возмущённый крик, а сдавленный смех и игривые попытки вывернуться, впрочем он вскоре отпустил ее, позволяя юркнуть в воду с головой и выплыть в другой стороне чаши. — Ага, убегай! Всё равно везде вымою! Особенно все эти складочки и щёлочки! - он перевел взгляд на следующую. - Зендея, много болтаешь, давай теперь ты! Руки вверх! Подмышки! Дриада инстинктивно подняла руки вверх. - А ну давай посмотрим что у нас тут! - важно присмотрелся он. — О боги, Зэн! В этих подмышках целый бурьян цветёт! — он щёкотал её, попутно мацая за грудь, вызывая визги и брызги воды, заставляя со смехом и криком извивается в его руках. - Не порядок! Надо хорошенько все промыть! Некоторые Нимфы, понимая игру растянули губки в хитрых улыбочках, и не сопротивляясь, выстроились в очередь: - Ох, божечки... - Ну ладно, ладно... - Раз уж сама Афродита велела... Они "верят" только потому, что хотят веселья и внимания. Вздыхают с преувеличенной покорностью, обмениваясь хихикающими взглядами. - Купай, сатир, раз надо. Только быстренько! - О чур я следующая! - И меня! -Меня надо осмотреть! Все знают: "быстренько" – это минимум час лапаний. Каждую нимфу он "моет" с преувеличенным тщательностью, брызгами, щекоткой. Все понимали правила этой игры. Арми, с важным видом тискал каждую по очереди. Закончив с одной дриадой всевозможными «полировками», он отпускал её, розовую, мокрую и хихикающую и переключался на следующую. - Сирша, а ну протяни мне ножку! Что за въевшаяся грязь?! Ты же девочка! Давай я промою! Это было меньше похоже на мытьё, а больше на весёлую водную битву с визгом, щекоткой и поцелуями. - Ох, какая пыль! -А спинка? - Ты посмотри на свои плечи! Это что за грязища! Что значит сама не дотягивалась?! А меня позвать?! Все визжат, смеются, отбиваются игриво. Так он прошёлся по всем. Одну он «натирал до блеска», другой «промывал забившиеся соринки» во всех интимных уголках, третью «полоскал», поднимая на руки и позволяя воде омывать её с ног до головы, пока сам наслаждался видом. Вскоре камни у водопада были усеяны мокрыми, смеющимися, задыхающимися от щекотки и ласк нимфами. Воздух гудел от их восторженных визгов. *** Были и те нимфы, что не хотели даваться добровольно, а жаждали игры. С веселыми визгами они когда Арми закончил с очередью доброволиц бросились врассыпную. Но бежали они не слишком быстро, правильнее сказать будет даже томно, движения их были утрированно медлительными, а взгляды, а их взгляды, брошенные через плечо, полные озорного вызова, ясно кричали: «Догони-и-и!» Арми с радостным рыком ринулся в погоню. Он хватал их — он был мастером игры, ловко отрезал им путь, заставляя менять направление, легко подталкивал в сторону берега и мягкого мха, заставляя визжать от смеха, ловил их своим присутствием, своей энергией, загоняя в ловушки из собственного желания. — Ага, попалась, греховница! — весело кричал он, загоняя в угол Фло. — Нарушила правило… э-э-э… излишней соблазнительности! Штрафная мойка! Он направлял их к воде, и они, смеясь и покорно опуская головы, принимали его «наказание». Он поливал их с ног до головы, проводя руками по волосам, спинам, щекотал подмышки, щипал за интимные места, вызывая новые взрывы смеха. Это был весёлый ритуал, танец, где все знали свои роли. *** Но вот очередь дошла до Тимоти, который пытался спрятаться за струями водопада. — А это кто у нас тут? — голос Арми стал сладким и опасным. Тимоти ушел глубже за стену водопада, прячась, а Арми резким рывком ворвался внутрь, пренебрегая негласным правилом заходить за водопад не через стену воды, а обходя ее. — Главный очаг скандала? Персональный грязнуля, опозоривший нас перед Олимпом? — голос Арми стал низким, бархатным, полным сладкой угрозы. Тимоти попятился. Арми посмотрел на него лицом полным трагического ужаса. — Наш чемпион! Главный переносчик козявки! Подходи, не стесняйся, солнышко-грязнуля! — Я не грязный! — возмутился Тимоти, отступая. — Ага, щас! По отчёту Афродиты – ты ГЛАВНЫЙ ГРЯзНЮЧКА! Просто ЭПИЦЕНТР АНТИСАНИТАРИИ! — Неправда! — искренне возмутился Тимоти. — Я сегодня три раза купался! — Молчать! Это тебе не игрушки! — Арми наступил на него, полный «профессионального» рвения. — Это приказ Олимпа! Я лично отвечаю за твою чистоту! Особенно ВНУТРЕННЮЮ! Нимфы подслушивающие за стеной водопада усмехаются. Статус Тимоти как "особо грязного" – это явная любимчиковость Арми! Все понимают, что это предлог для особо тщательного внимания. Тимоти сделал жалкую попытку отступить, но его ноги будто вступили в илистое дно. Арми медленно, словно хищник, подошёл к нему, его тень накрыла хрупкого нимфа. — Ну-ка, ну-ка, продемонстрируй-ка мне эти очаги божественного гнева, — с комичной суровостью прорычал сатир, беря его за подбородок своими влажными пальцами. — Ужас! Просто ужас! Эти кудри! Спутаны лесными ветрами похоти! — Его пальцы впились в каштановые пряди и сатир принялся массировать его кожу головы, да так, что Тимоти невольно прикрыл глаза, издав тихий стон удовольствия. — Шейка! — продолжал Арми, его руки, могучие и тёплые, поползли ниже. Большие пальцы с нажимом разминали напряжённые мышцы шеи, основания черепа, скользили по ключицам. — Вся в пыли твоих грешных мыслей! Как ты только не стыдишься? — Я не… ах… — попытался возразить Тимоти, но его голос сорвался на стон, когда пальцы Арми нашли особо зажатую точку. — Молчать!! Ты видео свою спинку?! На ней целая песчаная Дюна! — руки Арми поползли вниз, по лопаткам, вдоль позвоночника, смывая несуществующую грязь. Они задержались на пояснице, круговыми движениями массируя, а затем опустились на упругие, бледно-золотистые ягодицы, сминая в ладонях. — О, боги! Надо натереть тебя до блеска! Как велела богиня!— Он с громким, звучным шлепком своей широкой ладонью ударил по попке, заставив Тимоти вздрогнуть и пронзительно ахнуть. - Тут столько работы! Мыть не перемыть! *** - О, Афродита?! А эти плечики? Ужас! — А пальчики! — Арми схватил его за пятку и принялся с преувеличенным тщанием мыть каждый палец, проходясь своим большим пальцем по нежной коже между ними, от чего по телу Тимоти бежали мурашки. — Меж ними просто болотце, трясина разврата! Ужасный поросёнок! Что за чушка! Сейчас вымоем! Не дергайся! - Не дергайся, грязнуля! Я тебя спасу! — Я не поросёнок… — слабо протестовал Тимоти, однако ножку не отнял. — Ещё какой! — Арми наклонился и провёл языком по его мокрой ступне. Тимоти не сопротивлялся, он тяжело дышал, опираясь скалу, его тело сладко ныло. А Арми был неумолим. Он тер, поливал Тимоти, горячий, влажный язык сатира провёл дорожку от ямочки на шее до ключицы нимфа, а затем опустился ниже, к розовым, набухшим от возбуждения соскам. — И эти бусинки! Покрыты налётом стыдливой пыли! Требуется срочная полировка! — Он взял один сосок в рот, засасывая и лаская его кончиком языка, а пальцы свободной руки терли и пощипывали второй, доводя Тимоти до исступлённого стона. - Это безобразие! Тимоти! Ты видел свой пупок? Что за цветущее озеро? - Ох, солнышко... Тут вообще КАТАСТРОФА! - оглядев пах Тимоти скептично отмечает Арми. - Целый заповедный кустик грязи! - он вплел пальцы в паховые волосы нимфа, подразнимая, но специально обходя «явно заинтересованный в купании» член Тимоти. - Не стесняйся, подними член выше... Он у тебя так налился… Так... Сейчас продезинфицируем! Арми Моет и жамкает гениталии Тимоти с таким "научным" рвением, что нимф всхлипывает, откинув голову назад, уже не в силах спорить, издавая сдавленные стоны. Но Арми не унимался. — А это что? На ягодице? — он шлёпнул Тимоти по упругой попке, а затем провел ладонью по бедру и коленке своего любимчика строго спрашивая. — Пятно? - Нет, это родинка! - Два пятна? Три? Их тут много! - Это родинки!!! - Как тебе не стыдно! - Арми трет Тимоти по попке а после Шлепает, вызывая визг. — Вот, видишь! Целые залежи пыльцы! Особенно тут, в этих божественных ямочках Венеры! — пальцы сатира скользкие от воды, намеренно проскальзывали между ягодиц Тимоти. — А теперь, мой ненаглядный, запятнанный грехом грязнуля, — сильные пальцы Арми раздвинули ягодицы Тимоти, обнажая розоватое, совсем невинно подрагивающее отверстие, — самая главная причина олимпийского гнева. Тут, в этой священной пещерке, скрывается источник всей скверны. Требуется… самая глубокая, проникающая, вычищающая до блеска уборка. Согласно предписанию. Арми присматривается, а после начинает неторопливо массировать анус Тимоти указательным пальцем, постепенно углубляя его внутрь тесной, горячей дырочки - Ох, Тимоти... Афродита была права! У тебя тут… нечистоты! - Что? - воскликнул Тимоти, чувствуя как шея, уши и лицо начинает заливать краской. - Нет! - Самые страшные залежи! Голос Арми стал низким и властным. Другие нимфы за стеной водопада захихикали. Тимоти краснеет и кричит не столько для Арми сколько для них. - Неправда!!! У меня там чисто! - Надо провести ГЛУБОКУЮ САНИТАРНУЮ ОБРАБОТКУ! Расслабься, это для твоего же блага! И прежде чем Тимоти сообразил, что «глубокая обработка» значит, еще один палец для "вычищения" несуществующей грязи скользнул внутрь него, заставляя вздрогнуть и вскрикнуть. Тимоти сначала протестует: -Там чисто! -Не надо! - Армииии! Но быстро когда Арми нащупывает чувствительную точку оказывается захвачен "процедурой", тяжело дыша. Арми приступил к «работе» с фанатичным усердием ревностного служителя культа. К двум пальцам вскоре присоединился третий, растягивая, подготавливая, находя те самые точки, от которых сознание Тимоти уплывало. Протесты окончательно превратились в прерывистое дыхание и стоны. Вода стекала по его телу, а Арми, прижимаясь к нему, уже не «мыл», а ласкал и целовал его шею, продолжая «санитарные процедуры» с таким усердием, что от чистоты не осталось и следа, зато кругом разлилось самое что ни на есть грешное, тёплое и абсолютно «нечистоплотное» удовольствие. А затем их сменил его главный, могучий, пульсирующий «инструмент для уборки». Он входил медленно, неумолимо, заполняя собой всё, вышибая последние проблески стыда и возмущения, заменяя их всепоглощающей волной греховного, животного наслаждения. К Тимоти отходящему от своего сухого оргазма, при этом инстинктивно подмахивающему бедрами, вбивающемуся в него Арми, вдруг приходит осознание: -Арми... это... это уже давно не купание... Сатир притворно удивился, не останавливаясь, напротив ускорившись. — Что? Как не купание? Самая тщательная дезинфекция! По приказу! Афродита велела! Ох, солнышко, невнимательно ты слушаешь - моя сперма это волшебный очиститель скверны! Лишь семя мое сможет избавить тебя от всей твоей…ах… ничистоты! И я вот-вот… Тебя… ох…очищу! Эх Тимоти… Наивный ты дурачок! Стоны Тимоти смешались с рёвом водопада, а тело его стало гибким и послушным в руках мастера. Когда финальная, густая порция «моющего средства» заполнила Тимоти изнутри, Арми с удовлетворённым стоном рухнул на него, прижимая к мокрому камню. *** Прийдя в себя после оргазма Арми , будь он неладен, отказался завершать «инспекцию» и объявил что в ходе «чистки» выявил, что у Тимоти «засорен источник наслаждения», а соотвественно нуждается в дополнительных санитарных процелурах. Он уложил несопротивляющегося Тимоти на спину прямо в мелководье. Устроился между ног нимфа, и приподняв хорошенький, миниатюрный таз нимфа, раздвинул его ягодицы принявшись «прочищать источник» своим длинным, проворным языком, заставляя Тимоти кричать не от возмущения, а от нахлынувшего удовольствия, его пальцы впились в густые волосы сатира и в его крепкие рога. — Вот так… глубже… вымываем всю скверну… — приговаривал Арми, между делом, поднимая голову, его губы и борода блестели от сладких соков, которые начала выделять попка Тимоти. «спасибо, Афродита, самосмазывающаяся попка это прекрасно» про себя благодарил богиню Арми. — Теперь чисто. И очень вкусно! Тимоти, забыв о возмущении, лишь стонал, хватая Армии за рога и возвращая его рот к источнику удовольствия, поддавался напору, чувствуя, как по спине бегут мурашки от этого грубого, но чертовски приятного «мытья», шепча блаженно: - Ты еще не все… ох…вымыл…прочисть потщательнее… *** - Рот загрязнён больше всего! — объявил сатир. — Там целые залежи неправильных слов! Срочно нужна санация! — И прежде чем Тимоти только оклемавшийся от бурной страсти понял, что происходит, Арми притянул его за шею и запихал свой горячий и уже снова полностью готовый к «уборке» член ему в рот. Тимоти захлебнулся, пытаясь что-то сказать, но Арми уже начал «полоскание», двигая бёдрами. — Вот так… глубже… вымываем всю скверну… ох, да… идеальная дезинфекция… Закончив с «очисткой рта», при этом перепачкав Тимоти не только рот но и лицо, Арми перевернул его. — А теперь повторим с попкой, мне кажется я там не все обработал, так сказать закрепим результат, — он с шумом шлёпнул его по ягодицам. — Здесь, нужна ооочень глубокая, тщательная и проникающая чистка! Тимоти вымотанный бесчисленными ласками пытался отползти на локтях, бедра его дрожали, но при этом таз предательски выгибался, прося продолжения, а Арми не собирался его отпускать. С усердием он принялся повторно «мыть» анус Тимоти своим мощным, пульсирующим «чистящим стержнем». *** — Вот… вот так… вымываем начисто… всю скверну… принимай чистящее средство, грязнуля! — он рычал, вгоняя в него себя всё глубже, а Тимоти, забыв о возмущении, уже лишь стонал и поддавался напору, чувствуя, как по спине бегут мурашки от этого грубого, но чертовски приятного «мытья». Когда финальная, густая порция «моющего средства» заполнила Тимоти изнутри, Арми с удовлетворённым вздохом вытащил свой блестящий «инструмент» и похлопал нимфа по попе. — Вот. Теперь чисто. Арми встал отступил на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Картина была поистине достойной кисти какого-нибудь развратного олимпийского художника. Тимоти растрепанный, кудрявый, лежал на камне на фоне стены воды, тяжело дыша. Его плоская грудь вздымалась вверх вниз, впалый животик с красивым пупком дрожал, стройное тело было испещрено румянцем, капли воды и солнца смешались на его коже с густыми, жемчужными потоками семени, которые стекали с его подбородка, по животу и внутренней стороне бедер. Длинные, темные ресницы, слипшиеся от влаги, отбрасывали тени на вспыхнувшие скулы. Полные, припухшие от страсти губы были приоткрыты в немом стоне, а в глазах, цвета нежного изумруда, плескалась целая буря — ярость, стыд, и совершенно обескураженная, ошеломленная нежностью. И внезапно грубая игра Арми показалась ему самому недостаточной. Острое, почти болезненное желание прикоснуться к нему иначе, не как к объекту забавы, а как к… чему-то большему, сжало сатиру сердце. Он хотел не просто обладать, а прикоснуться. Поцеловать. — Чисто-то чисто, — хрипло прорычал Арми, его голос неожиданно сбился с привычного похабного тона на что-то более глубокое, но так не хотелось превращаться в какого-нибудь слюнявого Орфея или Париса, что Арми решил скрыть нежность за похотью, присев на колени и склонившись над нимфом он сказал. — Но я, кажется, забыл кое-что. Домыть… Тимоти, все еще пытаясь отдышаться, смотрел на него с немым вопросом. Арми наклонился, и его следующая фраза прозвучала уже шепотом, горячим и ласковым прямо в губы Тимоти: — Твой рот. Моим языком. Он прижался своими губами к его нежным, удивленно приоткрытым устам. Это был не жадный, животный поцелуй, каким мог бы быть. Он был на удивление медленным, исследующим, почти робким. Арми водил языком по его губам, счищая с них капли воды и собственную солоноватую жидкость, словно и правда завершая некий священный ритуал очищения. А Тимоти… Тимоти ответил. Сначала его губы замерли в немом потрясении, но потом тело, еще не остывшее от ласк, предало его снова. Ладони легли на плечи Арми. Он издал тихий, сдавленный звук где-то в горле и ответил на поцелуй, его губы размягчились, а язык робко встретился с языком сатира. Этот миг чистой, неподдельной нежности длился вечность и оборвался за секунду. Тимоти словно очнулся. Он резко отстранился, оттолкнув Арми в грудь. В его глазах вновь вспыхнул огонь — уже не стыда, а панического осознания, как глубоко он зашел, как поддался этому безумию. — Ну всё! — выдохнул он, его голос дрожал, но в нем уже звенела решимость. — Хватит меня мыть! И целовать! И он, рванул с места, струйки спермы потекли по его внутренней стороне бедра. — Эй! Куда?! — завопил Арми с комичным негодованием, бросившись следом. — Процедура не завершена! Требуется повторное нанесение средства! Вернись, грязнуля! Это уклонение от контрольной инспекции!!! И он помчался за ним, его собственное «средство» ещё капало на камень. Тимоти бежал, глупо улыбаясь, спотыкаясь, чувствуя, как из него вытекает тёплая жидкость. Он добежал до обрыва и ловко вниз головой прыгнул сквозь стену водопада и полетев вниз, ныряя под воду. А дальше произошло чудо. Водопад, словно отвечая на этот развратный карнавал, зашумел втрое сильнее, вода забурлила и взметнулась вверх, а в миллиардах брызг родилась огромная, сияющая радуга. Из самой пены выпрыгнула огромная, переливающаяся всеми цветами сказочная рыба, сверкнула на солнце и с плеском исчезла обратно. Нимфы, наблюдавшие за погоней, замерли в восторге. — Ух ты! — прошептала Фло. — Красота-то какая! — вздохнула Сирша. Арми, окончательно потеряв надежду догнать увёртливого нимфа, остановился, поднял свою рогатую голову к небу и издал свой победный, долгий, похотливый козлиный вопль, который эхом раскатился по всему лесу, наполняя его жизнью, весельем и обещанием новых «санобработок». Он не догнал Тимоти. Но это было и не нужно. Магия случилась. Лес сиял, благоухал. Миссия была выполнена. Циркуляр Афродиты, если бы он существовал, — соблюдён в полном объёме. Лес Дихсипея гудел от переполнявшей его силы. А самое мощное чистящее средство на свете медленно вытекало из счастливого нимфа, только что вынырнувшего из под толщи воды, удобряя воду для новых чудес. *** Зевс наблюдает за этим и самодовольно ухмыляется уперев кулаки в бороду. Жизнь Дихсипеии для него что то вроде любимого не обременного интеллектуальной нагрузкой сериала. - Оргии! Принуждение! Насилие! Манипуляции! Обман! Все как ты любишь, - осуждающе протянула проходяя мимо громовержеца Гера, она еще не остыла после того как он в оьраще быка изменил ей со смертной. - Это не принуждение, - поспешил оправдать Арми Зевс. - А большая, мокрая, вечеринка у водопада, организованная гением лесного разврата для своих любимых нимф, где "главному грязнуле" Тимоти достался самый роскошный и интимный "сеанс чистоты". Все смеются, все вовлечены, лес вокруг цветет от такого веселья! Гера, давай посмотрим вместе! Он всегда такие забавные уловки придумывает! Я тащуусь! - Нет! - фыркнула раздраженная жена. - Может ты лучше Троей займешься там война! Из-за твоих дочерей между прочим! Заладили с этим яблоком раздора! - Ммм, - скривился Зевс. - Я делегировал эту работу Аресу, Афине и Аполлону. У меня нет времени на эти местечковые разборки! - Извини, - возмутилась Гера. - У тебя нет времени потому что ты что? Смотришь лесное порно? - Это романтика! - Романтикой не пахнет! - Ну, - Зевс немного обиженно посмотрел на жену. - Скоро запахнет!