Медведь в спячке

Он идёт сквозь лес, отодвигая ветки руками и переступая камни. Омега ищет самую красивую, пышную и большую ёлку. Дело в том, что он жил в деревне с бабушкой, и денег у них было мало. Но Чимин так сильно хотел, чтобы хотя бы в этом году у них в доме стояла ёлка, что отправился на её поиски. В преддверии течки, которая должна была наступить совсем скоро, он понимал, что если омега не принесёт ёлку, то её не принесёт никто: бабушка ведь уже старая и даже маленькую ёлку дотащить не сможет. Чимину было правда стыдно — он знал, что деревья рубить нельзя, но у него не было выбора. Зато летом он обязательно посадит новое дерево на месте той ёлки, которую срубит. Он ушёл уже очень далеко от их с бабушкой дома, но это того стоило. Перед ним стояло красивое дерево — в меру высокое, пышное и, главное, очень красивое. Омега подошёл ближе и дотронулся до иголок. Он обошёл ёлку по кругу, стараясь выбрать место, где ему будет удобнее её срубить. Но как только он замахнулся, чтобы сделать удар, за его спиной раздался рёв.

***

В этом году Юнги очень долго не мог собрать достаточное количество запасов, поэтому впал в спячку не в конце ноября, а в середине декабря, из-за чего ещё не успел крепко уснуть. Поэтому, когда он почувствовал сильный и сладкий запах мёда из лесной чащи, не раздумывая ни секунды, начал просыпаться. Когда он уже вылез из своей берлоги, то сразу увидел маленького омегу, который почему-то кружился вокруг ёлки и, как ни странно, совсем не заметил тело медведя, которое начало медленно и максимально бесшумно приближаться. Но когда он уже приблизился настолько, что запах мёда полностью вскружил ему голову и даже оставался на языке приятной сладостью... Он не смог сдержать удовлетворительный рёв, из-за чего омега наконец-то обратил на него своё внимание. Чимин развернулся и, увидев перед собой медведя, сильно побледнел и начал делать маленькие и бесшумные шаги. Альфа это заметил и вопрошающе наклонил голову к правому плечу. Они смотрели друг другу в глаза: если в глазах медведя читалась заинтересованность и жажда, то в глазах омеги отражался только страх и неверие — бабушка ведь говорила не ходить в лес, а он взял и не послушал её. Чимин, отступая назад, совсем не заметил большую ветку из тёмного дуба, которая лежала прямо у него на пути. Он сделал ещё один шаг назад и в тот же момент оказался на земле. Медведь, после его падения, сделал ещё несколько шагов и навис над омегой. — Ты... ты меня съешь? — жалобным голосом проговорил Чимин, но альфа, понятное дело, не ответил на его слова, а просто просунул свои лапы под его тело и одним рывком поднял омегу с земли. В лапах зверя Чимин ощущал себя странно: ему не хотелось вырываться, а наоборот хотелось прижаться сильнее и вдыхать запах, исходящий от альфы. Он старался противостоять этому чувству, но оно было настолько сильным, что у него просто не осталось сил. Омега чувствовал себя в лапах этого зверя так безопасно, так уютно, что просто перестал сопротивляться своей внутренней омеге и сдался. Немного поменяв положение, он приблизился к шее медведя, которая излучала такой успокаивающий запах хвои, что омега не смог удержаться и блаженно застонал. Хищник, как ни странно, на приближение к своей шее не зарычал, а только счастливо заурчал. Они шли недолго, но этого времени Чимину хватило, чтобы расслабиться и крепко заснуть в руках хищника, который, наверняка, после того как принесёт его в свою берлогу, сразу разберёт на части и съест. Когда он проснулся, они уже были в пещере, но альфы рядом не было. Нет, омега не собирался бежать — Чимин просто не мог это сделать: что-то его останавливало, поэтому он решил просто осмотреться. Рядом лежала большая куча еды, а он сидел на чём-то мягком. Когда он опустил взгляд, то удивился: он сидел на толстом и мягком мхе. А знаете, что в этом было странного? Мох был зелёным и немного примятым с противоположной от Чимина стороны. Пока он осматривал жилище медведя, перед ним появился и сам владелец этой пещеры. Он подошёл ближе и навис над ним. Омега закрыл глаза: он думал, что сейчас его начнут есть, даже не удосужившись сначала убить, чтобы ему было не так больно. Чимин почувствовал на своём лице что-то мокрое, а когда открыл глаза, увидел язык, который осторожно, будто стараясь не причинить боль, вылизывал его лицо. Омега ошарашенно охнул, из-за чего его рот слегка приоткрылся, а альфа не стал упускать шанс и проник своим языком в рот Чимина. Медведь начал счастливо порыкивать, а изо рта омеги прямо в пасть зверя лились сладкие стоны. Альфа отстранился и, подняв лапу на уровне тела Чимина, начал сдирать с него одежду. Было видно, что зверь старался не поранить омегу, но он всё же случайно слишком сильно дотронулся до нежного тела Чимина, и на животе остался неглубокий порез, из которого всё равно хлыстнула кровь, пусть и не сильным потоком. Было видно, что альфа занервничал и сразу отстранился от пышных губ омеги, переместившись своим языком на царапину и начав усердно вылизывать. Но сколько бы он ни старался, рана не затягивалась. Да, зверь забыл, что перед ним не оборотень, и на нём раны так быстро не заживают. Но Чимину уже было не больно, а приятно, ведь альфа так усердно вылизывал, что несколько раз случайно (или нет) прикасался своим языком к соскам омеги, а тот в свою очередь начал тихонько постанывать. Зверь остановился и посмотрел человеку в глаза, а затем, опустив взгляд на грудь омеги, начал медленно приближаться к соскам. Как только он совершил первое движение языком, из уст Чимина прозвучал довольно громкий стон. После этого он начал вылизывать грудь омеги с ещё большим усердием, но ему пришлось остановиться, когда альфа почувствовал сладкий запах омежей смазки, которая сильными потоками покидала тело Чимина. Медведь переключил своё внимание на нижнюю часть тела омеги и, опустившись ниже, осторожно лапами раздвинул ноги Чимина, который даже не сопротивлялся, а только тихонько постанывал. Из тела зверя вырвалось сильное урчание, и он опустился ещё ниже, начав слизывать с тела омеги ароматную смазку. Как только язык альфы соприкоснулся с омежей смазкой, из его горла вырвался настоящий стон, ведь выделение омеги, мало того что пахли мёдом, ещё и были на вкус как мёд. Когда смазка на теле омеги закончилась, зверь начал осторожно входить внутрь дырочки языком и собирать оставшуюся смазку со стенок, тем самым растягивая омегу под себя. После того как Чимин уже начал просто захлёбываться своими стонами, альфа прекратил, но ненадолго: он выпрямился и снова приблизился к омеге. В то время, пока зверь приближался, Чимин успел рассмотреть, насколько большой был у медведя половой орган — он не понимал, как в него должна вместиться эта «валына». Омега посмотрел испуганными глазами на альфу, а тот в ответ не проигнорировал его, а наоборот приблизился и, если это можно так назвать, поцеловал. Чимин переключился на поцелуй и даже не заметил, как зверь вошёл в него полностью. Он отстранился, гортанно простонал — и это они с альфой сделали синхронно. Медведь начал осторожно двигаться, но когда человек стал не только стонать, но и поглаживать его шерсть, он начал наращивать темп. Весь лес слышал, как им было хорошо, а когда они близились к концу и оба гортанно застонали, лес содрогнулся, и птицы взлетели с деревьев. Зверь перевернулся вместе с омегой на бок, и они быстро провалились в мир грёз. Чимину очень редко снились сны, но сегодня он увидел один. В этом сне он бежал по полю, а за ним гнался медведь, который сейчас лежал рядом и крепко спал. Они бежали вперёд, но в один момент зверь пропал. Омега остановился и огляделся, но альфы не было — он начал звать его. Но рот почему-то оставался закрытым. И вот из чащи леса появился его зверь, но когда он приблизился, вместо него уже стоял невысокий, но сильный альфа. Он подошёл ближе, а человек отступил. — Ты кто? — спросил Чимин. Ему было страшно: куда делся его медведь и что этот альфа делает в его сне. — Я Юнги. Он улыбнулся и, вместо того чтобы остаться на месте, подошёл ближе и заключил его в объятия. Чимин начал вырываться, но, почувствовав запах хвои, который исходил от альфы, остановился. — Тише, маленький омега, это ведь я. Ты что, меня не узнал? — Юнги немного отстранился, но омега притянул его обратно в свои объятия. — Узнал, ты — медвежонок, который сейчас спит рядом со мной. Он уткнулся в его шею и, подняв руку, начал поглаживать его по голове. — Именно, человечек. Давай, расскажи, как тебя зовут? — он всё же немного отстранился, вскоре сел прямо на землю, а омегу посадил себе на бедра. — Я Пак Чимин. А почему ты здесь один, а там другой? — он обнял его и на этот раз не просто вынюхивал шею, а вылизывал её. — Я не могу тебе это рассказать. Но посмотри на свой живот — ты чувствуешь? — он положил руку на живот омеги, а тот повторил его действия. Но всё резко изменилось: поле, которое до этого было усыпанное жёлтыми цветами, начало чернеть. Юнги куда-то исчез, а сам Чимин оказался в какой-то чёрной комнате. Там не было ни дверей, ни окон — только чернота. Он слышал голоса, но не мог понять, что они говорят. Омега постарался успокоиться, но слёзы уже лились ручьём из его глаз. И в один момент глаза закрылись, а Чимин рухнул в темноту бездыханным телом. Он проснулся в холодном поту и сразу положил руку на живот, затем решил осмотреться по сторонам и, поднявшись, начал собирать всё, что осталось от его вещей. Омега действовал осторожно, чтобы не разбудить зверя, и поэтому, быстро выйдя из берлоги на улицу, начал бежать. Сначала он старался как можно быстрее оказаться подальше от места, где совершил что-то неправильное, но он об этом не жалел — ведь впервые в жизни почувствовал себя в безопасности. Он бежал, не разбирая дороги, но каким-то образом оказался на тропинке, ведущей к деревне. Поэтому он ещё сильнее ускорился и вскоре оказался в доме. Хотя после всех событий, что с ним произошли, это больше не был его дом — его дом остался там, в берлоге, в виде угрюмого, но нежного зверя. А на следующий день он нашёл на своём крыльце топор и ту самую ёлку.