Под куполом рождественского неба

Гермиона бросила раздражённый взгляд на зачарованную гладь волшебного окна: там водили хороводы крупные снежные хлопья, подсвеченные красно-зелёным мерцанием рождественских огней, напоминая ей о дате в календаре — двадцать четвёртое мать его декабря, последний рабочий день, что завершился для её коллег по отделу пару часов назад брызгами шампанского, звонким смехом и дурацкими разноцветными шапочками из магического картона, менявшими цвет и щедро рассыпающими во все стороны конфетти. Никто и не думал хвататься за рабочие пергаменты в этот день: с самого утра девушки прихорашивались, обсуждали идеи для праздничного стола и подарков самым близким, пели рождественские гимны; парни, подлив в утренний кофе несколько десятков граммов огневиски, делились планами на выходные и полушепотом давали абсолютно никому не нужную оценку платьев и фигур своих коллег. К обеду завершили нелепейшего «Тайного Санту», и практически всем отделом, хохоча, пытались выяснить, кто же подарил корм для акнекрыса [1] самой главной склочнице в коллективе. «Тайный Санта»… среди волшебников существовало поверье, что сама судьба способна свести парочку под Рождество, стоило лишь парню и девушке стать «Тайными Сантами» друг друга. Гермиона слышала, как Ромильда Вэйн, поглядывая в сторону задумчивого Нотта, убеждала коллег, что её родители сошлись именно после такого рождественского совпадения, и прекрасно помнила тень разочарования, мелькнувшую на лице Вэйн, когда она быстро пробежалась глазами по строчкам в вытянутом ею пергаменте. Следующей была очередь Гермионы, и именно она вытянула столь желанную для Ромильды фамилию. «Т. Нотт», написанное его почерком. Этот клочок пергамента покоился в кармане пальто Гермионы, вот только праздничная лихорадка прошагала мимо заваленной по самую макушку работой девушки. Совершенно загруженная, она забыла купить подарок своему подопечному по «Тайному Санте», и сквозь неплотно прикрытую дверь кабинета слышала, как Теодор Нотт отмахивался от сочувствующих ему коллег, пока последняя из них не отправилась домой, звонко пожелав счастливых праздников оставшимся. Гермиона в этот момент сгорала от стыда, спрятавшись за бумагами в своём кабинете. Дверь со скрипом распахнулась. Одетый в тёплое маггловского кроя чёрное пальто Теодор заглянул к ней в кабинет, сообщив, что все уже разошлись, и, пожелав счастливых праздников, ушёл. От стыда Гермиона не смела поднять глаза, пробормотала слова прощания себе под нос. Когда дверь её кабинета захлопнулась за его спиной, Гермиона с грустью посмотрела на свой стол, всё ещё заваленный пергаментами, аккуратную стопочку уже рассмотренных ею заявлений, и застонала: складывалось ощущение, будто бы она не продвинулась ни на йоту. Ей безумно хотелось домой, укрыться с головой алым пушистым пледом, захватив с собой Живоглота, и рыдать, рыдать в голос, со вкусом, пока голова не заболит от натуги, выплакать из себя всю боль, злость и обиду на начальство за такую нерационально распределённую нагрузку. Нет, её никто не привязал, не держал на работе в Сочельник, никто не заставлял, напротив, шеф упрекал девушку в отсутствии интереса к коллективному веселью, просто… просто ответственная и чуточку дальновидная Гермиона осознавала, что будет, если она поддастся уговорам коллег во главе с начальником, и, забросив свои бумажки, позволит себе повеселиться: проблемы. Просрочки, недовольные волшебники, чьи права она тщетно пыталась защитить, неудобные вопросы при составлении и сдаче отчетов, в общем, стресс-стресс-стресс… или «стлесс», как любил коверкать это слово Гарри. Обмакнув перо в чернильницу, Гермиона снова посмотрела на раздражающий рождественский вид из зачарованного окна, борясь с желанием схватиться за волшебную палочку: Кингсли решил, что в целях поддержания праздничного настроения стоит ограничить сотрудников Министерства Магии в выборе пейзажей вплоть до окончания выходных. Гермиона чувствовала себя ущемлённой и оскорблённой из-за этого, словно жизнь стремилась лишний раз ткнуть её в то, чего она лишена благодаря работе. Ей казалось, что вокруг тонкой шеи затягивается шипастый ошейник из обязанностей, и она только должна, должна и должна… Разумеется, стремление к успехам в карьере не могло не отразиться на её отношениях с Роном: надеявшийся на вкусный ужин и согретую постель парень не стал мириться с её ритмом жизни, попросил Гермиону взять паузу в их отношениях… около года назад. Пауза быстро превратилась в полноценный разрыв, и тогда раненная в сердце девушка с двойным рвением ушла в работу, что и привело её сюда, в эту самую точку с высокой нагрузкой и сомнительными перспективами на будущее. Она устала. Видит Мерлин, она безумно устала. Могла, конечно же могла встать прямо сейчас, в восемь вечера, в Сочельник, отправиться… вот только куда? Гарри с Джинни улетели то ли на Сейшелы, то ли на Мальдивы, в «Норе» ей уже не рады: после расставания с Роном Гермиона быстро утратила статус желанной гостьи для Молли. Родители… родители ждали её к ужину в шесть, но она отправила им весточку с извинениями, объяснениями и поздравлениями, в который раз сославшись на занятость. Иногда Гермионе казалось, что она в абьюзивных отношениях со своей работой, но уйти не решалась, не желая становиться обузой для родителей на время поиска нового приносящего доход занятия. Джинни подначивала, мол, ей всего лишь нужно найти богатого мужа, но постепенно и эти шутки приобретали всё более мрачный оттенок, приправленные нравоучениями консервативного толка. Всё чащу звучало про «часики» и «планочку», которую Гермионе непременно следовало снизить. В такие моменты она прикусывала себе язык, чтобы не напоминать подруге о статусах и регалиях её мужа — герой войны, Мальчик-Который-Выжил, сам Гарри мать его Поттер, чья фамилия открывала любые двери и фактически позволила Джинни заниматься квиддичем для души, а не с целью заработка на жизнь. Гермиона повела плечами, покрутила головой, разминая затёкшую шею. Отложила в сторону перо и придвинула к себе сваленные неаккуратной кучкой пергаменты: стоит хотя бы тут навести порядок, чтобы распланировать свою работу на выходные. Конечно же она даст себе денёк выспаться и привести в порядок квартиру, но послезавтра, одетая в удобный флисовый костюм, придёт в этот самый кабинет и продолжит разгребать папки и пергаменты. Что-то глухо упало на пол, когда Гермиона двигала холмик из пергаментов по столу. Она привстала со стула, потянулась макушкой к потолку, силясь заглянуть за край стола, и увидела небольшую белоснежную коробочку на пыльном бордовом ковре. Гермиона поднялась со своего места, потянулась, с удовольствием размяв тело, и подняла её. Конечно, малышку можно было легко приманить невербальным «Акцио», но тело девушки буквально кричало о необходимости хоть какого-нибудь движения, нагрузки. «А лучше секса», — грустно улыбнулась своей мысли Гермиона, разглядывая коробочку. Крышка той оказалась усыпана крошечными серебристыми снежинками. — И от кого ты? И кому? — вопрошала девушка у безмолвного сюрприза, вертя его в пальцах, не решаясь открыть. — Наверное, кто-то забыл свой тайный подарок, — пробормотала Гермиона и отложила находку на кофейный столик, где громоздились чашки её коллег. Она даже не подумала о том, что коробочка может предназначаться ей… *** По щеке скатилась слезинка, затем ещё одна и ещё, и вот уже они струились по нежной коже, срывались на исписанный чернилами пергамент и портили её записи. Гермиона отложила перо в сторону, стирая с подбородка солёную влагу тыльной стороной ладони, когда дверь в кабинет открылась, и на пороге вновь показался Теодор. В завитках его чёрных волос блестели капельки воды — души растаявших снежинок. — Гермиона? — он шагнул в кабинет, пряча обе руки в карманы пальто. — Ты чего ещё здесь? Она быстро провела ладонью по лицу и замотала головой, отчего хлипкий пучок, в который девушка собрала волосы, развалился, и локоны свободно рассыпались по спине. — Работы слишком много, — она вымученно улыбнулась, пытаясь прикинуть, сильно ли по ней заметно, что плакала. — А ты здесь чего? — У тебя щека в чернилах, — он пропустил её вопрос мимо ушей. Сделал пару шагов вглубь кабинета. — Прости… это было бестактно. Гермиона мысленно чертыхнулась. Попыталась представить себя со стороны, посмотреть тёмно-синими глазами Нотта, и пришла к выводу, что выглядит отвратительно, а жаль. Тео нравился ей. Эту мысль она принимала непозволительно долго, а, приняв, не знала, что делать дальше. Обожженная каким-никаким опытом, Гермиона оказалась не готова хоть к какому-нибудь сближению с ним, не стараясь выйти из статуса коллег хотя бы в приятели. Когда она прочитала его фамилию на клочке пергамента, внутри всё сладко сжалось от предвкушения. Она даже пыталась придумать, что же такое ему подарить, но несколько десятков свежих жалоб и не терпящих отлагательств поручений заняли всё её внимание — так Тео и остался без подарка. Как и сама Гермиона… — Всё в порядке, — она взмахнула палочкой, и чернильный подтёк, напоминавший синяк, испарился с её кожи. — Ты уверена? — Теодор недоверчиво рассматривал её. — Абсолютно, вот, как раз… кое-что доделаю… и домой, — всё та же вымученная улыбка исказила мягкие черты её лица. Нотт секунду смотрел на неё, такую уставшую, но по-гриффиндорски храбрящуюся. Обвёл взглядом кабинет, на короткое мгновение задержался на белоснежной неопознанной коробочке, и между его бровей залегла складка. Он коротко покачал головой, а затем взмахнул своей волшебной палочкой. Распахнулись дверцы шкафа, служившего хранилищем для верхней одежды сотрудников, и тёмно-зелёное пальто Гермионы заскользило по воздуху прямиком в его руки. Теодор обошёл девушку со спины и опустил одежду ей на плечи. — Идём, — шепнул он, — одевайся и пойдём. Её ладони моментально вспотели. Гермиона не могла припомнить момента, когда они находились так близко друг к другу. — Спасибо, Тео, не нужно, — вяло отбивалась девушка, но хватка на её плечах вдруг усилилась. — Тебе необходимо уйти отсюда, Гермиона, — он мягко встряхнул её, — отвлечься, поэтому надевай пальто и пойдём. Иначе ты сойдёшь с ума от этих бесконечных заявлений. — Тео, я должна… — Отдохнуть! — отрезал Нотт. — Ты задолжала себе отдых, пойдём, Грейнджер! Он буквально выволок девушку из кабинета. Взяв за руку, вёл тёмными коридорами Министерства, но в Атриуме вдруг повернул к лифтам, а не каминам. — Ты, кажется, говорил, что мне нужно уйти отсюда, — бесцветным голосом заметила Гермиона, — а ведёшь к лифтам. — Да, потому что нам нужно на крышу, — просто сказал Тео, заводя её в кабинку с позолоченной решеткой. Гермиона глубоко вздохнула и облокотилась о стену лифта, прикрыв глаза. Она не могла видеть, что стоявший рядом с ней Теодор в точности повторил её позу. Мысли из головы словно вышибли. Гермиона чувствовала тепло его руки своим мизинцем. Интересно, кому и что подарил Нотт? — Ради чего ты так надрываешься, Грейнджер? — тихо спросил Тео, но едва Гермиона разомкнула губы, чтобы ответить, как металлический голос объявил: «Верхний уровень». С лязгом отъехала в сторону позолоченная решётка; Тео первым вышел, протягивая Гермионе руку. Девушка молча приняла её и позволила вести себя дальше, вглубь темноты прохладного коридора. Под ногами что-то хрустело. — Здесь раньше жили министерские совы, — сказал Нотт, — под ногами хрустят скелетики мышей, которыми они кормились. — Очень празднично, — пробубнила Гермиона, крепче хватаясь за его руку. Она едва различала его силуэт впереди. — Скоро будет, — пообещал Тео, и распахнул магией хлипкую дверь, ведущую на крышу. Приготовившись к холоду, плотнее запахнув пальто, Гермиона шагнула вслед за Ноттом, да так и застыла на месте. На небольшой площадке не было промозгло или ветрено. Мягкий свет окутывал пространство, словно отделённое от остальной улицы невидимой преградой; здесь расположились пара уютных на вид кушеток, усыпанных подушками, и низкий столик ровно посредине площадки. Гермиона сделала пару шагов вперёд и рассмотрела два айриш-бокала, над которыми клубился пар, словно напиток туда налили мгновение назад. — Это… это кофе по-ирландски? Мой любимый? Теодор посмотрел на неё через плечо и просто кивнул. — Располагайся. — Откуда ты узнал? — она прошла к одной из кушеток, на ходу стаскивая с себя пальто: в нём было жарко, по всей видимости, благодаря согревающим чарам. Девушка осторожно присела на самый краешек кушетки, непонимающе глядя на Теодора: он как раз обернулся и смотрел на Гермиону, сжавшую в руках собственное по-слизерински зелёное пальто. — Что всё это значит, Тео? Он пожал плечами, тоже снял верхнюю одежду. Аккуратно сложил его на спинке второй кушетки, а затем полноценно улёгся на неё, уставившись в чистое тёмно-синее небо. — Я заметил, что ты не открыла свой подарок, — он снова игнорировал её вопрос. — Ты про белую коробку в кабинете? Это не мой подарок, — всё ещё сидя, Гермиона пожала плечами. Потянулась к айриш-бокалу, сделала глоток кофе. Приятное тепло разлилось внутри. Девушка прикрыла глаза. — Нет, Гермиона, этот подарок твой, — с нажимом произнёс Теодор. — Почему ты так уверен?.. — Потому что это я его подарил. Я твой «Тайный Санта». Гермиона едва не подавилась очередным глотком кофе и уставилась на Теодора. Сердце вдруг заколотилось быстро-быстро, словно пойманный снитч, бьющийся в ладони в отчаянной попытке вырваться. — И что там?.. — прошептала Гермиона, ощущая, как горят щёки, то ли от виски, добавленного в кофе, то ли от смущения, то ли от всего и сразу. — Приглашение сюда, — Тео так и лежал на кушетке, устремив взгляд в небо, на котором редкими точками горели звёзды. — Я подумал, что сама себе ты никогда не организуешь хоть что-то, смутно похожее на отдых или праздник. А ещё ты говорила, что любишь смотреть на звёзды. И кофе по-ирландски. Вот я и, — он вздохнул, — совместил всё в одном. Ждал тебя тут, ждал… — он усмехнулся, — и не дождался, — Тео повернул голову в её сторону, — пришлось идти за тобой. Приляг уже, Гермиона, посмотри на это небо, расслабься. — Звёзд всё равно не видно. Мы в городе, световое загрязнение… — Гермионе тут же захотелось шлепнуть себя по лбу за привычку умничать по поводу и без. — Да, — отозвался Теодор, — я понял, о чём ты, но даже это мне под силу исправить… ненадолго. — Что ты имеешь ввиду?.. Очередной заданный этим вечером вопрос оказался без ответа. Город на миг осветила яркая вспышка, а потом словно кто-то щёлкнул гигантским делюминатором, воруя из Лондона весь свет. Мягкое магическое свечение, окутывавшее площадку, на которой расположились они с Ноттом, тоже пропало, погрузив их в абсолютную темноту. — Что произошло? — прошептала Гермиона, вертя головой. Ночь выдалась безлунной, в чернильной темноте едва различались силуэты. — Всего лишь перегруз электросетей, — скучающе отозвался Теодор где-то слева от неё. — Пара десятков минут у нас есть, пока починят… — Пара десятков минут на что? — На что угодно, — ей послышалась улыбка в его тихом голосе. — Звёзды, например. Ляг и посмотри на небо. Оно прекрасно. — Я всё ещё не совсем понимаю, что мы здесь делаем, Теодор, — проговорила Гермиона, но послушно легла на кушетку, заложив руки за голову, и устремила взгляд в нависающую над ними бездну… — Это подарок от «Тайного Санты», — подсказал Теодор. — Спасибо… — выдохнула Гермиона, и на мгновение потеряла дар речи: над ними нависали мириады серебряных и золотых точек, таких далёких, но обманчиво близких звёзд: руку протяни, зачерпнёшь сияющую темноту. Небо пересекал белёсый пояс Млечного пути, где-то внизу шумели люди, недовольные отключением электричества в праздник, а Гермиона смотрела, жадно впитывала в себя россыпь созвездий, словно снова оказалась маленькой девочкой, замершей на заднем дворе летней ночью в надежде увидеть падающую звездочку. — А ты веришь в то, что падающие звёзды исполняют желания? — голос Теодора показался ей вкрадчивым, чуть более бархатистым, чем обычно. — Конечно же нет, — фыркнула Гермиона, не отрывая взгляда он небосклона, — это метеоры и метеориты, сгорающие в атмосфере, да и какие желания, Нотт, мы ведь волшебники. Знаем, как всё это работает. — А я вот верю, что исполняют, — отозвался Теодор, — ещё как исполняют. Давай проверим? — В это время года звездопады редкость… — Ну а вдруг? Увидишь падающую звезду, рискни, — его голос упал до шепота. — А сам-то? — И я рискну. Они погрузились в тишину, лежа каждый на своей кушетке, устремив взгляды в рождественское небо. Мысленно Гермиона перебирала желания, которые могла бы загадать на падающую звезду, будь она… менее рациональной. Сначала мысли вертелись вокруг работы, но с каждым глотком любимого кофе по-ирландски, с каждым взмахом ресниц и движением со стороны соседней кушетки они сменялись на нечто более эфемерное, чувственное… Гермиона покосилась влево, туда, где в темноте едва могла различить силуэт Теодора. Прикусила губу. — Можно спросить? — голос Теодора вырвал её из пучины собственных мыслей. — Да? — откликнулась Гермиона. — Что ты подарила своему подопечно… — Звезда, Тео! — воскликнула Гермиона, подскочив на кушетке, указывая на небо рукой, — Звезда упала! Загадай, быстрее! Она сама не поняла, откуда взялся этот детский восторг, когда по небосводу чиркнула голубоватая вспышка сгорающего в атмосфере метеора. Она загадала поцелуй, Мерлин, самый банальный поцелуй, прямо сегодня, на этой самой крыше, сейчас же! Гермиона была готова поклясться, что её щёки в этот момент окрасились алым, но румянец надёжно спрятала темнота. — Загадал, — тихо проговорил Теодор. — Так что ты подарила? — Кому? — переспросила Гермиона, продолжая всматриваться в ночное небо: хотелось поймать ещё одну звезду. — Своему подопечному в «Тайном Санте». Гермиона замялась. Она знала, что только Нотт не получил подарка, а вот он никак знать не мог, что именно она оказалась такой безответственной в этом вопросе. Можно было соврать… — Ничего, — но врать было не в её правилах. Повила тишина. Затем скрип — Теодор, очевидно, поднялся с кушетки. Шорох нескольких шагов в её сторону... — Так и думал, что это ты, — его голос раздался совсем близко. Гермиона подняла голову на звук, — нет, не думал. Надеялся. — Прости, Тео, — Гермиона резко поднялась на ноги, врезаясь в Нотта. Он зашипел от боли — локоть Гермионы угодил прямо ему в живот. — Мерлин, Тео, прости, — в который раз за вечер пропищала извинения девушка, готовая провалиться сквозь землю от стыда. Теперь они стояли друг напротив друга, правда, она больше слышала и чувствовала его, чем видела. — Ничего, — сдавленно пробормотал Теодор, — ты сама не ушиблась? — Нет… Значит, ты мой «Тайный Санта», а я — твой. — Выходит, так, — подтвердил Теодор. Кусочки незамысловатой головоломки встали на свои места. Сколько там было между их телами, пара десятков сантиметров? Гермиона вслепую протянула руки к Тео, скользнула ладонями вверх по его плечам, потом обвила его шею… Нотт не сопротивлялся, не сделал шаг назад, разрывая неуверенные объятия, нет, он… ответил. Положил ладони на её талию. Гермиона сглотнула и, привстав на цыпочки, мазнула губами сначала по его щеке, потом — по линии челюсти, и, наконец, нашла его губы, позволяя упавшей несколько минут назад звезде исполнить её желание: Гермиона поцеловала Теодора Нотта, сначала замершего изваянием, но неспешно ответившего ей пару секунд спустя. Они касались друг друга губами почти целомудренно, щемяще нежно. — Скажи, что это и был мой подарок, что ты так и задумала, — прошептал Тео, мягко целуя её скулы. Он прижимал Гермиону к себе за талию, словно и не собирался отпускать. — Это была чистой воды импровизация. Я замоталась и забыла купить тебе подарок, — честно прошептала Гермиона. — Но ты угадала с ним, Грейнджер, — Тео увлёк её в очередной, более глубокий поцелуй, и она поддалась. Рождественское утро Гермиона встретила в объятиях Теодора Нотта. ____________________________________________________ [1] акнекрыс — это существо, похожее на крысу, живёт на побережье Британии.