Неожиданные обстоятельства

Тем утром на улицах его деревни, как обычно, кипела жизнь. Солнце поднималось всё выше, и с каждым часом становилось жарче, поэтому большинство жителей вставали задолго до зноя, чтобы успеть заняться повседневными делами. Стайлза, впрочем, полуденный зной особо не беспокоил. В конце концов, он был магом и мог легко решить проблему с температурой с помощью одного-единственного заклинания — простого, быстрого и вполне эффективного. Это было одно из первых заклинаний, которым его научил учитель. Не из жалости — просто чтобы Стайлз мог заниматься делами в жаркие летние дни, не падая без сил от удушающего зноя. Настоящим магом он стал совсем недавно. Его наставник объявил, что обучение завершено, и с тех пор Стайлз больше его не видел. Он скучал по нему, конечно, но понимал, почему Дитону пришлось уйти. Магов по миру было достаточно, и самым опытным из них приходилось покидать насиженные места, чтобы обучать новых учеников. Стайлз не думал, что когда-нибудь и сам окажется в той стадии жизни, когда ему предстоит тренировать кого-то. В этом не было ничего плохого — магов в мире было много, и потребность в новых возникала редко. Просто так уж вышло, что в его крошечной деревушке он был единственным магом. И это, скажем прямо, не облегчало ему жизнь. К тому же, он был одним из немногих омег-мужчин в деревне. Как будто этого было недостаточно для того, чтобы ситуация казалась... слегка напряжённой. Когда он только родился, за ним постоянно присматривал отец. После смерти отца заботу о нём взял на себя Дитон. Но когда обучение подошло к концу, Стайлз остался предоставлен самому себе. С тех пор ему редко доводилось сталкиваться с агрессивными Альфами — те знали, что за малейшее нарушение их ждёт молниеносное и весьма болезненное возмездие. Но это не значило, что Стайлз не хотел найти себе пару. Он был омегой. У него были потребности. Подайте на него в суд, если хотите. Просто… никто из альф в деревне не мог сравниться с ним. Даже не пытались. Один удар его магии — и большинство сразу понимало, что не готовы иметь дело с таким противником. Если ты даже рядом с ним стоять не можешь — о каком спаривании вообще может идти речь? Так что, увы, несмотря на свои двадцать лет, он всё ещё был без пары. И ни разу не занимался сексом — не говоря уже о чем-то по-настоящему близком. Он стал омегой ещё в пятнадцать, и за прошедшие пять лет испытал не одну течку. Без поддержки. Без пары. Без помощи. Честно говоря, это сводило его с ума. Стайлз просто хотел попробовать узел, хороший секс — и не бояться, что его тут же свяжут парой навсегда. С началом магического обучения он, к счастью, получил доступ к травам, которые помогали немного ослабить влияние течки. Но они не могли заглушить пустоту. Он бы с удовольствием нашёл себе подходящего партнёра, чтобы вместе справляться с этим, но не собирался рисковать статусом свободного. Эта черта была для него непереходимой. Он не хотел остаться с кем-то, кто ему не нужен. Никакая магия не способна разорвать связь между Альфой и Омегой. Поэтому пока что Стайлз смирился с тем, что застрял в сексуальном подвешенном состоянии, довольствуясь игрушками, чтобы хоть как-то справиться со своими желаниями. Он окинул взглядом шумный, пёстрый рынок — и сразу понял, что сегодня не его день. Вместо того чтобы толкаться в толпе, Стайлз отвернулся от людского гула и направился в сторону леса, раскинувшегося к западу от деревни. Омеге сейчас куда нужнее были свежие травы, чем что-либо с рынка. Стайлзу нужно было пополнить запасы, а самые лучшие ромашка и лаванда росли примерно в двух милях от лесной окраины. Путь в одиночку был не из лёгких, но травы ему были нужны. Он даже пытался выращивать их ближе к дому — безуспешно. Сколько бы магии он ни применял, ничего не помогало. В конце концов, он смирился: если запасы заканчивались, путь в лес становился неизбежным. --- Стайлзу понадобилось около часа, чтобы добраться до песчаной поляны, густо заросшей нужными ему травами. На самом деле, он мог бы уложиться и в добрые тридцать минут, если бы не отвлекался на всякую ерунду. Минут через десять после начала пути он заметил пробегающую неподалёку лису — и всё завертелось. Большинство лесных животных чувствовали его магию и не испытывали страха. Наоборот, это внушало им доверие. В какой-то момент он вдруг оказался втянут в игру в догонялки с лисой и её лисятами. Полчаса он бегал, смеялся, петлял между деревьями, а они за ним — целая рыжая кавалькада. Наконец, попрощавшись с ними, Стайлз вернулся к своему первоначальному маршруту. Минут через двадцать он выбрался на просторную поляну, где как раз и росли нужные ему травы. Стайлз бегло осмотрелся, шагал среди высокой травы, вглядываясь в зелёную рябь, пока не увидел то, что искал. Не раздумывая, он опустился на колени и принялся осторожно собирать ромашку, затем — лаванду. Он только-только закончил упаковку последней пригоршни, как вдруг с края поляны донёсся хруст — не ветер и не шорох мелкой живности. Звук был слишком громким. Магия внутри него напряглась, тело замерло в боевой готовности. Стайлз сосредоточился, и янтарные глаза столкнулись с поразительным золотисто-карим взглядом. Из подлеска на него смотрел огромный чёрный волк — не дальше, чем в шести метрах. Стайлз похолодел. Волк не двигался, просто смотрел. И маг надеялся, что та природная дружелюбность, с которой его встречали другие обитатели леса, сработает и сейчас. Нервы взяли верх, и Стайлз, как всегда в стрессовой ситуации, заговорил: — Я знал, что где-то здесь водятся волки, но, кажется, ты первый, кого я встретил. Ты откуда вообще взялся? — Он сделал широкий жест руками. — Я давно не видел волков, но, насколько помню, ты точно крупнее любого, кого я встречал. И шерсть у тебя чёрная — таких вообще не бывает. Это редкий окрас? Или ты из какого-то другого подтипа волков, у которых тёмная шерсть обычна? Он всё говорил и говорил, пока волк, не сводя с него глаз, приблизился на пару шагов. Потом остановился и наклонил голову, принюхиваясь. — Я, вообще-то, отлично лажу с дикими животными. Надеюсь, и ты не исключение, — пробормотал Стайлз, с надеждой в голосе, хотя внутри у него всё сжалось. Волк не выглядел агрессивным, но он знал, как обманчиво может выглядеть хищник. Когда тот подошёл почти вплотную, Стайлз заметил, в каком состоянии было животное. Волк выглядел измождённым, тощим, как будто прошёл через что-то ужасное. Шерсть спутана, тело исхудало. — Ты выглядишь ужасно. Ты вообще в курсе? — пробормотал он. — Что с тобой случилось? Стайлз понимал, что в истинной форме волк не ответит. И всё же, когда тот вдруг опустился прямо перед ним — тяжело, словно чьи-то невидимые нити оборвались — сердце мага дрогнуло. Он сразу понял: волку нужна помощь. — Ты не попытаешься меня съесть, если я прикоснусь к тебе? Волк лишь фыркнул, и Стайлз решил, что это, пожалуй, самое близкое к согласию, на что он мог рассчитывать. Он приблизился, медленно и осторожно, и положил руки волку на бок. Замер, прислушиваясь к возможной реакции. Но её не последовало. Тогда он аккуратно стал ощупывать его тело в поисках ссадин и ран. Пара царапин быстро поддалась исцеляющей магии, но куда больше его тревожили рёбра — торчали, как в учебнике по анатомии. Волк был измождён до крайности. — Тебе бы поесть… — прошептал он. — Но сначала… мне нужно как-то тебя назвать. Просто называть "волк" как-то... не по-человечески. Он чуть улыбнулся и продолжил гладить густую, хоть и взъерошенную, шерсть. Волк повернул к нему голову. — Как насчёт… Аполлон? — Стайлз склонил голову. — Не знаю, почему, но мне кажется, тебе подойдёт. Животное долго смотрело на него, а потом медленно закрыло глаза. — Приму это за "да", — хмыкнул маг. Он огляделся. Волк явно не собирался двигаться. — Хорошо, оставайся здесь. Дай мне десять минут, и я вернусь с едой. Обещаю. Аполлон никак не отреагировал, но и не пошевелился, так что Стайлз воспринял это как сигнал к действию. Он медленно поднялся, стараясь не испугать волка, и скрылся в лесу. Оружия у него не было, но магия с лихвой компенсировала этот недостаток. Далеко идти не пришлось. Уже через пять минут он заметил крупного оленя. Быстро и без боли он завершил охоту. Глядя на тушу, Стайлз только покачал головой: — Вот уж спасибо магии. Без неё тащить тебя обратно было бы сущим кошмаром. --- Когда спустя короткое время он, наконец, вытащил тушу оленя обратно на поляну, волк мгновенно вскочил на лапы и уставился на еду, будто в неё вселился весь смысл жизни. Стайлз опустил оленя на землю и указал рукой: — Всё твоё, приятель. Только… не ешь слишком быстро, ладно? — усмехнулся он. — Не хотелось бы, чтобы у тебя потом живот разболелся. Аполлону не нужно было повторять дважды. Без тени грации он вцепился в добычу, и зрелище это было… ну, мягко говоря, не для слабонервных. Стайлз отступил на несколько шагов и присел неподалёку, решив оставить волку пространство и проявить уважение. Чтобы вернуть Аполлону хотя бы вид здорового животного, понадобилось бы не меньше пары таких оленей. Но с его помощью, надеялся Стайлз, восстановление займёт меньше времени. Когда грудная клетка оленя почти опустела, и большая часть внутренних органов исчезла в чёрной пасти, Аполлон, наконец, начал замедляться. Движения стали осторожнее, осмысленнее, как будто насыщение возвращало ему ясность. — Ты же понимаешь, что не обязан доедать всё до последней жилки? — заметил маг. — Я знаю, ты голоден, но, честно, это может не пойти тебе на пользу, если ты слопаешь всего оленя за один присест. Он помолчал, наблюдая за тем, как волк продолжает есть, потом снова заговорил — вполголоса, скорее думая вслух: — Когда закончишь… нам бы тебя хорошенько отмыть. Тут недалеко ручей, думаю, подойдёт. Потому что, если ты не заметил, ты немного… ну… грязный. И вся эта кровь на шерсти — она же въестся. А ты и так выглядишь, как будто через три пожара прошёл. Я понимаю, вылизывание — это, конечно, классика, но хорошая ванна тебе не помешает. Аполлон не удостоил его ни единого взгляда и продолжал методично жевать свою добычу, будто Стайлза и рядом не было. Маг фыркнул, усмехнувшись: — Уважения в наши дни — ноль. Совсем испортилась молодёжь. --- Как оказалось, этот сумасшедший волк действительно умудрился сожрать почти всё, что можно было съесть. Большую часть съедобного, если не вообще всё. И, надо признать, выглядел он вполне довольным собой. Его мохнатое тело теперь растянулось на земле, словно мешок с удобрением, и выражение морды у него было именно такое — абсолютно сытое, самодовольное и слегка раздолбайское. Но, чёрт возьми, он это сделал. — Это просто нелепо, и ты это знаешь, — сообщил Стайлз, плюхнувшись рядом. Он хотел было погладить волка, но рука замерла в воздухе. — Ты всё ещё весь в грязи и крови. Брр. Он вздохнул, устало почесав затылок, и ткнул пальцем в сторону деревьев: — Как только сможешь хотя бы пошевелиться после такого пиршества — идём к ручью. Нам определённо нужно вымыть твою шикарную, но совершенно отвратительно грязную шерсть. --- Попытка искупать Аполлона прошла куда лучше, чем ожидал Стайлз. Он был уверен, что волк будет сопротивляться, рычать, может, даже упрямо пятиться назад или пытаться удрать в кусты. Но, к его искреннему удивлению, Аполлон просто встал, стряхнул с себя остатки земли и крови и спокойно последовал за ним к ручью. А потом — без всякого промедления — вошёл в воду. Стайлз не удержался от широкой улыбки и рассмеялся: — Ну надо же. Спасибо, что не превращаешь это в цирк с драками и визгом. Я ценю это, правда. Раз уж всё шло так гладко, он решил не терять времени. Снимать с себя мокрую одежду на обратном пути ему точно не хотелось, так что... Маг быстро стянул с себя всю одежду, аккуратно сложил её на большом камне и, не раздумывая, шагнул в воду. Поток был прохладным и чистым, с лёгким отблеском полуденного солнца на поверхности. Освежало моментально. — Вода просто фантастика, не находишь? — весело заметил он, приближаясь к волку. Тот стоял по грудь в ручье, неподвижный, как статуя. — Сейчас тебе станет гораздо легче, обещаю. Стайлз поднял руки, и мягкие нити воды, переплетённые с магией, медленно заструились по телу волка. Он тщательно смывал кровь, грязь и то, что застряло в густой шерсти — всё, что говорило о днях, проведённых в боли и голоде. — Вот так, хорошо. Потерпи чуть-чуть, Аполлон, — тихо добавил он, работая ладонями по загривку. — Скоро ты снова станешь самым красивым волком в этом лесу. Или, по крайней мере, самым чистым. --- Прошло целых пятнадцать минут, прежде чем Стайлз решил, что Аполлон достаточно вымыт и можно выходить из ручья. Волк не выскочил, как маг ожидал, а спокойно вышел из воды с гордо поднятой головой, будто пытаясь удержать за собой остатки прайда. Стайлз вышел прямо за ним. Оказавшись на суше, тёмный волк не стал яростно отряхиваться, пытаясь сбросить с себя воду. А вот Стайлз, лишённый такой возможности, просто встал под тёплые солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь кроны деревьев, и закрыл глаза, наслаждаясь теплом и лёгким сушащим ветерком. Вдруг он почувствовал мягкое прикосновение шерсти к своему бедру. Открыв глаза, Стайлз увидел, что Аполлон тихо прижался к нему, будто просто желая быть рядом. Омега протянул руку и осторожно погладил удивительно мягкие волчьи уши. — Тебе уже лучше, правда? — спросил он ласково. В ответ Аполлон пару раз лизнул Стайлза по бедру, не отводя взгляда. Странное чувство пробежало по телу магу, но он предпочёл не обращать на него внимания. — Вот видишь, я же говорил. Через несколько минут Стайлз окончательно высох. Он быстро надел одежду и посмотрел на своего нового друга. Аполлон сидел рядом, внимательно наблюдая за ним. — Мне нужно вернуться в деревню, — начал Стайлз, — меня там давно не было. Хотя никто, пожалуй, и не заметит моего отсутствия, мне всё равно нужно вернуться. Но я обещаю — завтра вернусь, чтобы увидеть тебя. Если, конечно, ты тут будешь. Ты меня вообще понимаешь? Хотя ты волк, кажется, ты понимаешь гораздо больше, чем можно было бы подумать... О чём это я? Маг взглянул в сторону своего дома, затем снова на Аполлона. Омега наклонился и ласково погладил морду большого волка: — Я приду сюда завтра около полудня. Надеюсь, ты будешь ждать. Стайлз опустил руку, повернулся и направился к дому. Не доходя до края леса, он остановился, обернулся и увидел, как внушительная фигура волка всё ещё сидит на траве и смотрит ему вслед. Маг улыбнулся и крикнул в ответ: — Обещаю, я вернусь завтра! С этими словами он повернулся и зашагал домой. --- В ту ночь Стайлз, казалось, не мог думать ни о чём, кроме Аполлона. Он был таким странным и в то же время невероятным существом! Честно говоря, маг хотел оставить этого прекрасного волка у себя. Проблема была в том, что он не знал, насколько удачно всё это может сложиться. Мысли невольно вернулись к тому моменту, когда Аполлон лизнул его бедро — и к тому странному, неожиданному ощущению, что вспыхнуло внутри. Омега почувствовал, как всё тело словно расплавилось, а из-за волнения у него даже выделилась капелька смазки. В ужасе Стайлз резко вскочил в постели. — О чём это я вообще думаю? — пробормотал он себе под нос. — Может, потому что слишком давно не был с кем-то? Или потому, что у меня течка начнётся уже на следующей неделе? Вот именно! Просто я сексуально неудовлетворён. Вот и всё. Ну, если Стайлз решит провести следующие сорок пять минут, энергично теребя себя в ожидании возможности связать себя узами брака с Аполлоном — что ж, это его личное дело. --- Ещё два дня, проведённых в походах к Аполлону, прошли почти тихо. В основном они просто общались, причём чаще всего это были односторонние разговоры. Волк теперь уже охотился и добывал себе пищу, силы немного восстановились. Великолепный чёрный волк выглядел почти невероятно. Его густая, чистая и очень мягкая после вчерашней чистки шерсть сияла, а телосложение было куда лучше, чем раньше. Преображение Аполлона было почти фантастическим. До встречи с ним Стайлз не поверил бы, что волк так быстро сможет встать на ноги. Но даже этот заметный прогресс не решал одной большой проблемы Стайлза. — Ладно, большой проблемы, — подумал он. — Аполлон во всех смыслах был поразителен. Тихий и сильный, свирепый, когда надо, и любящий по-своему. Всё, что я когда-либо хотел от Альфы. Только вот… он волк, а не альфа. И весь мир с этим не согласен. Стайлз хотел, чтобы Аполлон обладал им целиком, чтобы тот забрал его до самого основания, наполнил собой и излил в него всё, что мог. Каждый день с волком сжигал его сдержанность дотла. Маг был почти готов бросить всё к чёрту. Он так чертовски хотел волка внутри себя. — Я думал, смогу сдерживаться вечно, если очень постараюсь… — вздыхал Стайлз. — Но на пятый день всё достигло предела. Он проснулся необычайно возбужденным. Провёл целый час, лаская себя до множества оргазмов, прежде чем встал, чтобы поесть, попить или сходить в туалет. Стайлз прекрасно понимал, что происходит — он словно разогревался. Будет гореть от желания всю неделю, пока не начнётся настоящая течка. В голове разгорелся жаркий спор — идти ли к Аполлону? С одной стороны, он уже пять дней подряд ходил к волку и каждый раз обещал вернуться. С другой — в таком состоянии едва ли сможет себя контролировать. В конце концов он решил пойти. Обещал Аполлону и чувствовал, что у него хватит силы воли не поддаться. Но Стайлз не был уверен, хочет ли он, чтобы желание победило. --- Когда он впервые добрался до места их обычных встреч, внутри уже бурлила неудержимая потребность. Тело пылало, и он бросился к ручью, чтобы охладиться. Стайлз торопливо сорвал с себя одежду, и как только та упала на землю, он, не теряя времени, нырнул в прохладную воду. Вода ласкала его кожу, погружаясь по самую шею. Хотя она и помогала сбить жар, омега всё ещё оставался охвачен неистовым возбуждением. Сейчас он этого почти не ощущал, но знал: из него льётся скользкая жидкость, словно из крана. Может, ему и не стоило сюда приходить. Он уже чувствовал, что теряет контроль, а Аполлон ещё даже не появился. Неохотно решив, что, вероятно, стоит уйти, пока ситуация не вышла из-под контроля, Стайлз выбрался из воды и направился к одежде. Он не хотел надевать её мокрой, но нужно было уходить, пока не появился волк. Едва он подошёл к своей одежде, как на поляну вышел Аполлон. При виде великолепного волка Стайлз замер на месте. Волк спокойно подошёл к нему, остановился и дружески потерся о Стайлза. Маг почесал ухо милого зверя, и Аполлон ответил лаской — лизнул бедро Стайлза. Омега резко вдохнул, и его измученный самоконтроль дал трещину. Не обращая внимания ни на что, кроме этого величественного существа, он опустился на колени и встретился взглядом с ошеломляющими глазами волка. «Не могу поверить, что собираюсь это сделать», — с горькой усмешкой подумал Стайлз. Он протянул руку и нежно провёл по пушистой груди Аполлона. — Знаю, это, наверное, неправильно, — тихо сказал он, — но я действительно хочу, чтобы ты трахнул меня до бесчувствия — прямо здесь и сейчас. Из его дырочки обильно вытекла смазка. Маленький член напрягся, но он не обращал внимания, отдавая предпочтение пульсации глубоко внутри. — Я просто... как вообще это можно начать? — пробормотал он. Аполлон молча смотрел на него. — Полагаю, есть только один способ прояснить свои намерения, — вздохнул омега. Нанеся последний лёгкий удар в грудь волка, Стайлз отстранился и подставил ему свою влажную дырочку. Он никогда прежде не делал этого, но позволил инстинкту вести себя, встал на четвереньки, выгнул спину и расположил своё готовое отверстие под таким углом, какой считал оптимальным для волка. Несколько мгновений сзади не было ни звука, и Стайлз начал волноваться, что что-то пошло не так, но вскоре услышал приближающиеся шаги. Он буквально дрожал от предвкушения. Он так этого хотел. Шаги остановились прямо за ним, и Стайлз почувствовал тёплое дыхание волка на коже ягодиц. Больше ждать было невозможно. — Пожалуйста! Просто — что угодно! Я хочу... — его голос оборвался неожиданным стоном, когда Аполлон лизнул его прямо над дырочкой, и всё. Волк словно не мог насытиться его вкусом после первого прикосновения. Его глаза закатились, и из груди вырвался громкий, пронзительный стон, пока Аполлон продолжал усердно обнюхивать и лизать. Учитывая, сколько Стайлз недавно ласкал себя пальцами, волку было легко скользнуть внутрь. И боже! Язык волка проник так глубоко! Стайлз едва мог дождаться, когда член проникнет ещё глубже. Через несколько мощных движений Стайлз начал кончать, почти не ощущая этого — и это было одно из самых эйфорических переживаний в его жизни. Но Аполлон не остановился и продолжал с той же страстью. Стайлз сходил с ума. Его пальцы впивались в траву, а он рыдал от удовольствия. — Чёрт! Пожалуйста! Трахни меня уже! Мне это нужно! Боже, как же это мне нужно! — беспомощно завыл омега. Поначалу казалось, что Аполлон не слышит или ему не понравились первые прикосновения, но постепенно ласки стали нежнее, а потом и вовсе прекратились. Прохладный ветерок обдувал его промокшую дырочку, заставляя омегу дрожать. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким открытым. — Аполлон, мне нужен твой член прямо сейчас! Трахни меня, свяжи, оплодотвори! Пожалуйста! Он понимал, что волк не может его оплодотворить, но желание было сильным. Похоже, Аполлон тоже больше не мог ждать — через несколько секунд он оказался на спине Стайлза, обхватив его торс лапами. Боже, как тяжело ему было там лежать. Стайлз немного пошевелился и с помощью магии удержал равновесие. Когда что-то горячее и влажное скользнуло по его заднице, Стайлз сразу переключил внимание. Аполлон толкал член вперёд, пытаясь проникнуть глубже, но отверстие оказалось слишком низко. Надеясь, что не напрасно, Стайлз приподнял задницу, и в тот же миг горячий кончик члена упёрся в край. Волк тут же почувствовал добычу и резко протолкнул её в тугую, влажную жару омеги. Стайлз издал вопль настоящего удовольствия, впервые в жизни почувствовав, как его заполняет настоящий член. Жгло от грубого входа, но ощущения были невероятны, и первый толчок был лишь началом. Волк, не теряя времени, врезался в тело Стайлза с нечеловеческой силой и скоростью, ведомый инстинктом. — Чёрт! — простонал омега, когда его почти насиловали до основания. Огромный член раздвинул его так широко, что впервые коснулся вторичного канала семеноводства. Головка слегка касалась шейки матки и простаты, а наслаждение сводило с ума. Омега кончал, и его член опускался на землю. Аполлон крепче сжал талию и стал трахать ещё сильнее, пока дырочка сжималась вокруг его члена. Смазка и предэякулят стекали по ногам, и Стайлз оказался в совершенно ином мире. Теперь он понимал, почему омеги его деревни не ждали столько, чтобы найти альфу. Это был лучший опыт в жизни, а он ещё даже не был связан. Этот секс казался неземным. Волк демонстрировал невероятную выносливость, продолжая трахать Стайлза ещё пять минут, пока не почувствовал, как его узел цепляется за член каждый раз при входе. — Чёрт возьми, да! — надрывно стонал омега, — завяжи меня, здоровяк! Заполни мою шлюшную дырочку и накорми мою матку щенками! Я хочу, чтобы ты излил всю свою сперму! Я — только твоя! Только твоя, чтобы оплодотворить! Пронзительный голос омеги оборвался, когда узел наконец застрял глубоко в заднице. Он упирался в простату, а горячий кончик оказался у самого отверстия шейки матки. — Боже, так глубоко! — захныкал омега, — такой огромный! Оплодотвори меня! Я так этого хочу! Стайлз почти сходил с ума от удовольствия, будучи запертым в массивном узле. Он не смог сдержаться, когда почувствовал, что волк начал кончать прямо у шейки матки. — Чёрт! — завыл омега, кончая от чувства, что впервые в жизни его наполнили спермой. Оргазм пронзил всё тело, он бился в конвульсиях, а горячая сперма продолжала литься внутрь. Стайлз отходил от оргазма как раз вовремя, чтобы почувствовать, как Аполлон нежно облизывает его обнажённую шею и плечи. Это успокаивало, напоминая поведение настоящего альфы после удачного спаривания. Нежные поглаживания помогли Стайлзу полностью расслабиться после потрясающих оргазмов. Он просто наслаждался чувством удовлетворения — полностью заполненный членом своего волка. Аполлон недолго оставался на спине Стайлза, затем слез, развернулся и трахнул их сзади, как и полагается. Мощный член и узел всё ещё были внутри, заполняя тело до предела. Сняв с себя тяжесть волка, Стайлз опустился грудью на землю и освободил магию, удерживавшую его вертикально. Новое положение было поистине блаженным, а напряжение плавило разум. Он буквально висел на волчьем узле. Тело покрывал покалывающий жар. Расслабившись, он просунул руки под себя и нежно обхватил живот прямо над местом, где был член. Как и ожидал, от количества спермы живот слегка увеличился. — Чёрт, это так горячо! — заныл он, напрягая мышцы, чтобы выжать из узла всё, что мог. — Я хочу, чтобы ты отдал мне всю свою сперму. Оплодотвори меня, наполни потомством своих щенков. Он понимал, что это невозможно, но кто запретит мечтать? --- Измученный омега висел там, всё ещё соединённый со своим волком, уже тридцать минут, ощущая, как его живот всё больше раздувается от спермы, которую вливал в него Аполлон. Стайлз чувствовал себя необычайно сытым и спокойным — будто нашёл то, от чего можно реально зависеть. Он подождал, пока волчий узел наконец сдулся, и тихо заскулил от потери, когда тот с влажным хлопком выскользнул из его разъёбанной дырки. Без узла, который удерживал всю сперму внутри, она начала вытекать по обоим бёдрам, и Стайлз сразу почувствовал, как чудесная тяжесть в животе начинает утихать. Он уже успел соскучиться по этому ощущению и решил, что в следующий раз возьмёт с собой что-нибудь, чтобы плотно закрыться после того, как Аполлон выйдет. Уставший омега хотел лишь лечь, но волк, похоже, задумал другое. Прежде чем Стайлз успел выпрямиться, Аполлон уже стоял позади него и аккуратно смывал сперму и смазку из его зияющей дыры. Ощущения были нежными и мягкими после такой тщательной ебли, и Стайлз был на седьмом небе. Ещё несколько минут волк заботливо омывал его, после чего вернулся и лёг рядом. Стайлз, не чувствуя никакого дискомфорта, осторожно растянулся на земле и прижался к тёплому волчьему боку, зарывшись в густую шерсть. — Надеюсь, ты не против позаботиться обо мне в ближайшие пару дней, — устало прошептал Стайлз в мягкую чёрную шерсть. — У меня, наверное, завтра начнётся течка, и твой опыт очень пригодится, чтобы её пережить. В ответ он услышал только фырканье и облизывание. — Надеюсь, это твоё «да». В ответ раздалось раздражённое фырканье. — Хорошо, — улыбнулся Стайлз, уткнувшись в волчью шерсть, и вскоре погрузился в заслуженный сон. --- Когда Стайлз проснулся после сна, в котором они были вместе с Аполлоном, вокруг была кромешная тьма, а ночное небо усыпано мириадами звёзд. Он всё ещё прижимался к волку, который, казалось, настороженно следил за происходящим вокруг. Волк быстро заметил, что Стайлз не спит, и приветственно потер носом о его лицо. Омега улыбнулся в ответ и нежно провёл рукой по волчьим ушкам. Они обнимались в мирной тишине ночи, пока внизу тела не начало нарастать лёгкое покалывание. Стайлз замер, гладя шерсть на шее Аполлона. Казалось, жара началась раньше времени и медленно разгорался жар в теле. Он чувствовал, как глубоко внутри что-то закипает, готовясь вырваться наружу словно топор. Обычно приглушённые инстинкты теперь набирали обороты, настойчиво подсказывая найти тёплое, безопасное и уединённое место для предстоящей течки. Стайлз понимал: если он будет игнорировать это ещё хоть немного, оно перерастёт в яростный, неконтролируемый крик. Он сел и посмотрел на своего волка: — У тебя есть где-то поблизости логово или что-то вроде того? Моя течка уже близко, и мне нужно место, где я мог бы её переждать. Нельзя оставаться на открытом пространстве. Нужно уединение. Боже, надеюсь, ты меня понимаешь. Не думаю, что у меня много времени, прежде чем она меня окончательно настигнет. Аполлон несколько секунд внимательно смотрел на нервничающего омегу, потом встал. Встав на все четыре лапы, волк ткнулся носом в Стайлза, словно приглашая встать. Омега издал глубокий гортанный стон, поднимаясь на ноги. Его ноги ещё были слабыми после сна, а сперма Аполлона всё ещё вытекала из ануса, стекав по бёдрам. Нижняя часть тела казалась истощённой. Ему хотелось только лечь обратно, но место для течки найти нужно было срочно. Аполлон, казалось, тоже не хотел терять время. Он потёрся телом о ноги Стайлза и двинулся вперёд, вглубь леса. Омега быстро схватил с земли свободную одежду и поспешил за своим волком. Они молча шли рядом около пятнадцати минут, пока не остановились у небольшого обрыва. Он выглядел совсем скромно, но Стайлз знал — пещеры порой обманчивы снаружи. Ему было всё равно. Жар в теле разгорался, и он отчаянно нуждался в укромном, безопасном месте. — Так вот где ты остановился. Где вход? — спросил Стайлз. Инстинкты брали верх, и с каждой секундой он становился всё беспокойнее. С одной стороны, хотелось скорее найти укрытие, с другой — подойти к волку и быть рядом. Словно читая мысли, Аполлон подвёл его к почти незаметной расщелине в скале. Она была идеального размера для волка, но Стайлзу пришлось бы ползти, чтобы пролезть. Не теряя времени, они направились к входу: Аполлон — впереди, Стайлз — следом. Им потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до пещеры. Она оказалась намного больше, чем казалась снаружи: потолок был достаточно высоким, чтобы Стайлз мог встать и пройтись. Было темно, но через отверстия сверху проникали слабые лучи света. Их было немного, но Стайлз всё равно хорошо видел, и тут же у входа установил простой запаховый барьер. Волк его не заметит, но он не даст никому другому учуять его течку. Блуждающим альфам сюда не пробраться, особенно если он будет занят с Аполлоном. Это было бы совсем нехорошо. Сделав это, Стайлз отчаянно стал искать место, где бы лечь. Инстинкты кричали ему, что делать это нужно сейчас. Вскоре его внимание привлекло что-то странное — в одном из углов лежало огромное гнездо из мехов. Откуда у его волка могла взяться такая шикарная выделанная шерсть? Он подошёл, плюхнулся в меха и тут же начал втирать в них свой запах. Они были мягкими, тёплыми, уютными — именно такими, какие нужны для брачного гнезда. Стайлз продолжал насыщать гнездо своим запахом, пока не услышал тихое цоканье когтей волка по каменному полу рядом. Он открыл глаза и потянулся погладить мягкую шерсть Аполлона: — Ты присоединишься ко мне? Это же твоё логово, ты же знаешь. Аполлон лишь фыркнул и лёг рядом в мягком гнезде. Тепло мага в теле Стайлза всё ещё нарастало, и он хотел как можно дольше отдохнуть, прежде чем жара ударит по нему сильнее. --- Ему удалось отдохнуть всего три часа, прежде чем жара достигла пика. Тело казалось невероятно перегретым, а он сам ощущал себя полностью опустошённым. Стайлз уткнулся мордой в мягкий гребень шеи Аполлона и тихо заскулил. Он отчаянно нуждался в каком-то облегчении, и, казалось, волк был готов его удовлетворить. Без всяких подсказок Аполлон встал в брачное гнездо и подтолкнул Стайлза лечь на спину. Омега тихонько замяукал, глядя на волка. — Разве волчица не должна была с ним спариться? Разве он не должен был стоять на коленях и представиться? — пробормотал он про себя. Но этот вопрос не успел задержаться в голове, как Аполлон устроился между его бёдер и начал лизать его сочащуюся дырочку. Ноги Стайлза вздрогнули от этого ощущения, а всё тело расслабилось, погружаясь в меха. С каждым лизаньем омега тихо мяукал, а волк проникал всё глубже. Всего пара глубоких лизков — и Стайлз снова кончил, совершенно без стимуляции. Если так пойдёт дальше, мастурбировать ему не придётся вовсе. Каждый раз, когда волк доводил его до оргазма, это происходило без участия члена. Это было одновременно блаженно и безумно, но, боже, стоило ли оно того? Длинный язык мягко скользил по простате, а глаза Стайлза постепенно закатывались. Всё тело дрожало от удовольствия, и волк, казалось, не собирался останавливаться. Аполлон продолжал ласкать простату, доведя омегу до ещё двух оргазмов, прежде чем тот не выдержал. Чувствительность достигла пика ещё пять минут назад, и теперь он думал лишь о том, чтобы волк наконец вошёл в него. Без раздумий Стайлз оттолкнул голову волка от своей норы и перевернулся на четвереньки, подставляя себя. Проблема была в том, что Аполлон не взобрался на него — волк продолжал облизывать его! — Пожалуйста, остановись, Аполлон! Я больше не могу! Если ты сейчас же не оседлаешь меня, я уйду и найду другого, который меня удовлетворит! — воскликнул он. Это была ложь, и Стайлз это понимал, но надеялся, что волк не узнает. Однако оказалось, что Аполлон понимал всё и продолжал вылизывать его, доведя до очередного оргазма. К этому моменту Стайлз уже рыдал в меха и умолял волка просто связать его. Похоже, мольбы наконец подействовали: волк отстранился и тут же оседлал отчаянного омегу. Как и в первый раз, Стайлз применил магию, чтобы удержать тело в устойчивом положении, пока Аполлон пытался ввести член в скользкую дырочку, которую тот так жаждал. На этот раз волку потребовалось всего две попытки, чтобы проникнуть глубоко. Хотя омега знал, чего ожидать, ощущения были столь же захватывающими, как и впервые. Волк брал его сильнее, чем раньше, словно понимая, что Стайлз в пике плодовитости и максимально восприимчив к спариванию. Было жарко, и Стайлз застонал, отталкиваясь от мучительных толчков Аполлона. — Вот так, Аполлон, — простонал он, голос эхом разносился по пещере. — Трахни меня жёстче. Свяжи меня, пока я в течке. Спаривайся со мной! Сделай меня своим! Боже, как же я этого хочу! Резкий толчок пронзил простату, и он закричал от всепоглощающего удовольствия, раздающегося в светящейся пещере. — Блядь, блядь, блядь, ах! — повторял омега, пока член волка набухал всё сильнее. Узел начинал застревать, и он буквально задыхался. Никогда прежде он не желал чего-то так сильно. Потребовалось всего несколько толчков, и узел крепко заперся в его зрелом теле. На этот раз он выжимал из члена волка всё, что мог, без оргазма. Честно говоря, он не думал, что выдержит ещё один. Он стоял в правильном положении, потому что, когда почувствовал обжигающий поток спермы Аполлона прямо на своей чувствительной шейке матки, не смог сдержать неконтролируемый оргазм на члене волка. Стайлзу никогда не наскучит это чувство — ощущение полноты, которого ему так не хватало в жизни. Он был настолько блажен, что слов не находил. Стоял на коленях, принимая столько спермы, сколько мог дать волк. По напряжению внизу живота догадывался — спермы было столько же, если не больше, чем раньше. Это заняло чуть больше времени, чем раньше, но в итоге Аполлон повернул их так, что они оказались задницами друг к другу, как обычные сука и жеребец. Если быть честным, это было одно из самых возбуждающих ощущений. Если бы волк действительно мог оплодотворить его, это было бы идеальным моментом. Мысль о том, что этот волк держит свой тяжёлый член запертым в теле Стайлза и что это — их главный контакт, возбуждала до предела. Это было одновременно отстранённо и развратно — просто висеть на члене волка, как настоящая сука, принимая мужественную сперму и давая ей лучшую матку для размножения. Сложно описать словами — полное подчинение существу, которое хочет лишь посеять своё семя глубоко в матку суки. Мысль стать племенной кобылой для своего волка заводила до бесконечности. Опустив верхнюю половину тела на землю, Стайлз закинул руки назад и ощупал место их соединения. Из него ничего не торчало, кроме тонкой части члена за узлом. Он даже не чувствовал узла, когда слегка нажимал на своё отверстие. Должно быть, они связаны так глубоко, как только возможно. Стайлз жалобно заскулил при этой мысли. Будь этот волк альфой, он бы точно забеременел после одного такого узла. Он убрал руки и прижал их к животу, ожидая, пока узел распадётся. Сперма всё ещё была густой и пульсирующей, и он знал — она пробудет там ещё какое-то время. — Знаешь, как же обидно, что ты не можешь меня связать, — прошептал Стайлз волку. — Не думаю, что я был бы против вынашивать твоих щенков. Волк не подал виду, что услышал, но член Аполлона словно вдавливался ему в живот сильнее, если это вообще возможно. Он застонал, словно отрывисто. — Похоже, ты чувствуешь то же самое, да? Ответа не последовало, но Стайлзу было всё равно. Сейчас ему хотелось просто наслаждаться чувством полного и абсолютного наполнения. --- Течка у мага длилась всего три дня. Больше всего Стайлза поразило то, что обычно она продолжалась около недели, и единственное, что могло изменить эту привычную рутину — это появление партнёра впервые в жизни. В последний день он проснулся и почувствовал себя спокойнее и счастливее, чем когда-либо прежде. Это словно открыло ему глаза, и в глубине души он понял — скорее всего, он никогда не захочет отказаться от этого удовольствия. --- Как бы ему ни не хотелось оставлять своего волка на следующий день, Стайлз понимал — дома его ждут важные дела. Перед уходом он позаботился о том, чтобы проветриться, чтобы никто не догадался, чем он занимался последние дни, и накинул на себя одежду, которая лежала рядом, не тронутая уже несколько дней. Он оглядел пещеру, в которой провёл всю течку. Тут всё пропитано запахами секса и пота, и омега уже не мог дождаться, когда вернётся сюда снова. Повернувшись к выходу, Стайлз выполз в окружающий лес. Яркий солнечный свет резал глаза, причиняя боль! Он провёл почти неделю в пещере, едва видя дневной свет, и такой концентрированный свет сразу оказался для него просто невыносим. Омега зажмурился и подождал немного, прежде чем открыть глаза вновь. Ему нужно было привыкнуть, чтобы не ослепнуть, и, к счастью, это заняло всего минуту. Стайлз скрипнул глазами, как раз в тот момент, когда к нему присоединился его волк. Омега улыбнулся Аполлону и нежно потянулся погладить его уши. Волк так заботился о нём, пока тот был в пылу течки, что любить его было почти невозможно неосознанно. Чёрный волк добывал ему еду, чтобы поддержать силы, а когда Стайлзу приходилось готовить мясо на огне, было невероятно трогательно видеть, как Аполлон старался заботиться о нём в самые уязвимые моменты. — Мне нужно домой, — сказал Стайлз, продолжая чесать уши Аполлона. — Не знаю, когда вернусь. Наверное, через неделю, но обязательно вернусь. Просто есть несколько дел, которые я давно откладывал. Маг прекратил гладить шелковистую шерсть и направился к своему дому. — Обещаю, что вернусь и буду в безопасности, пока меня нет! Это самое долгое моё отсутствие с тех пор, как я тебя нашёл. Пожалуйста, не выгляди так, как тогда, когда я впервые тебя встретил. Мне будет очень грустно. Аполлон фыркнул, по-видимому, не впечатлившись, и Стайлз улыбнулся ему в ответ, прежде чем отправиться в сторону дома. --- По правде говоря, Стайлзу потребовалась ровно неделя, чтобы наконец сбежать и снова найти Аполлона. Как только он вернулся в город, был практически измотан. Многие жители почему-то нуждались в нём. Он не был целителем, но у него были простые тоники и мази для лёгких недугов, что немного разгружало единственного живущего в городе целителя. У того, конечно, был ученик, но тот всё равно слишком часто доводил себя до изнеможения и не успевал справляться со всеми делами. Никто даже не спрашивал, почему Стайлз отсутствовал несколько дней, и он был безмерно рад этому. Горожане, вероятно, списали всё на какие-то магические проделки. Пока они не знали, что он потерял девственность с волком, Стайлз мог оставаться спокойным. Поляна выглядела точно так же, как в последний раз, когда он был там. Быстрый осмотр показал, что волка нет — судя по отсутствию следов, прошло уже довольно много времени с тех пор, как он здесь был. Омега пожал плечами, увидев пустоту, и направился в логово. Аполлон понятия не имел о времени и, вероятно, ждал Стайлза там. Он спокойно прошёл к логову. Стайлз хотел увидеть своего волка, но в то же время ему хотелось просто насладиться прогулкой. Дорога заняла примерно столько же времени, сколько и в прошлый раз. Возможно, без той спешки, что была раньше, он шёл бы дольше, но когда омега мельком увидел знакомую скалу, не мог не почувствовать волнения. Стайлз скучал по Аполлону всю последнюю неделю и с нетерпением ждал, чтобы обнять его и бесконечно разговаривать, пока не заболтает его пушистые уши. Секс тоже был бы неплох — даже более чем — но это могло подождать. Ему просто очень хотелось немного расслабиться и побездельничать. Добравшись до скрытого входа в пещеру, он позвал Аполлона, чтобы проверить, дома ли тот. Прошло несколько минут, но волка не было видно, и Стайлз недовольно заскулил. Вероятно, Аполлон отправился на охоту, и, зная свою удачу, Стайлз понял, что волк только что ушёл и вернётся не скоро. Надувшись, он встал на четвереньки и пошёл в пешеру. Было темно, но дорогу он хорошо помнил ещё с прошлого раза. Осмотревшись, Стайлз убедился, что Аполлона сейчас там нет. Оглядев прохладное и тёмное логово, он решил, что лучший способ скоротать время в ожидании волка — это вздремнуть. Неторопливо подошёл к уютному гнезду и устроился на мягкой шкуре. Устраиваясь поудобнее, Стайлз заметил, что в воздухе всё ещё чувствовался запах их последней вязки. Сделав глубокий расслабляющий вдох, омега вскоре блаженно уснул. --- Стайлз не знал, сколько времени прошло, прежде чем его разбудил мокрый нос. Он вздрогнул и сердито посмотрел на своего волка. — Это было грубо. Надеюсь, ты это понимаешь, — нахмурился он, глядя на Аполлона. Волк же, кажется, просто развлекался и ни о чём не жалел. Омега окинул Аполлона оценочным взглядом и заметил влажную, темную липкую субстанцию, облепившую челюсти и шею волка. — Значит, охота прошла успешно? — спросил Стайлз, указывая на тёмные пятна на шкуре. Аполлон в ответ лениво облизал щеки и плюхнулся прямо возле мехового гнезда. — Наверное, — пробормотал Стайлз, удобно устроившись рядом. Пару минут они молчали в приятной тишине, пока Стайлз гладил нелипкую шерсть Аполлона. Но вскоре привычная болтливость взяла верх. — Я же говорил, что вернусь примерно через неделю. Прости, что так долго отсутствовал. Быть единственным магом в городе — это одновременно и привилегия, и бремя. Люди часто нуждаются во мне, и иногда это раздражает, но, по крайней мере, я снимаю часть нагрузки с целителя. В какой-то степени это даже полезно, — объяснил Стайлз. Аполлон всё больше напрягался по мере речи мага, почти неподвижно сидел рядом. Его мышцы были напряжены, словно насторожены — и Стайлз это заметил. Он взглянул на волка и увидел, что тот приподнял уши. Стайлз упомянул слово, которое, похоже, вызвало реакцию. Волк узнал его. Медленно садясь в гнезде, не отрывая глаз от Аполлона, он продолжил, поглаживая шерсть: — Я никогда не причиню тебе вреда, Аполлон. Ты, наверное, знаком со словом «маг» и, возможно, у тебя не было с ними хорошего опыта, но я обещаю — никогда не сделаю тебе больно. С каждым словом черный волк постепенно расслаблялся, а Стайлз улыбался ему в ответ. — Я ведь ещё и девственность тебе отдал, — ухмыльнулся он. — Это что-то значит, да? — обычно эта фраза заставила бы Стайлза покраснеть, но теперь ему было всё равно. Эти слова полностью успокоили Аполлона — он уткнулся носом в руку омеги. Стайлз почувствовал тепло внутри, но где-то глубоко в душе зазвенел тихий голосок сомнения. Этот волк, казалось, понимал его, если всё было именно так. Это было странно, и Стайлз задумался: возможно, Аполлон — фамильяр другого мага, который мог погибнуть. Это объясняло бы его измождённый вид при встрече и то, как чудесно он преобразился. Фамильяры обладают собственной магией, ведь много времени проводят рядом с магом. Всё это казалось вполне вероятным. Если так, Стайлз был готов взять на себя эту связь. Нежно поглаживая уши Аполлона, маг улыбнулся и тихо спросил: — Как ты относишься к тому, чтобы стать моим фамильяром, Аполлон? Ты мог бы пожить у меня и проводить со мной больше времени. Думаю, городу не будет против, если ты будешь вести себя хорошо. Как только я объясню, что ты мой фамильяр, проблем не возникнет. Волк лизнул его руку в ответ, и Стайлз лукаво улыбнулся: — И мне не придётся идти целых тридцать минут, чтобы меня потом… затрахали до полусмерти. Маг промурлыкал, проводя рукой от ушей Аполлона вниз по его боку. Вдруг волк вскочил и решительно обнюхал лицо и шею Стайлза. С улыбкой на губах омега быстро сбросил всю одежду и предстал перед ним. Он уже поднялся до оптимального состояния с помощью магии, и Аполлон, не теряя времени, оседлал его. — Что, не лизать сейчас? — попытался вырваться Стайлз, но был остановлен глубоким проникновением члена волка. Ощущения были такие же приятные, как во время течки и предтечи, и он невольно застонал. Толчки были сильными и глубокими, а жёсткое царапанье суженного члена по простате заставило Стайлза чуть не закричать от удовольствия. — Кажется, ты погубил моё тело для кого угодно, кроме меня, — заикаясь, пробормотал он, когда Аполлон полностью вошёл в омегу. Толчки продолжались долго, и Стайлз испытывал один оргазм за другим. Удовольствие было неподдельным и почти несправедливым. Он уже почти умолял о пощаде, когда почувствовал, как напрягается узел Аполлона внутри. Узел завязался мгновенно, и омега разрыдался от экстаза, ощущая тепло и близость волка. Немного успокоившись, Стайлз ослабил магию и блаженно повис на узле. — Не думаю, что когда-нибудь смогу отказаться от этого, — удовлетворённо пробормотал он, уткнувшись лицом в скрещенные руки. Аполлон не издал ни звука, но Стайлз надеялся, что волк чувствует то же самое. --- Они оставались связанными около тридцати минут, прежде чем узел наконец сжался и соскользнул с измученного тела Стайлза. Как только он освободился, Аполлон тут же принялся вылизывать его. — А теперь мы снова приступаем к вылизыванию, — устало улыбнулся Стайлз. — Похоже, ты просто был слишком нетерпелив, чтобы побаловать меня раньше. Аполлон, не показывая, что слышит слова омеги, нежно продолжал заботливо вылизывать. Всё было так интимно и ласково, что Стайлз испытывал настоящее наслаждение. — Как только закончишь, мы приведём себя в порядок, — тихо объяснил Стайлз, — а потом отправимся в город. Сейчас самое время тебя устроить. Было удивительно приятно, когда после бурного секса тебя вылизывают, и омега быстро привык к этому нежному ритуалу. На самом деле он просто пристрастился к Аполлону. Он был волком, но Стайлз всей душой желал, чтобы тот стал его Альфой. Было несправедливо найти что-то столь идеальное и не иметь возможности создать с ним настоящую пару. Судьба в этот раз действительно посмеялась над ним. --- Как и следовало ожидать, после того, как они, наконец, успокоились после своих похотливых утех, оба направились к реке. Вода смыла с них пот, запах секса и засохшую кровь, оставшуюся на шерсти Аполлона. Они довольно быстро закончили, и Стайлз, высохнув на солнце, оделся. Маг уже собрал все вещи, включая меха из логова, прежде чем они отправились обратно в город. Добраться до дома Стайлза на окраине города было несложно. Дом уютно расположился у леса, вдали от любопытных глаз. Любому, кто хотел что-то от омеги, приходилось идти пешком — именно так и нравилось Стайлзу. Расстояние давало ему необходимое подобие покоя, особенно сейчас. Чтобы по-настоящему насладиться Аполлоном во всей его красе, омеге нужно было отдалиться от суеты города. Они оба вошли в дом, и внутри было заметно прохладнее, чем снаружи. Даже Аполлон выглядел слегка ошеломлённым. — Я почти постоянно поддерживаю в доме охлаждающее заклинание, — объяснил Стайлз, удобно устраиваясь на длинном диване, покрытом звериными шкурами. — Мой хозяин всегда говорил, что я с ума схожу, тратя столько магии на такое дело, но меня это никогда особо не истощало. Странно, но я не сомневаюсь — я не люблю жару и предпочту потратить немного магии, чем умереть от жары. Аполлон подошёл и странно посмотрел на него, затем огляделся вокруг. Стайлз последовал за его взглядом и усмехнулся. — Думаю, тебе стоит посмотреть окрестности, — сказал омега, вставая и начиная небольшую экскурсию для своего волка. Экскурсия была недолгой и не слишком увлекательной. Стайлз пытался поддерживать разговор, но уже через пятнадцать минут после её окончания уснул на кровати, прижавшись к Аполлону. --- У них не заняло много времени, чтобы войти в ровный ритм жизни, и прежде чем они оба осознали это, время пролетело незаметно. К удивлению Стайлза, Аполлон был тепло принят в городе. Как только люди узнали, что он — фамильяр Стайлза, сразу стали относиться к нему как к обычному жителю. Его приветствовали даже в те моменты, когда его не было рядом, а Аполлон терпел это стойко, словно чемпион. Он даже позволял детям собираться вокруг себя и гладить себя несколько раз. Одним из самых умилительных зрелищ, которые Стайлз когда-либо видел, было то, как Аполлона ласкали и вылизывали сразу четыре маленькие девочки. О, он выглядел несчастным, но его волчья натура ни за что не причинила бы им вреда — и это каждый раз немного растапливало сердце Стайлза. Примерно через три месяца после его последней течки Стайлз начал понимать, что что-то идёт не так. Он не только не ощущал обычных симптомов предтечки, но и замечал, что одежда стала ему немного тесной. Маг понимал, что есть только одна правдоподобная причина происходящего — но она казалась невозможной. Стены вокруг Стайлза казались суровыми и холодными, когда он смотрел на них. Всё казалось бессмысленным. Единственным существом, с которым он когда-либо имел интимную близость, был волк. Аполлон был фамильяром, но всё равно — волком. Ни магия фамильяра, ни магия мага не могли изменить этого. Слабая вероятность того, что он переживает ложную беременность, казалась вполне реальной. Возможно, его разум и тело просто подстраивались под то, чего он хотел, даже если это было иллюзией. Как маг, Стайлз легко мог бы узнать правду, но, честно говоря, боялся результата. Если бы он действительно был беременен, то, безусловно, был бы рад — но как тогда скрыть всё это от жителей города? А если это ложная беременность, то это был бы серьёзный удар по его омега-природе и по глубокому желанию выносить детёнышей Аполлона. Хуже всего, что его волк даже не был рядом. Рано утром Аполлон ушёл в лес на охоту и с тех пор не появлялся. Стайлз решил дождаться его возвращения. Волк его поймёт, может, он сможет спросить у него напрямую. Это звучало безумно, но сейчас он был готов попробовать любой вариант. Чтобы не сидеть сложа руки, Стайлз занялся приготовлением питательного тоника. Особой причины для этого не было, но если он действительно был беременен, хотел, чтобы дети появились на свет максимально здоровыми — а значит, и он сам должен быть здоров. На тоник ушёл целый час, и в итоге Стайлз сделал слишком много. Если окажется, что он не носит, раздаст тоники другим семьям города — они отлично подойдут будущим мамам и малышам. Аполлон всё ещё не вернулся, и Стайлз начинал нервничать. На самом деле, его отсутствие было совсем недолгим, но казалось, будто прошла вечность. Омега посмотрел на слегка выпирающий живот и тяжело выдохнул. Дрожащими руками он обхватил голый живот и осторожно его потрогал. Живот был твёрдым, тёплым и округлым. Стайлз гладил этот бугорок, казалось, целую вечность — и, возможно, так оно и было, потому что именно в этот момент в коридоре раздался стук ногтей по каменному полу. Стайлз оторвал взгляд от живота и увидел Аполлона всего в трёх метрах от себя. Волк застыл на месте, внимательно следя за руками Стайлза, которые всё ещё обхватывали его живот. Дыхание мага прервалось, когда он глубоко вдохнул. Его волк не шевелился. — Мне нужно понять — я ли сошёл с ума или моё тело просто шалит, — сказал Стайлз с едва скрываемой неуверенностью. Его слова словно разморозили Аполлона — волк медленно и осторожно подошёл ближе. Его влажный чёрный нос коснулся округлого живота, а яркие карие глаза неотрывно смотрели на него. Воздух в комнате стал прохладным, их тела соприкоснулись, и взгляды встретились. Аполлон горячо выдохнул на обнажённую кожу живота, и глаза его волка вспыхнули потусторонним красным светом. Стайлз выдохнул, затаив дыхание, которое уже не пыталось вернуться. Руки омеги крепко сжали живот, он отступил на два шага назад. Паника накрыла его разум, грудь сжалась до невозможных пределов. Ноги ослабли, сердце колотилось, и он обмяк, опускаясь на пол. Чёрный волк перед ним жалобно заскулил, и тёплый язык ласково облизал шею Стайлза. Это повторяющееся ощущение уюта вернуло мага к жизни, и спустя несколько минут он начал дышать ровнее. Всё ещё казалось далёким, но с каждым прикосновением Аполлона он постепенно возвращался в реальность. Когда маг наконец почувствовал, что может говорить, из него вырвался лишь пронзительный омеганский вой. Стайлз понял, что пока не способен выразить всё словами. Он выждал ещё несколько минут и прошептал: — Почему ты мне не сказал? Звук прозвучал надломленно — даже для самого Стайлза. Странное чувство охватило его — предательство, но не совсем. Он не знал, что делать с этой новой информацией. Ему не нужно было проверять — он знал, что беременен. Альфа-оборотень оплодотворил его — в волчьей форме. Стайлз даже не допускал такую мысль. Оборотни не должны были менять облик полностью — разве что были чрезвычайно могущественными и только в полнолуние. Оглядываясь назад, можно было сказать, что Аполлон вел себя странно в те ночи, но ничто не указывало на то, что он оборотень. Стайлз был полностью сбит с толку. Ещё один вой Аполлона привлёк его внимание. Волк выглядел жалким — прижал уши и сгорбился. — Похоже, ты всё это время действительно понимал меня, — устало вздохнул маг. — Хотя очень однобоко. Несмотря на то, что его поймали, он так и не стал прежним. — Почему ты до сих пор не вернулся в свою прежнюю форму, Аполлон? — спросил Стайлз. Чёрный волк энергично покачал головой из стороны в сторону, а Стайлз в замешательстве уставился на него. — Почему нет? Вернись! — яростно умолял омега, пытаясь понять. Аполлон снова энергично покачал головой. — Что случилось? Почему ты не можешь сделать этого ради меня? Ты меня оплодотворил! Мне кажется, ты должен хотя бы это сделать! — устало зарычал Стайлз. Волк тихо и тоскливо завыл, яростно теря лапами морду. Омега в полном недоумении смотрел на своего партнёра, и мысли его вернулись к тому моменту, когда он рассказал Аполлону о своём статусе мага. Страх и осторожность, исходившие от его волка, были ощутимы. Маг понял, что с ним что-то ужасное случилось ещё до их встречи. Стайлз осознал это и посмотрел в печальные карие глаза своего спутника. — Ты застрял, — прошептал он, ошеломлённый. — Другой маг запечатал тебя в этом теле... Аполлон слабо кивнул в знак согласия и медленно пополз к Стайлзу. Это было печальное зрелище, и он не мог смотреть на это спокойно. — Хочу, чтобы ты знал: это не твоя вина, — начал омега. — Но ты должен был сказать мне об этом сразу. Твоё свечение глаз могло бы предотвратить всё это недоразумение. Я мог бы вернуть тебя ещё до начала своей течки. Стайлз уставился на неподвижного, угрюмого волка и почесал его раздутый живот. — Я не жалею, что мы сделали, не волнуйся, — мягко сказал он. — Но, возможно, нам было бы веселее, если бы ты был в своей человеческой форме. Знаю, это уже в прошлом, но я беременна твоими щенками, так что верну тебя обратно как можно скорее. Он попытался встать, и Аполлон тут же подскочил, чтобы помочь ему подняться. Стайлз выпрямился и попытался мягко помассировать напряжённые мышцы в груди. Прошло немало времени с момента его последнего приступа, и боль была такой же жуткой, как он её помнил. Он опустил руку и несколько раз нежно провёл ладонью по голове Аполлона, прежде чем отдернуть руку и покраснеть. — Я всё ещё не привык воспринимать тебя как человека. Просто привык гладить тебя. Как ты вообще терпел это так долго? Должно быть, неприятно, когда тебя считают просто домашним питомцем. Ну, кроме секса, который... — пробормотал маг и направился в кладовую. Ритуал превращения Аполлона обратно был на самом деле довольно прост, и одна только мысль об этом заставляла Стайлза плакать от иронии. Единственное, что требовалось для ритуала — семь отполированных заряженных кусочков солнечного камня, которые помогали рассеять лунную печать. Он бесконечно радовался, что у него всегда есть всё необходимое, хоть некоторые предметы и были неудобны или требовали больших усилий. Стайлз собрал яркие оранжевые камни и направился в пустую ритуальную комнату дома. Волк последовал за ним без малейшего колебания. Комната была пуста, как и большинство ритуальных помещений — нельзя было оставлять ничего лишнего, чтобы не осквернить магию. Стайлз отвёл Аполлона в центр комнаты и расположил его как нужно. Волк не обязан был принимать определённую позу, поэтому маг просто велел ему удобно сесть. Наклонившись, Стайлз погладил мягкое ухо и улыбнулся: — Буду скучать по этим милым ушкам. Затем он приступил к расстановке шести из семи камней вокруг альфа-оборотня на равном расстоянии. Закончив, он осторожно встал и посмотрел в глаза Аполлона. — Мне нужно, чтобы ты оставался неподвижным. Физически это не будет больно, но будет очень ярко, так что просто следи за глазами. Не хотелось бы, чтобы ты ослеп после всего этого, — сказал Стайлз и сделал паузу. Затем он положил последний кусок камня на голову Аполлона и отступил от круга. Маг разрезал заднюю часть своего левого предплечья, а правым указательным пальцем начал наносить кровавые руны по внешней стороне круга. Это была одна из самых важных частей, и Стайлз сосредоточился, пока не завершил работу по всей окружности. Закончив, он выпрямился и внимательно проверил — всё выглядело идеально. Ни один камень или руна не стояли не на своём месте. — Должно получиться хорошо, — пробормотал Стайлз, глядя на неподвижного Аполлона. Волк всё ещё не шелохнулся, и маг был этому рад. — Осталось совсем немного. Мне осталось только активировать заклинание. Он опустился на колени, положил руки на внешнюю сторону рун и закрыл глаза. С тихим бормотанием заклинания руны вспыхнули ярким светом, а камни засверкали, словно полуденное солнце. Затем свет постепенно померк, и Стайлз открыл глаза. Вместо Аполлона перед ним стоял прекрасный обнажённый мужчина — воплощение настоящей альфы. Крупный, широкоплечий, мускулистый и невероятно красивый. Стайлз почувствовал, как его лицо вспыхнуло, но он продолжал смотреть. — Наш щенок будет прекрасен, если ты станешь его вторым родителем, — не удержался он. Когда понял, что сказал, румянец на лице стал ещё ярче. — О, боги, — простонал омега. — Пожалуйста, просто не обращай на это внимания, черт побери. Смутившись, Стайлз закрыл лицо руками. Единственная проблема была в том, что Аполлон ничуть не выглядел расстроенным. Наоборот, альфа казался чрезвычайно доволен тем, как омега реагирует. — Я рад, что ты так думаешь, — ответил он. — Этот голос! О, милая мать-земля... — мысленно заскулил маг. Он решил сохранить этого альфу. Ни слова «если», ни «но». Этот прекрасный альфа — его. Воцарилась тишина, когда альфа-оборотень выпрямился во весь рост и протянул руку всё ещё стоящему на коленях омеге. Стайлз, не раздумывая, взял руку и соединил их ладони. Как только они соприкоснулись, Аполлон поднял Стайлза на ноги и крепко прижал к себе. — Она сказала мне, что нет способа исправить то, что она сделала, — сказал Аполлон, сжав объятия. — И я поверил ей. Альфа-оборотень глубоко вздохнул у горла Стайлза и застонал. — Я часто мечтал об этом. Держать тебя в своих объятиях было невозможно. Я находил утешение в том, что ты дарил мне свою заботу, свой разум и своё тело. Я смирился с тем, что стану твоим фамильяром. — Я не хотел тебе говорить. Не хотел терять твою улыбку и твоё общество. Я думал, что если покажу тебе, что я оборотень, ты меня бросишь. — Альфа снова глубоко вздохнул. — Я ошибался, и прошу прощения, что скрыл это от тебя, но считал, что это лучше, чем остаться одному. Стайлз молчал, пока Аполлон, теперь уже человек, цеплялся за него. Прикосновения человеческих рук были не только приятными, но и невероятно успокаивающими. Он ещё обдумывал свои чувства к волку в новой форме. Минуты тишины сменились лёгкими, нежными прикосновениями. Мягкие, но настойчивые ласки по телу Стайлза успокоили его разум, наполнив тёплым жужжанием. Горячие руки скользили по его рукам, спине и, наконец, лёгли на плавно изогнутый живот, защищая щенков внутри. Ничто в жизни Стайлза не могло подготовить его к этой ситуации, но он справится. Пусть всё это было неожиданно и нестандартно, омега ни о чём не жалел — он был беременен, альфа был рядом, и хотя Аполлон пока не был официально его альфой, Стайлз чувствовал — скоро на его шее появится яркий, красноречивый знак. Он опустил руки на ладони альфы и наклонил голову, чтобы встретить знакомые карие глаза. — Как тебя зовут? — мягко спросил он. Пальцы Аполлона нежно сжали живот омеги, и тот тихо вздохнул. — Дерек. Хотя у меня никогда не было проблем с именем, которое ты мне дал, — ответил он. — Но не могу дождаться момента, когда услышу, как ты будешь стонать моё настоящее имя, когда я впервые лягу с тобой в постель как мужчина. Твои звуки всегда были такими восхитительными, когда я брал тебя в облике волка. Такие сладкие и прекрасные. Не могу дождаться, чтобы наконец пометить тебя и сделать своим. Альфа, Дерек, прорычал, наклоняясь, чтобы лизнуть шею Стайлза, и в этот момент Стайлз словно исчез. Чёрт, ждать он уже не собирался — альфа пометит его прямо сейчас. Тепло растеклось по его телу, и смазка сразу же начала вытекать. Он почувствовал, как в воздухе вспыхнули его феромоны, и альфа ответил тем же. Запах был почти слишком сильным для Стайлза — пьянящий, древесный, мускусный и всеохватывающий. Его разум затуманился от чистой силы, а тело мгновенно откликнулось — ещё больше смазки скользнуло по бедрам. Тело Стайлза отчаянно нуждалось в альфе, который должен был его оплодотворить, жадно желая, чтобы тот наконец заявил на него свои права. Казалось, его тело всё это время знало: волк — подходящий кандидат, и из-за этого течка началась слишком рано, а матка ускорила выделение семени, отчего течка едва длилась. Он умолял волка о своём оплодотворении — и оно произошло почти мгновенно. Стайлз наклонился к альфе и издал глубокий, жадный вопль: — Возьми меня в наше гнездо, мой альфа. Может, ты уже успел меня оплодотворить, но я хочу, чтобы ты снова меня погубил. Погубил меня как мужчину. Я хочу, чтобы твой узел замкнулся в моём теле, а член так сильно прижимался к шейке матки, что у меня кружилась бы голова. Я хочу чувствовать, как ты заливаешь меня, как отмечаешь мою шею так глубоко, как только можешь. Я хочу, чтобы ты владел мной — моим телом, отмечал меня изнутри и снаружи. И когда ты выскользнешь, я хочу, чтобы ты делал это снова и снова. Моё тело не выдержит ни дня без того, чтобы ты не наполнил его собой, а когда родится этот щенок — ты вложишь в меня другого. Ты будешь оплодотворять меня, пока я не перестану производить для тебя потомство. Ты будешь обеспечивать меня, ты будешь любить меня, и я буду любить тебя. Неважно, придёшь ли ты ко мне как мужчина или как волк — я приму тебя в любом облике, потому что ты мой. От хищного выражения на лице альфы у Стайлза перехватило дыхание. Когда его без малейших усилий подняли на руки, омега невольно замер от возбуждения. Вонзание волка в землю было божественным, но когда мужчина поднимал его, словно он ничего не весил — это было совершенно иное наслаждение. --- Дерек поспешил в комнату, где находилось их гнездо, и аккуратно положил Стайлза на мягкую поверхность. За эти несколько недель они расширили гнездо, чтобы комфортно разместиться вдвоём, и добавили всю выделанную шерсть, которую собирали во время первой течки. Теперь эта шерсть стала символом их постоянной связи. Альфа забрался в гнездо и устроился между ног омеги. Не раздумывая, Дерек схватил свободные мягкие брюки Стайлза и стянул их, обнажив бледные стройные ноги. Сняв их, он осторожно снял рубашку через голову омеги. Смотря на гладкую кожу своей будущей спутницы, Дерек не мог оторвать взгляд от его роскошного тела. Ничто не могло подготовить его к этому моменту. Он так давно не был в человеческом облике, что уже почти потерял надежду вернуться к нему. Это ощущение, этот миг, когда ты оказываешься между бёдер потрясающего омеги, было сродни бреду. Кейт пыталась уничтожить его, отнять всё, что у него есть, но даже она не могла учесть кого-то вроде Стайлза — болтливого омегу, в теле которого заключено слишком много силы и порочности, что и привело их к этому. Всё в Стайлзе с самого начала властно околдовывало его, и как только омега предложил своё тело, Дерек понял — ему конец. Вот уже почти четыре месяца они живут вместе. Дерек наклонился, схватил Стайлза за ноги и прижал его бёдра к себе. Изгиб омеги на кровати лишь ярче подчёркивал выпирающий живот, и у альфы от этого зрелища потекли слюнки. Он отпустил ноги и, нежно раскинув их над щенками, лежавшими под этим изгибом, аккуратно их развёл. Дикая радость от близости с этим омегой наполнила мозг Дерека таким количеством эндорфинов, что у него закружилась голова. Омега под ним выглядел не лучше — тело Стайлза обильно покрывалось струёй, и одновременно сочились и его член, и дырочка. Было ясно видно, что оба они возбуждены до предела, а член Дерека упирался в тело омеги, сочась так же обильно. Руки Стайлза отпустили меха, в которых он был зарыт, и потянулись к рукам альфы, лежавшим на его животе. — Ты мне нужен сейчас, — заскулил омега, выгибая спину сильнее. — Перестань пялиться на меня и сломай меня. Я хочу, чтобы ты вошёл в меня прямо сейчас. Его руки скользнули к толстому члену, прижатому к нижней части тела, и несколько раз быстро, влажно погладили его. — Эта штука бесполезна вне меня. Уничтожь меня снова. Я уже говорил — ты убил меня, когда я был волком, теперь я хочу, чтобы ты закончил начатое. Кровь горячо прилила к телу Дерека, и, не сказав ни слова, он снова схватил Стайлза за ноги и осторожно повёл в изгиб пресса. Обращаясь с драгоценным грузом в омеге, альфа не стал торопиться. Уверенными руками он обхватил пульсирующий член и прижал его к мягкой, влажной дырочке, ласково предоставленной ему. Она дёргалась и сочилась, отчаянно приглашая, и Дерек больше не мог себя сдерживать. Со стоном альфа вдавил пухлую головку в гостеприимное тело и погрузился до конца, почти не встречая сопротивления. Месяцы безостановочного зверского сношения сделали своё дело — это тело знало его даже в другой форме. Оно с любовью приняло его, и омега под ним издал протяжный, пронзительный стон, когда Дерек проник в его вторичный семенной канал и достиг дна, плотно прижавшись к шейке матки. — О, боже! — выдохнул Стайлз дрожащим голосом, глядя вниз, туда, где они соприкасались. — Ты стал ещё больше. Просто невероятно. Он задыхался от полного растяжения и плавящего мозг давления толстой головки, прижатой к шейке матки. Разница между острым членом волка и тупым давлением члена Дерека была ни на что не похожа. Оба ощущения были восторженными. Он надеялся ещё испытать и то, и другое — возможно, во время полнолуния он вновь почувствует волка во всей его красе. Одна эта мысль заставила его закатить глаза, а канал сжалось вокруг члена внутри. — Тебе нравится, Стайлз? — выдохнул Дерек, нежно вонзившись в омегу. — Мой человеческий член внутри тебя? Темп был медленным, нежным и уверенным. Ни один из них не хотел спешить, но альфа хотел свести партнёра с ума от желания. — Наверное, это для тебя странно — брать меня вот так, лёжа на спине? Он тяжело дышал, глубоко вгоняя член, заставляя омегу вскрикивать от удовольствия. — Мы делали это всего один раз, помнишь? — тихо сказал Стайлз. — Ты лежала на стуле, задом к краю, и вся струилась по полу, пока я тебя брал. В тот день я трахал тебя как одержимый волк. Звуки, которые ты издавал, сводили меня с ума. Ты так отчаянно хотела меня, что просила лизать тебя во рту, пока я тебя ублажал. Ты кончала на мой живот столько раз, что я сбился со счёта, а ощущение того, как ты двигаешься вокруг моего члена, почти сводило меня с ума. Я подумывал заявить на тебя права прямо сейчас, чёрт возьми, со всеми последствиями. Альфа ускорил темп и стал яростно вбиваться в стонущего омегу. Стайлз, слушая Дерека, всё больше промокал и уже не мог сдерживаться. Каждый толчок вызывал у него восторженные крики. Слёзы катились из глаз, когда он принимал каждый удар всё глубже в своё тело. Ничто и никогда не могло сравниться с этим чувством для Дерека. У него были романы и раньше, но Стайлз стал для него всем — его тело, голос, вкус, любовь. Только он. Он. Он. Дерек крепче сжал бёдра омеги, глубоко впиваясь в ту влажную, беззастенчиво принявшую его дырочку. Один только вид входящего члена ослеплял его, и Дерек мечтал лишь об одном — ощущать это до конца своей жизни. Этот мучительный, блаженный, тёплый разврат был ему совершенно неведом до встречи с этим мужчиной. Стайлз вновь и вновь повторял, что Дерек сломал его. Что он хочет, чтобы Дерек продолжал ломать его, но это была не вся правда — Стайлз давно сломал альфу. Если бы Дереку пришлось жить без этого омеги, он знал, что сойдёт с ума. Истинные пары казались ему сказкой, безосновательным фольклором, но он был уверен — так оно и есть. Каждая частица его существа жаждала этого человека. Это было всеобъемлюще и слегка пугающе, но ничто в жизни не казалось таким правильным. — Альфа! Альфа! Пожалуйста… — закричал Стайлз, кончая ему на грудь. — Пожалуйста, свяжи меня! Спаривай меня! Его руки взметнулись и вцепились в альфу, словно в спасательный круг, и он неудержимо задрожал. Дерек не мог не прийти в полный восторг от прекрасного омеги, разваливающегося под ним на части. Это было божественно: ощущение, как тело сжимается и разжимается вокруг него, заставляло его глаза коситься, толчки сбивались, а узел начинал раздуваться, готовясь завязаться. Судя по нарастающему отчаянию в стонах и сжатию рук, Стайлз тоже это чувствовал. Волна за волной накатывала каждый раз, когда альфа выходил и снова заходил, и Дерек не мог не выплеснуть наружу ещё больше мыслей, которые месяцами роились у него в голове. — Ты так драгоценна, моя Омега. Каждый раз, когда ты была со мной — до, во время и после твоей течки — всё, о чём я мог думать, это о твоём оплодотворении. Даже сейчас, хоть я знаю, что уже успел оплодотворить твою матку, это всё, о чём я могу думать. Мои щенки растут внутри тебя, и я не могу не жадничать. Чем больше думаю об этом, тем больше хочу, чтобы ты росла вечно. А ты такое развратное маленькое существо, что я хочу оплодотворять тебя и как волк. Думаю, это было бы чудесно. Каждый раз, когда у тебя течка, я просто буду вязать тебя узлом, держать, пока ты не поймаешь. Тебе бы это понравилось, не так ли? Дерек застонал, когда его узел достиг предела — слишком большой, чтобы продолжать движение. Глубоким резким толчком он вонзил член до конца и завязал. Член дёрнулся раз, другой, и вот он кончил прямо в изношенную шейку матки Стайлза. Это была невероятная, пусть и ненужная, связь. Омега под ним выглядел полностью поглощённым блаженством. Глаза остекленели, рот приоткрыт, дыхание тяжёлое. Его розовый язык и рот были выставлены напоказ, но всё это не имело значения. Главное было в том, что он так глубоко вонзил зубы в совокупительную железу омеги, что никто никогда не усомнится в их связи. Чувствуя, как слюна течёт, а челюсть болит, Дерек наклонился вперёд и собственнически лизнул железу, затем прикоснулся зубами к коже. Омега обезумел от прикосновения. Он отчаянно вцепился руками в голову альфы, прижимая его к себе: — Сейчас! Пожалуйста, сейчас! И кто такой Дерек, чтобы игнорировать такую просьбу? Он глубоко вонзил зубы, и омега взвыл от восторга. Через несколько секунд Дерек отпустил кровоточащую кожу, и прежде чем он успел очистить место укуса, Стайлз резко дёрнул его голову в сторону и ответил тем же — быстрым, сильным укусом в железу связи. Дерек невольно тихо застонал. — Ты дикое маленькое создание. Стайлз не ответил. Вероятно, не мог — учитывая все обстоятельства. Он давно был пьян от удовольствия, словно его вовсе не существовало. Мягкие лизания омывали шею альфы, и омега издавал звучное мурлыканье, разносящееся по всей комнате. Его руки расслабленно лежали на плечах Дерека, пока тот медленно укладывал его в более удобное положение в гнезде. В конце концов, они всё ещё были сцеплены вместе и постепенно спускались с вершины соития. Дыхание и пульс постепенно утихали, пот начинал остывать. В комнате воцарилась тишина и покой, слышались лишь тихое мурлыканье и нежные прикосновения языков. Всё было мирно и спокойно, и пара была рада просто наслаждаться обществом друг друга. Серьёзный разговор состоялся позже, а эта связь и сближение были долгожданными. Ничто не могло изменить этот результат. Оба были довольны. Оба — так же одержимы друг другом. Теперь ничто не имело значения, кроме их глубокой физической и зарождающейся ментальной связи, крепнущей с каждой минутой. Никто из них и представить не мог, что произошло между ними, но подобные события обычно бывают неожиданными.