Bring me to life.

Тишина после Лииного крика была не тишиной — а чем-то живым. Дышащим. Затаившимся. Черён стояла, тяжело дыша, мачете дрожало в её руках. Рюджин шагнула ближе и коснулась её плеча — осторожно, будто опасаясь, что прикосновение сломает её. — Эй, — тихо сказала она. — Смотри на меня. Черён подняла глаза. Они блестели — не от страха, а от ярости. От той, что поднимается из самых глубин, когда у тебя пытаются вырвать всех, кто дорог. — Они забрали её, — выдохнула Черён. — Они… просто забрали. — И мы заберём назад то, что они украли, — Рюджин сжала её руку. — Но сначала — мы живыми отсюда выйдем. Поняла? Черён кивнула. И впервые за все эти минуты её дыхание стало ровнее. Позади них Йеджи всё ещё держала Юну в объятиях — та дрожала, всхлипывала, царапала её куртку, как будто между ними была стена, которую она desperately пыталась пробить. — Она не должна была… — выдавила Юна сквозь плач. — Она… она просто пошла в темноту… Йеджи прижала её к себе крепче, почти болезненно. — Я здесь. Я с тобой. Слышишь меня? — её голос был низким, почти рычащим. — Дыши. Вдох… выдох. Хорошая девочка. Не падай в эту тьму. Юна судорожно вдохнула, потом ещё, и ещё — пока руки Йеджи не стали единственным якорем. Тьма вокруг шевельнулась. Рюджин резко повернулась. — Они не уходят, — процедила она. — Они слушают. Ждут. Черён подняла фонарь — его свет дрожал. На стенах появилось что-то новое: тёмные полосы, будто кровавые вены, расходящиеся от глубины тоннеля. И шёпот… Он вернулся. Но теперь голоса были другие. Ближе. Громче. И среди них Черён отчётливо услышала: — Она ещё здесь… Верните её… Вернитесь… У неё по коже прошёл холод. — Они… говорят с нами, — прошептала она. — Ради Лиа. Это ловушка. — Конечно ловушка, — фыркнула Рюджин. — После такого у меня одно желание — сжечь весь их выводок. Йеджи подняла голову. Юна у неё в руках всё ещё всхлипывала, но смогла выговорить: — Мы… мы не можем просто уйти. Лиа… её тело там… оно… Рюджин и Черён обменялись взглядами. И Черён, наконец, сказала вслух то, чего боялись обе: — То, что осталось там… больше не Лиа. Юна закрыла глаза. Слёзы стекали по её лицу, но она кивнула. Она знала. Она приняла. Но это не делало боль легче. Йеджи осторожно подняла её на ноги. — Нам нужно выйти на поверхность. Прямо сейчас, — сказала она. — Пока тоннель не ожил окончательно. И именно в этот момент стены завибрировали. Свет погас. Одновременно. Везде. Фонари вспыхнули и умерли. Темнота стала абсолютной. И в ней, на расстоянии нескольких метров, раздался знакомый голос. Голос, от которого у всех внутри всё оборвалось. — …Юна… — …помоги мне… Юна резко обернулась, захлебнувшись вздохом. — Лиа?! — Это Лиа?! Она… жива?! Йеджи удержала её, но пальцы дрогнули — даже она не ожидала этого. Рюджин подняла мачете. — Это не она, — прошипела она. — Это НЕ она. Но шаги… они были человеческими. идущими по рельсам. тихими. знакомыми. Черён замерла. Сердце ушло куда-то вниз. Она узнала этот ритм. Узнала походку. Но она также знала — Лиа не могла выжить после того, что произошло. И всё же… Из темноты вышла фигура. Шаткая. Тонкая. Волосы спутаны. Лицо в крови. Лиа. Живая. Но под кожей, от шеи к виску, ползли чернильные прожилки. А глаза… они были наполовину человеческими, наполовину — белыми, словно туман. Юна сорвалась с места. — ЛИА!!! Йеджи успела схватить её, но лишь за капюшон — Юна почти вырвалась. — НЕТ! НЕ ПОДХОДИ! — взревела Йеджи, впервые по-настоящему громко. Лиа подняла голову. И её голос… был двойным. Словно два существа говорили одновременно. — …не… подходи… — …иди ко мне… Черён шагнула вперёд и подняла оружие. Но Лиа посмотрела прямо на неё — и… улыбнулась. То была Лиинa улыбка. Та, что всегда появлялась, когда она спрашивала, всё ли с ними будет хорошо. Черён почувствовала, как что-то ломается в груди. — Она… не исчезла… — шепнула она. Рюджин встала рядом, заслоняя её телом. — Она и не вернулась, Черён. Это — не спасение. Это — то, что хочет, чтобы ты подумала, будто у тебя второй шанс. Лиа сделала шаг. И все услышали: хруст костей. их изгиб. как будто внутри тела что-то меняло форму. Юна зарыдала. — Лиа… пожалуйста… вернись… Лиа подняла руку. Пальцы дрожали. И тихо, почти по-детски, прошептала: — …мне… больно… Шёпот вокруг сорвался ревом. И тоннель дрогнул. Темнота внутри Лиа рванулась наружу.

***

Тоннель содрогнулся так, будто под рельсами прокатился поезд, которого никто больше не видел. Лиа стояла перед ними, но уже не ровно — её тело будто перетекало между собственными тенями. Пальцы вытягивались, потом снова смыкались, как будто её кости не могли решить, какой формы им быть. — НЕ СМОТРИ ЕЙ В ГЛАЗА! — выкрикнула Рюджин, отступая и притягивая Черён за запястье назад. Но было поздно: взгляд Лиа упал прямо на Черён. В туманных, частично белых глазах на секунду мелькнуло что-то очень человеческое — узнавание… просьба… отчаяние. А потом это исчезло. Тьма ударила. Не звуком, не движением. Давлением. Будто воздух стал тяжёлым, как вода, и пытался втолкнуть их всех на колени. Юна закричала — не от страха, а от того, что Лиа рванулась к ней. Йеджи врезалась в неё, сбивая обеих в сторону, и вспыхнули искры — чёрные, как уголь. — Она нацелилась на неё! — процедила Йеджи. — ЧЕРТОВА ТЕНЬ ИСПОЛЬЗУЕТ ЛИА КАК ЯКОРЬ! Лиа упала на четыре точки, выгнулась. Хребет треснул — два, три раза, как ломаемая ветка — и выровнялся в неправильную, но живую линию. Слишком живую. Рюджин толкнула Черён за спину: — ОТОЙДИ! Но Черён не шевельнулась. Её взгляд был прикован к Лиа — к тому, что когда-то было их другом, их смехом, их светом. И теперь превращалось во что-то, что глубины тоннеля породили сами. — Лиа… — прошептала она. Слово сорвалось само. И Лиа услышала. Тварь внутри неё дёрнулась, как будто имени нельзя было терпеть. Она бросилась вперёд. Рюджин успела только выругаться и выставить мачете. Удар был таким сильным, что клинок отлетел, звеня по рельсам, а Рюджин ударилась спиной о бетон. — РЮДЖИН! — сорвалось с губ Черён. Лиа развернулась к ней — слишком быстро, словно под кожей стояли не мышцы, а пружины. И впервые за всё время Лиа заговорила отчётливо, одним голосом. — …ты… должна… уйти… И в тот же миг второй, туманный голос прошипел под этим: — …останься… навсегда… Тьма по стенам начала сползать к центру тоннеля, собираясь вокруг них, как воронье. Черён подняла фонарь, но свет мигал — тьма будто его пила. — Черён, назад! — крикнула Рюджин, вставая, хоть ноги у неё дрожали. — ВСТАНЬ ЗА МНОЙ! Но Черён не послушала. Не потому что была смелой — потому что Лиа смотрела на неё так, как будто последний остаток её человеческой части держался именно за неё. Лиа дернулась, но на этот раз — не к нападению. Её руку скрутило, тень вырвалась вдоль локтя, расползаясь к пальцам. — …больно… — прошептала она снова, но уже так тихо, что это могло быть только эхом внутри Черён. Юна вскрикнула: — ЕЁ МОЖНО ВЕРНУТЬ! Я ЗНАЮ, ЧТО МОЖНО! ОНА БОРЕТСЯ! — Юна! — рявкнула Йеджи. — Если подойдёшь ближе — она тебя разорвёт! — Но это же Лиа! Это Лиа! — Юна рыдала, словно горло резало. И в этот момент Лиа сорвалась с места — прямиком к Юне. Йеджи успела подставить руку, и тень ударила по ней, обжигая кожу чёрной трещиной. Йеджи прошипела, но не отпустила Юну. — ОНИ ВСЕГДА БЬЮТ ПО САМОМУ СЛАБОМУ! — выкрикнула она. — ВАС ХОТЯТ СЛОМАТЬ ИЗНУТРИ! Черён наконец двинулась. Нет — она рванула вперёд. Сколько бы раз Рюджин ни говорила ей думать сначала, Черён действовала сердцем — и именно оно заставило её броситься к Лиа, к той части, что ещё жила внутри и молила о помощи. — ЛИА!!! — крикнула она, перекрывая рев тьмы. И тень… дрогнула. На мгновение Лиа словно застыла. Голова её резко дёрнулась, как будто внутри две силы боролись за контроль. — …Че…рён… — сорвалось с её груди. Не двойным. Не чужим. Её голосом. Это было достаточно. Черён шагнула в опасную зону, где тьма по полу уже поднималась, как черные пауки. Она протянула руку. — Если ты слышишь меня… хотя бы немного — возьми. Не тьма. Не он. Ты. Рюджин вскрикнула: — ЧЕРЁН, СТОЙ, ТЫ С УМА СОШЛА?! Но Черён не остановилась. Лиа тоже. Она подняла руку — дрожащую, изломанную — и их пальцы почти соприкоснулись. Мир будто задержал дыхание. Но тьма не собиралась отдавать добычу. Она рванула Лиа назад — с силой, которой у человека быть не могло. Лиа отлетела к стене, будто была тряпичной куклой, и туманный хрип сорвался из её груди. — НЕТ!!! — Юна закричала так, что звук сорвал воздух. Темнота сгустилась. Она поднялась за спиной Лиа, как чёрный купол, вытягиваясь вверх, образуя нечто — фигуру. Не человеческую. Не цельную. Но живую. Фигура тени наклонилась к Лиа, словно шепча ей что-то прямо в кости. И Лиа медленно поднялась, хотя тело её не слушалось. Теперь она была марионеткой — но марионеткой, которая всё ещё пыталась бороться. Рюджин наконец схватила мачете с пола. — Ладно… — сказала она. Голос был низким и опасным. — Если эта тварь думает, что я оставлю Черён, Юну и Йеджи — она очень плохо знает, с кем связалась. Она подошла к Черён и встала рядом, как живая стена. Йеджи поднялась, заслоняя Юну, хотя рука её была вся в чёрных трещинах. Тень шевельнулась. Лиа — вместе с ней. И Черён впервые за всё время не дрогнула. Она шепнула, едва слышно: — Лиа… если ты внутри… вернись к нам. Мы тебя не бросили. Мы здесь. Глаза Лиа на миг вспыхнули — не белым. Не чёрным. Её цветом. И тоннель взорвался движением.