Тёплый вечер в ледяном замке

      Вот уже много лет Виктору Расторгуеву, ныне начальнику уголовного розыска главка по Питеру и Ленобласти, не везло в любви. Столько женщин встретилось на его пути за это время, столько раз он чувствовал себя влюблённым, но в конечном счёте всё оборачивалось лишь разочарованием. Те, кого он любил, кому доверял всем сердцем, часто предавали его, оставляли в самые трудные минуты, не оказывали ему никакой поддержки — лишь бесконечно упрекали его в том, что всё своё время он уделяет работе. Даже с детьми худо… Дочь погибла, а сын живёт в Москве и не поддерживает контакт.       Но теперь, когда Виктор Сергеевич уже поверил, что ему на роду написано всю жизнь быть одиноким и что на свете нет женщины, способной его понять, он неожиданно встретил ту, в которой узнал родственную душу. Светлана Игоревна Кольцова, работающая в Следственном комитете маленького города Лапинска, не понаслышке знала о том, каково это — проводить на работе все выходные и праздничные дни, не спать ночами, отодвигать на второй план даже личные желания во имя долга и служения, не говоря уже о желаниях других людей. Да и к тому же в её жизни не было человека, желания которого были бы её заботой — так же, как и Расторгуев, она уже много лет была одна, хотя и с ребёнком, и, казалось, совершенно привыкла к своему одиночеству. Помимо всего прочего, сердце Виктора подсказывало ему, что эта женщина — тот самый идеал, которого он ждал всю свою жизнь. Все прежние чувства теперь казались ему простой, мимолётной влюблённостью, тогда как чувства к Светлане определённо были истинной, вечной любовью. Но было ли это взаимно? Дело в том, что Светлана Кольцова всегда была настолько сдержанной и скрытной, что никто из её знакомых не был уверен, способна ли она вообще любить. Недаром коллеги прозвали её Снежной Королевой. Виктор и не догадывался, что Светлана на самом деле тоже влюблена в него, причём гораздо дольше, чем он сам. Впрочем, для него уже было счастьем хотя бы просто видеть её, смотреть в её гордые холодные глаза, слышать её строгий властный голос, и, конечно, сотрудничать с ней.       Однако после ряда покушений на Светлану в его душе появился страх лишиться и этого: то маньяк напал на неё на улице, то наркоман чуть не зарезал прямо во время допроса, а третье вообще выбило его из колеи. Тогда Расторгуев приезжал в больницу по делу, но совершенно случайно увидел то, что теперь каждую ночь всплывает перед его глазами. Он уже шёл к выходу, когда заметил, как врачи в сторону реанимации везут на каталке какую-то женщину в форме. Это была следователь Кольцова. Когда Виктор понял это, внутри у него всё похолодело, дыхание остановилось на несколько секунд, а сердце пропустило один удар. Выглядела она в тот момент, мягко говоря, не очень. Лицо её было болезненно бледное и безжизненное, глаза закрыты, руки безвольно лежали вдоль тела, а правая часть головы разбита в кровь.       Какое-то время Расторгуев стоял в оцепенении, пытаясь сопоставить факты. Вдруг это всё-таки не Светлана Игоревна? Нет, он её точно узнал. Но что с ней случилось? Кто это сделал? Позднее генерал узнал, что её сбила машина. Да, прямо как его жену и дочь несколько лет назад, причём сотворили это одни и те же люди. Неужели он переживает эту потерю вновь? Страх охватил его. И Светлану он не уберёг. Зря она помогала ему в этом деле… А ведь её предупреждали о последствиях, но она не послушала, как всегда, сделала по-своему и поплатилась за это.       Несмотря на все опасения и довольно тяжёлую травму, Кольцова всё-таки выжила и даже восстановилась. Расторгуев не навещал её в больнице, ведь волновался, что может позволить себе какую-нибудь вольность, а также очень боялся увидеть её плохом состоянии. Генерал попросил своего друга и подчинённого — Юру Васькова, докладывать о её состоянии, что оперативник делал чуть ли не каждый день.       Впрочем, долго бегать от неё и себя всё равно не получилось бы, и когда Юрий сообщил Виктору, что Светлану уже выписали из больницы, он, отругав коллегу за промедление и быстро отложив все свои дела, решил отправиться прямо к ней домой.       Кольцову выписали ещё утром, в тот самый день. Никто её, конечно же, не встретил, потому она приехала домой на такси, после чего проспала полдня, ибо всё ещё чувствовала себя плохо. Однако после сна практически ничего не изменилось в лучшую сторону. Больничного оставалась неделя, одинокая, ведь её сын находился у родственников, и мучительная, из-за ужасного самочувствия.       Светлана оставила кастрюлю только что сваренного супа на плите, решив, что поест потом, и открыла шкафчик, где лежали обезболивающие таблетки, которые прописал врач. Она, устало вздохнув, вытащила из пластинки две штуки и запила их водой. Голова болела, не сильно, но очень навязчиво. Конечно, по сравнению с тем, каким было её состояние в первые дни после аварии, это мелочь, ибо тогда её мучила сильная слабость и постоянная тошнота, да и боль была гораздо страшнее. Сейчас же голова у неё болела так, как обычно болит у здорового человека из-за напряжения и усталости, правда продолжалось это уже несколько дней.       Сейчас было вовсе не до боли, ведь домашние дела сами не сделаются, и Светлана, надев свою длинную бирюзовую куртку и высокие сапоги, вышла во двор. Она, с грустью взглянув на серое небо, которое было обычным явлением в Ленинградской области, натянула вязаные перчатки, ведь у неё всегда мёрзли руки, и взяла метлу, принявшись подметать дорожку вокруг дома. На улице было не то что холодно, а промозгло: мало того, что капал мелкий дождь, так ещё и дул ледяной ветер. Осень уже давно вступила в свои права и готова была перейти в зиму.       «Надо было хоть Сашу забрать…» — подумала Кольцова, аккуратно сметая с дорожки мокрые гнилые листья, со страшной силой липшие к метле.       Ей было очень одиноко, но что делать? Кроме сына у неё никого, да и того рядом нет. С одной стороны, проще, ведь за ним нужно ухаживать, так как сам нормально ходить он не может, а Светлана сама ещё не до конца оправилась. С другой стороны, без него дома пусто и одиноко. Лучше бы она вышла на работу и страдала от головных болей за написанием отчётов, допросами подозреваемых и осмотром мест преступлений, чем за подметанием дорожки в полном одиночестве.       «Как же умело всё замяли… Я едва выжила, а преступники, значит, гуляют на свободе и продолжают губить жизни людей ради денег и власти», — подумала она, стряхнув листья на землю. Обидно было не за себя, а за несправедливость.       Дело о покушение в самом деле закрыли, списав всё на пьяного водителя. Сделали это точно также, как недавно подставили сына бывшего мэра Лапинска, который якобы в состоянии опьянения сбил людей, и как когда-то убили семью генерала Расторгуева.       В тот же момент подъехала какая-то машина. Светлана, крепко сжав метлу, инстинктивно обернулась, вдруг кто-то опять задумал её убить? Она уже приготовилась обороняться этой самой метлой, ведь табельного оружия при себе не было. Но, к счастью, это была машина Виктора Сергеевича.       Генерал, увидев её на ногах, ещё и за выполнением дела, сразу успокоился, ведь это значило, что у неё, скорее всего, всё хорошо.       — Добрый вечер, Светлана Игоревна, — проговорил он, выходя из машины и подходя к ней ближе.       — Добрый, Виктор Сергеевич, — спокойно ответила она, оперевшись руками на черенок метлы.       Несмотря на бодрость духа, выглядела Светлана не очень-то здоровой: лицо бледное, глаза туманные, ещё и не до конца заживший шрам в правой части головы и лица. Хотя, что таить, даже в таком виде она была, как, впрочем, и всегда, прекрасна.       — Как ваше самочувствие?       — Неплохо, учитывая обстоятельства. Отдыхаю вот, но работу по дому, увы, никто не отменял, — Кольцова с улыбкой кивнула, при этом слегка потерев лоб одной рукой. Таблетки совсем не помогали, голова болела всё также, однако, из-за приезда Расторгуева, это отошло на второй план, ведь просто видеть Виктора и слышать его голос уже было для неё счастьем.       — А вы неисправимы — едва оправились от травмы и тотчас же за работу берётесь, — заметил он. — Вам бы хоть пару дней отдохнуть, сил набраться, — при этом его обыкновенно ледяной и суровый голос звучал как-то иначе, чем обычно: в нём чувствовались нотки беспокойства. — Вам помочь?       — Перестаньте. Я уже закончила, — она поставила метлу к стене дома. — Давайте сразу к делу.       — А я не по делу приехал, — ответил Виктор, развернувшись к машине.       — Интересно, зачем же? — с интересом спросила Светлана, наблюдая за тем, как он открывает дверь автомобиля и что-то берёт в руки.       «Странно это. Обычно он приезжает только по делу…» — подумала она. Сердце её забилось чуть быстрее, как будто должно было произойти что-то особенное.       Между тем Расторгуев достал букет алых роз и пакет, доверху наполненный апельсинами и лимонами.       — Вот, цветочки вам принёс, и ещё гостинчики, — произнёс он с очаровательной, слегка заигрывающей улыбкой. Надо заметить, что улыбался он очень редко.       — Спасибо, не стоило… — Светлана со смущением приняла букет из его рук. — Это очень мило с вашей стороны, Виктор Сергеевич.       Наклонив голову к цветам, она вдохнула их дивный аромат, вызывающий в памяти весну. Как же резко этот аромат контрастировал с навевающим тоску запахом опавшей осенней листвы!       — Раз уж вы здесь, проходите в дом. У меня как раз суп готов, — гостеприимно предложила Кольцова, прижимая цветы к груди.       — Ну что вы, я к вам совсем ненадолго — не хотелось бы вас отвлекать от ваших дел… — начал было Расторгуев, но Светлана уверенно перебила его:       — А вы и не отвлекаете. Сами ведь говорили, что мне необходимо больше отдыхать.       Она посмотрела на Виктора решительным, настаивающим взглядом. Поняв, что с этой женщиной лучше не спорить, Расторгуев последовал за ней в дом.       Поставив пакет на тумбочку, стоявшую в коридоре, Виктор снял верхнюю одежду, а затем помог Светлане снять куртку. Теперь она осталась в одном халате ярко-красного цвета, который был ей невероятно к лицу. Затем они вдвоём отправились на кухню, откуда доносился аромат куриного бульона. Этот запах вызывал у Расторгуева чувство ностальгии, так как он уже давно не ощущал запаха настоящей домашней еды, не говоря уже о том, чтобы пробовать её на вкус.       В то время как Виктор пристраивал цитрусы в холодильник, Светлана искала вазу для цветов. Когда наконец эти свежие розы были поставлены на стол, Кольцова заметила, сколько теплоты и уюта добавили цветы её дому, который ещё несколько минут назад казался ей печальным ледяным замком. Вот уже много лет никто не дарил ей роз, и никто даже не догадывался о том, как сильно её душа этого желала…       Виктор присел за стол и начал разглядывать обстановку, пока Светлана наливала ему полную тарелку наваристого куриного супа. Тёплый, согревающий бульон был как нельзя кстати в этот холодный осенний вечер.       — Давно я не ел домашней еды, — заметил Расторгуев, благодарно принимая тарелку. — Правда, я и сам неплохо готовлю, но в последнее время всё недосуг — сами видите, какие дела творятся с этими бандитами. Спасибо вам огромное, Светлана Игоревна. А вы сами-то почему не едите?       — Я не голодна, только чаю попью и хватит, — сдержанно ответила Светлана.       Она присела напротив него и облокотилась на стол, подставив руку под голову. Боль никак не хотела поддаваться действию таблеток и продолжала мучить её с той же силой и монотонностью. Однако это совсем не мешало Кольцовой внимательно рассматривать мужчину, ведь его внешний вид, несмотря на отсутствие женщины, всегда был идеальным.       — А вы любите чай с лимоном? — спросил Виктор, с неподдельным удовольствием продолжая есть суп и даже не замечая того, как она на него смотрит.       — Люблю. Но ещё лучше, когда к нему добавляют апельсин, — ответила она, убрав руку из-под головы, дабы он не заметил её боль и слабость, что совершенно непростительно для неё.       Откровенно говоря, физически Светлана чувствовала себя просто отвратительно, хотя морально была очень довольна тому, что её любимый человек сейчас сидит у неё дома и даже ест приготовленный ею суп, ещё и с таким наслаждением.       — А где же ваш сын? Что-то я его не вижу.       — У моего брата, — кратко ответила она.       — Вы простите меня, что не забрал вас из больницы, я хотел, просто мне сегодня днём сообщили, что вас уже выписали утром.       — Да ну что вы придумали, Виктор Сергеевич! — Светлана только отмахнулась. — Это не ваша обязанность, вы не несёте за это ответственность передо мною.       — Когда вы вернётесь к работе? — он с интересом взглянул на неё.       — Через неделю закончится больничный, тогда и приступлю.       Закончив с супом, Виктор неожиданно встал из-за стола, подошёл к шкафчику и достал из него прозрачный стеклянный чайник. Откуда ему известно, где искать? Дело в том, что он не первый раз был у неё дома и неоднократно видел, как она достаёт его оттуда.       — Не стоит, я сама всё сделаю, — попыталась остановить его Светлана, когда он уже наливал в чайник горячую воду.       — Нет уж, сидите, не утруждайтесь, — решительно возразил Виктор, заметивший в её взгляде какую-то усталость, которую она столь настойчиво пыталась скрыть. — Вы уже достаточно поухаживали за мной сегодня, теперь моя очередь.       После того, как чай заварился, Расторгуев достал из холодильника один апельсин и один лимон, нарезал их дольками и добавил в чайник. Под действием апельсинового сока напиток окрасился в приятный рыжеватый оттенок. Разлив чай по чашкам, Виктор с заботой протянул Светлане горячую кружку. Всё это было чрезвычайно ново и непривычно для неё. Всю жизнь Снежная Королева заботилась о себе сама, и до того, как она встретила Виктора, ни один человек не был с ней столь внимательным, не проявлял такого участия к её жизни…       — Спасибо, Витенька, — внезапно сорвалось с её губ.       Послышалось? В этот миг Виктору показалось, что он спит. Нет, даже в самых сладких грёзах он никогда прежде не видел, как её суровое, величественное лицо озаряется столь нежной улыбкой, как эти прекрасные глаза, обыкновенно напоминающие далёкие и холодные звёзды, смотрят на него столь ласковым взором… Внезапная вспышка надежды, словно молния, стремительно промелькнула в его голове: а что если бы его чувства к Светлане оказались взаимными?       — Что вы сказали? — спросил он, пристально смотря в её серые глаза.       — Простите… Сорвалось. Забудьте, — прошептала Кольцова, виновато опустив глаза, щёки её горели ярким румянцем смущения. Как она могла так неаккуратно и позорно выдать себя? Образ Снежной королевы таял быстрее, чем казалось.       — Значит, мне всё-таки не послышалось?       — Я же сказала, забудьте. Ничего не было, — проговорила Светлана сквозь зубы. Сердце бешенно колотилось, ей было ужасно стыдно, хотелось провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас. На фоне переживаний усилилась и головная боль.       — Светлана… — начал Виктор, подойдя к ней вплотную, — …Игоревна, — быстро добавил он, взяв в свои большие ладони её лицо. — Я хочу узнать правду.       — Не все вещи стоит знать, Виктор Сергеевич. Тем более всё это неправильно, ведь мы лишь коллеги, — Светлана закрыла глаза, только чтобы не видеть его пытливого взгляда. И почему он так зацепился за эту оговорку?       «Она явно что-то скрывает… Но что же? Неужели это то, о чём я думаю?» — подумал Расторгуев и сказал, нежно поглаживая рукой её щёку, ту, на которой был шрам:       — Коллеги, не коллеги — какая теперь разница, Света? От себя всё равно не убежишь…       Кольцова от такого обращения сильнее зажмурилась и плотно сжала губы, по её щеке побежала одна предательская слеза. Что-то Светлана совсем потеряла контроль над своими эмоциями… Может быть, это всё из-за травмы? Или возраст сказывается? Впрочем, он ведь прав, всё время скрывать чувства не получится, рано или поздно придётся выдать правду.       Виктор, наклонившись ближе, легонько коснулся её чуть припухших губ своими. Её губы оказались такими мягкими и нежными, словно облако, что совсем не хотелось их отпускать. Светлана замерла от неожиданности, но тут же облегчённо выдохнула, опустив руки ему на плечи, и невольно подалась вперёд, захватывая его всё глубже в поцелуй. Их обоих охватило чувство счастья и душевного облегчения и уже совсем не волновало: коллеги они или кто. Теперь они поняли, что любят друг друга. Поняли без тысячи красивых слов.       Спустя несколько секунд Кольцова, открыв глаза и быстро взглянув на него, аккуратно отстранилась и повернулась к столу. Она никак не могла поверить в произошедшее.       — Чай остынет, — заметила она, беря горячую кружку в руки.       — Ты права, — согласился Виктор и вернулся на место.       Светлана осторожно сделала небольшой глоток согревающего напитка. Вкус был приятный, и даже очень, однако она, спустя ещё пару глотков, отставила чашку, прикрыв глаза и прижав руку ко лбу. Её слегка тошнило, по всей видимости, от боли, которая явно не намеренна отступать. Ещё минуту назад она чувствовала небывалую лёгкость не только в душе, но и в теле, сейчас же слабость вновь накатила, уже с новой силой.       — Что с тобой, Светочка? — с явным беспокойством в голосе спросил Виктор, заметив, что что-то с ней не то.       — Ничего… Всё нормально, — тихо и медленно проговорила Светлана, из последних сил стараясь скрыть своё состояние, что, однако, ей уже совсем не удавалось. Также некоторое время назад она не смогла скрыть свои чувства.       — Ты же прекрасно знаешь статью 237 уголовного кодекса — Сокрытие информации о событиях, создающих опасность для здоровья людей. А твоё здоровье сейчас явно находится под угрозой, — это было сказано, разумеется, с юмором, но, как известно, в каждой шутке есть доля правды.       — Страж закона и порядка, блин, — усмехнулась Светлана. — Да не переживай, у меня всего лишь голова немного побаливает — пустяки. Врач сказал, что это норма после такой травмы.       Виктор, придвинув стул ближе, принялся внимательно разглядывать её лицо, что, даже несмотря на присутствие страшного шрама, казалось ему невероятно прекрасным. Невозмутимость и стойкость, с которыми она терпела все эти ужасные страдания, придавали её чертам какой-то особенной привлекательности. Но всё же её глаза, в которых читалась явная утомлённость, и бледность выдавали её истинное состояние. Видя страдания своей возлюбленной, Расторгуев и сам испытывал душевные муки, которые были в десять раз сильнее.       — Что же они с тобой сделали, Светушка?! — гневно воскликнул он. — Сволочи! Хотел бы я застрелить каждого из них, но им и этого мало. Они заслуживают пожизненного заключения. Я найду их всех и сполна рассчитаюсь с ними и за Дашу с Полиной, и за тебя.       — Пожалуйста, будь осторожен, — с волнением ответила Светлана, чуть наклонив голову в бок. — Я очень тебя прошу, Витя, — шёпотом добавила она, глядя ему прямо в глаза.       — Буду осторожен, — Расторгуев подошёл к ней ближе и встал сзади, приобняв её за плечи.       — Ты уже знаешь, что дело передали в архив? — спросила она, запрокинув голову, чтобы взглянуть на него.       — Знаю, знаю, Света, — Виктор тяжело вздохнул, крепче прижав её к себе. — Подставили какого-то несчастного и посадили, а дело закрыли.       — Я выяснила, что сын бывшего мэра не пил в тот день, но в его крови был обнаружен алкоголь, хотя и как таковых внешних признаков не было, — тихо проговорила Светлана, прижавшись к нему спиной. — И в тот же день… — она резко сделала паузу, коснувшись шрама пальцами. — Ну ты понимаешь.       — Также было, когда сбили Дашу и Полину…       — Я думаю, что всем этим водителям алкоголь ввели сразу в кровь.       — Уверена?       — Нет, не уверена, но думаю так. Знаешь, Витя, я не буду лезть в эти дела, не за себя боюсь — за сына, — она, морщась, помассировала висок пальцами. — И я больше не хочу об этом говорить.       Виктор, молча кивнув и убрав руки с плеч, начал аккуратными движениями пальцев массировать ей виски. Его тёплые, сильные руки вызвали у Светланы чувство защищённости и осознания того, что пока рядом с ней находится такой мужчина, ей ничто не угрожает.       — Ммм… Как хорошо… — прошептала Светлана, тихо простонав и блаженно прикрыв глаза.       Никто и никогда прежде не делал ей такой чудесный массаж. Боль, мучившая её весь день, наконец-то начала отступать, растворяясь в его заботливых движениях и оставляя вместо себя слабое приятное покалывание. Шум дождя за окном тоже действовал успокаивающе и помогал расслабиться.       — Тебе лучше? — спросил Виктор, завершив массаж и с любовью поцеловав её в висок.       — Гораздо лучше, спасибо, Витя, — с улыбкой ответила Кольцова, быстро повернувшись к нему и закинув ногу на ногу. — Когда ты рядом, мне всегда становится спокойнее на душе.       Ей действительно похорошело, впервые за всё время после аварии. Светлана ощутила какой-то внутренний подъём, как душевный, так и физический, ей очень хотелось как-нибудь по-особенному разнообразить этот тихий дождливый вечер. Честно говоря, несмотря на холодность и сдержанность она на самом деле была ещё той провокаторшей.       Светлана, лукаво улыбаясь, провела ноготком указательного пальца по его шее. Она уже не стеснялась ничего и прекрасно знала, чего хочет, хотя и не заявляла об этом в открытую. Виктор, вздрогнув, быстро перехватил её руку, но вместо того, чтобы отстранить, оставил на её маленькой изящной ладони горячий поцелуй. Он сразу разгадал её скрытые намерения.       — Неожиданно… Какой догадливый мужчина… — хрипло проговорила Светлана, приблизившись, и с жадностью и страстью впилась в его губы своими, при этом, попутно расстёгивая пуговицы на его рубашке.       — А как же иначе. Нам в полиции без догадливости никуда, — заметил Виктор, слегка отстранившись.       Затем он уверенно взял её за талию и притянул к себе, халат соскользнул с одного её плеча, то ли случайно, то ли по её задумке. Он мягко коснулся губами её нежной бледной кожи, от которой исходил аромат персика (видимо, из-за какого-то крема), очень сладкий и похожий на аромат персикового пирога, такого желанного лакомства после кислого чая. Кольцова томно вздохнула, почувствовав от его поцелуя мурашки по всему телу, её мгновенно бросило в жар. Она давно смотрела на Расторгуева не только как на сильного мужчину, который мог подарить ей заботу и поддержку, но и как на объект желания. Как же ей сейчас хотелось, чтобы он взял её всю, хотелось почувствовать его силу и власть в полной мере, хоть где-то побыть слабой и пассивной. Однако Светлана не просила об этом, ведь это не в её манере, тем не менее, она продолжала дразнить его всяческими сексуальными жестами и взглядами.       — Зачем ты провоцируешь меня? — прямо спросил Виктор, крепко сжав её тонкое запястье.       — И где же доказательства моей провокации, товарищ генерал? — спросила она, игриво прикусывая свою нижнюю губу и быстро прикрывая плечо халатом.       — Коварная женщина… Давай хотя бы не здесь что ли, — ответил Виктор и ловко подхватил её на руки, а она, обвив руками его шею, положила голову ему на плечо. Светлана не знала, как реагировать, ведь в его тёплых объятиях очень хотелось расслабиться, но уровень возбуждения уже не позволял этого сделать — внутри всё горело от желания, а каждое прикосновение только усиливало это.       — Ты хоть знаешь, куда идти?       — Я надеюсь, ты просветишь меня.       — На втором этаже дверь налево, — прошептала она, аккуратно поглаживая пальцами его затылок.       Поднявшись в спальню, он уложил её на кровать и плотно прикрыл дверь комнаты, хотя они и были одни во всём доме. Видимо, роль сыграл большой опыт работы в органах МВД, велевший всё предусматривать и всего опасаться. Впрочем, они люди взрослые и даже в возрасте, посему могут позволить себе немного расслабиться, особенно после месяцев эмоционального напряжения между ними и нескольких лет воздержания в целом.       Недолго, конечно, Виктор собирался, ибо человек он был решительный, промедлений не любил, особенно при таких обстоятельствах, какие были сейчас, ещё и под действием таких умелых провокаций со стороны строгой следовательши, которая оказалась обыкновенной, хотя нет, всё же необыкновенной, но женщиной. Так что слияние душ и тел произошло прямо в этой самой спальне, практически сразу же после закрытия дверей. Как же Светлана была счастлива этому! (И он, в общем-то, тоже). Тепло и приятное напряжение в сочетании с его нежными и одновременно страстными ласками — всё это сводило её с ума. С её чуть приоткрытых губ периодически срывались низкие стоны наслаждения, становившиеся всё чаще и громче, а её тело начало двигаться в такт ему. Сколько лет Светлана не испытывала таких чувств… Кольцова так давно мечтала об этом, что даже иногда видела сны с подобным содержанием, а теперь её фантазии очень неожиданно сбылись. Вот как бывает. Виктор тоже был без ума от неё — она такая нежная и страстная, сочетающая в себе силу и слабость — просто идеальная партнёрша, с которой, в первую очередь, хочется не самому получить удовольствие, а удовлетворить её желания.       В какой-то момент Светлане показалось, будто её разрывает изнутри, настолько интенсивными, но настолько же приятными, были ощущения. Она, крепко сжав руками плечи Виктора, замерла и глухо протяжно простонала. Цепная реакция успешно запустилась, и взрыв удовольствия, подобно тёплой морской волне, захлестнул их обоих, заставив окончательно потерять голову. Сотни самых контрастных оттенков чувств налетели на них, словно внезапный порыв ветра, словно листопад, словно звёздный дождь… В тот момент они оба почувствовали себя лет на двадцать моложе. После этого сразу же наступило расслабление и сладкая слабость.       — Я самая счастливая женщина на свете… — прошептала Светлана, бессильно откинувшись назад, на подушку. Её губы расплылись в довольной улыбке, веки невольно сомкнулись; дыхание всё ещё было сбитым, щёки раскрасневшимися и мокрыми от выступивших слёз, а в животе, казалось, порхали бабочки.       «Значит, не напрасно старался…» — пронеслось у Виктора в голове. Когда он видел Светлану счастливой, ему становилось тепло на сердце, но ещё приятнее был тот факт, что ему самому удалось подарить ей столько счастья.       В ответ на свои слова она получила от Расторгуева лёгкий поцелуй в уголок губ и крепкие успокаивающие объятия, что было просто идеально после такой бурной реакции.       — Если это сон, то я не хочу просыпаться, — сказала она и уложила голову ему на грудь, слушая биение его сердца, которое так успокаивало её.       — Я тоже, любимая, — с улыбкой ответил Виктор, нежно погладив её светлые пушистые волосы. — Всё равно ведь завтра ни мне, ни тебе не нужно на работу. Значит, спешить некуда.       — И по какому же это случаю сам генерал не пойдёт на работу? — с хитрой улыбкой спросила Светлана, приподнявшись на локте и с интересом взглянув в его зелёные глаза.       — Воскресенье, — Виктор рассмеялся, а она спокойно опустила голову обратно и прикрыла глаза.       Кольцова выглядела ужасно уставшей, но очень счастливой. После этого она быстренько приняла душ, намазала руки своим персиковым кремом и, завернувшись в одеяло, заснула от переизбытка радости, даже не дождавшись его возвращения из ванной. Генерал, когда вошёл в комнату, сразу понял по её ровному, чуть хрипловатому дыханию, что она спит. На самом деле он тоже вымотался, потому лёг на кровать и, крепко обняв её, практически сразу уснул.       Время было уже совсем позднее — ночь давно окутала темнотой и тишиной маленький бандитский городок Лапинск, дождь прекратился, тучи разошлись, освободив пространство луне и её свету, но это уже не волновало крепко спавших в обнимку генерал-майора Питерского главка и следователя Лапинского СК, которые вот так, в тайне от всех, наслаждались своим маленьким счастьем, неожиданно ворвавшимся в их жизнь. Как жаль, что они встретились так поздно, ещё и долгое время не могли признаться друг другу… Хотя какое это теперь имеет значение? Главное, что всё произошло как положено, да и, как говорится, лучше поздно найти и успеть насладиться, чем никогда не сделать и провести остаток жизни в одиночестве.       Через несколько часов Виктор, пробудившись, взглянул на спящую подле него Светлану. Как же очаровательно выглядела сейчас эта спящая красавица! Её милое лицо, освещённое алыми предрассветными лучами, и её сладкая, безмятежная улыбка свидетельствовали о том, что сейчас она видит самые сладкие грёзы. Теперь Светлана может спать спокойно, как цветок, укрытый мягким снежным покровом от мороза — ведь её сон теперь есть кому охранять. Казалось, даже во сне она знала, что завтра, впервые за долгие годы, проснётся счастливой. К тому же теперь эта преданная своему делу карьеристка, уже давно забывшая о том, что такое сон, наконец-то получила заслуженный отдых. Расторгуев с нежностью провёл рукой по её распущенным вьющимся волосам, которые приобрели золотистый оттенок под действием упавших на них первых лучей нового дня. Теперь он отчётливо видел, что перед ним находится уже не та холодная и величественная Снежная Королева, а нежная, хрупкая снежинка. И чтобы эта снежинка не растаяла под влиянием солнца, он должен быть рядом и оберегать её от всех опасностей и, в первую очередь, от одиночества. Ведь одинокую снежинку так легко растопить, а одинокую женщину так легко обидеть…       Будильник, стоявший на прикроватной тумбочке, показывал половину седьмого.       «Рано ещё», — подумал Расторгуев.       Нередко ему приходилось вставать в пять утра, и это в лучшем случае, в худшем же он мог работать всю ночь, а то и вовсе не спать целые сутки. Но сегодня ему можно было преспокойно оставаться в кровати хоть до самого полудня, поэтому он повернулся к Светлане и обхватил её голову правой рукой, а левой — обнял за талию. Почувствовав его мощную руку на своей груди, Кольцова сладостно вздохнула во сне, однако, к счастью, это её не разбудило. Прикосновение к тонкой ткани её красного халата вызывало у Виктора гораздо более приятные ощущения, чем окутывающее его мягкое одеяло, и куда больше способствовало его расслаблению, ведь через эту ткань он чувствовал нежное тепло её тела. Вскоре он сомкнул веки и через несколько минут вновь забылся сном.