Тыквенное семечко

2005 год, Лондон В комнате было темно. Мерное тиканье часов немного раздражало, но Драко знал: это скоро пройдёт; ещё денёк — и он перестанет обращать внимание: ему просто нужно привыкнуть, ведь так всегда в доме родителей его жены. Жены… Она спала на боку, раскидав по белой наволочке волны каштановых прядей, укутавшись в его объятия, словно в одеяло. Рука Драко лежала на её животе, когда он почувствовал лёгкую волну магии, словно кто-то почти невесомо пощекотал его ладонь. Он нахмурился. Его взгляд скользнул по профилю мирно спящей Гермионы. Неужели… но почему она не сказала? Не знает? В этот момент девушка зашевелилась, перевернулась на другой бок и распахнула глаза. — Доброе… — она не договорила. Драко сцеловал «утро», едва сорвавшееся с её губ, и Гермиона тихо рассмеялась. Это уже стало традицией: он всегда просыпается чуточку раньше и никогда не даёт ей договорить банальное приветствие. Шутит, что крадёт каждое её «утро», хотя на самом дела давно похитил всю её жизнь. — Как ты себя чувствуешь? — Гермиона распознала в его голосе тревожные нотки. Одарила его задумчивым взглядом. — Нормально… А что такое? Какую болезнь ты успел рассмотреть, пока я спала? Драко крепче прижал её к себе, зарылся пальцами в каштановые волосы. Откуда-то снизу послышались обожаемые им звуки готовящегося завтрака: рождественские изыски от миссис Грейнджер никогда не оставляли его равнодушным. — Сокровище моё, не кажется ли тебе, что мы слишком часто занимаемся любовью? — выдохнул он ей в макушку, прикрыв глаза. Просто не знал, как лучше подойти к этой деликатной теме. Гермиона упёрлась ладонями ему в грудь, отодвигаясь. Бросила на Драко изумлённый взгляд, сверкнувший даже в полумраке её комнаты. — Прости, что? — она задохнулась от возмущения. Малфой протянул к ней руку, мягко погладил по плечу. Скользнул к ключицам, от них по шее вверх, к подбородку. Обвёл кончиком пальца горячие губы. — Я пытаюсь сказать, что за последний месяц нам ничего, совсем ничего не мешало… Девушка отодвинулась ещё дальше и села, поджав под себя ноги. Полностью обнажённая, с немного растрёпанными волосами… Малфой пожалел, что начал этот разговор до того, как занялся с ней этой самой любовью, понимая, что теперь рискует остаться без приятной утренней разрядки. — А так бывает, да? Я слышала, что у мужчин обычно прямо противоположные претензии, а тут… — она сложила руки на груди, лишив Драко возможности рассматривать её, — какой ты у меня уникальный! Вот ответ на твой вопрос: до этого утра всё было идеально, но, видимо, пора ограничивать доступ к телу, — она вскочила, схватила с кресла шёлковый халат, — вот это претензия! Это… Просто слов нет, Драко! Он тоже поднялся с кровати, проклиная свою недальновидность, попутно подмечая, что несколько предыдущих недель Гермиона часто плакала без причины, придиралась к мелочам и с маниакальной тягой поглощала магловские шоколадки со странным названием «Киндер». Драко старался сдержать улыбку, приближаясь к нервно натягивающей на себя халат девушке, и укутал её в свои крепкие объятия. — Успокойся, пожалуйста, mon amour, — прошептал он, аккуратно заправив завиток каштановых волос за ухо. — Вот не надо мне тут переходить на французский! — она дернулась в его руках. — Пусти! Я хочу принять душ! — Гермиона, я пытался намекнуть, что, возможно, нас скоро станет трое, — вкрадчиво произнёс он. Она замерла, вытянулась струной. Мышцы под его пальцами напряглись. — С чего ты взял? — с её губ сорвался шёпот. Она чуть повернула голову в его сторону, и Драко легонько потерся носом о её скулу. — Твой муж колдомедик, сокровище моё. Я сегодня почувствовал его магию. — Его?.. — Ребёнка. Пол пока нельзя определить, рано. — Ребёнок… — медленно повторила девушка, прижав ладошки к губам, — но почему… Почему я не поняла?.. Драко, — она развернулась к нему лицом. Выглядела ошарашенной и беспомощной. — Я… Я не готова, Драко, — проскулила она жалобно, утыкаясь лицом в его плечо, — я совсем не готова, Мерлин, это такая ответственность! Ты хоть понимаешь, что мы наделали? — её плечи мелко затряслись, она всхлипнула. Его руки заскользили по скрытой шёлком халата спине, успокаивающе поглаживая. Гермиона плакала, что-то шептала: Драко различил «не справлюсь», «больше не захочешь», «бросишь», «карьера». — Сокровище, — Драко мягко отстранил её от своего плеча. Обхватил ладонями её лицо, влажное от льющихся слёз. — С чего ты взяла, что я тебя брошу? Малфои не разводятся, забыла? — Хорошо, не бросишь, но больше не захочешь. Он снова крепко обнял её, чуть покачиваясь из стороны в сторону, словно хотел убаюкать девушку. — Глупости… Твои страхи беспочвенны. — Не все, — глухо проговорила Гермиона. — Всё… Всё изменится. Понимаешь? Совсем. Навсегда! А вдруг я буду плохой матерью, — захныкала она; новая порция слёз окропила её щёки, — вдруг с ним что-то случится? Вдруг я не справлюсь? Мне так страшно, Драко… — Гермиона, — шепотом позвал он, не прекращая легонько раскачиваться вместе с девушкой, — мы справимся. Вместе, — Драко поцеловал её в скрытое тонкой тканью халата плечо, — я тоже боюсь, но уверен, что вместе мы вырастим замечательного волшебника, — он коснулся губами её щеки, ощутил солоноватый привкус её слёз, — нам вдвоём под силу всё. — Обещаешь, что справимся? — уточнила Гермиона, находя его губы своими. — Обещаю.

***

Уютная кухонька миссис Грейнджер с трудом вмещала четырёх взрослых и одного малыша размером не больше тыквенного семечка, спящего под сердцем Гермионы. Полным ходом шла подготовка к Рождеству: под чутким руководством миссис Грейнджер замешивали тесто для традиционного рождественского пудинга. — Дорогой, — позвала она супруга, особенно рьяно перемешивающего тесто, — я боюсь представить, что ты так долго загадываешь. Уступай очередь Драко, — мягко скомандовала она. — Ну уж нет, — возразил мистер Грейнджер, притянув к себе Гермиону и вручив ей перепачканную тестом лопаточку, — я уступаю очередь дочке и иду курить. Сынок, ты со мной? — он кивнул Малфою и скрылся за дверью кухни. Драко бросил вопросительный взгляд на Гермиону. С учётом её положения он допускал, что от въевшейся привычки придётся избавляться, но девушка кивнула ему с лёгкой улыбкой на губах, перемешивая тесто. Она проводила Малфоя взглядом, а потом опустила глаза на причудливые узоры, что оставляла лопаточка на густом тесте. Нарисовала сердечко. С самого утра её голову не покидали мысли о ребёнке. Охваченное паникой сознание бросалось из крайности в крайность: она то представляла лёгкую, беззаботную беременность, быстрые роды и здорового малыша, то внутри всё холодело при мысли, что что-то пойдёт не так и она потеряет его, или Драко, или их обоих… голова шла кругом, зато наконец-то нашлось объяснение некоторым досадным изменениям: потеря концентрации, сонливость, слабость и пристрастие к «Киндерам» вдруг обрели черты лица самого прекрасного ребёнка, которого она только могла представить. Размешивая тесто, волшебница Гермиона совершенно по-магловски загадывала беззаботную беременность и лёгкие роды. — О чем ты так задумалась, милая? — тёплый голос матери вырвал её из мыслей. Миссис Грейнджер указала на миски с цукатами, орехами и сухофруктами. — Пора добавлять начинку. Что там любит наш Драко? — Ему чем кислее и горче, тем лучше, — Гермиона потянулась к шоколадной скорлупке и отправила в рот кусочек. Ощущая неповторимый вкус на языке, прикрыла глаза. — А ты, смотрю, налегаешь на сладкое… — начала миссис Грейнджер, посыпая тесто разноцветными цукатами. — Ма-а-ам, — Гермиона закатила глаза, — с моими зубами всё в порядке. Миссис Грейнджер рассмеялась, приобняв дочь за плечи. — Это привычка, милая. Старая привычка стоматолога… Добавим немного изюма, — она протянула руку к миске, но Гермиона отставила ту подальше. — Не хочу изюм, мам, — её тон оказался несколько капризным. — Ты ведь его всегда любила, — растерянно протянула миссис Грейнджер, но настаивать не стала. — Думаю, никто не обидится на кекс без изюма? — Конечно же нет, — в дверях появился Драко. — Ты вовремя, твоя очередь перемешивать, — Гермиона вручила ему лопаточку, легко чмокнула в щёку. — А ещё «Киндеры» есть? — Боюсь, ты слопала последний, дорогая, — мистер Грейнджер потрепал её по волосам, совсем как в детстве, — помнишь, как ты собрала целую коллекцию бегемотиков? — О, да, мои бегемотики! — Бегемотики? — с улыбкой переспросил Драко, перемешивая тесто, в котором мелькали разноцветные цукаты. — Да! Их собирали… как… — она покусала губу, — как карточки из шоколадных лягушек! Папа, где моя коллекция, я хочу показать её Драко, — глаза девушки сверкали, — это была очень популярная серия, а сейчас коллекционеры за ними ещё и охотятся. Пап? Мистер Грейнджер замялся. Почесал подбородок, пряча взгляд от дочери. — Милая, мы отдали их твоей кузине вместе с другими игрушками… уже очень давно, — произнесла миссис Грейнджер, приоткрыв духовку. Кухню заполнил приятный аромат запеченного гуся. — И вы не спросили меня? — дрогнувшим голосом произнесла Гермиона. Драко внимательно посмотрел на неё. В уголках глаз девушки заблестели кристаллики слёз. — Дорогая… Она маленьким ураганом вылетела из кухни, тихонько всхлипнув. Раздались громкие шаги по лестнице. — Что это с ней? — ошарашенно спросил мистер Грейнджер. — Странная реакция. Малфой отложил на пустое блюдо перепачканную тестом лопаточку. Окинул виноватым взглядом родителей Гермионы. — Я пойду к ней. Вы справитесь без меня? — он сконфуженно улыбнулся, ведь прекрасно знал о причине резкой смены её настроения… чего нельзя сказать о Грейнджерах: новость о скором пополнении Гермиона решила сообщить за праздничным ужином. — Конечно, — миссис Грейнджер кивнула, — тем более, с пудингом мы закончили. Остальное я сделаю сама.

***

Мягкое мерцание желтоватых огней освещало спальню. Гермиона содрогалась в рыданиях, уткнувшись лицом в подушку. Слёзы душили её, не давая свободно вздохнуть; плечи девушки мелко тряслись, волосы спутались. Она перевернулась на бок, подтянув к груди коленки, свернувшись калачиком, когда дверь тихо скрипнула, и матрас позади неё промялся. Тёплые пальцы осторожно коснулись её плеча. — Сокровище? — Я не знаю, что со мной, — проскулила Гермиона, прижав к вискам кончики пальцев, — точнее, я предполагаю, но мне так обидно, так обидно, Драко! Чем им помешали эти фигурки? Это ведь моё детство, — она зашлась в очередном приступе слёз. Малфой устроился позади неё и прижал к себе. Скользнул ладонями к её животу. — Давай подышим вместе? — он уткнулся в её волосы. — Давай, Гермиона, глубокий вдох… выдох… — он всё держал её в объятиях, отмечая, как её дрожь постепенно сходит на нет, а всхлипы затихают. Наконец Гермиона повернулась к нему лицом. Драко убрал с её мокрых от слёз щек прилипшие волоски. — Я испортила праздник всей семье, — прошептала девушка, закрыв лицо руками, — я испортила твоё любимое Рождество. — Ну, не преувеличивай. Рождество только завтра, — Драко легонько поцеловал её в скулу. — Значит, испорчен сочельник… — Гермиона, — ласково произнёс Драко, поглаживая её спутанные волосы, — это не так. — Я себя не узнаю… Если так будет продолжаться всю беременность, ты меня точно бросишь. — Так легко ты от меня не избавишься, — прошептал он. — Драко… — глухо позвала Гермиона, — Ты любишь меня? — Больше жизни, сокровище. — Подаришь мне бегемотиков на Рождество? — тихая просьба сорвалась с её губ, и девушка провалилась в беспокойный сон. — Подарю, — приглушая магией свет, отозвался Малфой. За окном водили хороводы снежинки. Тикали часы. Поглаживая по спине мирно спящую девушку, Драко пытался придумать, где же ему взять этих самых бегемотиков.

***

Гарри отложил перо и устало потянулся: ему выпал жребий побыть дежурным аврором в Сочельник. Он снял очки, помассировал кончиками пальцев переносицу. Успокаивал себя мыслями о том, что утром после смены он отправится на Гриммо и упадет в любимые объятия Джинни, наденет фирменный свитер Уизли и выбросит из головы работу. Нужно только подождать несколько часов… Вспышка голубоватого цвета повергла его в шок; Гарри выхватил палочку, подскакивая с места, но выдохнул, рассмотрев в сгустке магической энергии знакомую ласку — патронус Малфоя. Впрочем, Поттер снова напрягся: раз Драко прислал его, значит, случилось что-то из ряда вон… «Поттер, доброй ночи. Мне срочно нужна твоя помощь. Жду тебя в Дырявом котле». Ласка рассыпалась снопами искр, озадачив Поттера. — Что могло случиться… — пробормотал Гарри. Он накинул на плечи мантию и вышел из кабинета. В целом, в его обязанности входило и патрулирование магической части Лондона, и Гарри решил совместить приятное с полезным.

***

Драко нервно постукивал пальцами по выщербленной поверхности стола и посматривал в сторону каминов. Он никогда в жизни так не ждал Поттера, как в ночь накануне Рождества. Поглаживая спящую Гермиону по спине, он ломал голову над загадочными бегемотиками. Чистокровный Малфой понятия не имел, что это за фигурки. Нет, он видел, как его жена складывает в коробку жёлтые капсулы из шоколадных яиц, даже не вскрывая их, но было крайне важно не ошибиться: Драко не хотел дарить ей первые попавшиеся фигурки, он планировал отыскать те самые, из её детства… И кто, если не выросший среди маглов Поттер, может ему с этим помочь? Полыхнуло зелёным, и Драко облегченно выдохнул, глядя на стряхивающего пепел с аврорской мантии Поттера. Тот бегло осмотрелся и, увидев Малфоя, двинулся к нему. Брови Гарри сошлись на переносице, сквозь стёкла неизменных круглых очков он смотрел на Драко вопросительно-обеспокоенно. Остановился около стола, чуть склонил голову, и тут Малфой вдруг понял, насколько глупым был повод для вызова Гарри. — Что случилось? — Поттер отодвинул стул, присел. Тут же перед ним материализовалась чашка крепкого кофе, и Гарри отсалютовал ею бессменному бармену Тому. — Что-то с Гермионой? Драко пожевал губу, глядя куда-то за спину Гарри. Глубоко вздохнул. — Случилось Рождество, и мне нужна помощь с подарком любимой жене, — как можно увереннее произнес Малфой. — Знаешь такие шоколадные яйца, «Киндеры»? Гарри смотрел на Малфоя как на душевнобольного. — Ты ради чего меня с дежурства вытянул? — не предвещающим ничего хорошего тоном спросил Гарри. — Мне нужно найти определенные игрушки из этих гребаных магловских яиц. — Драко Малфой, ты больной? Сочельник! Я дежурю! Ты… Ты не перестаёшь удивлять! — Гарри шипел, стараясь не перейти на возмущенный крик, напоминая самому себе дядю Вернона в минуты гнева. — Ты не знал, что Рождество впереди? Настолько занят, что забыл купить подарок Гермионе?! Драко вдруг поймал себя на том, что вжимает голову в плечи под гнётом Поттеровской речи. Он глубоко вздохнул, выпрямляясь. Так не годится. Нужно начинать с самого важного, с новости, перевернувшей утром в сочельник сразу две жизни. Драко поймал настороженный взгляд Гарри. — Малфой, ты меня пугаешь, — вкрадчивому тону Гарри позавидовал бы сам профессор Снейп. — улыбаешься как маньяк. — Я скоро стану отцом, — глядя прямо в зелёные глаза, прошептал Драко. — Она беременна, — он вдруг рассмеялся, и Гарри готов был поклясться, что никогда до не слышал такого искреннего смеха от Малфоя, — у нас будет ребёнок, представляешь? С её глазами и непослушными кудряшками… — Твои гены победят, блондинчик. — Неважно, — улыбаясь, Драко покачал головой, — я просто… Будто только сейчас осознал. — Ну ты ведь не за этим меня позвал? — Да, — Драко взъерошил волосы, — сегодня мою беременную жену расстроили её родители, сообщив, что коллекцию неких «бегемотиков из Киндера» они отдали родственникам. Она успокоилась, когда я пообещал ей таких же подарить. Гарри приподнял бровь. — Гермиона? Истерика из-за фигурок? — Беременная Гермиона, — спокойно поправил Драко. — Ты понимаешь, о чем речь? Где их искать? — Понимаю… У Дадли были такие. Все из буклетика. «Бегемоты на Гавайях»… — Ну? Ты знаешь, где такие найти? Гарри сделал небольшой глоток остывшего кофе. Скривился от приторности: Том почему-то всегда добавлял ему много сахара в напитки, чем безвозвратно портил их. — Ты даже не представляешь, насколько по адресу обратился, Малфой. Идём, — Гарри поднялся и зашагал, но не к камину, а к выходу из «Дырявого котла», — проверим твою удачу.

***

Дом Дурслей выделялся среди одинаковых, абсолютно нормальных своих собратьев занесённым снегом двориком и непроглядной темнотой ослепших окон. Гарри с трудом открыл заржавевшую калитку и предостерегающе коснулся плеча Малфоя, заметив его порыв вытащить волшебную палочку. — Статут о секретности никто не отменял, — он пошёл вперёд, по колено утопая в снегу. — Куда ты привёл меня? — ступая след в след за Гарри, спросил Малфой, — что это за место? — Место, где я вырос, — Гарри уже добрался до крыльца. Распахнул до боли знакомую дверь невербальным «Алохомора», потянул её на себя. — Вряд ли большой Дэ забрал с собой игрушки и всякие мелочи, когда они переезжали. Собирали самое необходимое. Драко наконец добрался до крыльца и взглянул на распахнутую дверь. — Мне кто про Статут заливал ровно минуту назад? — возмущенно процедил он, но Гарри лишь покачал головой. — Не сравнивай незаметное отпирающее и очищающее, которое просто испарит весь снег со двора. Идём, — Гарри двинулся вверх по лестнице, прогоняя прочь тени прошлого. — Скромное жилище, — заключил Драко, — теперь ясно, отчего ты такой. — Видит Мерлин, ради Гермионы только это терплю, — беззлобно произнёс Гарри и толкнул одну из светлых дверей. — Аналогично, — в тон ему произнёс Драко, — это была твоя комната? — он с любопытством рассматривал старомодный пузатый телевизор, тянущиеся к нему проводки и разноцветные, похожие на маленькие книги, коробочки. — Нет, это комната Дадли. Я жил в чулане под лестницей, донашивал вещи за кузеном, подрабатывал его боксерской грушей и домовиком для всей семьи, — безэмоционально перечислял Гарри, роясь я шкафчиках и ящиках, — зубочистки и старые носки дарили на Рождество. Лучшее детство. Драко наблюдал за точными движениями Поттера и переваривал его слова. Что, если малыш, что сейчас чуть меньше тыквенного семечка, тоже лишится родителей? Малфоя пробила крупная дрожь: он представил, как светловолосого кудрявого мальчика держат на хлебе с водой. Как он из года в год терпит побои и получает на Рождество насмешки в виде сломанных вещей и старой одежды, навсегда лишенный родительской любви. Драко сглотнул, в глазах запекло: никогда в жизни он не жалел Поттера так сильно, как сейчас. — Бинго! — воскликнул Гарри. — Эй, Малфой, чего застыл? Иди сюда! — он выпрямился и протянул Драко жестяную коробку с нелепыми фигурками внутри. Были среди них и несчастные гавайские бегемотики. — Это они? — Да, я хорошо помню рекламу этой серии. Совершенно точно такие были и у неё. — Спасибо, Поттер, — сжав жестяную коробку в руках, пробормотал Драко. — Не за что. Пойдём отсюда. Они вышли из заброшенного дома. На крыльце Драко закурил, пытаясь успокоить расшалившуюся фантазию и натянутые струной нервы. Они не сговариваясь посмотрели в усыпанное редкими звездами ночное небо. — Кстати, Малфой, — начал Гарри, — не только ты в следующем году станешь отцом… Драко улыбнулся. Проследил за лениво скатившейся по темно-синему небу звездой и очень по-магловски загадал желание. Быть хорошим отцом.

***

Гермиона с трудом разлепила веки: от вчерашних слёз они припухли. На её животе покоилась ладонь Драко, а сам он безмятежно спал. Девушка положила свою руку поверх его, прислушиваясь к ощущениям. Взгляд её блуждал по знакомым и неизменным с детства приятным сердцу мелочам: детские книжки, по цветам расставленные на полке, несколько кукол в пёстрых платьях, коллекция бегемотиков… Гермиона резко села, не веря своим глазам. От её движения ладонь Драко соскользнула на покрывало, и он проснулся. — Драко, я, кажется, схожу с ума, — прошептала она, не отрывая взгляда он любимых фигурок. — Вчера их тут не было… Драко осторожно обнял её со спины, положил голову на её плечо. — Их ночью принёс Санта Клаус, — прошептал он ей на ухо, — сказал, что ты хорошо себя вела в этом году. — Драко… Где ты их достал? — она чуть повернула к нему голову, и Малфой совсем по-кошачьи потёрся о её щёку. — Один хороший парень помог. С Рождеством, сокровище, — его объятия стали крепче. Гермиона судорожно вздохнула, по её щекам снова потекли слёзы. — Это… Это так мило… — она стёрла с щёк солёные дорожки, — ну неужели я теперь на всё буду реагировать слезами, а? — она откинулась спиной на Драко. — Я тебя так сильно люблю, — прошептала Гермиона, сжав своими пальцами кисти его рук, — иногда мне кажется, что меня разорвёт от этих чувств. — Я тебя очень понимаю, Гермиона.

***

В гостиной Грейнджеров витали ароматы праздника: пряность запечённого гуся смешивалась с ванилью праздничного кекса, свежесть ёлочной хвои прекрасно дополнялась нотками глинтвейна. Над входом повесили омелу, и Гермиона, одетая в теплое бежевое платье крупной вязки с белоснежными пушистыми носочками, подарила своему мужу целомудренный поцелуй под умиленные взгляды родителей: они хорошо помнили рассказы дочери о школьном хулигане, и, видя, с каким трепетом он относится к Гермионе сейчас, не могли не испытывать это щемящее чувство. Когда все расселись за праздничным столом, миссис Грейнджер торжественно внесла в гостиную их совместное творение — пудинг, который следовало полить коньяком и поджечь, что они и сделали. Гермиона даже захлопала в ладоши, совсем как в детстве, когда мама проворачивала этот банальный, но такой красивый трюк. — Я решила побыть прорицателем сегодня, — загадочно произнесла миссис Грейнджер, — поэтому в пудинге спрятаны некоторые предметы, они предскажут будущее! Угощение вмиг разобрали по тарелкам. Гермиона осторожно откусила кусочек, медленно жевала в ожидании. Цукаты, орешки… А это что? Деликатно отвернувшись, она сплюнула на салфетку тыквенную семечку. — Похоже, первое предсказание есть! — весело отозвалась миссис Грейнджер, — Что там, милая? — Тыквенная семечка… Миссис Грейнджер улыбнулась, глаза её влажно блеснули. — В следующем году тебя ожидает прибавление, милая. Драко и Гермиона переглянулись. Кивнули друг другу. — Похоже, твоя мама прирождённая прорицательница, — Драко накрыл ладонь жены своей рукой. — Думаю, самое время сказать. Гермиона мелко закивала. Прочистила горло. Ладони её вспотели от охватившего всё существо волнения. — Мам, пап, мы с Драко… Мы ждём ребёнка. Гостиная наполнилась счастливыми поздравлениями. Она была побольше кухни, но тоже казалось слишком маленькой для четырёх взрослых и малыша, который пока ещё был размером чуть меньше тыквенного семечка…