Переходный возраст

Душное метро, недовольные с раннего утра лица людей, обшарпанные стены школы, противные парни, что клеились к девочкам за углом. Это была ежедневная рутина, но она никак не портила этот день. День задался уже заранее. Еще с того момента, как Коля договорился о сегодняшней встрече с Русланом, и теперь его мысли были забиты только этим. Повсюду Колю преследовали осуждающие взгляды: в метро, на улице, в школе. Но он привык, даже отчасти гордился таким вниманием. Нередко можно было встретить парня в палёном Адидасе, но редко встретишь его с розовыми волосами чуть выше плеч. Ромадов плевал на все советы или замечания о его внешнем виде, и ходил так, как сам этого хотел. Возможно из-за того, что именно такой необычный внешний вид и привлек внимание парня со второго курса шараги. А его он ставил выше замечаний от учителей. Но, к сожалению, Коля привлекал «хорошее» внимание не только от Руслана, но и от многих девочек со школы. За ним пытались ухаживать, разговаривать, кто-то даже додумался подарить пачку сигарет(чему Коля был очень рад), но, все же, почти каждый диалог превращался в монолог, пока девчонка не замолкала, потому что Ромадов не обращал внимания и не слушал, концентрируясь на переписке с Тушенцовым, который говорил вещи намного интереснее, чем десять девчонок вместе взятых. Он знал, что ни одна из них не сможет удовлетворить его потребности так, как это делал он. Натянуто улыбнувшись, он лишь быстро уходил в свой кабинет и в следующий раз старался избегать какого-либо контакта с ними вообще. Сообщение от желанного контакта «жду тебя» и звонок с последнего урока захлестнули Колю предвкушением о встрече. Он, не оглядываясь на одноклассников, практически выбегает из школы с натянутой улыбкой. За пару минут оказавшись за углом близлежащего здания, он наконец видит знакомую фигуру. Руслан. С первых же секунд он дает Ромадову то, в чем он нуждался весь день. — Че так долго? С тёлками небось сосался, а, сука? Отвечай! - Руслан грубо хватает школьника за волосы и впечатывает его в стену, прижимая всем своим телом. Коля корчится от боли, но на его лице были проблески улыбки от всех этой ситуации. Как он скучал по этой хватке. — Смеешься надо мной? Руслан, не церемонясь, бросает его на бетон, не заботясь о том, что мог легко разбить Коле голову. Они оба знали, что Коля бы получил наслаждение от этого. Да и Руслан тоже. Первый удар прилетает жесткой подошвой прямо по печени, отчего Коля сгибается, но улыбка становится шире. Пинок в грудь, по ногам, бокам, почти по лицу - всё это доставляло немыслимого размера мазохистское удовольствие. Ромадов смеялся, принимая каждый новый удар как благословение, а Тушенцов смотрел на это и прикладывал всё бóльшую силу. Будто соревнование за место «смеющегося последним». Руслан усмехнулся снова, харкнув вниз на Колю, и немного отошёл. — Пошли. Опасно нам вместе расхаживать. Уже почти развернувшись в сторону своей квартиры, он услышал просевший голос с бетона, чей обладатель не спешил подняться. — Русь, а пакетик?.. — Подонок, - в лицо прилетает маленький зип-пакет с парой граммов белого порошка. Коля улыбается еще ярче, подрагивающими руками открывая его и высыпая содержимое на экран собственного телефона, лежащего рядом. За пару секунд он попадает в слизистую носа, и Ромадов, несмотря на дикое жжение, старается употребить до последней пылинки, пока жжение не становится невыносимым, и он не сжимает нос в попытке успокоить его. На качающихся ногах, где под штанинами уже расцветали свежие синяки, он поднимается, опираясь на стену и хватаясь за Руслана перед ним. Он старательно вцепился в его рукав и медленно поплёлся за ним в квартиру, к тому времени становясь уже совершенно безотказным. Коля не помнит, как оказался дома ближе к утру. Он помнил лишь то, как ахуенно он себя чувствовал, когда расплачивался за два грамма. Руслан катал его на вершинах запретного удовольствия, развлекаясь с ним в постели так, как сам этого захочет. Коля действительно был безотказным, особенно после того, как получит обещанную дозу кайфа. В свои шестнадцать он быстро схватывал на лету и учился у Руслана, который использовал его лишь для собственного удовольствия. Но, на удивление, Ромадов тоже наслаждался их встречами и шёл к Руслану добровольно, лишь бы снова получить эти грубые толчки, удары и шлепки. И, безусловно, порошок. Ромадов проснулся от головной боли. На часах было около одиннадцати утра, к сожалению, буднего дня. Ему пришлось пересилить себя и встать на учёбу, как бы сильно ему этого не хотелось. Поднявшись на ноги, его встретила боль по всему телу, помимо головной. Тело нещадно ломило, болели бедра и ягодицы, свежие синяки на ногах, которые еле удерживали тело, то и дело подкашиваясь. Горло невероятно сушило, а перед глазами всё разъезжалось. В такие моменты хотелось лишь уснуть снова и навсегда, чтобы больше никогда не трогать вещества. Но, к сожалению, было поздно. И Коля знал, что этой ночью он снова окунётся в кайф, потому что больше не в силах остановиться. Но сейчас у него была одна из труднейших задач: добраться до школы и пережить этот день. Школьные, какие-никакие, друзья, встретили его с удивлением в кабинете, усаживаясь рядом. Коля выглядел очень побитым, буквально, на нём совершенно не было лица, и с каждым днём его окружение наблюдало за тем, как он всё глубже проваливается в бездну под названием «дурь». — Какие люди, с тобой че случилось, Колян? - знакомый голос выбивает из мыслей, ощущаясь на душе как сильный зуд. Ромадов привлекал внимание не только своими волосами, но и яркими синяками и мешками под глазами, мелкими язвами и ожогами вокруг носа и рта. Он прочищает пересохшее горло и еле выговаривает вызубренные наизусть слова. — Да с матерью поссорились вчера, так она с катушек слетела и с кулаками на меня полезла, - он даже не осмелился поднять взгляд, боясь встретиться с чужими. К его счастью, разговор ушел в другое русло, и расспросы закончились. Но, на фоне рассказов друзей об их очередных подружках, в голове продолжал крутиться образ Руслана. Того, для кого сам Коля был такой подружкой. И даже больше. Его слегка толкают в плечо, разрушая образ перед собой. — На тебя уже неделю так Машка пялится, ты смотри. Нравишься ей поди, - друг кивает в сторону их одноклассницы, которая тут же отвернулась от них, делая вид, что занята чем-то. — Да уже всем известно, что я ей нравлюсь. Только похуй мне на нее. — Ну ты че, подойди к ней, может хорошая она. Коля одарил своего друга серьёзным взглядом, который говорил все за себя. Он замолчал, но только та Маша продолжала «ненароком» смотреть на них и что-то шептать подруге. Коля закатил глаза.

***

— Привет, не хочешь... Прогуляться? Коля обернулся на внезапно возникший голос. Та одноклассница, Маша. Кажется, она выследила его в раздевалке и дождалась, когда все уйдут, чтобы подойти к нему. Не успев выговорить и слова, Ромадов получил в руки пачку дорогих сигарет, его любимых. Это его слегка обрадовало. — Вот, тебе. Мне твои друзья посоветовали... — Ах, друзья? Ладно, хорошо. Давай.. Прогуляемся. Злиться не было сил. И смысла. Коля жил мыслью о том, что совсем скоро его уже не будет волновать вся эта рутина. Совсем скоро, стоит лишь добраться до желанной квартиры и желанного человека. А пока что он был слишком слаб, чтобы отказать. — Далеко живешь? - не перенося долгой и неуютной паузы, Коля заговорил первый. — Ну, есть такое. Но ты не против, да? Она была до ужаса противной. Какой-то через чур правильной и притянутой. Навязывала себя и обсуждала все, что происходит, со своими подружками. Коля достал одну из подаренных сигарет и прикурил, жестом предлагая однокласснице тоже. — Нет, спасибо.. Я не курю. — Совсем? - Коля слегка удивился, ведь даже при таком раскладе она рискнула купить их для подарка. — Совсем. И не пью. Экзамены скоро, не до этого как-то. Ромадов усмехнулся. Экзамены. Его совсем не волновали экзамены, ведь он не был уверен, что вообще доживет до них. Он уже давно не занимается учебой, шанс завалить равнялся выше ста процентам. Самым ужасным было то, что ему абсолютно плевать. Его заботило другое: пьянки, сигареты, высший кайф и грязный секс с парнем, о котором он едва ли что-то знает. Коля давно разочаровался в себе, но не мог перестать тратить свою жизнь на бессмыслицу. Позволив разговору повиснуть еще на пару минут, Коля не выдержал. Он раздражённо выдохнул, остановившись и оглянув Машу с ног до головы. Скука смертная. — Ладно, мне пора. У меня дела есть. Не в силах слушать ее дальше, он развернулся в сторону своего дома и быстро ушёл, оставляя наивную девочку наедине с собой.

***

Коля крутится перед зеркалом, оценивая свой образ. На улице уже стемнело, а значит, что нужно было поторапливаться. Он надел свою юбку выше колена, которую прятал когда-то от своей матери. Юбка открывала взору старые и свежие синяки на тощих ногах, которые по прежнему пошатывались. Ромадов подвел глаза и попытался как-то замазать синяки, но это все равно не помогло. Наспех собрав сумку, он выходит в коридор, в надежде проскочить мимо матери, но натыкается прямо на нее. — Ты куда это так? - она уже совсем не удивляется ночным похождениям сына, но хотя бы спросить было ее обязанностью. Взгляд падает на шею Коли. — А это что? Его голову резко разворачивают в сторону, открывая шею. У него слегка потемнело в глазах, когда он вспомнил про яркие засосы, оставленные Русланом вчера. Коля одёргивает руки матери и смотрит в пол. — Упал с лестницы. Мать разочарованно вздыхает. Она всё поняла, но больше не могла нормально контролировать сына. Скрестив руки на груди, она отходит от него. — Иди уже... Только напиши, как домой соберёшься. Коля кивнул и быстро вышел из квартиры. Конечно, он не напишет. Может потому, что забудет, а может потому, что домой он уже не вернётся.

***

После того, как Коля перешагнул порог квартиры, он словно оказался в забвении. Его больше действительно ничто не волновало. Не тогда, когда ему любезно подают порошок с трубочкой; не тогда, когда руки Руслана уже грубо сжимают его талию и стягивают одежду. Тушенцов оценил выбор юбки, задрав ее вверх и отвесив сильный шлепок по ягодице, на что Коля лишь протяжно простонал и откинулся на подушки. Ощущая долгожданный приход, Руслан буквально кидается на беззащитное тело, царапая и нанося еще больше ссадин и укусов. Ромадов извивался в его руках, кричал и просил большего. Он бесстыдно стягивал с себя белье, позволяя завладеть своим телом. Но Руслан не спешил. Он перевернул полуголого Колю на живот и грубо стянул его руки ремнем, не позволяя даже пошевелить ими. Не нащупав ничего похожего рядом с кроватью, он начинает шлёпать по бедрам и ягодицам рукой, каждый раз прикладывая всё большую силу. Коля извивался и кричал: было безумно больно, но до того сладкой была эта боль, что крики переходили на стоны и мольбы продолжить. Руслан улыбался. Ему нравилось видеть, как тело под ним, едва не выпадая из реальности, корчилось и кричало. И было все равно кто это. Никаких чувств, кроме садистского удовольствия, он не получал. — Хочешь еще, сучка? Хочешь еще моей наркоты? - Руслан подчёркивает каждое слово новым ударом по горящей коже. Коля стонет сквозь боль и дергает бедрами, когда терпеть становится невозможно. — Хочу... Хочу, Руся... Прежде Руслан не давал ему больше, чем один пакетик за встречу. Глаза Ромадова загорелись огнем, как только он услышал о возможности провалиться в более сильный кайф. — Отсоси. Ты должен заработать ее, - последний удар по ягодицам, и Руслан отползает, стягивая собственное бельё. Коля чувствовал, как его руки уже покалывает, и они немеют, но понял, что его задача - справиться без них. Он с трудом перевернулся лицом к Руслану, все еще чувствуя жуткую боль по всему телу. Перед глазами все расплывалось, но многое делать и не пришлось. Руслан схватил Колю за подбородок и грубо вогнал член в его глотку, не давая школьнику даже понять, что произошло. Коля закашлялся и стал задыхаться, но старался открывать рот как можно шире. Перед глазами начала формироваться картинка, и он увидел, что прямо перед его лицом маячит желанный пакетик, которым дразнил его Руслан. Коля старался быть максимально покладистым и принимать грубые толчки, разрывающие глотку пополам. Помимо рук начинала затекать и шея, а слюна обильно стекала по подбородку, делая все это еще противнее. Глаза начинали слезиться, но Ромадов терпел. Ради кайфа нужно было терпеть. Когда он почувствовал, что терпкое и горячее стекает в глотку, Коля наконец смог вдохнуть полной грудью. Он не различал слова, что говорил ему Руслан, но это, должно быть, похвала, ведь он погладил его по голове и стал развязывать руки, позволяя употребить заполученный наркотик. Ощущая, как слизистую носа прожигает почти насквозь, Коля облокачивается на стенку сзади, чувствуя, что вот-вот рухнет. В ухе что-то пищало, голова была чересчур тяжелой, конечности не слушались, а голос в голове приказывал взять больше. Или же, так называемый, «приход». Наблюдая за тем, как Коля медленно покидает эту реальность, Тушенцов берет дело в свои руки. Он хватает тело, как свою собственность, разворачивая на живот и ставя на колени. Тот не сопротивлялся, ведь сейчас он не управлял ни руками и ногами, ни своими мыслями и желаниями. Руслану это было лишь на руку. Проведя на собственному члену, все еще мокрому от слюны, он надавил головкой на вход, вынуждая Колю подать хоть какие-то признаки жизни. Он громко и нечленораздельно закричал, когда член толкнулся внутрь. Ромадов не первый раз трахается с Русланом. Но больно было каждый раз как в первый. Хотя, ему от этого ещё сильнее сносило бошку. Жесткие толчки сопровождались сильной пульсирующей болью на отшлепанных ягодицах и где-то внутри, словно Тушенцов порвал ему кишку, проник сквозь нее, заставил взять глубже, чем следует. Ноги отказывались держать тело ровно, а голова раскалывалась от всех ощущений. Коля обмяк, буквально превращаясь в тряпичную куклу. Живым его можно было назвать лишь до тех пор, пока он продолжал кричать и стонать. Но в один момент он перестал. И стонать, и кричать, и подавать признаки жизни. Руслан сначала усмехнулся и попытался придушить его слегка, не прекращая толчки. Но вдруг понял, что не чувствует пульса. Тушенцов приостановился, переворачивая Колю на спину и вновь пытаясь нащупать пульс. Тот совершенно не реагировал. Может, это Тушенцов был настолько объебанный, что не смог его нащупать, а может, это Коля был слишком слаб, что не смог перенести передозировку наркотиками. — Быстро ты кончился, малыш. Я ведь еще не закончил... Руслан обхватывает его подбородок пальцами, пытаясь вглядеться в лицо. Оно выражало абсолютное спокойствие, несмотря на большие синяки, размытый макияж и химические ожоги у носа. Как же быстро кончаются подростки, связываясь с ним.

***

Так или иначе прийдя в себя, Руслан набрал другу, который и сам был замешан в этом, так что смог бы помочь. Совсем скоро они уже везли обмякшее тело на заднем сидении далеко за город, в лес. Разговор не вязался, ведь была непроглядная ночь, а Тушенцов по-прежнему под дозой. Приехав на место, он быстро расправился с трупом, так же грубо, как и при жизни, выкинув его в глубь леса без особой жалости. Спустя несколько минут машина уже скрылась. .... Ромадов проснулся от головной боли. Он не знал, сколько времени, и какой день недели. Спустя пару минут, открыв глаза, он понял, что без понятия, где вообще находится, и не помнит, как сюда попал. Голос был сорван еще ночью. Ноги не слушались и болели. Колени переломаны в крошку, как и череп, кажется. И, кажется, он попал. .....