Океан, тайны, сисюринхий

Хонджун поморщился и перевернулся на другой бок. Где-то у самого края разваливающейся на куски трезвой картины мира раздался злобный смешок. Очень злобный. Проснулся Хонджун уже после рассвета, помятый и совсем не отдохнувший, едва не стукнувшись головой о низкий потолок каюты. Голова эта самая как раз некстати раскалывалась под мелодичный звон внутри, отдаленно напоминавший то ли «Say my name», то ли «Боже, храни королеву». Неужели Хонджун умудрился нажраться до такой степени похмелья? Это было странно. Вообще-то он не пил накануне. И вообще, много и запрещенного не ел, скорость не превышал. Даром что был капитаном лучшей пиратской шхуны всего карибского побережья. Врагов у него, насколько он помнил, не было… Почти. Хонджун, сморщившись, почесал переносицу. Если не считать того незаметного, крохотного эпизода. В один прекрасный весенний день, уже по-южному жаркий, команда просто оказалась голодна — и отправилась на рыбалку. С криками «Ударно поработали — отлично отдохнем» устроили ныряния с палубы в бирюзовые воды, заплывы и вылов осьминогов. Сан и Уён, оторвавшиеся от группы, урвали самый лакомый кусочек — совершенно гигантскую особь, но, к несчастью, сразу как кончился осьминог, началась не слишком довольная сиреневая аджумма в средне-тяжелом весе с арбузными грудями, отливавшими черной лаковой кожей, и белоснежной прической. Вместо обеда команду ждал классический трамвайный скандал с оттенком БДСМ, ситуацию спас красивый и дипломатичный Сонхва, ущебетавший даму до пара из ушей, убедивший, что произошли обознатушки, несознатушки, простите, мадам, больше не будем, и сорвал потом тихие аплодисменты от команды. Аджумма, недовольно фыркнувшая, уплыла восвояси. Обедать пришлось парой страусиных яиц, выменянных на местном рынке на двадцать золотых пиастров. Но зло-таки затаила, как оказалось. — Сонхва!.. — простонал капитан Хонджун, чувствуя, как голова сейчас вот-вот взорвется от боли. Ответа не было, вместо него, напрягши слух, капитан расслышал нечто среднее между полицейским обыском и началом грандиозного ремонта. — Сонхва-а… Ремонт и обыск притихли. Переглянулись. — Пропал. Ищем. Голос Сана звучал как-то слишком бодро, поэтому Хонджун на чистой праведной злобе открыл глаза — как бы больно это ни оказалось. Тут же обвел суровым взглядом всех собравшихся в количестве рыскавшего по закоулкам капитанской каюты Сана. — Ничего не желаю знать. Где Сонхва? Ответа он, ожидаемо, не получил. Дверь отворилась, на пороге появился Юнхо, чуть бледный, но со взором горящим. — Сонхва где? — Так и знал, что не успеет глаза продрать, как хватится… Вот записка от похитителя. Только я ее не расшифрую… С этими словами Юнхо поставил на столик неплохо выделанный круглый аквариум, на грунте в котором сидела розоватая анемона и жестами указывала, насколько ей неприятно находиться на суше в тесной компании приматов. Некоторые жесты были вовсе неприличные. — Уёна позовите, эта холера на всех языках разговаривает… Это была истинная правда, потому что не было такого языка, включая жестовый, суахили и язык Инженеров из соседней Галактики, на котором бы не мог общаться Чон Уён. А если уж разговаривал, то заткнуть его было проблемно. Разбуженный Уён, который накануне развлекался изготовлением каких-то магических зельев, или не очень магических, и который тоже мучился чем-то вроде похмелья, сперва не очень понял, чего от него хотят. Потом Сан растолковал ему, что, кажется, старпома похитили и оставили записку, икнул, крякнул, напустил на себя важный вид и отправился расшифровывать сплошные матюки анемоны. — Она морзянкой наяривает, — подытожил Уён первое знакомство, — проверь, не засунулся ли Сонхва к тебе за книжный шкаф, кто знает, вдруг, пыль протирал и застрял, он может… Сан, да убери ты отсюда свой сисюринхий! Мешает же! Сан стыдливо запахнул рубашку, а Уён закатил глаза. — Дурень, я не про торс, голубоглазку свою в соседнюю каюту отнеси, видишь, она уже тоже морзянкой лепестками ворочает, что-то непристойное… Щас, щас, я уже почти понял! Хонджун, отойди! Без тебя тошно… Еще мне невоспитанных покрытосеменных не хватало на вверенной территории!.. Хонджун, отпусти шею, Отелло недоделанный, мы с Саном по любви, тебе ничего не свети… Сонхва-а… Ах, Сонхва!.. Решил на него переключиться, казанова херова, кобель двурогий, изменник коварный, я-то думал, ты меня люб… Наблюдая, как у Хонджуна белеют от ярости глаза, Уён немного притих. Даже анемона занервничала пуще прежнего и перешла на более парламентские выражения. — Щас-щас, чего ты разорался, как потерпевший, щас мы найдем, что там нам полевая почта пишет… Уловив неподдельную угрозу во взгляде капитана Хонджуна и перехватив со стола ручку и обрывок карты, Уён быстренько и без выебонов записал речь анемоны. Надо сказать, получилось вполне ладно, почти в амфибрахий. — Короче, капитан, новости печальные. Сонхва выходит замуж… — Замуж? Сонхва? — Ты знаешь, я вот тоже с первого взгляда решил, что он не такой, но, кто знает, об какую рею он ударился? Остепениться решил! Мало ли! Ты ж вон не предлагаешь!.. — Сан, сделай с ним что-нибудь! — завопил Хонджун. — Или я за себя не ручаюсь! — Ой, да что ты мне сделаешь! Тем более — он! Сан терпеливо поглаживал орущего Уёна по макушке, отлично зная, что побесится — и пройдет. У Хонджуна, правда, не пройдет, он был злопамятный, однажды взял моду являться на каждую попойку в костюме белочки, и довольно продолжительное время мучил косплеем алкогольного делирия всю команду. — Как Сонхва может выйти замуж? Он же мужчина! — Ты что-то лет на сорок отстал от жизни, аджосси, и шутки у тебя не смешные! — Как-как… Помнишь «Некоторые любят погорячее»? Там тоже мужчина вышел замуж за миллионера… Да не эти «погорячее», Хонджун, что за каналы у тебя подключены, попрошу Сана и Уёна снять тарелку с грот-мачты, пусть на бизань переставят, там Ватиканскую волну ловит… — Тут написано, что Сонхва выходит замуж не по своей воле, на следующей неделе направится с будущим мужем через океан на громадном корабле… Глаза Хонджуна потемнели обратно, и в них, как в игровом автомате, выпала комбинация вишенок. — На большом? Интересно, много на нем везут сокровищ? — Уён, что ты знаешь про это судно? — Водоизмещение более пятидесяти трех тысяч тонн, высота от ватерилинии восемнадцать с половиной метров, одиннадцать «оскаров»… А почему ты спрашиваешь? — Юнхо! Сейчас не до наживы! Сонхву! Мою Сонхву выдают замуж! Команда кисло переглянулась. — М-может, не надо? — робко заикнулся Сан, думая о том, что в прошлый раз приключения закончились не слишком славно, его мучило похмелье, а горло было сорвано напрочь. Видео ему, конечно, не показали, во избежание, однако на аудио он выводил «Гериллу» так, что сейсморазведка бы всполошилась. — На весла посажу, — веско пообещал капитан в ответ. — Команда, на абордаж! Карибский отпуск резко подошел к концу. Шхуна разворачивалась к северу.

***

Вообще-то морская ведьма Урсула тоже намеревалась провести время у карибского бассейна с пользой для души и тела — в приличном ее возрасту формате. С пиратами она обычно умела найти общий язык — сам Джек Воробей был допущен к ручке знаменитой особы. В этот раз что-то пошло не так. Пользуясь преимуществами широкополосного интернета, проложенного по дну мирового океана, Урсула устроила небольшую врезку в кабель, и невозбранно устраивала там сейсмоопасные стримы под общим названием «Со дна постучали». Содержание они имели абсолютно подрывные относительно устоев абсолютистской монархии в целом и династии Тритонидов в частности. Как раз в процессе записи очередного шортса к ней и подкрались, варварски решив позаимствовать одно из восьми шикарных щупалец. Возможно — с не слишком пристойными намерениями, кроме тиктока Урсула порой зависала и на мангалибе. А новая порция из восьмерых хлопцев больно уж смахивала на тамошних обитателей. Объятая праведным возмущением на молодых извращенцев, Урсула решила как следует проучить этих человеческих мальков. Особенно Маленькое и Концентрированное Зло — их капитана. Придется, конечно, смотаться к северу, кое-что раздобыть, но зато уж месть выйдет что надо.

***

Сияющая лаком дверца новенького «Рено» отворилась. Изящная дамская ручка в белоснежной перчатке легла в ладонь Кэледона Хокли. Однако взгляд из-под широкополой шляпы оставался ледяным. Сине-зеленые, как море, глаза Роуз Дьюитт Бьюкейтер, смотрели опасливо и колко. Кэл улыбнулся, приглашая нареченную полюбоваться громадным кораблем. — А нельзя ли как-то поскорее, пожалуйста? — голос позади Роуз звучал с ужасным акцентом. — И нюхательные соли, миссис здесь дурно. — Вот, пожалуйста, — Роуз достала из сумочки флакончик и с едва слышным «чпоком» сняла плотно притертую крышку. — Думаете, это из-за меня? — осторожно поинтересовался все с тем же ужасающим акцентом почти двухметровый кореец, заправляя за ухо длинную черную прядь волос. Роуз и не видала никогда, чтобы джентльмены носили такую прическу. — Нет, что вы, — поспешила она успокоить этого странного гостя… из ниоткуда. — Думаю, мама просто попросила Фрэнсис слишком плотно затянуть себя в корсет. Он и в самом деле материализовался из воздуха, прямо в четырехместном салоне автомобиля, заняв свободное место, рядом с Кэлом Хокли и его будущими женой и тещей. И как-то само собой разумелось, что он приходится родней обеим дамам и точно так же претендует на руку и состояние Кэла, как и Роуз Дьюитт Бьюкейтер. — А… а билет у вас есть? — поинтересовалась белая, как полотно, Руфь, лихорадочно соображая, где, как и с кем она могла согрешить так, что бог послал ей сына-азиата. Голова у нее разболелась, и она привычно списала все на происки покойного мистера Дьюитт Бьюкейтера. Этот прощелыга не только проигрался в карты до последнего гроша, но и нагулял где-то этого черноглазого верзилу, которого теперь, незнамо как, умудрился с того света подбросить прямо в автомобиль, везущий их к сходням «Титаника». Роуз, в жизни которой почти ничего не изменилось, и которая все еще была сверх всякой меры удручена перспективой скорого замужества не по любви, спросила, как зовут ее новоявленного брата. — Сонхва, — с глубоким изящным поклоном представился молодой джентльмен. Несмотря на странные прическу, речь и одежду, он выглядел очень воспитанным и симпатичным. Похлопав себя по карманам, он, удивляясь все больше, извлек на свет божий свернутую вчетверо бумажку. — Билет есть, — подтвердил он. — Каюта Б 52-56. — Быть того не может, — разродился первой осмысленной речью молчавший до того Кэл, испытывающий по поводу того, что ему предстоит помимо Роуз жениться на мужчине-азиате, довольно смешанные чувства. — Это наша каюта! Моя и моей невесты! — Я прошу прощения, — смутился мистер Сонхва. — Я не знать. Не занимать много места. Кэл, затем Руфь и последней — Роуз осмотрели билет со всех сторон, фальшивки и подлога быть не могло. Билет был самый настоящий. Не смущаясь присутствием самого предмета разговора, Кэл ткнул пальцем в сторону пришельца из ниоткуда и громким шепотом объявил: — Я не желаю на нем жениться! У Руфи округлились глаза и затряслись губы, а Роуз слегка повеселела. Возможно, у нее будет товарищ по несчастью, вдвоем погибать как-то приятнее… Мистер Сонхва был очень хорошенький, быть может, он приглянется Кэлу больше, чем она, и ее оставят в покое… И в самом деле очень милый, отчего-то похожий на большого черноглазого кролика. — Приехали! — раздался голос шофера, и Кэл, желая скорее соприкоснуться с привычной реальностью, вывалился на пристань, тут же оказавшись посреди гомона толпы и снующих тут и там будущих пассажиров. Судно выглядело колоссальным — шесть или семь палуб длиной в целый квартал высились над водой. Настоящий плавучий дворец! Да еще и совсем новенький, покрытый еще блестящей краской, с начищенными окнами кают и застекленного променада. Настоящий красавец. — Мне кажется, я видеть такое в кино, — как-то нехотя протянул мистер Сонхва, тоже улыбаясь — яркое солнце, многократно отраженное от огромного корабля, слепило его. — О, вы тоже любите «двигающиеся картины»? — спросила его удивленная Роуз, почему-то уверенная, что восточнее Вены жизни нет. Как знать, быть может, она ошибалась?.. С другой стороны, Роуз иногда видела заметки в газетах о далеком восточном Шанхае, там-то синема уже должна была появиться. — Очень!.. — согласился Сонхва, обрадованный тем, что нашел общий язык с новыми родственниками. — Особенно «Звездные войны». — Идемте же, идемте, — пробормотал им в спины Кэледон, все еще растерянный и ведущий под руку Руфь, все еще пребывавшую в прострации и сохранявшую приятный бледно-зеленый цвет лица. — С этим можно будет разобраться и в Америке. Это передовая страна, думается, и в плане психиатрии тоже… Сходни и паспортный контроль все четверо, а также обе горничные и мистер Лавджой, лакей Кэледона Хокли, преодолели без проблем и, как только они оказались в предназначенной им каюте совсем рядом с приемным портом, выпроводив стюарда, заперли дверь, Руфь наконец смогла предаться приличествующей ее положению истерике, а Кэл — спасительному алкоголизму. — Мама, перестаньте же, — уговаривала Роуз вполголоса миссис Дьюитт Бьюкейтер, вполглаза наблюдая, как Кэл залпом глушит шампанское. Фрэнсис и Труди, стараясь не обращать внимание на четвертого пассажира каюты Б-52, распаковывали багаж, расставляя на полу, на софе и на канапе картины. — О-о, надо же, это Пикассо, — блеснул познаниями Сонхва — на гастролях в Париже их водили в Лувр, и этих-то он отлично запомнил. От мысли, что оба ее ребенка, откуда бы судьба их не послала, оказались непутевыми ценителями авангардного искусства, Руфь окончательно разрыдалась и отобрала у Кэла бутылку с шампанским, осушив остатки залпом прямо из горла. Подумав, что теща у него не промах, Кэл жестом велел Лавджою раздобыть еще чего-нибудь успокоительно-согревающего. — Не пейте много, — посоветовал им опытный Сонхва, — не то придет Хонджун… и будет вам очень нехорошо, да. — Хон-кто? — поинтересовалась Роуз, до крайности заинтригованная этим незнакомцем. — Ким Хон-Джун, это мой… капитана. Управитель. Диктатор. — Диктатор Ким? — на всякий случай уточнила Руфь, которую шампанское немного привело в чувство. Она даже начала просчитывать выгоды появления нового родственника. — Он лучше меня говорит по-английски, — горделиво вскинул голову Сонхва. — А чем вы вообще… занимаетесь, мистер Сонхва? Ну, конечно, теперь вы выходите замуж за Кэла, и он наверняка запретит вам работать. Знаете, Кэл тоже слегка… диктатор. — Я старший помощник капитана. Пират, певец, визуал. — Визуал? — Это когда «Стой так, сиди так, ходи так, ты такой красивый. Делать ничего не надо. Просто будь красивым». — Тогда я тоже визуал, — обреченно вздохнула Роуз, искоса поглядывая на изрядно окосевшего Кэла.

***

— Доченька, меня беспокоит, что Урсула замолчала. Я давно на нее подписан в тиктоке, она уже полтора дня ничего не постит! Правящая королева подводного царства Ариэль с нежностью наблюдала, как младшие дети играют в прятки в громадной бороде короля-на-покое Тритона. Услыхав, что родитель жалуется, она отложила в сторону Себастьяна, которым подстригала декоративные кораллы, и подплыла поближе. — Мне стоило бы быть повнимательней? — Этот твой крылатый дружок, воздухоплаватель, как его… — Скаттл? — Он, он… Прости, дочь, память ни к черту, еле вспомнил пароль к инстаграму, а надо было вести корюшку на нерест… Вот попроси эту чайку проследить за нашей подругой, авось где на поверхности покажется… — Сделаю, папа… — Доча, напомни, как твоего непутевого зовут? — Эрик? — Эрик твой тот еще нарвал полорогий, спрашиваю, второй из ихней породы, которого он с суши притащил… — А, это Макс, па. — Зря ты его не выбрала, у него, кажись, слой жира поболее будет, дальше на юг, к Антарктиде может плавать… А главное — у него нюх! Пусть и держит нос по ветру, где-то рано или поздно эта достойная дама всплывет.

***

Капитан Ким Хонджун фельдмаршальски расхаживал по шканцам, до крайности недовольный низкой скоростью передвижения. Несмотря на все развернутые паруса, корабль шел со скоростью едва ли одиннадцать узлов. Эдак буржуйская посудина с его Сонхвой не только успеет затонуть, но и получить свой урожай «оскаров», пока они будут тащиться через экватор. — Юнхо! — Да, капитан. — Найди способ предупредить подводного царя — он должен знать, что в его владениях проживает такая злонамеренная гражданка. Юнхо скептически повел бровями. — Вообще-то я умею превращаться только в ретривера… а не в карася и не в дельфина. — Это твое серьезное упущение! — Хонджун ничего не желал знать. Пораскинув мозгами и покопавшись в сундучке с надувным реквизитом, выбросив оттуда парочку Уёновых приблуд, Юнхо нашел симпатичный мячик. Реквизировав у кока Минги несколько камбал, настрого приказал плоскодонкам найти Макса и попросить приплыть к нему — дело срочное, отлагательств не терпевшее, — выпустил их на просторы пелагиали. Бедные охреневшие придонные рыбы честно отправились на поиски любимой собаки ее подводного величества. Приматы, разумеется, плевать хотели, но абсолютная монархия времен Тритона сменилась веком просвещения. Приняли конституцию и билль о правах. Старый морской царь ушел на покой, оставив после себя младшую дочь на троне — все старшие царевны, как приличные морские дамы, повыходили замуж и расплылись кто куда, только Ариэль в браке с двуногим никуда уплыть не могла. Макс, ставший очаровательным тюленем и сменившим густую шерсть на слой жирка и плотную тюленью шкуру, приплыл следующим же утром. Он выразительно поглядел на мячик и на суетящегося по палубе Юнхо в форм-факторе большой и красивой собаки. — Юнхо, прыгнешь в воду — чтоб я тебя на судне не видел! Будешь плыть следом, пока не высохнешь, — пригрозил Хонджун, помня, как в последний раз Юнхо явился сушиться и греться не просто к нему в каюту, а прямиком в капитанскую постель. Разумеется следом раздался плеск — в воду улетел мяч, — и «бултых» размером с самого капитана. Хонджун закатил глаза. Его, к счастью, отвлек Сан. Схватив квартирмейстера за пуговицу, Хонджун притянул его к себе, буравя настойчивым взглядом. — Сонхва не может остаться там в одиночестве. Я просто не могу этого позволить. Понимаешь? Это невозможно! — Н-но… — испугался Сан, почему-то тоже думая о диктаторских замашках капитана Кима. — Ты, друг мой, отправишься вместе с ним, — продолжил Хонджун с маниакальной настойчивостью. — Сонхва нежный, ему нужна опека… Сан чуть не подавился, памятуя в каком количестве направлений может под горячую руку отправить Сонхва, пребывающий в дурном настроении. Это Сонхва-то?.. Но Хонджуну, конечно, виднее, с капитаном спорить в таком состоянии — себе дороже. — И как это организовать? — опасливо поинтересовался Сан, понимая, что отвертеться не удастся. — Я поговорю с Уёном. В конце концов, должен же он использовать свои навыки волшебства и магии. Аппарируете с ним на корабль, внедритесь в повседневную жизнь, не подавая виду… — Это ты «Бриджертонов» пересмотрел или что? — прямолинейно поинтересовался Сан, понимая, что в сообщество европейцев-переселенцев ему будет сложно влиться даже в кромешной темноте. — Мы никогда в жизни не смешаемся с той публикой. — Это ваше серьезное упущение! — Хонджун упорствовал и диктаторствовал во весь опор. Осознав, что сопротивляться бесполезно, Сан отправился паковать вещи, Уёна и кадушку с сисюринхием — он просто не мог оставить свое растение в таком токсичном и проблематичном обществе.

***

— Привет, я Джек! — радостно, отчего-то напоминая Юнхо, вломился в небольшую четырехместную каюту разбитной молодой человек примерно лет двадцати. Каюта выглядела уже вполне обжитой, даже горшок с каким-то растением примостился на откидном столике. Ничего удивительного — везунчики Джек и Фабрицио заскочили на борт едва ли не в последние секунды. — Фабриц-цио! — поддержал его энтузиазмом чернявый спутник, тоже чрезвычайно радостный и счастливый. — А где Свен и Олаф? — сурово поинтересовались с верхних банок с явно не скандинавским акцентом. Назвавшийся Джеком прищурился, разглядывая спутников. — Вы что-то тоже на Матса и Андерса не похожи, ребят… — А мы Сан и Уён, — ответил за обоих тот, который был поменьше ростом, соскакивая с верхней полки. — Мадонна! Сардиния? — отчего-то уловил знакомые вайбы Фабрицио. — Мадонна-ним? Нет, мы не попса! Мы «ATEEZ»! — Ё-на! — предостерегающе гаркнул Сан немедленно забывшему обо всякой конспирации Уёну. — Будем знакомы! — Джек от души пожал руки обоим «скандинавским эмигрантам», все еще не в силах поверить, что удача настолько улыбнулась ему — и он плывет на шикарном лайнере к золотым берегам Соединенных Штатов. — О, che bel fiore! — темпераментно восхитился Фабрицио кадушкой. — Это сисюринхий, — авторитетно пояснил Уён. — Он безумно, невероятно красивый! А Сан почему-то покраснел.

***

— Мы тащимся на север, как черепахи! Капитан не находил себе места. Юнхо, отряхнувшийся и приведший себя в более или менее пристойный вид, вилял хвостом. Шерсть свисала по бокам темными сосульками. Он чувствовал, что виноват, оставив мячик Максу, но с другой стороны Макс выглядел очень счастливым, а заодно пообещал Юнхо передать все, что удалось узнать о недоброй морской аджумме выше по инстанциям. Пребывающий в прострации капитан даже не обратил внимания, что Юнхо опять забрался на его кровать, удобно устроившись в клубках одежды. — Я уже не знаю, что делать… — Гав! — поддержал его Юнхо компанией, обращаясь обратно в симпатичного долговязого юношу и немедленно натягивая на себя что-то подвернувшееся из Хонджунова гардероба.— В смысле, почему бы не обратиться за помощью? Если уж ты бьешь во все колокола? — Что ты имеешь в виду? — Не что, а кого. Ёсана. — О, друг мой, ударим мы в колокола, а прилетит нам по кумполу! Ты забыл, как он нам чуть полкорабля не спалил? — Мы мясо жарили! — напомнил задетый за живое Юнхо, — Ну Хонджу-у-ни! — Чтоб еще хоть раз лапа этого долбанного дракона коснулась палубы моей птички!.. Хонджуна упоминание Ёсана не порадовало. Он был настоящим драконом, совершенно белоснежным, с гигантским размахом перепончатых крыльев и ярко-алым пятном в форме сердца на морде. Самым настоящим драконом. И отношения с Хонджуном у него тоже не то чтобы ладились, каждый месяц он требовал себе девственницу, но раз за разом неизменно получал Минги, которого Ёсану было просто жаль — насквозь романтичному Минги ничего не стоило втрескаться по уши в дракона и потом писать на эту тему стихи и песни погонными километрами. Сам же Минги под расстрелом бы в этом не признался, с непередаваемым наслаждением изображая крутого парня, рэповал напропалую, однажды даже Ёсану, получив громкие овации теми же самыми гигантскими крыльями. В человеческом обличье Ёсан слегка напоминал эльфа, неплохо стрелял из лука и точно так же испытывал слабость к большому и сильному Минги. — Ладно, я свяжусь с ним… Минги только предупреди. Юнхо подмигнул капитану. — Он будет счастлив, только вчера он жаловался, что соскучился по Ёсану. — Тьфу, — капитан отвернулся. В этом весь Минги. Будет скучать, писать стихи при луне, изводиться от тоски и неизвестности, но в палантир дракону написать — это не для крутых мужиков.

***

— На курсе, глиссаде… — Хорош, приземляйся уже, аэробус! — заорал, перекрывая шум драконовых крыльев Хонджун, изо всех сил державшийся за мачту. Спустя несколько кругов дракон опустился на палубу, попутно обретая свое человеческое обличье. В отличие от Юнхо, магией Ёсан владел более основательно, поэтому предстал перед восхищенными зрителями в полном облачении, без вреда для собственной стыдливости. Впрочем, возможно кто-то из присутствующих и желал бы иного варианта, однако и в этом Минги бы ни за что и никогда бы не признался. После трапезы, за которую со всем трепетом сердца отвечал шеф-повар Минги, Ёсан выслушал все перипетии и поучаствовал в эмоциональном обсуждении. Спору не было, похищение старпома было ужасным преступлением. Конечно, мчаться на выручку ему следовало немедленно. Безусловно, они уже делают все что могут. Только вот засада: Ёсан ни за что не собирался принимать участие в проекте в качестве грубой производственной силы, то бишь тяглового транспорта. Аргумент про ездовых академиков его не убеждал, а реактивные двигатели он считал слишком грубым прогрессорством. — Заплатим, — решился на последнее средство Хонджун. Ёсан приподнял бровь и зачем-то уставился на Минги. Минги покрылся румянцем до самой шеи. — Уговорим, — пообещал Хонджун, коварно зная, что Минги по уши втрескался в красивого дракона. И это еще кого уговаривать придется… Завершив обход судна и вернувшись на шканцы, Ёсан громогласно объявил пятиминутную готовность и требование самых крепких снастей. — На «авиасейлз» самозафрахтовался, поднимай якорь, капитан…

***

— Готовы? Ёсан, уже в форм-факторе дракона, красиво изогнув шею, покачивался на черных океанских волнах белым лебедем. — Прошу убедиться, что спинки кресел и столики подняты, подлокотники опущены, шторки на иллюминаторах выстираны, все магические сущности надежно зафиксированы в человеческом виде, живность накормлена… Рангоут отчаянно заскрипел, паруса затрепетали — огромные белоснежные крылья взметнулись над океаном. — По-ле-те-ли!

***

— Мистер Эндрюс, вы построили совершенно восхитительный корабль! — Благодарю вас, юная Роза, мы, вся команда, вложили в это судно, в устройство и убранство все наши умения… Кэл, слыша, как одна из его невест кокетничает с Томасом Эндрюсом, скрипнул зубами. Она за это поплатится. — Что вам заказать? — склонился он к плечу застывшего по другую руку корейца. Сонхва, кажется. Нет, это имя определенно никуда не годилось. Сонхва Хокли! Как только они прибудут на благословенную американскую землю и пройдут курс лечения в лучших психиатрических клиниках, если, конечно, этот Сонхва не растворится в своем небытии обратно, то Кэл будет настаивать, чтобы это имя молодой человек сменил. В конце концов, он скоро станет частью приличного питтсбургского семейства. — Я… право, не знаю… — Ягненка? — Кэл изобразил галантность. — Да, пожалуйста… Вполне удовлетворенная, Роуз, разумеется, вполглаза наблюдала за происходящим. Пока что ее надежды на то, что мистер Сонхва начнет представлять для Кэла больший интерес, нежели она, с блеском оправдывались. Брюс Исмей, исполнительный директор «Уайт Стар лайн», компании-судовладельца, очень любящий такие собрания главным образом потому, что можно на них как следует покрасоваться, ощутимо пожух. Все внимание присутствующих, разумеется тайком, полушепотом, взглядами искоса, было приковано к Кэлу Хокли и экзотическому семейству Дьюитт Бьюкейтер. Красавец Сонхва привлекал к себе взгляды. Черноглазый, изящный, высокий, почтительно кланялся дамам и ослепительно улыбался. Смущался, правда, очень, так, что миссис Браун, сидевшая напротив, в конце концов не выдержала и ласково улыбнулась, бросив выразительный взгляд на побледневшую Руфь: — Мистер Сонхва, вы принадлежите к семье сквайров Дьюитт Бьюкейтер, вам, право, нечего так себя вести. Пожалуйста, будьте как дома! Особенно занятным для всех собравшихся был тот факт, что Кэледон Хокли должен жениться на и на Роуз, и на этом высоченном азиате. К чести самого Хокли и его невесты более привычного обществу женского пола, держались все трое на диво — и Руфь, как могла, удерживалась в фарватере этой ледокольной флотилии. Между тем, скривившись от того, как обрадованная отсутствием надзора со стороны законного жениха Роуз смотрит на мистера Эндрюса, Кэл едва удержался, чтобы не положить руку на талию своего нового знакомого. Он втайне надеялся, что этот Сонхва не настолько владеет английским языком, чтобы начать возмущаться при всех. Руфь сделала знак официанту, и он подошел, склонившись и выслушав пожелания. Кивнул, записал за гостями и удалился, а по возвращении наполнил стакан Руфи отличным бренди. — Давайте выпьем за этот прекрасный корабль, — предложила она, невыразительно глядя на мистера Исмея и выразительно — на стакан. — Великолепный тост! — Мистер Исмей, а кому пришло в голову назвать его «Титаником»? — Джеймсу Кэмерону, — просиял черными очами красавец Сонхва, ягнятина ему совершенно точно не понравилась. Руфь, совершенно не поменявшись в лице, извлекла из корсажа длинный дамский мундштук и, вставив туда папиросу, щелкнула зажигалкой. Затянулась со вкусом, медленно выпуская дым тонкой струйкой. — Мама! — Роуз пришла в ужас. — Ты же знаешь, что я не переношу сигаретный дым! — Сходи на палубу, проветрись, — Руфь не собиралась бросать начатое, и Роуз, возмущенная до глубины души, едва не опрокинув стул, покинула «Пальмовый дворик».

***

На прогулочной палубе третьего класса шумно играли дети, гоняя что-то вроде самодельного мяча, скрученного в подобие шара из ненужной ткани. Под тоскливые звуки волынки устроили пение люди постарше, а в тени, под навесом от верхней палубы, рабочий интернационал приобщался к искусству. — Видишь эту линию? Это лес. — Каракулю вижу, леса не вижу. А это что за абстракция? — Это воплощение экзистенциальной тоски по несовершенству этого мира! — уязвленный, Джек Доусон подумал, что лучше бы он что интереснее рисовал, девиц обнаженных, например… с сисюринхием. — Давайте вернемся к «палка-палка-огуречик», пожалуйста… Фабрицио ловил ворон и пробовал разглядеть в дали и неизвестности сияющую статую Свободы, но пока что она была такой крохотной, что и в телескоп было бы сложно. Вместо свободы, тем не менее, он углядел воплощенное возмущение — рыжеволосую красотку, застывшую у лееров и обмахивавшуюся газетой. — Mio Dio, ragazzi, вы видите? Отвлекшись от рисования и наглядных уроков, Джек Доусон поднял взгляд — и обмер. Там, на верхней палубе стояло воплощение самой прекрасной, дивной, чувственной мечты, женщина, которая могла бы свести с ума Тициана и Ватто, Гейнсборо и Гольбейна-младшего. Сама красота сейчас стояла там, дышала с ними одним воздухом, ходила с ними по одной земле. — Скорее ангелы начнут вылетать у меня из задницы, чем такая краля бросит на тебя хоть полвзгляда, — посочувствовал немедленно влюбившемуся Джеку Томми Райан, один из строителей корабля, а нынче — простой эмигрант без гроша в кармане. — Madonna! — продолжал неистовствовать темпераментный Фабрицио, приводя Сана в замешательство, зачем его новый итальянский друг настолько часто поминает поп-диву. — Что такое случилось, Фабри? — Невероятно, Джек, Джек! Ты видишь? Ну Джек видел. Богиня с верхней палубы на него не обратила внимания, поэтому ангелов из жопы Томми тоже пока не наблюдалось. — У нее в руках, o dio! «Юманитэ»! — Да быть не может! — Может, может… — Томми флегматично затянулся своей самокруткой, — Мы ж строили этот корабль, много хорошего оставили в помещениям сэсенэкам, чтобы почитали…. — Что, у вас тоже проблемы с сасэнками? — не очень понял Сан, в совершенстве освоив «огуречик», пока почтенная публика была занята глазеньем на красавиц из первого класса. — Еще какие, — подтвердил Томми солидно. — Гомруль слышал? Сан призадумался, а пролетарии всех стран немедленно объединились в рассматривании чудного чуда. Из глубин капиталистического рая, меж тем, показался, вероятно, муж или жених оной барышни. Чернь на нижней палубе, разумеется, не слышала разговора, но поняла, что он ведется на повышенных тонах. — Видишь, — снисходительно обратился Томми к резко приземлившемуся Джеку, — не нашего поля ягодка… Кстати о ягодках. Сан, погруженный в свои мысли, обратил внимание, что слишком давно не видал Уёна. Этот увлекающийся всем подряд бытовой маг был способен затеряться на ровном месте и заблудиться в пустой комнате, поэтому нелишним было бы сходить его поискать… Только Сан собрался откланяться и отправиться на поиски своего неразлучного попугайчика, как на верхней палубе нарисовалось третье лицо, да так, что Сан не удержался от вопля вопреки воспитанию и конспирации. — Это ж Сонхва! — выкрикнул он во весь голос. — Хё-ё-ё-н! Названный джентльмен огляделся, сперва не понимая, откуда его призывают. Обнаружив источник сигнала на нижних этажах социального лифта, Сонхва приветливо помахал рукой. Но спуститься, зараза такая, ожидаемо не сделал попытки. Еще бы, в первом классе-таки плыл. Буржуй. Тем временем будущий глава семейства Хокли пришел в себя и, учитывая, что, скорее всего миссис Дьюитт Бьюкейтер уже докурила, решил сопроводить своих спутников обратно — обедать. Не пропадать же ягнятине, в конце концов.

***

Хонджун, хмурый, как ноябрьские сумерки, с нетерпением наблюдал, как происходит погрузка бортового питания на дракона. Минги постарался на славу, и от голода по пути к «Титанику» они точно не погибнут. Решение было принято: чартерный рейс борта «Ёсан» доставит капитана и Минги на корабль, а Юнхо подойдет своим ходом, пусть и чуть позже, по дороге проводя переговоры и консультации, обзаводясь союзниками и сочувствием в деле вызволения красивой Сонхвы из лап злых чар и отдельно стоящих сталелитейных магнатов. Погрузка багажа и подготовка салона были вполне скоро завершены, инструкции по безопасности прочитаны, и Ёсан с пассажирами взмыл в воздух. Юнхо наблюдал с палубы, приложив руку козырьком к бровям. Сочувствие, конечно, пригодится ему больше всего.

***

— Я прыгну! Прыгну! Расстроенная сверх всякой меры, Роуз Дьюитт Бьюкейтер нависала над холодным ночным океаном, удерживаясь руками за леера с обратной их стороны. Парень по имени Джек Доусон докуривал сигарету. — Не подходи ближе! Но Джек, тот самый парень, который так невежливо рассматривал красавицу с верхней палубы, оказался тем еще грубияном — несмотря на пожелание леди, он подошел. Ближе. И еще. — Прыгну, сказала же! Но нахалу все было нипочем, он продемонстрировал окурок папиросы в пальцах — мол, на палубу бросать не хочу, а вот окружающую природу засорять — это завсегда!.. И, подойдя поближе, лихо запустил комок пожеванной бумаги в грозный и бескрайний океан. «Я тебе это, фрилансер херов, припомню», — мысленно пригрозила Джеку Урсула, потирая лоб, куда пришелся точный залп окурком. Черной субмариной она преследовала «Титаник» от самого Куинстауна, подстерегая его на поворотах. Но резких движений он не делал, скорость не превышал, не нарушал, капитан был паинькой… И что с ним, с таким добропорядочным водилой, делать?.. Разумеется, мысль о подставе не сразу пришла в ее круглую голову. «Пусть потом доказывает, что это айсберг его подрезал, а не наоборот», — думала мстительная ведьма, удаляясь в северном направлении. А на палубе, между тем, продолжалась драма. Сонхва драмы не любил, а с подачи Уёна и вовсе предпочитал триллеры-слэшеры, поэтому в замешательстве попробовал воспрепятствовать. — Дорогая Чанми, вы же хотели послушать про «Звездные войны», я обещал дорассказать вам историю про господина с ведром на голове и огненные мечи… — Новое прочтение «Апокалипсиса» от Иоанна? — живо заинтересовался какой-то пухленький блондинистый господин с соседней скамьи. Сидевший рядом с ним долговязый змеевидный тип, рыжий, как Роуз, только еще ярче, сохранявший крайне многозначительное молчание, ткнул его острым локтем под бок. — Боже, можно я просто прыгну? — в отчаянии спросила Роуз жестокое мироздание. — Прыгай, цзецзе, — любезно разрешил ей подозрительно веселый патлатый тип в черно-красном халате, зависший на каком-то малом летательном аппарате прямо за кормой, — прыгай, поймаю! — А про «Звездные войны» давай всем, всем же интересно. Не то применю Силу, — пробасили с еще одной скамьи, и Сонхва, посмотрев в ту сторону, с подозрением подумал, что рыжие спутники нынче в моде, надо бы Хонджуна уговорить снова покраситься, чтобы из толпы не выделяться. Но рассказ начал с самого начала — изобразив рык «Метро-Голдвин-Майер»

***

Заслушавшаяся публика, весьма и весьма разношерстная, окружила выступающего плотным и внимательным кольцом. Сонхва выглядел довольным — про его любимую кинофраншизу он готов был говорить часами, а тут не просто слушали, но и дополняли, в особенности рыжий господин в генеральской шинели. Кто-то из второго ряда, подобравшийся под рассказ совсем близко, поинтересовался — Уизли? — Хакс, — самодовольно представился рыжий тип, зажимающий рукой рот своему двухметровому спутнику, который жестами давал понять, что не так там все было, в этих «Звездных войнах». Вспышка в темном небе мелькнула и пропала, кто-то успел загадать желание. — Наверное, звезда… Уже упала. Ой!.. Странно она как-то падает, судя по траектории она падает… сюда! Метеорит на «Титанике» никто не писал?.. Некоторое время дракон световой морзянкой передавал приветы родителям, про то, что восемь — это одна команда, напевал что-то из последнего. Пока, наконец, его не стало хорошо видно — громадный белый дракон собрался приземляться прямо на палубу. — Это же… Арракс? — Арракис, Дюна, планета пустынь… — О, господи, только их не хватало… Тише, пожалуйста! Дракон кружил над кораблем, заходя на посадку при боковом ветре. Эффектно выпустив закрылки и широко расставив шасси, летап успешно приземлился, к счастью, никого не покалечив, зато вызвав продолжительные аплодисменты и благоговейные взгляды с галерки, на которой расположились даосы, белых драконов они уважали. На посадочную площадку тут же выкатился Хонджун, обведя взглядом всех присутствующих и пожалев, что не взял маркер — возможно, стоило бы запастись на случай, если бы пришлось давать автографы. Складывая крылья, Ёсан, видимо, сделал какое-то неосторожное движение, то ли подхватывающий поток помог — мисс Дьюитт Бьюкейтер, не соблюдавшая технику безопасности на движущемся транспортном объекте, под дружный сочувственный выдох все-таки упала за борт. — О, нет, Роуз! — закричал Джек не своим голосом, и уже бросился бы вниз, в темноту, даром что сделать бы ничего не смог, только соблюсти вот это «Ты прыгнешь, и я прыгну». — Человек за бортом! — зычным голосом возопил ярко-рыжий змеевидный джентльмен в слишком узких даже для времен расцвета гавота брюках. Но за бортом указанный человек оставался недолго, океан, до этого темный, чуть посветлел — гигантский иллюминирующий кальмар всплывал в фарватере. Нагнав идущий под рискованными двадцатью тремя узлами «Титаник», моллюск, выпростав гигантское щупальце, поставил Роуз, целую и невредимую, только немного отфыркивавшуюся, прямо на кормовую надстройку. — Кракен! — обрадовался Сонхва, по привычке нащупывая меч. Меча не оказалось. Сине-лилово-зеленая иллюминация восхитительно подсвечивала ночной океан, корабль снизу и немного палубу. — Не совсем, — поникшим голосом сообщил рыжий субъект, — но почти — это от Ктулху. — Я надеюсь, ты его не будил? — забеспокоился рядом с ним благообразный джентльмен с лицом Купидона работы Ватто. Кальмар как раз в этот момент откланивался, полностью перетянув на себя внимание. Услыхав про Ктулху, он покачал всеми тремя тентаклями, которые в этот момент находились над водой. «Я от… — с трудом прочитал язык жестов «купидон»… — Ариэль Тритоновны». — О, ясно! Спасибо вам! Передайте ее величеству наши наилучшие пожелания! Публично об этом нигде, разумеется, не говорилось, но оба джентльмена, и купидоновый, и змеевидный, спускались на дно Атлантики дабы принести извинения за переполох, устроенный незадолго до предыдущего конца света, и были допущены ко двору — там и познакомились с правительницей океанов. Кто-то раздобыл сухое полотенце, кальмара благодарили, дракон церемонно раскланивался перед дамой, и дама была очень близка к тому, чтобы его простить. Впрочем, ничего нового — Ёсан всегда был обаятельным… Полностью оценив эффектное появление и дракона, и кракена или кто там он был, сделав про себя пару заметок осветителям сцены, Хонджун внутренне подобрался. Нужно уже было приступать к решительным действиям. Выцепив в куче народу взглядом свою ненаглядную Сонхву, он немедленно сделал эффектное движение бровями — пора было расходиться. Кальмар, взяв под несуществующий козырек иллюминирующими конечностями, подмигнув напоследок Роуз, исчез в глубине. Тьма вновь стала кромешной. Толпа, осознав, что рассказ, дополненный эффектной пантомимой, на сегодня закончен, начал потихоньку рассасываться обратно по окрестным лавкам, а то и в каюты — холодало. Сонхва побледнел и понял, что разборок не избежать. Дракон, которому деваться было некуда, потому что ни одна лавка его не выдержала бы, а на каюту он не рассчитывал, почел за лучшее ретироваться — еще прилетит, объясняй потом, что ты ни при чем. Поэтому, эффектно подхватив Минги за загривок, он унес его на крыши офицерских кают, где и свернулся вокруг человека калачиком, укрывая крыльями, сложенными домиком. — Сейчас согреешься, — пообещал Ёсан устроившемуся прямо у него на лапе Минги, но тот с подозрением уставился на морду дракона. — Только не автогеном своим, слышь? Закатив красивые глаза, дракон выдохнул, из ноздрей повалили тонкие струйки черного дыма и разочарования в человечестве. Нет, решительно, он был громадным огнедышащим драконом, а люди все никак не могли найти, как поставить себе на службу это его уникальное умение. А не только фоткаться на память… На корме мчащегося на запад «Титаника» тем временем продолжались разборки. — То есть, ты в самом деле за него выходишь? — на всякий случай уточнил капитан. Сонхва развел руками. — Я не знаю, как так получилось. Капитан чуть не плакал. — Имеешь в виду, что ты не можешь вспомнить, как тебя сюда телепортировало? Не сговариваясь, оба посмотрели на крыши кают, где виднелся роскошный белоснежный гребень их дракона, устраивавшего сеанс флирта прямо там. Жаль, Минги, вероятно, как и всегда, ничего не понимал и понимать в этой сопливой романтике не желал. — Как думаешь, в этот раз у него получится? — Уговорить Минги поселиться в его гнезде? Держи карман шире, где я еще такого кока найду? — А он уже предлагал? — Раз сто. Даже ко мне приходил, — важно откинул голову Хонджун. — Просил отпустить его в ёсанодраконово гнездо. Сонхва улыбнулся. — Так что, — вернулся к разборкам капитан, — ты-таки выходишь замуж за этого заносчивого дельца? За этого капиталиста? Зевнув, Сонхва поднял со скамейки клетчатый плед с маркировкой судоходной компании. Хонджун мог устраивать разносы вплоть до нескольких часов кряду, но, судя по тому, что его нос покраснел а зубы уже выбивали чечетку друг о друга, плед не помешает. Поэтому разносимый Сонхва стоически молчал, оборачивая мягкую ткань вокруг маленького и концентрированного Хонджуна, изредка рассеянно кивая.

***

В глубокой синеве бриллианта словно плескался сам океан, переливаясь цветными брызгами граней. Такой безмятежный и прозрачный у поверхности, он темнел к середине, и блики тонули в нем, не возвращаясь. Как в настоящем океане, со вздохом задумалась Роуз, разглядывая себя в зеркало. Она выглянула в гостиную их совместной с Кэлом и мистером Сонхва каюты в поисках забытого там декоративного целлулоидного гребня с фигуркой бабочки. — О, крутой кулончик, сестра, — поприветствовал Роуз Минги, который наконец отправил Ёсана спать в человеческом обличии и выяснил у Сонхва, где тут можно погреться честным безбилетникам. Ему надоело сидеть в шкафу, и он уселся прямо перед электрокамином, просушивая промокшую от морской воды блузу с отложным воротником. — А вы… — смутилась Роуз своего слишком домашнего наряда, — вы, собственно, кто будете? — Рыбнадзор, — мрачно пошутил Минги, — шучу я. Я друг этого… Сонхва его зовут, вляпался в неприятности по милости нашего капитана Хонджуна. — А-а, — понимающе протянула Роуз. — Диктатора Хонджуна? — Это ж надо! — позавидовавший такой известности Минги аж присвистнул. — Ну вообще да, его. Он еще раз оглядел Роуз с ног до головы и сделал пару танцевальных — с его точки зрения, — движений. — Цацка на тебе, говорю, крутая. — Спасибо. Это Кэл… мой, то есть, наш жених мне подарил. — Ну вообще для чиксы мог бы и не пожалеть. Ты вот знаешь Зико? Как не знаешь, ладно, я тебе скину пару треков… А, черт, забыл, извиняюсь, мадам, пришлю почтой пластинки. Так вот, у него такие цацки — улет, а как он читает, как читает… Роуз вежливо улыбнулась — должно быть, в том магическом мире, откуда появляются такие, как Сонхва, его друзья и их драконы, умение читать — уже большое достижение. — Слушай, а он правда замуж намылился? Ну, Сонхва наш? Ты не подумай, я не просто так спрашиваю, мы вот с Юнхо тоже собирались, но законодательство… Долбанная система! О том, что на данном этапе жизненного пути Минги романтически привязан к громадной летающей рептилии, он благородно умолчал, решив поберечь даме нервы. — Вообще-то, — доверительно зашептал Минги, — у него есть Хонджун. Не, ты не подумай, они не это… не того! А лучше бы, конечно, того, но… Дверь в гостиную приоткрылась, и в просвет показалась голова очень сонного Кэла. — Роуз, дорогая… Что это? В смысле, кто это еще такой?! — Прости, дорогой, что мы тебя разбудили… — Роуз, детка, ну почему всякий раз, стоит мне отвлечься, вокруг тебя вьются какие-то мужики? Я в последний раз еле-еле на себя внимание Эндрюса оттянул! Невозмутимо кивая на все обвинения, Роуз представила прибывшего. — Это Минги, друг Сонх… — Как? И Сонхва тоже… ветреник? Нет, вы с ним точно кровные родственники, дал же бог семейку! Ей-богу, женюсь на вашей матушке… — Не успеешь, — прервала его тираду Роуз. — Она уже завербовалась в марксистский кружок вместе с Томми и Фабрицио. Возможно, на очереди суфражистки. — Не кипишуй, бро, ну что ты завелся?.. — встрял Минги в семейный скандал. — И часто ты такой? Может, болеешь чем? Несварение там… Заскрипев зубами, Кэл скрылся обратно в спальне. — Сонхва наверняка скоро придет. Устраивайтесь здесь. — Спасибо! А ты случаем не эйтини, сестра? Слушай, хочешь я эксклюзивно тебя в мингтис запишу, м? — А это хуже марксизма? — осторожно поинтересовалась Роуз, не уверенная, что ее матушка одобрит. — Конечно, йоу. Маркс только писал, а я читаю! Ха, хочешь послушать?..

***

Публика была чрезвычайно скандализована. Беременная Мэдлин Астор уже кусала платочек — никто и не думал обращать на нее ни малейшего внимания. Все взгляды были прикованы к Кэледону Хокли и его двум невестам, фланировавшим меж столиков. За неимением других кавалеров, миссис Дьюитт Бьюкейтер сопровождал Джек Доусон, который, не теряя времени, пересказывал почтенной леди второй том «Капитала», слышанный, в свою очередь, от Фабрицио, поэтому речь его перемежалась аппетитными подробностями, яркими примерами и южной жестикуляцией, что делало классика невероятно очаровательным. Руфь дала себе слово раздобыть себе такую увлекательную книжку по прибытии в Америку. Из праздничных нарядов у Роуз нашлось вполне приличное платье, отороченное рубкой и расшитое по декольте стеклярусом, поэтому Сонхва, обмахивающийся эффектным страусовым веером, выглядел весьма великосветски. В костюм Лоренса Брауна, любезно одолженный его матерью, миссис Браун, поместился только Джек, на этом и остановились. Сан, тоже приглашенный на ужин — за компанию, — от платья отказался, потом сообщил, что Уён будет осматривать котельные, поэтому хотел бы остаться с ним — да и сисюринхий будет скучать, он нежное растение. На самом же деле стоило только обоим «скандинавам» спровадить Джека на ужин, не преминув попросить передать буржуям привет, а Фабрицио — в кают-компанию, как Уён тут же разложил компактную горелку и поставил на нее складную кастрюльку — и Сан, и Уён страшно соскучились по рамену. Как оказалось, у запасливого Уёна заначен еще и чемоданчик с чхоньянским перцем — надежный, несгораемый, непотопляемый неприкосновенный запас на все случаи жизни. Наверху, в обеденном салоне первого класса, собственно сам первый класс был занят тем, чем привык — самолюбованием и костеперемыванием. И двухметровый красавчик азиатской наружности, которого под руки вели к столику Кэледон Хокли и его невеста, был великолепным поводом и к тому, и к другому. Руфь, польщенная вниманием юного художника позади скандальной троицы, прятала улыбки в собственном веере, черно-кружевном, обещала почитать Кропоткина и удивлялась, что Джек оказался знаком с Элизе Реклю. Слушала очень внимательно, едва ли не записывала, мечтая уесть начитанную дочь, не все ж ей доктором Фрейдом щеголять. Краем уха Кэл слушал щебет Джека и думал о том, что придется следить не только за чтением Роуз, кажется, вкусы будущей тещи тоже придется контролировать. Капитан Смит, углядевший гостей своего столика издалека, вообще не удивился. Не далее как утром Лайтоллер, а чуть попозже и Лоу доложили на мостик о неких странных личностях при странных прическах и в шелковых разноцветных неглиже, передвигавшихся по палубам на каких-то музыкальных инструментах. Поэтому красивый мужчина в элегантном платье привычного покроя вызвал скорее облегчение, а уж залетный талантливый художник и вовсе тихий восторг, особенно когда выяснилось, что он еще и не дурак выпить.

***

На излете ужина, под третью дюжину тостов гости капитанского приема наконец почувствовали себя лучше и свободнее. Джек, станцевав не то кадриль, не то чечетку с Молли Браун, упорхнул куда-то по делам, попутно умудрившись воткнуть в прическу Роуз неряшливо написанную записку, которую Кэл немедленно прочитал вслух. — «Встретимся у часов»? Невежа, это не просто часы, это «Честь и Слава, венчающие время», — возмутился Кэледон, под пятый бокал бренди в компании Джека заделавшийся в любители и ценители искусства. — Буду не поздно! — чмокнула его в щеку Роуз и тоже была такова. Скучать ему долго не пришлось, поскольку вторым, неокосевшим глазом он заметил, что Сонхва тоже тянется потанцевать, да не с кем нибудь, а с самой Руфью. Учитывая, что некоторые танцы он им с Роуз уже успел продемонстрировать в каюте, Кэл успел поседеть и морально разложиться, размышляя о недостойном уводе дорогого гостя прямо с середины приема. — Кхэл-шши, а вы разве не ревновать? — поинтересовался Сонхва между делом, обмахиваясь роскошным веером. Страуса ему, конечно, было безумно жаль. Но в салоне стало жарковато, а от «Голубого Дуная» уже болели зубы, поэтому приятная прохлада несколько спасала положение. — Н-нет, — честно признался Кэл. — Он ее быстро сдаст обратно, сразу как поймет, что она слишком любит пиво и танцы. — О, как любезно с вашей стороны, — похвалил Сонхва такой подход к лидерству. — Если бы Хонджун-а был на вашем месте… За соседним столиком мадам Леонтин Обар, порядком воодушевленная примером Хокли и его расширенной семьи, взглянула на Виктора Джиглио, как раз пришедшим поинтересоваться, не желает ли мистер Гуггенхайм партию в вист и не проводить ли его до салона. Шальная мысль мелькнула в глазах симпатичной мадам, и она, не чинясь, похлопала ладонью по столу рядом с собой. Виктор ей был вполне симпатичен, раз уж у Хокли с его скверным характером получилось составить приличный союз не с одной красивой барышней, а еще и с вполне приятным молодым человеком, то почему бы и им с Беном не попробовать? В конце концов, у Гуггенхаймов денег не меньше, чем у этих питтсбургских задавал! Декадентская мода постепенно охватывала салон напополам с алкогольными парами, и пары все веселее щебетали, удивляя и умиляя оркестр и стюардов.

***

Уён после экскурсии по котельным и почтовому отделению был вне себя от возбуждения. Все еще впечатленный огромными паровыми машинами, топками котлов, исполинскими валами и приводами, он не затыкаясь час кряду рассказывал Сану, как круто тут у них все устроено, как тут все здорово и какой классный этот Томас Эндрюс. — Ты только не забывай, что оно все равно затонуло. — Да что ты за пессимист-то такой! Тогда затонуло, а щас не затонет… Как он может потонуть — с такой-то компанией на палубе? Пойдем-ка лучше потанцуем, я музыку слышал с палубы. Понимая, что сопротивляться все равно бесполезно, Сан поплелся за брызжущим энтузиазмом Уёном, который, кажется, на полном серьезе решил податься в титанисты. Причем в оптимисты-титатнисты. Как заправский матрос он уже ориентировался в этом хитросплетении коридоров, с виду совершенно одинаковых. Пару раз они, правда, вышли не туда, однако доброе слово и кошке приятно, особенно если без акцента, поэтому Сан на безупречном английском просто интересовался у стюардов, попадавшихся на дороге, как им попасть к трапу на прогулочную палубу, и всякий раз получал полные и исчерпывающие объяснения, а один раз их даже проводили. Несмотря на географические провалы, Уён, не теряя времени, вел экскурсию, поясняя Сану про каждый уголок, устройство и применение той или иной вещи. Правда, скитания по палубам не прошли даром, они пришли примерно к середине импровизированного концерта, когда волынщики уже вовсю расходились с рилами, а кроме этого Уён клялся и божился, что видел сонбэннимов Тэ и Чонгука, и заняты они были… — Ой, не выдумывай, они, если бы здесь были, то путешествовали бы где-нибудь там, — Сан указал пальцем в направлении верхних палуб. — И из каюты б их было не вытащить… — Знаешь, что! — взвился Уён, оскорбленный в лучших чувствах. — Может, если б у нас была двухместная каюта, я б тоже не вышел. Но там Джек и Фабрицио, ну и сисюринхий твой… Я, если честно, его смущаюсь. Танцы набирали обороты, кто-то сунул по запотевшему стакану пива в руки Сана и Уёна. Пиво оказалось отличным, да и музыка качала, и Уён с ужасом обратил внимание, что Сан опасно приближается к состоянию «щас спою», поэтому почел за лучшее скрыться.

***

— Так ты выйдешь за него замуж или нет? — настаивал Хонджун прямо на хёне, буквально, повалив его на сидение какого-то из ретромобилей в машинном отделении. Пришлось им забраться довольно глубоко — чтобы не привлекать внимания экзотическим внешним видом. — Он хороший человек, — вздохнул Сонхва, — хоть и немного диктатор. Как и ты. Он с укором посмотрел на своего капитана. — Но разве я смогу без тебя? Без стряпни Минги и шуточек Уёна? Куда я без вас?.. Нет, Хонджун, убери руки, ты меня придушишь! Я вижу, что от радости, да-а…

***

Крайне недовольная собой, Урсула наконец отпустила громадную льдину. С айсберга ей махало крыльями полтора десятка чаек и пара тюленей, выбравшихся на попутку до Южного морского пути. По ее расчетам в координатах встречи с большим и надежным судном, на котором везут самое дорогое и красивое, айсберг должен был оказаться к трем часам пополудни в воскресенье. Или, быть может, чуть позже… Флотсам и Джетсам ожидаемо занимались какой-то фигней, препираясь через слово и вообще не помогая. Впрочем, надежды на них и так не было. Отчаявшись, морская ведьма плюнула и решила погуглить, как тут, в Северной Атлантике обстояло дело с грузовыми перевозками. Айсберг грустно мерцал серо-синими гранями, соблюдая габаритную разметку. Его терзали нехорошие предчувствия. Стада селёдки и встречные течения, которые словно кто-то нарочно организовывал, значительно замедляли дневные переходы. Он буквально всей подводной частью чувствовал, что кончится его миссия бесславным ничем.

***

— Ну как, норм? Заспанный по самое небалуйся мистер Эндрюс открыл левый глаз, кивнул и вырубился обратно. Он обожал свое детище, свой самый лучший корабль, и в обычное время он бы и к паре лишних или недостающих крючков для одежды проявил бы исключительное внимание. Но не теперь. Ухайдоканный по полной программе пронырливым и любопытным сверх всякой меры мистером Джоном Вуёном, загонявшим его по всему кораблю, он просто мирно прилег на скамье — подложив под щеку извечную записную книжку, чтобы не примерзнуть. Мистер Вуён с бубнежом «Еще посмотрим, кто тут затонет…» разводил в ведерке водоэмульсионную краску, ярко-голубую, прямо в тон Сановым сисюринхиям. Чайки уже успели напеть, что на месте встречи с айсбергом уже дрейфовала «Аврора» под управлением Юнхо и Чонхо. А с ними не забалуешь, это Уён по собственой шкуре знал… Потом поднялся ветер, но сонный мистер Эндрюс только погрузился в более тревожную фазу сна. Ему отчего-то было грустно и снился курительный салон и картина над камином. Поэтому он не сразу осознал, что от него требовалось, когда его довольно-таки бесцеремонно растолкали. Продемонстрированный гордым Уёном и какой-то летающей рептилией — мистер Эндрюс полагал, что динозавры давно вымерли, уж каких только кроссовером он на своем корабле не навидался, но «Парк юрского периода» на «Титаник» еще не захаживал — труд гордо сиял по обе стороны форштевня. — Зачем вы это сделали, мистер Вуён? — Как это «зачем»? Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт! Сон мгновенно как рукой сняло. В отчаянии мистер Эндрюс бросился к противоположному борту. Но и оттуда именитого инженера визуально уязвила тщательно, хоть и кривовато выведенная надпись «Ледокол». Ярко-голубая, сисюринхиевая. Мистер Эндрюс устало прикрыл глаза ладонью. — Ладно, пусть пока остается, до Нью-Йорка… Но вы с корабля не сойдете, пока ее не ототрете! Сами! — Гадом буду! — взял под козырек сияющий, как новенький пенни, Уён. Томасу Эндрюсу было тяжело, ужасно тяжело, невероятно нервно в этом первом рейсе, но отчего-то именно в этот момент ему захотелось верить, что все будет хорошо.