. ˚ ♫⠀ ݂ ꒰⠀ ₊ ♪⠀࣪ ✧ . ⊹
18 августа 2025 г., 14:45
Николай проснулся, когда первые лучи февральского солнца пробились сквозь плотные, но всё равно слишком тонкие шторы. В ноздри ударил привычный коктейль из несвежего табачного дыма, остатков вчерашнего алкоголя и чужого запаха – терпкого, мужского, ставшего таким родным за последние несколько недель. Рядом, отвернувшись к стене, тихо дышал Фёдор.
«Всё хорошо, пока я в запое, и я живу у тебя», – эти слова не произносились вслух, но пульсировали в висках блондина, как фон для их совместной жизни. С тех пор, как он, сбежав от очередной проблемы, появился на пороге друга с рюкзаком и бутылкой виски, так и остался. Телефон он потерял дня три назад, где-то на чьей-то вписке, откуда они с Достоевским сбежали, когда рассвет только-только начинал алеть.
Сейчас Фёдор повернулся, его рука легла на талию Николая, обжигая сквозь тонкую футболку. Гоголь почувствовал тепло его тела, привычную тяжесть.
Вчера, пока они шли по обледенелым улицам, ветер пробирал до костей. «Февраль: на улице дубак, а на тебе нихуя!», – то-ли с удивлением, то-ли с осуждением прошептал тогда Фёдор, глядя на друга, который шагал в одном свитере, натянув по самый нос красный шарф, неся их последний пакет с выпивкой. Николай лишь рассмеялся и отмахнулся.
«Мы не думаем о завтра, ведь нам так хорошо». Это была самая честная фраза из всех. И эта честность была страшной, потому что сквозь алкогольную дымку, сквозь тепло чужого тела, Гоголь всегда чувствовал холодную, трезвую правду. Правду, что «только сегодня я люблю тебя лишь пьяный». Потому что трезвый парень был полон сомнений, страхов, самоненависти и помнил все свои ошибки. Пьяный же он просто существовал, растворяясь в Фёдоре Достоевском, в его смехе, в его прикосновениях, в его обещаниях, которые таяли вместе с утром...
Фёдор застонал, потянулся и притянул блондина ближе. Его дыхание опалило чужую шею.
— Снова проснулся? – голос был хриплым, сонным. – Спи.
Николай закрыл глаза. Он знал, что через несколько часов они проснутся окончательно. Будет похмелье. Будут короткие, неловкие моменты тишины, когда каждый будет смотреть в потолок, боясь встретиться взглядами. Моменты, когда промелькнет мысль о том, чтобы покончить с этим, разойтись, начать жить правильно. Но потом Фёдор встанет, найдет какую-нибудь недопитую бутылку, или они пойдут в магазин, и всё начнется по новой. Смех, сигареты, музыка до утра, безумные танцы, горячие поцелуи, растворяющие в себе все тревоги.
И так бесконечно: любовь и конечная.
