По ту сторону

Чейз не мог выбросить из головы вчерашний вечер. Хантер весь день будто избегал его. На завтрак они даже не пересеклись. Хотя никогда этого и не делали. Но Чейз всё равно посчитал это странным. Он пытался узнать, где парень был, но Хантер не говорил. Чейз кипел изнутри. К тому же сегодня был его день рождения. А он ведь даже не отдыхает в этот день на Мальдивах! Позже он решил, что надо выяснить самому. Когда Хантер, отбился от всех, Чейз поднялся и, стараясь держаться на расстоянии, пошёл за ним. Парень двигался уверенно, никуда не сворачивая. Он даже не скрывался. А вот Чейз прижимался к стенам и прятался за дверными проёмами. Сердце колотилось от волнения и от какой-то странной детской радости. Наконец он узнает его тайну. Хантер свернул к старому коридору, где обычно не бывало учеников. Чейз затаил дыхание и выглянул из-за угла. Тот спустился вниз и остановился перед массивной дверью с табличкой «Учительская». «Учительская?» — у Чейза закружилась голова. Что Хантер там забыл? Он предатель? Докладывает всё учителям? Нельзя было ему верить. Хантер приоткрыл дверь, посмотрел по сторонам, чем чуть не спалил Чейза, а потом зашёл внутрь. Дверь закрылась, и в коридоре снова воцарилась тишина. Чейз остался стоять с открытым ртом. Сердце гулко продолжало биться: «Он тайком ходит в учительскую? Зачем?» Парень прижался к холодной стене, пытаясь отдышаться. В груди боролись сразу два чувства: тревога и какое-то болезненное предательство. Чейз посмотрел по сторонам и прислушался к двери. Было тихо. Чейз зашёл внутрь. Хантер тут же дёрнулся. — Ты какого хрена тут делаешь? — прошептал он, продолжая копаться в документах. — Ты не говорил куда ходишь, мне было интересно. По коридору послышались шаги. Хантер быстро прибрал документы, схватил Чейза за запястье и резко дёрнул за стелажи с книгами. — Ты чё творишь? — Спросил Чейз, когда больно ударился об стену. — Молчи. — Сказал он и зажал рукой рот. В комнату зашло двое. Чейз узнал их по голосу: учитель истории и надзиратель. Места было мало. Хантер был слишком близко к нему. Он просто огромный. Чейз зажмурился. Он едва дышал. Ладонь Хантера всё ещё закрывала ему рот, пальцы упирались в щёку. От резкого столкновения со стеной в боку ныли рёбра, но гораздо сильнее мешало слишком явное ощущение близости. Хантер стоял вплотную, грудью касаясь его. Горячее дыхание скользило по его виску, щеке, а иногда даже просачивалось через пальцы и попадало на губы. Чейзу казалось, что если он чуть-чуть поднимет голову, их лица столкнутся. Сердце колотилось так, что его мог услышать весь коридор. — …Конор всё чаще ведёт себя вызывающе, — узнал Чейз голос учителя истории. — Думаю, стоит доложить, пока он окончательно не потерял контроль. — Я давно говорил, что этот мальчишка слишком много себе позволяет, — ответил надзиратель. — Вчера он опять спорил на физ. воспитании. Если так пойдёт дальше, придётся применить меры. Чейз сглотнул, но Хантер сильнее прижал его к стене, заставив замереть. Он почувствовал, как напряжены его мышцы, каждое движение выдавало готовность сорваться. В тесном укрытии было душно. Тело Хантера излучало тепло, и Чейз чувствовал его даже сквозь одежду. Каждый вдох и выдох отзывался в нём странной дрожью, смесью страха и… возбуждения, от чего горели уши. — А ведь он выпускается скоро. Что тут по документам? Куда его распределили? — Вооружённые силы запрашивают бойца. С дисциплиной у него всё в порядке, а вот с агрессией. Но думаем пока что отправить его туда. Чейз чуть не вскрикнул, когда ощутил давление снизу. Он опустил взгляд. Хантер возбудился. Все пазлы резко сложились. Вселенная схлопнулась. От одного только этого факта Чейз перестал думать о грязных туалетах. Лишь бы Хантер не убил его за это. Но он только сердито взглянул на него. — Надо бы избавится от него побыстрее, пока он делов не наделал. И комнату освободим. — Посмотрим месяц на его поведение. После этой фразы оба учителя ушли. Когда шаги стихли, Хантер медленно убрал ладонь с его рта. Но не отстранился. Они всё так же стояли слишком близко, и Чейз, не выдержав, выдохнул шёпотом: — Ты… с ума меня сведёшь так. Хантер коротко взглянул на него сверху вниз. Его глаза сверкнули в полумраке, и уголок губ дёрнулся от сдержанной усмешки. — Не высовывайся, — так же тихо ответил он. — Если не хочешь, чтобы нас поймали. Отстраняться он всё равно не спешил. Спустя некоторое время, парень отошёл, взглянул на документы и вывел их из учительской. Они молча поднялись к себе, каждый шаг отдавался в ушах Чейза громче обычного. Хантер двигался так, будто ничего не произошло. Чейз же кипел. Его колотило от нервов и какой-то странной злости. Стоило двери их комнаты захлопнуться, он не выдержал: — Так… — Чейз сложил руки на груди и встал напротив. — Ты собираешься объяснить, что это вообще было? — Что? — Хантер даже не посмотрел, аккуратно складывая что-то в шкаф. — В учительской. — Чейз шагнул ближе и закрыл его шкаф, чтобы тот не мог прятаться. — Там, за стеллажом. — Я спасал тебе задницу, если ты забыл, — холодно оборвал Хантер. — Спасал, ага. — Чейз вскинул подбородок. — А то, что ты прижимал меня… так, будто… ну… будто ты гей? Хантер резко замер. Его плечи напряглись, и на мгновение воцарилась тишина, от которой у Чейза пересохло во рту. Он хочет ударить его? — Ты полный идиот, — наконец бросил тот, оборачиваясь. Взгляд его был опасно прищурен, но уши покраснели. — То есть не отрицаешь, да? — Чейз ухмыльнулся, хотя внутри всё дрожало. Вот бы не перегнуть палку. — Ты возбудился, я всё видел. — Ты слишком много говоришь, — процедил Хантер, шагнув ближе. Чейз попятился, но упёрся спиной в край стола. Сердце снова ухнуло куда-то вниз. — Значит, правда? — он прошептал. — Ты… гей? Хантер склонился так близко, что их дыхание смешалось. Его голос прозвучал низко и угрожающе: — Может быть. А может, я просто слишком долго терплю твою болтовню о простой физиологической реакции? Чейза опять загипнотизировали тёмно-зелёные глаза, которые уже кричали об опасности. Он сглотнул, чувствуя, что подбирается к границе, после которой уже не будет пути назад. Чейз улыбнулся нагло, хотя внутри всё трясло. — Ага… «может быть». — Он склонил голову на бок и прищурился. — Это знаешь, как звучит? — Заткнись, — отрезал Хантер, собираясь отойти, но Чейз схватил его за рукав. — Ну давай, скажи прямо. — Голос его звучал слишком весело, хотя он сам слышал, как предательски дрожит. — «Я Хантер, и я гей». Всего лишь несколько слов, чего тебе стоит? Хантер зло дёрнул рукой, но Чейз не отпустил. — Ты слишком много болтаешь. — Я же тоже гей, можешь признаться. — Сказал он и провёл рукой по венам на руке. Хантер резко оказался совсем близко. — Ты нарываешься, — прошипел он, сверкая глазами. — Может быть, — ухмыльнулся Чейз и нарочно медленно провёл языком по губе. — Но, может быть, мне это нравится. Между ними снова повисло напряжение. Чейз видел, как Хантер борется сам с собой, как стискивает челюсти, как у него двигаются желваки. — Признайся, — прошептал он почти ласково. — Тебе же тоже нравятся парни. Хантер резко выдохнул и отстранился. — Тебе лучше заткнуться, — сказал он низко, почти спокойно, но в этой спокойности чувствовалась угроза. — Я не буду потакать играм богатенького сынка. Чейз вскинул подбородок и ухмыльнулся. «Эх, сорвалась крупная.» — Шутливо подумал он. — То есть ты не гей? — Хочешь верить во что-то — верь. Чейз прикусил губу. Чёрт возьми, его не просто задело. Хотелось ещё сильнее дразнить, добираться до мякоти, через прочную скорлупу. Он лёг на кровать и резко вспомнил слова Хантера: «У нас разные вкусы». — Разные вкусы у вас с Роем это… Он любит женщин, а ты мужчин? — Спи, Чейз. — Кто тебе из парней тут нравится? Спокойный… Какой-нибудь Эрик? Хотя… Может всё же Джулиан? — Я не буду отвечать тебе на этот вопрос. — Значит ты всё же гей? — С чего ты так думаешь? — У тебя встал на меня. — Это простая физиологическая реакция. У тебя тоже встал на меня. — Но я то гей. — Вопрос закрыт. — А что ты делал в учительской? — Узнавал информацию. — Про Конора? — Не только про него. — И что? — Чейз, с днём рождения. Спи, пожалуйста. Это тебя не касается.