После «бала»..

Студия Хит-парада Останкино. Очередной коридор, неподалеку от гримерок. 1993-й год. В воздухе веет приятной усталостью и легкостью от выполненной работы. Протертый деревянный пол иной раз скрипит под малость ватными ногами, если наступить на дощечки, что лежат у самой батареи, ближе к окну. Время будто застыло, все фоном меркнет. И лишь весело отражаются в малость запотевшем окне блики глаз, зеленых и карих. Играют, мелькают и щурятся иной раз. В воздухе висит едкая серая дымка, стоит запах сигарет. Но не привычных, что в любом ларьке продаются, а импортных. Тонкая горчинка с особой изысканностью то и дело сочится в тяжелом воздухе. –Уже так потемнело, скажи.. Все никак привыкнуть не могу. - вдыхает горький дым Иванова, слегка вставая на носочки и приоткрывая шире форточку со свежевыкрашенной белой рамой. Красный жакет её кажется ярким пятном среди всего этого серо-коричневого месева. Блестят на свету расстегнутые пуговки. Апина непроизвольно глядит на открытый вырез полу-прозрачного топа, темного и плавно переходящего в клешеные брюки с выглаженными стрелками. Мягко приоткрывает накрашенные губы. Слегка прикусывает нижнюю с таким видом, словно пробует наивкуснейший сливочно-кремовый десерт. –Ну а что ж ты хочешь.. чай не май месяц уже. - стремительно затягивается Лена, по прежнему не отрывая глаза и медленно стряхивая тлеющий пепел. Танька ухмыляется, от чего ярко-красный уголки губ изгибаются в привычной манере. –А ты ведь в последний момент к нам плясать вышла.. Чисто из солидарности или.. по каким-то своим мотивам? - прищуривает глаза, вспоминая, как они своим увлеченным междусобойчиком танцевали с Добрыниным и Аллегровой. –На тебя хотелось посмотреть. Поближе. Да и так, просто.. - слегка вскидывает руки, – чего бы и не потанцевать с приятными людьми. - кротко, почти незаметно кивает. Татьяна поджимает одну руку под грудью, поднимая вторую с горящей сигаретой куда выше, словно демонстративно. За окном уже начинает темнеть, а вдали размыто мелькают теплые огоньки желтых фонарей. Вокруг слышится только бесконечный говор и смех, но все это чем-то единым уходит на второй план. В носу до сих пор стоит запах лака и отчасти вещей. Тот самый, фабричный, когда одежда самая что ни на есть новая. Он едва смешивается с ароматом дорогого заграничного парфюма. Этим ярким букетом ароматов словно пропитана каждая старая половица, каждая деревянная ручка бесконечно уходящих вдаль дверей. За стеклом слышатся какие-то совсем незаметные шорохи и редкий гул ветра, отдающий по водосточной трубе. –И все-таки.. - разбавляет тишину Таня, смотря на чужие, не такие яркие губы, – хорошо мы сегодня, Апина, поплясали, да? –Да. - спокойно отвечает Лена, прикрывая глаза, – поплясали действительно на славу, пусть и недолго. –И чего только было убегать прямо по окончанию фестиваля, м? Ни уж-то пересечься испугалась? – мягко и без напора говорит Иванова, саркастически покачивая головой. –Ойй.. - щурится Апина, – не льсти себе, Танька, – сдвигает брови, –поплохело мне, может, от нахлынувших эмоций.. Татьяна поджимает нижнюю губу. Она явно рада происходящему. –Да ну.. - театрально выпучивает глаза Татьяна, –и потому ты теперь сигарочкой здоровье поправляешь? Апина тихо выдыхает. –А что ж поделаешь. - едва пожимает плечами, –сейчас только и приходится стоять, да одну от другой прикуривать. Что-то бренно-лакомое овивает все в этом непримечательном коридоре. Свет словно переливается из тепло-медового в буро-оранжевый. Хочется так и стоять, смотря за подвижной Москвой, что так медленно, но верно начинает утихать, закутываясь в ласковое одеяло сна. –Ну что тебе предложить, Лен..Можем в гримерку пойти..Нашу. - внезапно прерывает тишину Таня. – Но.. ты ведь не одна там.. - несколько неуверенно отзывается Лена. –Да брось. - выдыхает Иванова, поднимая малость прищуренные и подкрашенные глаза, – они все равно сейчас у Аллегровой в гримерке тусуются. Всем составом. –Раз уж так.. пошли..пошли. - последнее говорит куда решительнее. –Прекрасно. - самодовольно улыбается Танька, – у меня как раз и припрятанно там кое-чего. Специально вот для тебя. Губы Апиной трогает ласковая, малость смущенная улыбка. Догоревшие сигаретки одна за другой летят за окно. Громко закрывается поскрипывающая форточка.

***

Гримерная на удивление просторная и широкая, окинутая тлеющим светом небольшой лампы. Широкие зеркала, раскинутые вдоль стены, еле заметно запотели по краям. На тумбочках и столиках раскинуты баллончики с лаком для волос, косметика, парфюмерия. Стоит даже уютный и мягкий на вид диванчик, на который так и хочется сесть из-за накопившейся усталости. Лена окидывает комнату заинтересованным взглядом. У другой стены стоят деревянные шкафы, из немного приоткрытых дверц которых выглядывают костюмы. Внизу же аккуратно лежит электрогитара, синяя с белым. Лена очень хорошо помнит, как она время от времени переходила из рук одной гитаристки в другие. Танька тем временем не медлит. С легким скрипом достает из ящика бутылочку игристого. Глаза светятся, а губы изгибаются в кривоватой полуулыбке. –Ой.. - улыбается Апина, увидев на столике перед собой два хрустальных бокала, – а за что же мы пить-то будем? - мягко поджимает губы, поднимая глаза на Иванову. –Ну как за что.. - неторопливо разглядывает бокал, что искрится на свету, – за нас. И за нашу маленькую победу. Ленка хмыкает, подходя ближе. Вслушивается в легкое шипение мелких пузырьков, пока Татьяна разливает шампанское. Один только запах бьет в голову и немного её дурманит. –И все таки.. Лена.. Что бы там ни было.. - поднимает глаза Танька, говоря с неким трепетом, – я очень рада, что ты сегодня здесь. Поднимает бокал на уровне подбородка, держа за тоненькую, хрустальную ножку. Апина смущенно опускает подкрашенные глаза, расплываясь в теплой улыбке. –Знаешь, Иванова.. я могу похвастаться тем же. - кротко кивает, чуть наклоняясь вперед и тоже поднимая бокал, – давай..за нас. Яркий звон хрусталя эхом проносится по всему просторному помещению, мелкой дрожью прокатываясь по каждой вещице, лежащей неподалеку и слегка бьёт в уши, постепенно становясь все тише и тише. Танька широко улыбается во все тридцать два, что чем-то необъятным отдает в сердце Апиной, накрывая сознание огромной лавиной, от которой даже на ногах устоять трудно. Она определенно рада видеть её улыбающейся по-настоящему, с ней рядом, а не потому что на то обязывает сцена. Лена не просит ничего рассказать, не перебивает. Она просто слушает как Татьяна резво перепрыгивает с одной темы на другую, ничуть не думая останавливаться. А Апина все смотрит. Сначала немного искоса, потом уже совсем в открытую, рассматривая каждую мелочь на лице Ивановой. Немного смазанная красная помада в уголке губ, осыпавшаяся тушь под глазами, слегка подрагивающие веки и сбившееся дыхание. Громкий, заливистый смех, растрепавшаяся к вечеру прическа, воздымающаяся грудь. Бесконечные байки и подколы, коих льётся целый фонтан. Смотрит себе и понимает, чего же ей не хватало эти три, без малого даже четыре года. Апина подпирает рукой щеку, отпивая шампанское. Непроизвольно смотрит на рядом стоящий бокал, что уже практически пустой. Взгляд её плавно опускается все ниже и ниже. Внезапно смотрит Ивановой на ноги, подмечая, что словно что-то с ними не так. Танька всячески поджимает их и трет одну о другую, хотя виду не подает. Тут она встает с небольшого стула. Вальяжно потягивается, выгибаясь в гибкой спине. Одна нога на высоких шпильках резко подкашивается, немного выворачиваясь. Иванова тихо шипит, поджимая губы со смазанной помадой. В глазах Лены виден скепсис. Она поднимает поднимает одну бровь и еле заметно хмурится. Скептичный взгляд сменяется на какой-то беспокойно-сочувствующий. Татьяна наклоняется, медленной потирая одну ногу сквозь лакированные черные туфли, на которые всячески падает блик света. Рваными шажками доходит и запрыгивает обратно на стул. –Ой.. а чего это ты, Танька, хромаешь? - внезапно спрашивает Апина разбавляя затянувшуюся паузу. –Таа.. - махает рукой Таня, - ноги натерла просто. Улыбается, стараясь не поджимать губы. Апина встает, не сводя с Татьяны глаз. Обходит её и берёт за руку, словно маленького ребенка. Таня с неким непониманием вскидывает брови. Но все таки встает, ожидая от Ленки еще каких-то действий. Апина подводит её к светлому дивану и настойчиво усаживает, мягко проведя от бедер до самых коленей, заметно выступающих под легкой тканью брюк. Сама опускается на колени. Выглаженный подол темного платья мягко падает на старый деревянный пол. –Ленка, ты че вообще.. - начинает было Иванова, но её тут же перебивают. –Молчи, Иванова..молчи.. - в голосе слышатся нотки заботы. Лена аккуратно снимает малость тяжелые каблуки сначала с одной ноги Татьяны, а потом и с другой. Отставляет их в сторону, за угол дивана. Приподнимается, отряхивая юбку платья. Поднимает на Таньку взгляд. Бледное лицо её в один миг успело покрыться легким пунцовым румянцем. От рваного дыхания малость покачиваются массивные золотые серьги с красными камнями в ушах. Слегка приоткрыт рот и подрагивает нижняя ярко-красная губа. Лена садится рядом, не сводя с Ивановой глаз и пододвигаясь к ней ближе. –А ну иди-ка сюда.. - мягко и бархатно говорит Апина в привычной манере прищуривая карие глаза, что в теплом свете отливаются медовыми. Таня непроизвольно покрывается мурашками, ощущая как в животе что-то будоражиться, сначала поднимаясь вверх, а после томно отдавая в самый низ. –Нуу.. Апина.. - почти не сдерживает улыбки Танька. –Давай. Иванова несколько театрально вскидывает руки, расплываясь в легкой улыбке. Апина еле заметно кивает, укладывая ноги Татьяны себе на колени. Ласково поглаживает их, искоса посматривая на виднеющиеся края пластырей. Иванова облокачивается на мягкий подлокотник дивана, нежно смотря на Ленку. –Ты завтра ко скольким освободишься, кстати? - спрашивает Лена, поворачивая голову в сторону Татьяны. –Ну.. часам к пяти, наверно. У нас с концертной программой завтра слабовато. –Отлично. - улыбается Апина уголками губ, – тогда.. позвони мне, как сможешь. –Обязательно.. - практически шепчет Иванова, убирая с лица Ленки непослушные пряди рыжеватых волос.