Не ищи оправданий гневу

Прикосновение. Единственное, что память Нила сохранила о девочке. Он не помнил ни её лица, ни цвета волос или глаз — время подчистую стёрло детали облика маленькой храбрячки. Остался лишь морок крепкой, не по-детски твёрдой хватки ладошки, держащей его собственную. И платок, который она любила повязывать на шее бантиком. Испачканный в крови. О, нет. Было ещё кое-что. Крик, до сих пор стоящий в ушах. Вгрызающийся, неумолимый, рвущий на части. «Помоги!». «Не бросай меня!». Сколько обиды выражал её голос. Отчаяние, страх, мольба — вихрь эмоций ударил Нила в спину, пока он, отвернувшись, убегал прочь. Бросал её среди пожара и грохота, вызванного шагами ужасных чёрных колоссов. Он не сказал о девочке родителям. В конце концов, те протянули немногим дольше неё. Обезумев от испуга, Нил, кажется, совсем позабыл о ней, пока не коснулся забинтованного колена. Платок. Серый, с нарисованным силуэтом женщины, окружённой цветами. Ткань сочилась красным, когда он промывал её под струёй ледяной воды. Именно тогда к нему пришло осознание содеянного; и, несмотря на юный возраст, Нил нашёл для этого правильное название. Предательство. Слово прилипло к нему, пристало намертво вместе с ожогом на руке. Трус. Какой же подлый трус! Жалкий мальчишка, заботящийся только о себе. Как он посмел её бросить? Время неслось вперёд с головокружительной скоростью. Нил давно вырос. Стал нечистым на руку мужиком, не гнущающимся любой грязной работы. Правда, изредка глядя в зеркало, он видел в себе того же слюнтяя: беспомощного, никчёмного и малодушного. Его разум был обращён назад. В прошлое. Он проживал тот день раз за разом, сам не зная, зачем. Наверное, ему нравилось расковыривать рану. Вынашивать эту боль, дабы почувствовать хоть что-то. Гнилая душонка. После стольких лет Нил так и не сумел отпустить её. Он ведь не должен был выжить. Его судьба — сгинуть под руинами разрушенного городка, захлебнувшись собственными воплями. Но небо, раздираемое огнепадом, послало ему ангела-хранителя. Пряча лицо в ладонях, взрослый Нил давился смешком. Вот как он отплатил своей спасительнице. Стало быть, весь поток дерьма, выпавший на его долю, абсолютно заслужен. Ему вменяли незаконное пересечение границы. Забавно. Государства сгинули вместе с приходом БТ и выплесками пустоты, не существовало больше ни США, ни Мексики, ни любой другой страны. Но «Бриджес» так не считал. Сраные политиканы возомнили себя богами. И Нил, как верный прислужник, плясал под их дудку. О, да. Только на это он и способен — разрушать чужие жизни. Он не задавался вопросом, откуда брались все те женщины с мёртвым мозгом. Так легче. Поэтому Нил молча выполнял свою работу, переправляя тело за телом. Марионеткам думать не положено, а для всего остального есть сигареты. И наркотики. Когда ему становилось совсем паршиво, он устраивал привал. Останавливался посреди пустыни, опускал на землю рюкзак с очередной подругой и, садясь рядом, забывался. Ночное небо мигало ему тысячами огней, а Луна, как огромный глаз, неотрывно следила с высоты. Этот сияющий диск, испещрённый кратерами, приходился ему единственным спутником. — Выглядишь круто, спору нет, — бормотал Нил, закуривая. — Только в друзья мне не набивайся. Это место уже занято. Девочка. Он не мог перестать думать о ней. Кажется, по прошествии стольких лет она стала его совестью. Мерилом поступков, где дурное перевешивало благое. И поделом. Сглотнув, Нил сжал сигарету между пальцев. Едкий дым проник в лёгкие, разъедая без того отравленное нутро. — Мне жаль, — его голос походил на шелест ветра. — Не прощай меня. Знаю, не заслужил. Ты только… — поперхнувшись, он закашлялся. Жди меня на той стороне. И, когда придёт время, вмажь мне по морде своим крохотным кулачком. Ударь со всей силы, чтобы голова отлетела назад, а в глазах запрыгали искры. И она ударила. Люси. Его Люси, живая, целёхонькая. Пощёчина, опоздавшая на тридцать лет. Она била Нила по груди, глотая слёзы, а он мог лишь сгрести её в объятия, убеждаясь, что это не сон. — Я ненавидела тебя. Все эти годы… — шептала Люси ему в плечо. — Ненавидела так сильно!.. — Знаю, — он сжал её плечи. — Я тоже себя ненавидел. Как много их связывало. Как много стояло между ними. Она сказала, что помолвлена с другим. Нила это не остановило. Пусть Люси отвергнет его, назовёт их отношения ошибкой, он не сможет бросить её — и ребёнка, которого она носила — в беде. Потому что уже предал однажды. И повторять не собирался. Впервые в жизни им руководила любовь. И, умирая, Нил думал о том, что проиграл. Не сумел защитить эту женщину и нерождённое дитя, которому суждено стать мясом для опытов. Он остался тем же бесполезным, испуганным мальчишкой, зовущим родителей. Он никогда не покидал пожара. И за секунду до того, как испустить дух, вина сменилась злостью. Ненавистью к парню по имени Сэм Стрэнд, который и пальцем не пошевелил, чтобы помочь собственной жене. Ярость жила в нём даже после смерти. Она ускорила некроз, утопивший его труп в смоле. Управляла им, когда Нил превратился в БТ и последовал за возвращенцем, нёсшим тело Люси. А затем поглотил его. Сложно сказать, что такое выплеск пустоты, будучи мертвецом. Свет. Высвобождение энергии, разрывающей пространство. Аннигиляция прогнала его душу из мира живых, и, очнувшись на той стороне, Нил увидел знакомую картину. Руины. Огонь, пожирающий цветные гирлянды. Башня с колоколом. Его Берег. Безвременье, достаточное для того, чтобы томиться под гнётом ошибок. А потом раздался детский плач. И душа девушки, носившей при жизни короткую стрижку, протянула ему шевелящийся свёрток. Видя в её глазах молчаливую просьбу, Нил взял на руки ребёнка. Из-за ткани высунулась маленькая ладошка и сжала его указательный палец. — Лу? — не сомневаясь ни секунды, вспомнил он имя. — Малышка Лу, ты жива! Увидев его лицо, Луиза перестала плакать. У неё были светлые волосы и зелёные глаза. Нос кнопкой, удивлённо поднятые брови и растянутый в беззубой улыбке рот. Прижав её к груди, Нил почувствовал биение живого сердца. — Она привела меня сюда. К тебе, — сказала незнакомка, отступив назад. — Прошу, защити её. Заслышав знакомую речь, Лу начала беззаботно гулить. Бережно придерживая её рукой, Нил кивнул девушке. Окружённый другими душами, делящими с ним Берег, он уселся на каменную скамью, не сводя взгляда с малышки. — Смотри, — он достал из кармана серый платок. — Это принадлежало твоей матери. Детские пальчики вцепились в ткань. Наблюдая за тем, как Лу теребит косынку, Нил вдруг понял: она будет как Люси. Вырастет такой же смелой, упрямой, готовой на всё, чтобы защитить дорогих ей людей. А пока он приглядит за ней. И, когда настанет время, вернёт отцу. Им вновь руководила любовь.