Незаметные прикосновения

Тони рванулся вперед всем телом, наклонился и убрал одну руку с бедер Питера, сместив хватку так, чтобы его предплечье сильно прижималось к ногам парня, а свободная рука поднялась, пока пальцы не впились в скользкое от спермы горло Питера. Он сжал его так же мощно, как и его следующий толчок, и застонал, когда спертый вздох раздвинул губы Питера. — Так… ах… так хорошо для меня, детка, — простонал Тони, потираясь бедрами о плюшевую попку Питера, его большой палец с силой давил на пульсирующую точку своего мальчика. Питер извивался под ним; ему не хватало воздуха, да и перевозбуждение от члена Тони, скользившего по его, несомненно, распухшей простате, заставляло корчиться. Впрочем, это практически ничего не давало: его движения были слишком вялыми и сонными, чтобы оттолкнуть Тони, как это бывало обычно. Но они придавали ему совершенно ангельский вид. Весь такой отчаянный и беспомощный, он тихонько скулил и так развратно двигал бедрами, что Тони мог бы принять его за уличную шлюху. Конечно, если бы не знал. Но он знал, и потому его хватка на израненном горле Питера лишь усилилась. Он издал звук, долженствовавший быть смехом, но прозвучавший как стон, изо всех сил вбивая член во влажную дырочку Питера. — Посмотри на себя, Пити, — выдохнул Тони, ускоряя темп и наклоняясь так близко, что почти мог коснуться губами вялых, блестящих от спермы губ Питера. Его взгляд скользнул вниз, и из груди вырвался гортанный звук; бедра качнулись вперед в очередном энергичном толчке, от которого очертания его члена выпирали на скользком животе Питера. — Какой хороший мальчик, — простонал Тони, сжимая шею Питера, словно обычную опору, а не что-то хрупкое и уязвимое, чем она была на самом деле. Ресницы Питера трепетали в неосознанной панике, чем дольше он не дышал. Его лицо начало краснеть от недостатка кислорода; нежный румянец сменился темным багрянцем. Тони наконец смягчил хватку, все еще удерживая руку на уязвимой шее мальчика еще мгновение, слегка поглаживая ее, прежде чем окончательно отпустить. Он не переставал двигаться, ускоряя темп, чувствуя, как оргазм нарастает с каждым резким толчком бедер и каждым восхитительным вздохом, вырывавшимся из глотки Питера, когда тот пытался поймать украденное дыхание. Он отпустил ноги Питера, которые свободно лежали по обе стороны его бедер, и вместо этого обхватил руками узкую талию парня, расположив ладони так, будто им там и было предназначено быть. Затем он крепко сжал ее, откинулся назад и отпустил. Его темп стал жестоким. Комната наполнилась какофонией скользких звуков и влажных хлопков, когда яйца Тони шлепались по заднице Питера, а его член глубоко погружался в смазанную дырочку парня с каждым резким движением его бедер. Питер слабо плакал, испытывая перевозбуждение, даже когда его бедный член мужественно поднялся до твердости; тихие стоны смешивались с рыданиями, пока мальчик пытался выбрать между болью и удовольствием. К этому потоку звуков присоединились стоны Тони, и он начал двигаться сильнее, заставляя бедра Питера встречать его толчки. Каждое движение его бедер сдвигало Питера вверх по каркасу кровати, а тело парня дергалось вверх и вниз по простыням, как у тряпичной куклы. Это было грубо. Это было непристойно. Это было идеально. — Вот именно, Питер, черт возьми… мм… черт возьми, получай, — прорычал Тони, резко наступая и надавливая большими пальцами на живот Питера, напротив своей собственной выпирающей выпуклости. Питер извивался и плакал, его рот был полуоткрыт, а слюна текла по щекам в такт редким слезам, которым удавалось вырваться из-под закрытых глаз. Его канал, уже поврежденный натиском Тони, все еще сжимался вокруг его члена, отчаянно пытаясь выжать из него все соки и притягивая его все ближе к кульминации. Толчки Тони стали беспорядочными и короткими, его яйца напряглись, а член сильно пульсировал. Движения были резкими, но он засовывал весь свой член внутрь настолько глубоко, насколько это было возможно, и удерживал его там так долго, насколько позволяли силы; его голова запрокидывалась назад, а рот открывался с гортанным стоном. Его ментальное сопротивление рухнуло, и он рванулся вперед. Он прижался к Питеру как можно плотнее, почти грудь к груди, и с силой вдавил в него член, резко дернув его бедра вниз навстречу своим собственным, с резким шлепком… А затем он кончил. Из его груди вырвался громкий стон удовольствия, когда его член, задрожав, изверг густой поток спермы глубоко в кишки Питера — практически прямо в живот, учитывая, как глубоко он был засажен. Одна только мысль об этом вызвала новый выброс спермы из его щели в уже заполненную дырочку Питера. — Блядь, да, Питер, — простонал Тони, двигая бедрами в оргазме. Излишки его семени уже начали вытекать, когда он двигался вперед медленными, ленивыми толчками, выдавливая из члена последние капли спермы, все еще застрявшие в уретре. Он чувствовал себя потрясающе — лучше, чем за долгое время. Господи, Питер ощущался самим грехом. Не то чтобы происходящее было чем-то далеким от этого. Или вообще далеким. Но Тони это уже не волновало. Черт возьми, он явно перешел эту черту уже давно, и, снова медленно вонзаясь в него своим обмякшим членом, он не мог быть счастливее. Он мимоходом отметил, что Питер все еще тверд, его крошечный член покрыт собственной засохшей спермой и мужественно дергается, несмотря на отсутствие прямой стимуляции. — Тебе понравилось, детка? — пробормотал Тони хриплым, как патока, голосом — гладким, медленным и густым. — Тебе понравилось, когда тебя использовали в качестве моего личного слива для спермы? — промурлыкал он, скользя руками вверх и вниз по бокам Питера и любуясь синяками, уже расцветающими багрово-красным на его стройной талии. Питер проделал такую хорошую работу! Тони не думал, что смог бы сделать лучше, даже если бы постарался. Впрочем, парень и сам не знал, что вообще что-то сделал. Но это не имело значения; его мальчик был совершенно идеален. — Какой идеальный член, — промурлыкал Тони, обхватив щеку Питера и нежно проведя большим пальцем по его приоткрытым губам. Питер слабо шмыгнул носом, невольно прижавшись к теплой шершавой ладони Тони, и Тони усмехнулся. Однако к этому времени его член уже полностью обмяк, и он вздохнул, немного приподнявшись, чтобы вытащить его, зашипев от ощущения, как его чувствительный член выскальзывает из отверстия Питера. Но вид был просто ошеломляющий. Дыра Питера. Она зияла, растянутая так сильно, что о возвращении в прежнее тугое состояние не могло быть и речи. Нет, она была несомненно испорчена; края были опухшие и красные, распухшие и дряблые от натиска Тони, дёргаясь и сжимаясь в пустоте, когда из нее начал вытекать густой поток свежей спермы, стекая по щели Питера. Тони машинально засунул внутрь два пальца, издав тихий стон от того, как легко они вошли до самых костяшек, не встретив сопротивления. Он раздвигал и вращал их, смешивая липкую смазку и сперму с непристойными хлюпающими звуками, игнорируя то, как бедра Питера дергались навстречу вторжению. Когда из растянутой дырочки Питера потекла еще больше спермы, Тони понял, что не может просто так оставить своего мальчика. Конечно, будь у Питера настоящая киска, Тони, возможно, оставил бы его, набитого спермой, чтобы тот мог поразмыслить над этим. Но он не мог позволить Питеру принять это за собственную разрядку, поскольку она была у него в заднице. Это было даже немного разочаровывающе. Тони очень хотел бы оставить Питера, заполненного до краев его семенем, не знающего, что это такое и как оно туда попало. Чтобы Питер стоял и обнаруживал, как из его мокрой дырочки сочится вязкая жидкость, сперма стекает по бедрам, пока он стоит там, весь потерянный и хорошо трахнутый, с болью в горле и болью глубоко внутри, но без явных следов на теле, которые могли бы ему это объяснить. Тони вздрогнул, по его позвоночнику медленно пробежала искра возбуждения. Да, это было бы здорово. Может быть, в другой раз. Сейчас же он засунул пальцы как можно глубже, надавил на размягченные стенки Питера и стал выцарапывать из него свою сперму. Питер дернулся и издал тихий звук, когда пальцы Тони прошлись по нему, и сперма снова хлынула наружу, проложив тот же путь по его заднице на скользкие от пота простыни. — Знаю, Пити, ты хочешь, чтобы моя сперма осталась внутри, — сочувственно промурлыкал Тони, просовывая пальцы обратно сквозь мягкий, зияющий край, чтобы выковырять побольше, и мягко успокаивая Питера, когда тот занервничал, дергая бедрами и тихонько хныча. — Скоро я снова тебя набью, детка, — заверил Тони, поглаживая одной рукой подергивающийся живот Питера, в то время как другая продолжала вытягивать сперму из его израненной дырочки. Из переутомленного члена Питера вытекла смазка, и Тони фыркнул, криво усмехнувшись, когда тот обиженно вздохнул. — Какой капризный мальчишка, — упрекнул он, скручивая пальцы внутри Питера так, что они выталкивались вверх, сильно надавливая на распухшую простату и удерживая давление. Затем он раздвинул пальцы по обе стороны от маленького бугорка, поглаживая его по краям, а потом резко и нежно сжал его между пальцами… Все тело Питера дернулось. Резкий, прерывистый стон вырвался из его ушибленного горла, когда спина выгнулась дугой — Тони не был уверен, пытался ли он избежать прикосновения или прижаться к нему — его яйца заметно напряглись, и тогда Тони сжал простату… И Питер кончил мощно, практически закричав, когда все его мышцы напряглись, а его влажная, испорченная дырка каким-то образом умудрилась сжаться вокруг пальцев Тони, несмотря на свою распухшую дряблость. Сперма вырвалась из его члена, разбрызгалась по груди, несколько струек даже попали ему на лицо и в открытый рот. Зрелище заставило Тони снова надавить на воспаленную простату парня, несмотря на то, что Питер дергался от этого, а его стон перешел в умоляющий вой от интенсивного перевозбуждения. Воистину, это было зрелище. Казалось, каждый нерв Питера горел огнем; все его тело дергалось и содрогалось, словно под током. Позвоночник все еще был выгнут, пальцы судорожно сжимались, а челюсть не разжималась от немого крика, застывшего с начала оргазма, вызванного простатой. Пятки его мальчика впивались в матрас, а член дергался и отказывался смягчаться, пока Тони неустанно тыкал и массировал пальцами измученную простату Питера, а водянистые струйки чего-то среднего между предсеменем и спермой вытекали из его отчаянного члена. И когда Тони наконец высвободил пальцы из сочащейся дыры Питера, он словно выдернул вилку из розетки. Парень рухнул на кровать, совершенно безвольный, единственными признаками недавнего оргазма были вздымающаяся грудь и свежие брызги спермы, покрывающие его грудь. — Тебе понравилось, детка? — проворковал Тони, энергично поглаживая член Питера. Питер заскулил, слишком слабый, чтобы сделать что-либо, кроме как вяло отдернуться от прикосновения. Тони промычал что-то в знак признания своего поражения и откинулся на пятки, рассеянно вытирая пальцы о бедро и глядя на Питера сверху вниз. Питер с полностью вытянутыми и безвольными, как и руки, ногами. Голова свесилась набок, покрытая засохшей спермой полосами и пятнами. Горло пестрело отметинами от сине-фиолетового до желто-зеленого — отметинами, которые соответствовали синякам на его бедрах и ягодицах. Он был раскинут так широко, что его зияющая дырочка все еще была видна, выглядевшая надутой и жаждущей, хотя ее больше ничто не заполняло. Сперма стекала по его заднице и животу, грудь была почти в таком же состоянии, с очаровательно затвердевшими сосками. Питер, каким он был сейчас, был воплощением каждой фантазии Тони, умноженной в неизмеримой степени; созревший плод, который сорвали. Тони посмотрел на него и улыбнулся, нежно поглаживая бедро Питера. — Давай подготовим тебя ко сну.